– Напрасно не веришь ей.
Его голос холодный, пугающий.
– Почему вы наговариваете на себя? – не могу скрыть возмущение с примесью разочарования. – Можете не говорить, я знаю!
Усмехается:
– Просвети.
– Вы… Вы вините себя… В том, что произошло с вашей женой, с сыном.
Чувствую его негодование под маской холодности.
– Не стоит рассуждать о том, чего не понимаешь.
Произносит так, что можно испугаться. Но не могу отступить.
– Что же я не понимаю?
– То, что произошло с ними, моя вина. Я – зло.
– Неправда!
Молчит. Знаю, что должна что-то сказать, чтобы до него достучаться.
– Мы все не ангелы. Но в вас больше справедливости, человечности, чем в некоторых, которые мнят себя святошами.
Он усмехается:
– И много тебе встречалось «таких святош»? Или только в книгах попадались?
– Зря вы так, – обижаюсь.
Приближается ещё ближе. Смотрит на меня. А я не могу от его глаз оторваться…
– Спускайся, – то ли предлагает, то ли приказывает.
– Я… – краснею. – Зачем?
– Ты пришла сюда, значит, хотела искупаться.
Действительно, хотела. Но не думала, что здесь кто-то будет в такое время.
– Я не в купальнике, – признаюсь.
Виктор непреклонен:
– Если чего-то хочется, не стоит придумывать себе препятствия.
Его уверенность заражает.
– Х-хорошо. Но я буду купаться в футболке.
Он сохраняет спокойствие, пока я снимаю пижамные шорты и пытаюсь соскользнуть вниз с бортика. Поздно понимаю, что для меня с моим ростом здесь глубоко. Виктор подхватывает, удерживает за бёдра, чтобы не ушла под воду, а я цепляюсь за него. Наши взгляды встречаются. Его глаза – зелёный омут… Какой же он…
Невольно прикусываю губу, а его глаза вспыхивают. Прижимает к бортику бассейна, целует. Всхлипываю. Робко обхватываю за шею, перебираю мокрые волосы на его затылке, таю от его поцелуев, отвечаю. Его руки изучают моё тело, а мне приятны его прикосновения…
В какой-то момент осознаю, что поцелуи и ласки стали настойчивее. Я к этому не готова, и мне становится страшно.
Пытаюсь отстраниться:
– Не надо… Я… Я не могу… Пожалуйста…
Он отстраняется. Смотрит. Ему явно не нравится, что я отказала.
– Просто у меня… Я… – краснею, не зная, как сказать, – я ещё…
Виктор вздыхает.
– Иди к себе.
Подсаживает обратно на бортик бассейна, помогая взобраться.
Встаю на ноги, а они не слушаются, подхватываю шортики и тапочки, иду, оглядываюсь. Он смотрит на меня. Лицо ничего не выражает. Виновато, нет, благодарно улыбаюсь ему и быстро ухожу.
Виктор
Наивная девчонка! Верит в то, что обо мне думает. Не переубедить. Воспользоваться этим? Она меня привлекает. Мог бы прямо там, в бассейне, взять её. Что же меня остановило? Её просьба? Нет. Не захотел всё усложнять. Ей ещё у меня работать. А такая романтичная девчонка будет надеяться на большее. На то, что я не способен дать. Начнутся истерики, слёзы…
Возвращаюсь к себе в комнату. Останавливаюсь в коридоре. Вспоминаю её мокрую футболку, просвечивающиеся груди с торчащими сосками… И вновь чувствую прилив возбуждения. Что, в самом деле, я пекусь о её чувствах? Пойду к ней и сделаю своей. Пока на меня работает. Потом расстанемся. Я не обижу: поддержу финансово и обеспечу протекцию. Кем она там хочет стать? Врачом? Значит, будет. Делаю шаг к её комнате и останавливаюсь. Полчаса назад я сам отпустил ее. Она так на меня благодарно смотрела. Будто я её герой. Она мне верит. В меня верит. Как это моя Полина делала… Провожу рукой по мокрым волосам. Я ни с кем никогда не стану так близок, как был с Полиной. Алиса должна понимать это прежде, чем станет моей. Я должен оставить ей выбор.
Резко разворачиваюсь и иду к себе в комнату. Громко захлопываю дверь.
… Ночка выдается беспокойной. С трудом засыпаю, потому что мысли не дают покоя… А потом грезится Полина, как мы счастливы. Мы молоды, смеёмся, дурачимся, я её обнимаю, она убегает… Потом всё меркнет, наступает темнота, из которой я не могу выбраться… Пока меня не касается чья-то рука. Я знаю эти руки: одновременно сильные и нежные. В полной темноте обхватываю девушку, прижимаю к себе. Да, это точно она… Тук, тук. Тук, тук.
Просыпаюсь от робкого постукивания в дверь. Уже утро. Встаю с кровати, прохожу к двери и резко распахиваю. На пороге стоит Алиса.
– Доброе утро, Виктор, – произносит смущённо, утыкаясь взглядом в мой обнаженный торс.
Молча смотрю на неё. В ещё сонном сознании мелькает мысль, что во сне я обнимал её… Алиса переводит взгляд выше, смотрит своими большими глазами мне в глаза.
– Вы идете? – спрашивает.
– Куда? – не сразу понимаю, о чем она.
– На тренировку. Мы ведь с вами договаривались!
Молчу. Просто меня напрягает ее «выканье». Ночью в бассейне горела в моих объятиях, отвечала на мои поцелуи, а сейчас подчеркивает между нами дистанцию – огромную разницу в возрасте…
– Алиса…
– Да? Только не говорите, что вы передумали!
– Алиса!
Замолкает. Удивленно моргает глазами. А я ведь на нее голос повысил…
Вновь становлюсь сдержанным, спокойно произношу:
– Сделай одолжение. Обращайся ко мне на «ты».
Удивленно открывает рот. Закрывает.
– Когда мы наедине? – уточняет.
– Да.
– Хорошо.
Невольно улыбаюсь ей, а она мне.
– Иди, – говорю. – Я подойду через пятнадцать минут.
Она кивает, улыбается, уходит.
Как и обещал, через пятнадцать минут спускаюсь вниз. Иду в тренажерный зал. Открываю дверь. Вижу Сергея и Алису. Он ее обнимает, по голове поглаживает, что-то шепчет. Закипаю…
Алиса
Спускаюсь в гостиную в приподнятом настроении. Прохожу мимо кухни. И слышу о себе сплетни.
– Эта медсестричка та еще штучка! Вы бы видели, что она вытворяет, – слышу мужской голос.
– Что? – интересуется женщина.
– Что-что! Клеится к Ворону, вот что! Он ночью в бассейне плавал, а она к нему приперлась…
Зажимаю рот руками, потому что кричать хочется!
– Что, серьезно? А он что? – слышу ещё одну женщину. Кажется, это домработница Ульяна.
– А ты как думаешь?
– Пф, всё из себя недотрогу строит, а сама то с сыном, то с отцом…
– Хватит сплетни таскать, – прерывает их знакомый голос. Это помощница Арсена – Варвара. – За работу принимайтесь.
– Варвара, что ты раскомандовалась?
– Ничего. Арсен придет, ему будете объяснять, почему до сих пор завтракаете. А ты что здесь делаешь? У тебя ведь смена закончилась.
– Что, и кофейку попить нельзя? – фыркает мужчина.
– Что ты, Варвара, к Комару цепляешься? Пришел человек пообщаться, а ты сразу выгоняешь.
– Да, и за ту заступаешься. Разве мы не правы? Если она с Вороном, зачем с его сыном мутит? Разве это правильно?
– Не судите, да не судимы будете, – резонно отвечает. – А теперь за работу.
Она их выпроваживает, а я стараюсь уйти незамеченной. Дойдя до тренажерного зала, всхлипываю. Что я им сделала? Зачем сочиняют? Я с Сергеем? С чего они взяли? Мы просто общаемся. А они…
– Привет! – слышу за спиной голос Сергея. – Эй, ты что, плачешь?
– Нет, я не плачу, – отворачиваюсь.
– Я же вижу! Тебя отец обидел?
Отрицательно мотаю головой.
– Тогда кто? Арсен?
Снова отрицательно качаю головой.
– Кто-то из работников?
Он берет меня за плечи, разворачивает.
– Не надо, – произношу и аккуратно освобождаюсь, – пожалуйста!
– Что не надо?
– Я не хочу, чтобы о нас сплетничали!
– Алиса, что произошло?
Слезы льются из глаз.
– Все считают, что я… Я… Распутная…
Сергей меняется в лице, кается:
– Алиса, прости. Это моя вина. Я сейчас с ними разберусь!
Хватаю его за руку:
– Сергей, не надо, прошу! Я… Не нужно вмешиваться.
– Глупая, такое не надо спускать.
– Я… Я справлюсь.
Смахиваю слезы, а они всё равно катятся.
– Справишься? Малышка, да они матерые волки! Запросто тебя сожрут.
Он притягивает к себе и гладит по голове.
– Что ты делаешь? – смущенно бормочу.
– Что делаю? Успокаиваю.
– Спасибо тебе за поддержку, но…
– Что здесь происходит? – слышим холодный голос Виктора. Синхронно с Сергеем оглядываемся. Внутренне содрогаюсь. Таким взглядом можно убивать…
Я отстраняюсь от Сергея.
– Алиса, иди к себе в комнату, – приказывает Виктор.
– А как же тренировка?
– Отменяется.
Сергей
Возвращаюсь в дом отца только по утру. Ночка бурная задалась. В клубе познакомился с блондинкой, и всю ночь с ней прокувыркались. Будто целью задалась меня вымотать. Как оказалось, так оно и было. Отец ее ко мне подослал. Для чего? Для того, чтобы я к Алисе не подкатывал? Хочется отцу много чего высказать…
На входе сталкиваюсь с охранником. Санька Комаров – Комар, мы учились в одной школе когда-то.
– Серый, привет!
– Привет, – на ходу отвечаю.
И тут приходит в голову просмотреть камеры. Останавливаюсь, возвращаюсь:
– Кто до утра дежурил на камерах?
– Я, – отвечает.
– Хочу кое-что посмотреть. Пойдем, покажешь.
Он сомневается:
– Послушай, не положено. Ворон не одобрит. Только с его разрешения…
– Он мне всё разрешает, – сухо напоминаю, – ты же знаешь.
Нехотя соглашается.
В мониторной включаем просмотр записей. Заступивший на пост охранник на нас подозрительно косится. Отцу доложит? Пофиг…
– Где запись с камеры из коридора, той, что возле комнаты Алисы?
– Зачем тебе это?
– Надо. Показывай.
Комар действует быстро и уверенно, как будто знает, на какое время надо перемотать. Вижу, как Алиса в пижаме покидает комнату. Время за полночь.
– Куда она направилась? Ну!
Он включает запись камеры возле бассейна. Наблюдаю, как отец ее в воде зажимает.
– А ничего такая. Безотказная, – вставляет фразочку Комар.
– Я тебя не просил комментировать, – раздраженно одергиваю его. Досматриваю до конца.
Молча выхожу из мониторной. Глупая девчонка меня не послушала! Иду к себе в комнату. Нужно всё обмозговать. Первым делом душ, свежая одежда, а потом начну действовать.
Через двадцать минут спускаюсь в тренажерный зал. В это время отец постоянно там ошивается. Однако застаю только Алису, и она плачет.
Предполагаю, что из-за отца, но она отрицает. Оказывается, что о нас сплетничают. Ее грязью поливают. Эта дурочка так расстроена, что мне становится совестно.
Каюсь:
– Алиса, прости. Это моя вина.
Готов пойти и разобраться с обидчиками. Наверняка, дело рук Комара! Если так, то ему не поздоровится…
– Я сейчас с ними разберусь!
Но Алиса хватает меня за руку:
– Сергей, не надо, прошу! Я… Не нужно вмешиваться.
– Глупая, такое не надо спускать.
– Я… Я справлюсь.
Усиленно смахивает слезы, а они всё катятся. Смотрит своими большими наивными глазами… Хрупкая и маленькая. Такую защищать нужно…
– Справишься? Малышка, да они матёрые волки! Запросто тебя сожрут.
Притягиваю к себе и глажу по волосам.
– Что ты делаешь? – смущенно бормочет.
Усмехаюсь:
– Что делаю? Успокаиваю.
– Спасибо тебе за поддержку, но…
– Что здесь происходит? – слышим холодный голос моего отца. Оборачиваемся.
Вижу взгляд бати. Вот оно! Неужели какие-то живые эмоции?
_ 10
Виктор
Стискиваю челюсть, сдерживая эмоции. Опять сын крутится возле нее! Обнимает…
– Алиса, иди к себе в комнату, – приказываю.
– А как же тренировка? – шепчет, и только теперь замечаю, что она плакала.
Сергей обидел? Разберусь.
Отвечаю кратко:
– Отменяется.
Она неуверенно отправляется к себе. Дожидаюсь, пока она уйдет, не отводя от сына взгляд. Он заносчиво усмехается.
Произношу четко:
– Предупреждаю в первый и последний раз. Держись от нее подальше.
– С чего бы такое предупреждение? – в вопросе явственно чувствуется сарказм.
Вспоминаю заплаканное лицо девушки.
– То, что ты мой сын, не дает тебе право обижать моих людей.
– Твоих людей? – Сергей едко усмехается. – Будь честен, отец! Она твое развлечение, твоя «пока что любимая» игрушка!
Не намерен на такие комментарии отвечать, отчего Сергей раздраженно продолжает:
– Мы неплохо с ней ладим, поэтому ты ко мне шлюху подослал? Чтобы я не мешал?
Не понимаю, о чем он, да и не хочу знать. Сергей, разозленный моим холодным молчанием, не унимается:
– Ну как, понравилось наивную молоденькую медсестричку зажимать?
– Ты ведешь себя как обиженный маленький мальчик, – произношу четко. – Говоришь о своих обидах, но я ничего не услышал о том, почему она плакала. Что ты сделал?
– Я? – Сергей разражается смехом. Машинально взлохмачивает себе волосы, качает головой.
– С чего ты решил, что я? Скорее ты, отец! Говоришь, чтобы я к ней не подходил? А ничего, что она одна сидит целыми днями? Ничего не ест, когда тебя нет дома. С ней не разговаривают, к ней не подходят, ее избегают. А еще грязно сплетничают.
Прерываю его:
– Что ты городишь?
Цедит сквозь зубы:
– Твои люди ее обижают. Потому что по-своему понимают твое распоряжение с ней не общаться. Для них она не «вашего круга», посторонняя, чужая. Твоя временная игрушка. Подстилка. Ждут не дождутся, когда ты наиграешься и выбросишь ее, заплатив, как шлюхе.
Разворачиваюсь и выхожу. Слышу, как сын матерится и пинает что-то от досады. Думает, я остался равнодушным. Как всегда, ошибается. Звоню Севе.
– Ты уже приехал? Собери всех. Возле парадного входа. Кроме наружной охраны, – говорю холодно и сразу прерываю связь.
Направляюсь к главному входу. Мои люди начинают собираться, завидев меня, понимают, что-то не так, и это мягко сказано. Последним выходит Арсен.
Выстроились. Смотрят. Ожидают. Встаю перед ними, обвожу ледяным взглядом. Начинаю с первого обвинения, которое выдвинул сын:
– Я узнал, что Алиса в мое отсутствие голодает. Это так?
Многие тушуются, другие опускают глаза, третьи непонятливо таращатся. Все молчат, не пасует только Арсен.
– Девушка молодая, а они, как правило, голодают, чтобы поддержать форму и мужчинам нравиться, – отвечает. – Но если ты хочешь, я начну ее откармливать. Только скажи, Ворон, армянская кухня, русская, европейская. Даже, азиатская, могу, если захочешь!
– Арсен! – предостерегаю его.
Поднимает руки:
– Извини.
Продолжаю:
– То, что она здесь изгой, тоже правда?
Одни опускают головы, другие хмуро переглядываются. Не отрицают, значит, правда. Молчать не стали бы.
Стальным голосом объявляю:
– Всех ждет наказание! Правила для всех одинаковы. Безоговорочная дисциплина и подчинение. Не потерплю сплетни, оскорбления, издевательства! Если кого-то не устраивает, можете собирать вещички и уматывать. Это всех касается!
Теперь все стоят, понурив головы.
