– Виктор Юрьевич, пожалуйста, не надо! – вдруг слышу голос Алисы. Оборачиваюсь. Она смотрит на меня испуганными глазами.
Поворачиваюсь к своим работникам:
– Вы меня поняли?
Алиса подбегает, хватает меня за руку. Непозволительно. Она не замечает моего предостерегающего взгляда или не хочет замечать, что еще хуже.
– Я прошу, не надо! Не надо никого наказывать! Это… Это неправильно.
Довольно ощутимо сжимаю ее запястье.
– Алиса, иди в дом, – приказываю тем же тоном, что говорил со своими работниками.
Она замирает. По ее щеке скатывается слеза, потом другая. Но меня не разжалобить.
Медленно вытягивает руку из моей ладони, поворачивается к моим людям.
– Простите! – обращается к ним, а слезы из больших глаз капают и по щекам скатываются. – Я не хотела. Это неправильно.
Вот дурочка, извиняется! Считает, что я поступаю неправильно! Никто не смеет мой авторитет подрывать и нарушать мной установленные правила.
Алиса всхлипывает:
– Пусть меня тоже накажут…
– Алиса, иди в дом! – повторяю угрожающе.
Она не уходит. Плачет, уткнувшись в ладони. Не подчиняется. Только еще больший гнев во мне вызывает. Напрасно она так делает…
– Ворон, мы тебя поняли, – слышу слова Арсена. Он что, пытается оградить Бэмби от моего гнева?
К Алисе подскакивает Варвара:
– Пойдем, девочка, пойдем. Всё в порядке…
Уводит ее, успокаивает. Арсен ко мне приближается. Тихо произносит:
– Не держи зла, Ворон. Мы ведь твой приказ выполняли. Слегка палку перегнули. Ну посплетничал кто-то… С кем не бывает…
Смотрю на него убийственным взглядом.
– Ты прав. Абсолютно прав, – идет на попятную. – Виноваты. Исправимся.
Поворачиваюсь к работникам:
– Я закончил. Расходитесь.
Кто-то тяжело вздыхает, начинают расходиться. Иду в дом. Бэмби просила для себя наказание? Да, ее тоже ждет наказание! Поднимаюсь в ее комнату, без стука открываю дверь. Она вещи собирает.
Напрасно ты так, девочка! Не надо мне свой характер показывать! Захожу, закрываю дверь. Не хочу, чтобы кто-то нас слышал. Она вздрагивает, оборачивается. Лицо заплаканное, немного испуганное, но решительно настроена. Упрямая! Молчу. Жду, что скажет. Она действительно не выдерживает, начинает говорить:
– Не нужно было с ними так! Я бы всё сама… сама уладила…
– Мне лучше знать, как поступать, – прерываю ее. Подхожу ближе, прожигая холодным взглядом. – Никто не смеет мне указывать.
Она вздрагивает. Не ожидала?
Продолжаю:
– Не стоило мне перечить. За это тебя тоже ждет наказание.
– Что? – Она огромными глазами смотрит на меня. – Вы… Я уеду…
Опять мне выкает. Выводит. Уехать собралась? Здесь я всё решаю!
Произношу со сталью в голосе:
– Никуда ты не уедешь, Бэмби. Пока я не скажу.
Пугаю ее, дрожит, но не отступает:
– Я вам не верю. Вы не такой.
– Хочешь узнать, какой я?
Храбрится. Вздергивает подбородок:
– Да. Если ослушаюсь, что вы сделаете?
Подхожу еще ближе, чувствую ее теплое дыхание на своих губах, потому что задрала голову и смотрит мне в глаза. Прищуриваюсь. Произношу четко, чтобы у нее не осталось сомнений:
– Выпорю.
Сергей
Наблюдаю со стороны, как отец своих построил и отчитывает. Потом появляется Алиса, не оставляя отцу выбора, как тоже ее наказать за нарушение установленных в его доме правил. Усмехаюсь. Вот тебе, отец, и ловушка. Уже интересно, как ты с ней поступишь? Накажешь?
Ко мне медленно подходит Сева.
– И зачем ты это сделал? – спрашивает.
– Что сделал?
– Натравил отца на них.
Поворачиваюсь к нему, интересуюсь:
– Ты что, подслушивал?
– Мимо проходил.
Засовывает руки в карманы, лениво продолжает:
– Зря ты на отца наезжал. Девочку тебе на ночь я подогнал. Не он.
Хмурюсь:
– Зачем?
Усмехается:
– Хотел, чтобы ты развлекся по-настоящему. Не понравилась?
Раздражаюсь:
– Девчонку на ночь я сам в состоянии снять. Притом бесплатно. Чистое удовольствие. А вот твои, Сева, мотивы вызывают сомнения!
– Что ты, всё чисто и прозрачно, – улыбается, но я его «честной» улыбке не верю.
– Шлюх отцу подгоняй, мне не надо. Не ожидал от тебя.
Вздыхает:
– Значит, не понравилась.
И переводит тему:
– Узнал что-нибудь про картины?
– Нет, – упрямо поджимаю губы.
Савельев вздыхает:
– Твоему отцу нужно исполнить обещание, которое он твоей матери дал. Двадцать четыре года уже, как он без нее мается. Никого к себе не подпускает.
Раздражаюсь:
– От меня-то ты что хочешь?
– Прояви к отцу внимание. Помоги ему с картинами.
– А он ко мне проявлял это самое «внимание»? – не удерживаюсь от сарказма. – Только указывал. А мне отец нужен был… а не «босс мафии».
– Зря ты так.
– Послушай, Сева, – рукой сжимаю его плечо, – от тебя я больше внимания и поддержку получал, чем от отца! Сколько раз он мне звонил, пока я был за границей? На пальцах можно сосчитать! А ты? Ты постоянно мной интересовался, спрашивал, как мои дела. Даже когда я в Питер примчался к Веронике. Кто меня поддержал? Вот именно, ты. А где был отец? Он на ее свадьбе и своего давнего партнера по бизнесу гулял!
Отпускаю его руку:
– И после этого не говори мне, чтобы я к нему был внимателен. Он не умеет любить, да и не любил никогда. Это холодная глыба.
– Ты ошибаешься. Отец любит тебя. Ты многого не знаешь…
Закатываю глаза:
– Давай прекратим эту сопливую дискуссию. Мне плевать.
– Тогда что ты из-за этого дергаешься? Так и хочешь развести отца на эмоции. И не смотри на меня так! Я это знаю, он это знает. Твои выходки терпеливо сносит. Чего ты добиваешься?
– Ничего.
Оставляю его, ухожу. Как всегда в таких случаях, иду к своему авто, сажусь, завожу двигатель, выезжаю на дорогу и разгоняюсь. Скорость. Только она меня успокаивает. Мне всегда был нужен отец. С Виктором Сергеевым у меня его никогда не было!
Алиса
«Выпорет?!»
Шарахаюсь от него и попой приземляюсь на кровать. Он окидывает меня непроницаемым взглядом, разворачивается и уходит.
Смотрю на сумку. И снова начинаю плакать. Какая же я глупая! С чего решила, что ему нравлюсь? Он… опасный. Бандит! Все мне говорили, а я не верила. Как мне вообще в голову пришло, что он хотел за меня заступиться?! Главное для него – его власть над всеми и авторитет. Мнение других, мое мнение ничего не значат. А теперь он мне угрожает! Выпорет… Вздрагиваю только от одного слова и зажмуриваюсь. Какой-то страх из детства, но не могу вспомнить. Открываю глаза и обхватываю себя руками. Может быть, он просто меня пугает?
И тут слышу, как щелкает дверной замок снаружи. Подскакиваю к двери, пытаюсь открыть, не получается. Меня заперли! Всхлипываю.
Не хочу здесь оставаться! Теперь все тут еще больше меня презирают. Почему он не хочет меня отпустить? Если человек нравится, так с ним не поступают! Или я ошибаюсь?
От этих мыслей сердечко предательски сжимается. Я ведь его… люблю. Но его темная сторона… Она меня пугает! Смотрю на свои ладони. Неужели мой дар меня подводит? Я его совсем не знаю…
Несколько часов просиживаю в запертой комнате. Есть хочется. Смотрю на телефон. Вздыхаю. Связь не ловит. И кому я могу позвонить, кроме Кати? Семену Семеновичу? Разве это поможет?
Дверь открывается, и входит с подносом Варвара.
– Я тебе поесть принесла, – сообщает, проходя в комнату. Ставит поднос на прикроватную тумбу.
– Спасибо… Варвара, скажи, он вас… всех… наказал?
Она молча поджимает губы. Конечно, наказал!
– Как?
Присаживается на кровать рядом:
– Оштрафовал. Урезал жалование на два месяца.
– Оу… Мне очень жаль. Я этого не хотела.
Она цыкает:
– Рано или поздно Ворон всё равно бы узнал. И всем бы прилетело. Так что зря ты ему перечила. Тем более при всех.
Чувствую, как предательски краснею. Отворачиваюсь и спрашиваю:
– Значит, меня он тоже… оштрафует?
Пожимает плечами:
– Не знаю. Ты нарушила его правила.
Поворачиваюсь к ней и моргаю глазами:
– Какие правила? Я ничего о них не знаю.
Она не отвечает, встает:
– Ладно. Не переживай. Обойдется всё.
– Разве это нормально? Вы на него работаете, но в этом доме очень странные взаимоотношения между работниками и работодателем.
Она усмехается:
– И это ты мне говоришь?
Тушуюсь от ее замечания. Женщина идет к выходу.
– Варвара, – окликаю. Она оглядывается. – Спасибо.
Она уходит и вновь запирает дверь.
Виктор
– Выпорю, – произношу и ухожу из ее комнаты.
Вынудила. Иду в кабинет в другой конец коридора. Вот и заступился! Вместо благодарности прилюдно осудила. Неблагодарная. Забыла, что при моих людях просила наказание? Я не забыл. Будет.
Пока дохожу до кабинета, немного остываю. Подобное поведение не могу оставить без внимания. Правильным будет ее уволить. Немедленно. Пусть уезжает.
Вхожу в кабинет и захлопываю дверь. Какая-то часть меня противится этому решению, потому что не хочет ее отпускать. Потираю колено.
Входит Сева.
– Мы планировали поездку на завод. Так мы едем? – уточняет.
Смотрю на часы:
– Конечно.
А сам не двигаюсь с места. И что теперь делать с Алисой? Отпустить или оставить?
– Виктор?
Оборачиваюсь к Толе. Вздыхаю. Принимаю решение.
– Передай охране, когда массажистка решит уехать, пусть ее не задерживают. Я ее увольняю.
Его брови взлетают вверх:
– Во как! Отпускаешь?
– Зачем она мне?
– А разве не нужна?
– Нет.
Вздыхает:
– Как знаешь. Ладно, – идет к выходу. – Я буду ждать тебя внизу.
Алиса
Просыпаюсь и осознаю, что уже вечер. Видимо, из-за всех переживаний я крепко уснула. И тут же закрадываются сомнения. Я никогда так не засыпала. А вдруг в еду что-то добавили? Но тут же отгоняю эти мысли. Нет, бред. Кому это надо? Тем более меня заперли. Поднимаюсь с кровати. Пить хочется. Иду к двери. Нужно отсюда выбираться. На удивление дверь не заперта. Но не тороплюсь покинуть комнату. Духу не хватает. Наслышана, что Виктор никогда не бросается словами. Неужели и вправду выпорет? Мне вообще такое не нравится! Прохаживаюсь по комнате, поглядывая на выход.
И долго я буду тут прятаться? В конце концов, я ни в чем не виновата. Всё Сергей и Виктор. Зачем шум подняли? Подумаешь, сплетничали и не разговаривали! Что я, маленькая девочка, не могу за себя постоять? Могу, без шума и препирательств. Теперь все еще больше убедятся, что у меня что-то с Виктором. Снова вздыхаю. Затем делаю решительный шаг к выходу.
Прохожу на кухню. В «святая святых» Арсена Багратовича приятно пахнет. Втягиваю носом. Чувствую, как слюни заполняют рот. А я, оказывается, проголодалась. Не успеваю что-либо сделать, слышу тяжелые шаги повара. Ну надо же! Сейчас начнется…
– Голодная? – спрашивает.
Удивленно смотрю на него.
– Садись, буду откармливать.
Мне некомфортно от того, что Виктор принудил его изменить ко мне отношение. Произношу:
– Арсен Багратович, не стоит переступать через себя.
Фыркает:
– Арсен никогда не переступает через себя! Делаю, что считаю нужным. Садись. Буду тебя угощать. Армянским пирогом.
Отрезает кусок, пока я опускаюсь на стул, и ставит мне тарелку. Пробую.
– Вкусно! А что добавляете? Если не секрет, конечно. Привкус такой интересный…
– Какой секрет! Яблоки, корица, грецкий орех…
– Грецкий орех?! – прижимаю ладонь к горлу, смотрю на него большими глазами, а он меняется в лице.
– У тебя что, аллергия?!
Хихикаю:
– Я пошутила. Простите.
Фыркает:
– Шутница. Ремнем тебя по заднице за такие шутки!
Смущенно утыкаюсь в тарелку, вспоминая угрозу Виктора. «Выпорю». Он и вправду меня выпорет? Или пугал? Неужели он из этих – бдсмщиков? Нет, я на такое не подписывалась!
– Чего покраснела? Да шучу я. Пусть тобой Ворон занимается.
Ответ Арсена еще больше меня смущает.
– А что… Виктор Юрьевич таким… увлекается?
Спрашиваю, а сама уже понимаю, глупость сморозила. Нашла у кого спрашивать! Но отступать уже поздно.
– Чем таким? – переспрашивает, отвлекаясь от своих кастрюль на плите. Я, наверное, пунцовая, раз он уточняет:
– У тебя точно не аллергия?
– Нет, нет, всё в порядке! Пойду я.
Срываюсь с места. Пока Арсен не догадался, о чем я спрашивала. За себя стыдно. Это же надо такое ляпнуть…
_11
Виктор
Мерю кабинет шагами из стороны в сторону. Час прошел, как мы вернулись с Толей. Сразу поднялись ко мне, порешали вопросы до тех пор, пока не заявился ухмыляющийся Арсен. Спустя пять минут выставил их смеющихся за порог. Что они себе позволяют?! Алиса тоже хороша! Мое обещание выпороть возвела в извращение. Это же надо такое высказать, да еще при Арсене!
Смотрю на часы. Уже прошло полчаса, как отправил сообщение Бэмби, а она до сих пор не явилась. Избегает меня. Опасается, что я исполню свое обещание. И правильно делает. Хотя своей нерасторопностью только усугубляет. Лопнет мое терпение…
Слышу робкий стук в дверь. Подхожу, распахиваю. Алиса вздрагивает и смотрит на меня большими глазами.
– Ты опоздала.
– Извини…те, я не видела сообщение, – произносит.
С прищуром смотрю на нее. Вот как! Бэмби мне врет. Когда отправлял сообщение, наблюдал за ней из окна: она гуляла в саду и сразу прочитала то, что я написал.
Пропускаю ее в кабинет, она мгновение сомневается, затем входит. Хмыкаю. Закрываю дверь и замыкаю.
Она резко оборачивается:
– Зачем вы дверь заперли?
– Чтобы нам не помешали. Я буду тебя наказывать. За ложь. За непослушание.
Не сводя с нее глаз, медленно тянусь к пряжке ремня, расстегиваю. Это же надо – как меняются эмоции на ее лице: вначале покраснела от смущения, потом, увидев, как вытягиваю ремень из брюк, побледнела, как простыня. Подхожу. У нее губы дрожат.
– Не надо! – произносит с мольбой.
Молчу.
– Пожалуйста!
Такая напуганная… Неожиданно она кидается в мою сторону, толкает и мчится к выходу. Успеваю схватить ее за руку. Чуть вместе не падаем. Держу, а она брыкается. Да так отчаянно, что в жар кидает. Прижимаю ее к себе спиной, руки зажимаю. Пищит, извивается.
– Пошутил я! – признаюсь, чтобы перестала бояться. – Ты слышишь? Пошутил!
– П..пошутил?
Ее потряхивает, но, по крайней мере, не брыкается. Что за реакция такая? Личный опыт?
– Перестань бояться, – шепчу на ухо, – я пороть тебя не собираюсь. И БДСМ я не увлекаюсь.
Отпускаю. Резко отскакивает и оборачивается. Глаза большие, как блюдца! Испуганная, потрепанная. Было бы чего бояться…
– Хотя, если тебе нравится, я могу попробовать, – откровенно над ней насмехаюсь.
– Нет! – отвечает резво. – Мне такое не нравится!
– А что нравится?
Бэмби краснеет, резко переводит тему:
– Это Арсен Багратович вам рассказал?
Да, Саркисян. Но не буду же я его выдавать.
Наклоняюсь к ней. Убираю непослушный локон с ее лба. Вздрагивает, но хотя бы не шарахается от меня.
Интересуюсь:
– Тебе разве не говорили, что нехорошо вопросом на вопрос отвечать?
– А вам? – смелеет, но недостаточно.
