Он любил Рождество так, как любят его миллионы людей. Томас, как все эти миллионы, считал этот праздник волшебным и всегда испытывал предчувствие счастья и чуда. Странно для взрослого и самодостаточного мужчины со сложным характером.
Лидия подошла к нему со спины, провела рукой по плечу и наклонилась, чтобы сообщить:
– До рождественского настроения еще три месяца, Томас.
Он, не отрываясь от игры, улыбнулся. Мисс Лейдлоу запустила пальцы в его влажные волосы и слегка потянула на себя. Они всегда были такими непослушными, что даже короткими без укладки завивались. Мистер Белл наклонил голову вслед ее пальцам. Он получил от этого удовольствие и невольно уловил в касаниях что-то знакомое, близкое его сердцу. Отпустив темные пряди, Лидия села на диван. Она внимательно наблюдала за ним и слушала его игру. Томас закончил одну мелодию и сразу перешел на другую. Лидия узнала мотив и посмеялась. Он посмотрел на нее исподлобья, а потом улыбнулся и запел:
– На прошлое Рождество
Я подарил тебе свое сердце.
Но на следующий день ты его вернула.
В этом году,
Чтобы оградить себя от переживаний,
Я подарю его кому-нибудь особенному.
Мистер Белл любовался улыбкой мисс Лейдлоу, одетой в его футболку. Он помнил, как будучи еще юной, она начала исполнять эту песню на семейном рождественском ужине под аккомпанемент Джонатана. Томас вновь сосредоточился и перевел внимание на клавиши, продолжая петь:
– Однажды обжегшись, стал вдвойне осторожным.
Я держу дистанцию,
Но ты все равно обращаешь на себя внимание.
Скажи, детка,
Ты узнаешь меня?
Да,
Прошел год.
Это неудивительно.
«Счастливого Рождества!»
Я упаковал подарок и послал его тебе
С запиской: «Я люблю тебя!»
И я был искренен.
Дождавшись припева, мисс Лейдлоу начала подпевать:
– На прошлое Рождество
Я подарил тебе свое сердце.
Но на следующий день ты его вернула.
В этом году,
Чтобы оградить себя от переживаний,
Я подарю его кому-нибудь особенному.
7.1 Семейство
Мисс Лейдлоу разбудил мелодичный короткий звук. Она шевельнулась и в полудреме перевернулась на бок. Трель повторилась. Лидия в испуге подскочила на постели, мигом вспомнив, где находится, и принялась энергично расталкивать Томаса. Он еле продрал глаза и стал озираться.
– Боже, Томас! Кто это?!
Лидия вцепилась в одеяло и потянула на себя, прикрываясь и при этом обнажая любовника.
– Я не знаю, – опешил Томас. Он потер лицо, стараясь стереть следы сна, и попытался пригладить взъерошенные волосы. – Я даже не знал, что у меня есть звонок, – добавил он и попытался натянуть на себя одеяло, но Лидия не поддалась.
– Иди посмотри!
Мисс Лейдлоу слегка подтолкнула мистера Белла ногой в бок.
– Нечего трусить, – проворчал он и встал с постели.
Абсолютно голый, слегка пошатываясь, он направился к дверям.
– Томас, надень что-нибудь!
Мистер Белл, одетый в халат, распахнул дверь в пентхаус. Его сонливость испарилась мгновенно.
– Мама?!
На пороге стояла миссис Белл, а рядом с ней Томас увидел коричневую дорожную сумку. Изумленный, он рассмотрел мать с головы до ног и обратно. Даже на каблуках она была ниже сына. Ее бордовая шляпка скрывала кудри с проседью. Острый взгляд карих глаз говорил о недовольстве, но она так смотрела всегда.
– Ну, здравствуй, сын! Надеюсь, ты впустишь меня? – Мэри сморщила веснушчатый нос с едва заметной горбинкой.
Томас, застывший с приоткрытым ртом, наконец моргнул. Мэри недовольно повела бровью, словно ее сын провинился перед ней, хотя это она нарушила приличия.
– Я вообще-то не один.
– Рада за тебя, Томас, но я все еще стою за порогом.
«За что Господь так наказывает его? Он не нарушает правил дорожного движения, чистит зубы, вежлив с персоналом, делает пожертвования. Ах, да! Сейчас у него в спальне дочь крестного отца».
– Будь так любезна, иди сразу на кухню, – настоятельно попросил он, впуская мать. – Можешь приготовить мне кофе. И себе, если хочешь.
– Ты представишь мне свою даму? – громко поинтересовалась миссис Белл, осматриваясь в апартаментах сына и пропуская его слова мимо ушей.
Мистер Белл занес сумку матери внутрь и оставил у порога.
– Считаю это неуместным, как и твое внезапнее появление.
– Я решила навестить сына.
– Ты могла бы позвонить и договориться со мной о встрече.
Томас шел за Мэри, которая с любопытством разглядывала его жилище. Она и раньше бывала здесь, поэтому точно что-то вынюхивала.
– Ты не разрешил бы мне навестить тебя. В отличие от тебя простак консьерж отлично понимает значение слова «мама», – Мэри протянула сыну шляпу.
– Вот, значит, как ты проникла сюда. Я пожалуюсь домоправителю, – недовольно пробубнил Томас, принимая шляпу.
– Я бы тоже пожаловалась, если бы только знала куда.
Продолжая играть на нервах сына, Мэри элегантно устроилась на диване.
– Мама, иди на кухню… пожалуйста.
– Если ты настаиваешь. Но для начала я должна сходить в уборную, – неторопливо поднимаясь, сказала миссис Белл.
– Пожалуйста.
Когда Мэри скрылась в гостевой ванной, Томас торопливо направился в спальню. Однако на полпути он вспомнил, что ее шляпа все еще у него в руках, и развернулся.
– Томас! Томас! – привлек его внимание тихий оклик мисс Лейдлоу, выглянувшей из комнаты.
Мистер Белл обернулся.
– Там мои вещи! – с ужасом в глазах прошептала она.
– Черт! – выпалил он.
Томас подошел к двери ванной для гостей и громко спросил:
– Мама, ты не могла бы поторопиться?
– Твои манеры оставляют желать лучшего! – возмутилась Мэри. – Я выйду, когда закончу.
Мисси Белл распахнула дверь спустя несколько минут. Томас, дожидавшийся ее в напряжении, подскочил на диване и стремительно направился к ней.
– Элегантное платье, – заявила Мэри. – У твоей подружки определенно есть вкус в одежде, а что касается мужчин… Я могу только сожалеть.
– Ты не должна рассматривать чужие вещи. И она все прекрасно слышит.
Томас рассерженно прошел мимо матери.
– Мой сын не обременен обязательствами даже перед собственной матерью. Об этом стоит задуматься, – достаточно громко обратилась Мэри в сторону спальни.
– Мама, иди на кухню.
С вещами Лидии в руках Томас развернул свою мать за плечи и слегка подтолкнул к кухне. Мэри раздраженно цокнула.
– Не забудь избавиться от этого платья как от улики, – протягивая Лидии одежду, прошептал Томас.
– Оно эксклюзивное, дизайнерское, – так же тихо возмутилась она.
– Что может быть эксклюзивного в обычном черном платье?
Лидия манерно закатила глаза.
– Как мы могли забыть, что Мэри приезжает в четверг? – сокрушалась она, снимая с себя футболку.
– Кто знал, что она приедет так рано и заявится в мои апартаменты? – с удовольствием рассматривая голую мисс Лейдлоу, рассуждал Томас. – Как жаль. У меня были такие планы на это утро!
Он прижал аппетитную леди, без церемоний шаря руками по ее груди и бедрам.
– Перестань, пожалуйста, – вырываясь из его объятий, потребовала Лидия. – Иди к Мэри, Томас, прошу тебя.
Мистер Белл неохотно отпустил ее. Лидия смутилась от бесстыдного рассматривания и отвернулась, но было уже поздно.
– Поцелуемся? – поинтересовался Томас.
Он лисом приблизился к Лидии сзади и вновь крепко стиснул. Она приглушенно пискнула, а затем изнуренно вздохнула и вывернулась, поворачиваясь к нему лицом. Она зажала пальцами нос Томаса и быстро чмокнула его в губы.
– А это зачем? – озадачился он.
– Мы не чистили зубы. К тому же я не причесанная и осталась без завтрака.
– Вини в этом мою мать.
Утро Лидии обернулось гонкой, которая закончилась в кабинете Томаса, когда она энергично прошла по приемной, стыдливо и кратко поприветствовав Миранду.
– Ты побрился? – Лидия захлопала глазами и на мгновенье замерла, разглядывая погруженного в работу Томаса. Ей было непривычно видеть его без бороды.
– Я пытался избегать общества своей матери как можно дольше, – объяснил он, почти не отрываясь от компьютера.
– И как Мэри?
– Как обычно, доставала меня упреками и вопросами.
– Томас, она любит тебя и беспокоится, поэтому и спрашивает.
– Разумеется. Она так и оправдывает все свои бесцеремонные вмешательства в мою жизнь.
Мисс Лейдлоу с улыбкой покачала головой и поторопилась расположиться за рабочим столом. Изучив расписание мистера Белла на сегодняшний день, она открыла рабочие документы, чтобы хоть как-то подготовиться к совещанию, но назойливые мысли не давали сосредоточиться.
– Томас, – окликнула она. Тот повернулся. – Меня беспокоит Миранда. Вернее, то, что она теперь думает о нас. Ты уверен, что она никому ничего не скажет?
