– Давай уже, веди.
"Через дорогу, три дома, мимо детского сада, свернуть к банку, оттуда через частный сектор – и мы почти дома. Среднее время прибытия: двадцать шесть минут".
Он только и рад стараться. Я сама его выпустила, теперь не избавлюсь. Но он мне и нужен, чтобы вспомнить и проанализировать.
В доме точно был не тот, о ком я думала, прежде чем туда пойти. И найти я ничего не успела.
Кем же был неравнодушный гражданин? Разбирается в препаратах, имеет при себе прибор ночного видения, собран, не растерялся, заметив меня.
"Точно военный".
И какого черта военному понадобилось на месте преступления?
В его нечётких в темноте движениях было что-то знакомое. Но голос – нет, раньше я его не слышала.
"Обложили со всех сторон".
Не может быть… Никто не знает, кто я. Город был выбран рандомно. Я нигде не могла проколоться.
Год жила спокойно – и получите. Только Марат Сергеевич знал мое новое имя, и я надеюсь, что его не выбивали калёным железом и плоскогубцами. Надо найти способ с ним связаться…
Глава 4
Я едва дождалась окончания уроков. И прошли они так себе, что не могло не радовать учеников. Кажется, я нескольким классам даже забыла дать домашнее задание. И ни у одного не проверила прошлое.
Меня больше занимала мысль, как связаться с Маратом Сергеевичем. И если со своей стороны я была уверена в безопасном звонке, то с его… На мобильный звонить не стоит. Позвоню в колонию.
– Екатерина Тимофеевна, мама просила поинтересоваться, как вы себя чувствуете.
Оторвав взгляд от окна, на которое я уставилась после звонка, перевела на девчонку. А Елена Андреевна, оказывается, любит поболтать.
– Все хорошо, спасибо.
– Тогда до понедельника.
– Конечно. Хороших выходных.
Что ж, полдня было тихо после моего ночного приключения.
"Ты знаешь, что надо делать".
Знать-то знаю, но это привлечет ко мне лишнее внимание. Ладно, этот звонок можно сделать из школы и со своего мобильного.
Найдя во всемогущем интернете несколько номеров подстанции скорой помощи, я набрала тот, где значилось "по вопросам трудоустройства".
– Отдел кадров, – ответили мне.
– Добрый день, – начала я уверенно, – на одного из ваших фельдшеров поступила жалоба. И вы знаете, кому он нахамил? Двоюродному брату жены мэра, – надеюсь, что мозг ошалевшей женщины воспримет только слово "мэр". – Мне поручено разобраться с этим инцидентом, чтобы в дальнейшем таких конфузов не происходило. Ваш фельдшер даже не представился. На вызове только слышали, как девушка, которая приезжала с ним, называла его Вадиком.
Дама на том конце провода явно растерялась от моего монолога. Думаю, даже забыла, о чем речь шла в начале разговора. Главное, чтобы в ее голове остались слова "мэр", "жалоба" и "Вадик". В принципе, я речь так и выстроила, чтобы ее немного дезориентировать.
– Вы из мэрии? – наконец-то уточнила она?
– Точно. И знаете, если ваш фельдшер извинится сегодня же, то дело будет замято. Мэр тоже человек, он понимает, что у всех бывают плохие дни, переработки, недосып.
– Мы его уволим.
"И почему все люди так однобоко думают? Уволить работника, чтобы не полететь с более высоких постов".
– Девушка, – едва ли не в панике начала я, – вы что? У вас что, очередь из фельдшеров стоит? Недобор на подстанции.
Да, по вакансиям я тоже успела пробежаться.
"Мы вместе все просчитали. Мы же…"
– Заткнись, – тихо сказала.
– Простите? – услышала и чуть не чертыхнулась.
– Что? – спросила в трубку. – Так что там с этим Вадиком?
– У нас только один фельдшер по имени Вадим. Но он после смены, у него отсыпной.
– Пожалуйста, адрес, телефон – и мы забудем об этом конфликте.
– Да, конечно.
Правильные слова, правильная интонация, не дать человеку опомниться – и из него можно веревки вить.
Сразу Вадик, потом Марат Сергеевич. Чтобы было чем сравнивать.
"Без меня справляешься", – обиделся голос в голове.
– Это обычная логика.
Да видел бы меня кто со стороны, дурку вызвал. Впрочем, для меня это не в новинку.
Я занесла журнал в учительскую, вернулась за сумкой и хотела уже уйти, как в моем кабинете появился директор. Неожиданно. Мы встречались только на педсоветах, где я по большей части отмалчивалась, сидя в уголке. Да и ни с кем из коллег я близкой дружбы не заводила. Приветствие, прощание, пара слов о погоде.
– Екатерина Тимофеевна, – закрыв дверь, под моим недоумевающим взглядом начал Роман Олегович, – ко мне сейчас зашёл один из родителей…
Он сделал драматическую паузу, не понимая, насколько быстро обрабатываю подобные интонации и набрасываю несколько выводов. Классного руководства у меня нет – ко мне не пришли, потому что мой ученик поджёг кнопки в лифте или отобрал карманные деньги у первоклассника.
Кому-то не понравились оценки, выставленные ребенку? Вполне возможно, но почему бы не прийти сразу ко мне? Хотя тут ещё вариант со склочным родителем, который направился сразу к директору.
Но самое главное… Год я никому не была нужна. А тут уже и родителям. Совпадение?
Или… Конечно же!
– Дайте угадаю, – продолжила я за Романа Олеговича, – это отец Дениса Сенникова?
Директор сориентировался быстро.
– У вас какой-то конфликт с Денисом?
– Нет, что вы. Просто у мальчика талант к математике.
– Он ждёт в моем кабинете.
– Хорошо, пойдёмте.
Мы спустились на первый этаж и, пройдя приемную, вошли в кабинет директора.
– Добрый день, – кивнула я мужчине, садясь напротив него за столом, который стоял перпендикулярно директорскому.
– Здравствуйте! – ответил он. – Роман Олегович, – повернулся к директору, – вы говорили, у вас ЧП в актовом зале? Мы с Екатериной Тимофеевной немного поболтаем.
"Мы не любим ментов. Они глупые".
Взгляд Сенникова не казался таковым. Он был проницательным. И выглядел отец Дениса очень даже представительно. Не обычным рядовым ментом.
Когда за Романом Олеговичем закрылась дверь, Анатолий Егорович расслабленно откинулся на спинку стула и продолжил на меня смотреть.
Знаю я этот прием – не проберешь. Молчит, не начинает, чтобы я начала нервничать. Для этого же предпочел и директорский кабинет, а не мой.
Ладно, играть в гляделки мы можем долго.
Я сложила руки замком на столе и чуть нагнулась вперёд.
– Вы хотели со мной поговорить? – спросила ровно.
– Меня зовут Анатолий Егорович, – представился он и даже протянул руку.
Я нехотя ее пожала и ответила:
– Очень приятно.
Если бы я не понимала, зачем мы здесь, то голос бы очень сильно верещал о том, что внимание ментов нам не надо. Но сейчас он заткнулся, что не могло не радовать.
– Екатерина Тимофеевна, вы помните себя в шестнадцать лет?
Лучше бы не помнила, но, увы, я ничего не забываю.
– Конечно, – основываясь на наблюдениях за своими учениками, быстро ответила я, – первая любовь, а надо готовиться к экзаменам. О, ещё пробовала курить в этом возрасте, но у нас как-то не срослось.
"Да когда он уже начнет? А то такими темпами мы тут до вечера просидим".
Анатолий Егорович повторил мою позу. Да его как будто натаскивал хороший специалист. Неужели наша полиция ходит на тренинги к психологам?
– А ещё в таком возрасте, – продолжил Анатолий Егорович, – детям кажется, что они понимают все лучше взрослых.
Точно психолог натаскивал!
– Послушайте, – надоело мне ходить да около, – вы же хотите поговорить о материалах дела, которые мне вчера показал Денис.
– Да, я заметил, что бумаги кто-то просматривал… Впрочем, не важно. Сын сказал, что показал только вам. И обстоятельства дела он тоже вам изложил.
– Я вас поняла, – кивнула. – От меня эта информация никуда не уйдет. У вас все?
Сенников ещё немного посверлил меня взглядом, но в итоге кивнул.
– Спасибо, Екатерина Тимофеевна.
И к чему была такая длительная прелюдия? Я попрощалась и, поднявшись, уже дошла до двери, как Анатолий Егорович спросил:
– То есть к математике эти числа никакого отношения не имеют?
Я напряглась, но лишь на секунду. Развернулась и ответила:
– Это не формулы, не уравнения. Я бы вам посоветовала обратиться к другим сферам, где используются числа. Но и это явно не физика. Смотрите шире.
– Как странно, Екатерина Тимофеевна, учитель математики советует полиции смотреть шире. И в какую же сторону?
Я и так слишком много сказала. Если заикнусь о программировании, то ко мне будут вопросы.
И я знаю: если это он, то полиция бессильна, он обыграет всех, даже умнейших людей в этом мире.
– Анатолий Егорович, – я сделала вид, что задумалась. – Знаете, что-то подобное, кажется, выскакивает, когда загружаешь компьютер. Я в них не особо разбираюсь, – развела руками. – И я могу ошибаться. Ещё раз до свидания.
Не дожидаясь ответа, я выскочила из кабинета и только через несколько дворов от школы убавила шаг.
"Мы не можем ошибаться".
"В компьютерах мы разбираемся лучше многих".
"Давай хакнем полицейскую базу, вдруг они уже под нас копают?"
Подушечки пальцев даже начали чесаться. В груди поднялось знакомое чувство эйфории от одной мысли, что мои пальцы могут снова коснуться клавиатуры.
– Нельзя, Катя, нельзя.
Глава 5
После разговора с Анатолием Егоровичем мне бы сидеть и носа не показывать, но я все равно пошла по адресу, полученному в отделе кадров подстанции.
Я же не в дела полиции лезу, а хочу узнать, как оказалась в больнице. Хотя кого я обманываю? Мне интересно, как выглядит неравнодушный гражданин. И, возможно, фельдшер запомнил хоть какие-то приметы.
В подъезд я попала без проблем. Какой-то добрый самаритянин прямо над панелью написал код от замка. Стандартная девятиэжка, тамбур на две квартиры.
"Пятый этаж", – подсказал мне учтиво голос, мгновенно произведя расчеты.
Я пошла пешком, и пока поднималась, он все не уставал твердить:
"Давай хакнем что-нибудь".
"Ну давай хоть напишем".
"Давай хотя бы ноутбук купим. Маленький безвредный ноут".
Так-то он прав. Вреда от ноута нет, вред наносится теми, в чьих руках он находится.
Я остановилась перед дверью с двумя звонками. Черной, местами выцветшей краской были подписаны номера квартир, и я нажала на нужную. Давить пришлось долго. Видимо, Вадик действительно отсыпался после дежурства.
Наконец я услышала, как открылась одна дверь, а потом и тамбурная распахнулась. Молодой парень совсем. Он сонно потирал глаза, но, увидев меня, кажется, проснулся окончательно.
– Это вы?
– Это я, – не стала отрицать. – А мы знакомы?
Парень растерялся. Отлично. Я даже не стала уточнять, Вадик он или не Вадик. Раз узнал, то ответ очевиден.
– Ну, – протянул он, почесав затылок, а потом чертыхнулся: – Вот как чувствовал, что проблемы будут.
– Какие проблемы?
– Вы издеваетесь? – посмотрел на меня с подозрением.
Я не издевалась. Даже толком ни о чем не спросила, а он уже дал понять, что что-то было. Шпиона бы из Вадика не получилось.
– Кофе угостите?
– Проходите, – обречённо выдохнул он.
"Живёт не один. Чувствуется в квартире женская рука. Скорее всего, мать".
Вот оценка жилищных условий и семейного статуса мне точно не нужна. Но кто же меня спрашивает?
Вадим поставил чайник и сложил руки на груди, застыв напротив меня в напряжённой позе.
"Он от нас защищается. Давай вытрясем из него всю душу".
– Как вы узнали мой адрес? – наконец-то догадался спросить Вадик.
– На подстанции дали, – честно ответила я.
"Ведь мы просто могли хакнуть базу, а не ломать комедию по телефону".
– И чего вы хотите?
Долго ты соображал, парень. Уже и чайник закипел.
Я не спеша мешала ложкой кофе, чем напрягала Вадика ещё больше.
– Ты меня привез в больницу?
– Ну да…
– Как? Откуда? И почему солгал в приемном?
Стоит дать понять человеку, что ты уличил его во лжи, он забудет о том, что какая-то женщина пришла к нему без приглашения и устраивает допрос с пристрастием.
– Да я не солгал, – начал оправдываться Вадик. – Просто не до конца все рассказал.
– Мне расскажи.
Парень задумался. Видимо, нейрончики в его голове забегали, потому что он спросил:
– У меня будут проблемы?
– Да что ты! – поспешила его успокоить. – Я просто хочу понять, как оказалась в больнице, – и чтобы Вадик не начал придумывать новую историю, добавила: – Ты видел того мужчину?
– Видел, – опять он тяжело вздохнул. – Он преградил нам дорогу на подъезде к больнице. Сказал, что девушке плохо, нужна помощь. Я хотел его отправить в приемник, там полкилометра оставалось. Но он сунул мне деньги и сказал, что очень торопится.
– Он был на машине, – сделала вывод.
– Да. А вы на заднем сиденье.
– Как он выглядел?
И тут Вадик совсем растерялся.
– Эм… Не знаю.
"Была бы у всех такая память, как у нас, было бы проще".
– Ну хоть что-то.
– Высокий. Цвет волос не скажу, на нем была кепка с ярко-красным кружком спереди. Ну и… обычный мужик.
Браво, гражданин неравнодушный. Рядом с лицом яркое пятно на кепке, которое и отвлекало взгляд Вадика.
– А машина?
– Обычная. Темный седан.
И снова браво. Конечно, не на "Мустанге" красном же разъезжать.
Даже если бы я сейчас взломала камеры видеонаблюдения на той дороге, то темных седанов набралось бы с десяток. И я даже пытаться не буду искать камеры в том месте, где он остановил машину скорой.
"А он умен".
Тут я даже спорить не стану.
– Ладно, Вадим, спасибо за кофе, сказала я, поднимаясь, и в коридоре добавила: – Если на работе спросят, все ли в порядке, скажи, что конфликт улажен.
– Какой конфликт?
– Просто ответь, как я сказала.
Улица встретила начинающейся грозой. Небо заволокло, где-то далеко уже гремело. Я успела дойти до остановки, когда упали первые крупные капли. Люди столпились под крышей, но ветер все равно забрасывал дождь внутрь.
Пиджак местами промок, когда наконец подошёл мой автобус. Пройдя в конец салона, я уставилась в окно и задумалась.
Надо, наверное, уезжать. И что? Снова менять документы, обживаться на новом месте, искать работу? Может, я просто нафантазировала себе?
"Мы не фантазируем, а анализируем".
Объявили мою остановку, и я выскочила под самый ливень. До дома было недалеко, но я успела вымокнуть насквозь. В ванной сняла вещи, чтобы забросить в стиральную машину, и по привычке проверила карманы пиджака, хотя знала, что там ничего не должно быть.
Не должно, но было…
Я вытащила намокший обрывок обычного белого листа и начала аккуратно разворачивать, чтобы не порвать. Чернила немного поплыли, но прочитать можно.
"Не ищи меня".
Вот… неравнодушный гражданин. В том, что это он, я не сомневалась.
"Автобус", – подсказал мой надоедливый товарищ.
– Да не дура, сама догадалась.
Если он обо мне знает хоть самую малость, то только в толпе мог подойти. Слишком много лиц, при желании я бы могла запомнить все, но стояла, уставившись в окно.
Я закрыла глаза и воспроизвела свое движение по салону. Нет, людей были десятки, только смена на местном заводе закончилась.
Бело-красная табличка с черной камерой в середине и надписью "ведётся видеонаблюдение".
"Ну давай, мы же можем взломать транспортную организацию. У них наверняка защита никакая. И это же не секреты государственной важности".
Я уже почти созрела для этого, но в чувство меня привел сильный раскат грома.
Черт возьми! Я всерьез об этом подумала?
Ни в коем случае! Это мой наркотик. Слезть потом будет трудно. И чревато это самыми неблагоприятными последствиями.
Забросив вещи в стиральную машину и просушив полотенцем волосы, я устроилась на кухне с кружкой чая и набрала номер подмосковной женской колонии.
– Слушаю!
– Марат Сергеевич, – произнесла я. – Это…
– Я узнал. Ты зачем звонишь? Предупреждал же, больше никакой связи.
– Ваша линия наверняка защищена.
– А твоя?
Странно слышать от него этот вопрос.
– Я звоню через программу.
– Ее не отследят?
– Обижаете, Марат Сергеевич, ее написала я.
Глава 6
– Я знаю, о чем ты хочешь спросить. Да, о тебе спрашивали, – тут Марат Сергеевич вздохнул. – Но это было почти год назад. Я им сказал, что Виноградова Екатерина Алексеевна умерла при пожаре. Родственников у нее не было, поэтому кремацию провели за счёт государства, хотя и кремировать особо нечего было.
– Они представились? – спросила я.
– Конечно. Подожди, – попросил Марат Сергеевич, и я услышала, как зашуршали листы. – Винников Константин Иванович и Сергеев Александр Станиславович. Догадываешься, откуда они?
– ФСБ, – усмехнулась я.
– Да, только этот Сергеев сказал пару слов, и его разговор…
– Он иностранец.
– Даже не хочу знать, где ты отличилась.
– Поверьте, Марат Сергеевич, меня может искать и ЦРУ, и МИ6, и Моссад. В последнее время обо мне никто не спрашивал?
– Нет.
– Тогда всего доброго. Больше вас не побеспокою.
– Послушай, – сказал Марат Сергеевич, когда я уже хотела повесить трубку, – есть один хороший психолог, специализирующийся на патологиях преступников. Я не знаю, где ты сейчас, но он живёт недалеко от Краснодара.
А вот это уже интересно. Я сама могу психологию изучить за несколько дней, но это будет только теория.
– Сбросите мне адрес?
– Конечно. Зовут его Андрей Григорьевич Калинин.
Пусть Марат и не знает, где я, но я не верю в совпадения. На просторах огромной родины мы оказались с этим психологом не так и далеко друг от друга.
– Спасибо.
