На дне уложены колье и сережки. Переливаются, поблескивают… Алиса реагирует не так, как следует. Лицо ее грустнеет, она опускает глаза. Без желания надевает сережки. Сам надеваю ей колье. Не отказываю себе в праве, в удовольствии провести пальцами по ее нежной коже, родинке на правом плече.
Алиса замирает, задерживает дыхание. Наконец-то отвлекается от своих мрачных рассуждений. У самого ушка спрашиваю:
– Нравится?
– Что? – Бэмби вздрагивает.
Усмехаюсь:
– Украшение.
Алиса слегка отстраняется, оборачивается:
– Зачем всё это?
– Хочу быть с тобой щедрым, Бэмби.
– Виктор, – она набирает больше воздуха в легкие, чтобы продолжить, – я вижу это совсем по-другому, понимаете?
Конечно, «по-другому». Я ее подкупаю. Покупаю. И хочу купить дорого.
– Чего вы добиваетесь? – не унимается.
– Бэмби, – глажу ее по щеке, – будь проще. Не забивай себе голову.
Машина останавливается. Сжимаю ее ладонь:
– Пойдем.
Выходим, и Бэмби послушно следует за мной. В ресторане нас провожают до столика, за которым уже Сумароков со своей любовницей. Алисе совсем не нужно знать, кто он, только быть красивой и улыбаться. Но ей хватает одного взгляда на его любовницу, чтобы окончательно сникнуть. Алиса смотрит вниз, молчит, не улыбается.
Обсуждаем вопросы с Сумароковым, его подружка между делом поглядывает на меня, стреляет глазками. Игнорирую. Пару раз с недовольством отмечаю, как Сумароков сально окидывает взглядом Алису. А она сидит ни жива ни мертва. Опускаю руку на ее колено. Она вздрагивает. Пытается незаметно для других убрать мою ладонь. Не позволяю, сжимая. Смотрит на меня, я же продолжаю разговор с Сумароковым. Совсем не ожидаю, что Алиса погладит меня по руке. От ее действия мурашки пробегают от кончиков пальцев до затылка. Поворачиваюсь к ней. Она только губами беззвучно произносит:
– Пожалуйста.
Переворачиваю руку ладонью вверх, переплетаю наши пальцы и продолжаю беседу.
Алиса
Кусок в горло не лезет. Чувствую дикое разочарование и унижение. Эта девушка напротив: не жена, не возлюбленная, она приложение, дорогая вещь. Как я. Но между нами разница: она хочет быть такой, а я нет. Так, значит, вот кто я для Виктора! Возникает желание встать и уйти. Но этого не делаю. Нужно придумать иной выход из ситуации…
Ладонь Виктора опускается на мое колено, и я вздрагиваю. Пытаюсь отодвинуть, не получается. Кожа горит от его прикосновения. На мгновение прикрываю глаза. А затем поглаживаю костяшки пальцев Виктора, чтобы привлечь его внимание. Мне удается. Виктор поворачивается и смотрит на меня.
Губами беззвучно шепчу:
– Пожалуйста.
Он сразу понимает меня, отпускает колено, но только для того, чтобы переплести наши пальцы.
– А что, Виктор, скрепим нашу договоренность? – произносит сальный мужлан напротив. – Поехали в сауну, девочек с собой возьмем. Обменяемся. Как на это смотришь?
Виктор на мгновение сжимает мою руку и отпускает, а до меня доходит смысл слов, и внутри всё холодеет.
Виктор перехватывает столовый нож, наклоняется вперед и сквозь зубы произносит:
– Тебе жить надоело?
Грязный тип напротив бледнеет и покрывается пятнами. Плотно сжимает губы, молчит и только на него пялится.
Виктор поднимается, не сводя с него глаз, протягивает мне руку:
– Пойдем.
Вкладываю в его ладонь свою, он помогает мне подняться. Надменно швыряет нож на стол, говорит знакомому:
– Убирайся из моего города. Если через час еще будешь здесь, убью.
Ведет меня прочь. Следую за ним в полном шоке. Садимся в машину. Едем. Молчу. И Виктор молчит. Кидаю на него взгляд. Он очень серьезный, сосредоточенный, хмурится. Взгляд холодный и злой. Устрашающий.
– Спасибо, – произношу.
Он поворачивается, смотрит на меня.
– И мне очень жаль, что так вышло.
– Не извиняйся. Тут нет твоей вины, – отвечает холодно и отворачивается.
Выезжаем за город.
– Гриша, к речке, – распоряжается Виктор, и водитель меняет направление.
Через пять минут останавливаемся на берегу. Виктор выходит, оставляя дверь открытой. Набирает номер, отходит дальше, разговаривает по телефону. Затем отключает его, кладёт в карман, подходит к самой кромке воды, смотрит вдаль широкой полноводной реки. Выбираюсь из машины, не без труда на каблуках подхожу к нему.
– Виктор, – зову. – Теперь у вас неприятности?
– Всё нормально.
– Вы его…
– Нет.
Я ему верю. Мне хочется верить.
Молчу, набираясь храбрости, прежде чем сказать:
– Виктор… Возможно, я не совсем вовремя завожу этот разговор… Но лучше сейчас, чтобы не было недоразумений. Я… Всё, что на мне, не мое. Не для меня. Я не гожусь для этого.
Поворачивается ко мне, смотрит своим ледяным взглядом:
– Что тебя не устраивает?
– Я… Я не хочу и не смогу подстраиваться. Мне неуютно в такой одежде, в этом образе. И если вы хотите, чтобы я была такой, то я разочарую вас.
Молчит. А я начинаю дрожать от порывов усиливающегося ветра. Становится пасмурно, так как тучами заволокло небо.
– Алиса, – Виктор притягивает ближе к себе, снимает пиджак и накидывает на мои плечи. – Будь собой. Я ничего не хочу в тебе менять.
Виктор
– Я… Я не хочу и не смогу подстраиваться. Мне неуютно в такой одежде, в этом образе. И если вы хотите, чтобы я была такой, то я разочарую вас.
Молча смотрю на нее. Только сейчас в полной мере осознаю, что макияж и одежда ей и в правду не идут. Не ее. С такой ролью не справится, сломается. А я не хочу ее ломать. Она дрожит от моего взгляда, порывов ветра, обхватывает себя руками. Такая беззащитная, что хочется защитить ее…
– Алиса, – притягиваю ближе к себе, снимаю пиджак и накидываю на ее хрупкие плечи. – Будь собой. Я ничего не хочу в тебе менять.
– Правда? – Она с надеждой смотрит на меня.
– Правда.
– Тогда… Я могу эту одежду снять?
Усмехаюсь:
– Прямо здесь и сейчас?
Смущается:
– Нет, конечно. В машине. Я хочу переодеться в свою одежду.
– Тебе помочь?
– Не надо!
Идет к машине на высоких каблуках, которые в песок проваливаются. Оглядывается и наивно улыбается. Опять занимается самообманом. Думает, из-за нее вышвырнул Сумарокова из города. Ошибается. Он позарился на мое. На мою собственность. Это мой город. Мои правила. Алиса тоже моя…
Алиса
Прошло два дня после неудачной поездки с Виктором. Как обещал, больше он не стремился меня под себя «переделывать». И вместе с тем перестал уделять мне внимание. Только иногда замечаю, как он задумчиво наблюдает за мной. Не представляю, о чем он размышляет. Получается, что мы вернулись к прежним, деловым отношениям. Но мне не хватает общения с ним. Невольно вспоминаю наши беседы, поцелуи и ничего не могу с собой поделать. Как быть? Что делать?
Хорошо хоть Сергей уехал. Краем уха слышала, как Виктору докладывали, что его сын в тот же день укатил на машине в другой город к своему другу. Егору Орлову, кажется. Хотя бы одной головной болью меньше. Не хватало еще бегать от Сергея. Он неплохой, но не привлекает меня, как его отец. И опять в своих размышлениях возвращаюсь к Виктору.
Почему он стал ко мне холоден? Неужели из-за того, что я отказалась от драгоценностей и не захотела носить такие открытые наряды, которые он желал на мне видеть? От таких предположений испытываю огорчение и обиду. Неужели Виктору я не нравлюсь такая, какая есть? Но он же сказал, что не хочет, чтобы я менялась! Так почему же он… Так, всё, стоп! Хватит ходить кругами. Нужно постараться о нем не думать. И если уж есть свободное время, стоит заняться собой: привести к гармонии тело и мысли.
Переодеваюсь в спортивную одежду, беру коврик и направляюсь в сад. Сегодня погода просто преотличная. Займусь йогой на открытом воздухе.
Выбираю место, расстилаю коврик, включаю на телефоне умиротворяющую музыку. Располагаюсь в позе лотоса и начинаю занятие с медитации. Концентрируюсь на правильном дыхании, постепенно прихожу в равновесие. Затем приступаю к разминке для разогрева мышц. Неспешно меняю одну за другой асаны, они становятся более спокойными и плавными…
Сидеть, лежать, стоять и скручиваться, управлять напряжением, концентрировать мысли на тренировке, следить за дыханием и ощущениями в теле…
Заканчиваю занятие шавасаной: лежу неподвижно продолжительное время, расслабляюсь, отдыхаю и перезагружаю тело и ум, ощущаю прилив сил после нагрузок…
И в голову приходит образ Виктора. Он лежит рядом, расслабленный, смотрит в небо, наши руки слегка соприкасаются…
Вздрагиваю, усаживаюсь. Конечно же, никого рядом нет. Мне привиделось. Но почему-то не могу избавиться от ощущения, что чувствую его тепло, его запах… Прикрываю лицо ладонями. Боже! Почему я в него так втюрилась?!
Виктор
Нахожусь в кабинете, задумчиво покручиваю ручку в руке. Рядом Толя. Донимает. Его интересует, какая кошка пробежала между мной и Сумароковым.
– Это свинья не в меру обнаглела, – отвечаю холодно. – Сева, ты на чьей стороне?
– На твоей, конечно. Но Сумароков…
– Сделай, как я сказал. Или ты не доверяешь моим решениям?
Толя обиженно предупреждает:
– Еще одна такая предъява, Ворон, и я сам пошлю тебя на хрен.
– Тогда доверься мне. Я знаю, что делаю.
Савельев вздыхает:
– Ладно. Тут запрос поступил от футбольного клуба. Прислали тебе, как главному инвестору, приглашение на торжественное мероприятие. Разрезать ленточку.
Тут уже приходится вздыхать мне. Самое невыгодное мое капиталовложение – это инвестиции в футбольный клуб. Болею футболом, но футболисты клуба – рукожопые, ни черта не умеют играть.
Толя видит мою реакцию:
– Может, сбагришь его?
– Нет.
Савельев делает замечание:
– В последние дни ты вообще несговорчивый.
Расстегиваю ворот рубашки. Душно.
– Что на тебя нашло? – спрашивает.
Встаю, прохожу к окну, открываю створки:
– Нормально всё…
И слышу в саду тихую, успокаивающую музыку. Взгляд непроизвольно задерживается на Бэмби. Она застывает в странных позах, меняет их. Вот же умеет привлечь к себе внимание…
– А она ничего, – замечает Сева, оказавшись рядом.
Молчу. Два дня пытаюсь не замечать ее. И каждый раз без толку. Поворачиваюсь к окну спиной, опираюсь на подоконник:
– Как там Сергей?
Савельев тоже отворачивается от окна:
– Нормально. Успокоился.
– Приедет?
– Да.
– Хорошо…
… Минут через двадцать, обсудив еще несколько неотложных дел, расстаемся с Севой. Когда он уходит, возвращаюсь к окну. Алиса всё еще в саду. Движения ее плавные и легкие, гнется, как лиана, а эти позы… заставляют разыграться воображению.
Моя медсестричка укладывается на коврик, лежит неподвижно, а я понимаю, что хочу рядом с ней оказаться. Лечь, расслабиться, смотреть в небо, соприкасаться… Чувствовать ее дыхание, жар тела, вдыхать аромат ее кожи…
Неожиданно она вздрагивает, резко садится, оглядывается. Будто поймала меня с поличным. Странное чувство… И тут она замечает меня в открытом окне. Смотрит. И я смотрю. Для себя хочу ее. Что же меня, черт возьми, останавливает?
Алиса
Сижу на коврике для йоги и замечаю Виктора в открытом окне. Опять смотрит на меня задумчиво. Приветливо улыбаюсь ему. Он никак не реагирует. Затем просто отходит от окна. Обидно. Возникает желание подняться в кабинет Виктора, прояснить ситуацию, но в последний момент передумываю. Не хочу, чтобы он считал, что я за ним бегаю.
Через какое-то время Виктор уезжает. От безделья слоняюсь по дому, затем иду прогуляться до ручья. Если бы не условия контракта, запрещающие без разрешения покидать территорию особняка, то отправилась бы в город. Но нельзя. В следующий раз пойду к ручью, прихвачу что-нибудь перекусить, плед и книгу. Я недавно начала одну очень занятную читать. Уже привычно направляюсь в библиотеку, открываю дверь, вхожу. И вижу Виктора, сидящего в кресле.
– Вы? Здесь? – произношу.
Краешки его губ вздрагивают:
– Чему ты удивляешься?
Растерянно пожимаю плечами:
– Не знаю. Мы с вами здесь только один раз сталкивались… Я возьму книгу и пойду, не буду вам мешать.
Он молчит, а я заглядываю на полку, но там книги нет. Осматриваюсь. Да где же она? И тут замечаю книгу в руках Виктора.
– Так она у вас!
Он поднимает на меня глаза:
– Я ее читаю.
– Да? Ясно, я выберу другую. – Поворачиваюсь к книжным полкам. Начинаю изучать. Спиной прямо чувствую его пристальный взгляд.
Слышу шаги, он останавливается рядом. Резко поворачиваюсь. Виктор очень близко, даже сердечко подскакивает и пульс учащается. Смотрит на меня своим непроницаемым взглядом. А я не могу оставаться равнодушной к его зеленым глазам…
– Держи, – протягивает мне книгу.
Отрицательно качаю головой:
– Не надо. Вы же ее читаете.
– Ты мне почитаешь.
Звучит, скорее, как приказ, а не просьба.
– Виктор, вы…
– «Ты», – перебивает, – я же сказал, наедине говори мне «ты».
Не отвечаю. Просто протягиваю руку, чтобы забрать книгу, тяну ее, а он не отпускает.
Снова поднимаю глаза и смотрю на него. Виктор улыбается уголками губ. Затем наклоняется. Меня в жар кидает от его близости.
– Ты мне не ответила.
– Что? Что я должна была сказать?
– «Хорошо, Виктор, как скажешь», «Всё, что ты пожелаешь», «Я не могу тебе отказать», – предлагает он варианты медовым голосом, от которого у меня бегут мурашки.
– Хорошо, Виктор, как скажешь, – выбираю самый нейтральный ответ, так как другие меня по смыслу смущают.
Улыбается:
– Хорошая девочка.
Отпускает книгу и возвращается к креслу. А мне становится без него пусто. И обидно.
– Хорошая девочка? А если бы выбрала второй или третий вариант? Была бы желанная и безотказная, так, что ли?
Виктор садится в кресло и начинает хохотать. Мне становится еще обиднее, но не могу не признать, что его смех непривычен для меня, но ужасно нравится…
Виктор прекращает смеяться и, улыбаясь, качает головой:
– Алиса! Как ты до такого додумалась?
– Я что, неправа?
– Я ни о чём подобном не думал.
– О…
– В таком случае я бы предпочел иной вариант. Хочешь знать, какой?
– Нет! – вырывается ответ. Быстро сажусь в кресло, открываю книгу. – Так вам почитать? – поправляю себя. – Тебе. Тебе почитать?
Откидывается на спинку кресла:
– Конечно. Начинай.
_13
Виктор
Вернувшись домой, иду по коридору и останавливаюсь возле библиотеки. Возможно, там Бэмби. Открываю дверь. Пусто. Жаль. Прохожу внутрь. В любом случае она придет сюда. Осматриваю полки с книгами и вижу в одной из книг закладку. Не сомневаюсь, что ее оставила Алиса.
Сажусь в кресло, листаю. И где носит эту девчонку? Прикрываю глаза. Удивительно, но хочу ее видеть. Устал, напряжен, она же меня от забот отвлекает. Смотрю на наручные часы. Хмурюсь. И слышу в коридоре легкие шаги. Идет. Поворачивается ручка, и дверь открывается.
– Вы? Здесь? – спрашивает. Не ожидала меня увидеть.
Хмыкаю:
– Чему ты удивляешься?
Растерянно пожимает плечами:
– Не знаю. Мы с вами здесь только один раз сталкивались… Я возьму книгу и пойду, не буду вам мешать.
Молчу, а она заглядывает на полки, ищет книгу, которая у меня в руках. Листаю страницы.
Слышу:
– Так она у вас!
Поднимаю глаза, смотрю на девчонку.
– Я ее читаю.
– Да? Ясно, я выберу другую. – Поворачивается ко мне спиной. Просматривает полку, ведя пальцами по книжным корешкам.
Не свожу с нее пристального взгляда. Не ожидал такого поведения. Хотел бы видеть ее улыбку, как только она вошла и меня заметила. Как это было, когда она увидела меня в окне. Но сейчас Алиса изображала равнодушие. Ну уж нет, детка! Так не пойдет!
Встаю, иду к ней, останавливаюсь рядом. Резко поворачивается. Смотрит на меня своими широко распахнутыми глазами, грудь вздымается, а сама задерживает дыхание. А вот такая реакция на меня мне нравится.
– Держи, – протягиваю ей книгу.
Отрицательно качает головой:
– Не надо. Вы же ее читаете.
Распоряжаюсь:
– Ты мне почитаешь.
– Виктор, вы…
– «Ты», – перебиваю, – я же сказал, наедине говори мне «ты».
Не отвечает. Протягивает руку к книге, тянет её. Я не отпускаю.
Снова поднимает на меня глаза и смотрит беззащитным взглядом. Беззлобно усмехаюсь. Наклоняюсь к ней:
– Ты мне не ответила.
– Что? – вздрагивает, словно очнувшись. – Что я должна была сказать?
Уже лучше, Алиса! Мне нравится твоя реакция.
Играючи предлагаю ей варианты ответов:
– «Хорошо, Виктор, как скажешь», «Всё, что ты пожелаешь», «Я не могу тебе отказать».
– Хорошо, Виктор, как скажешь, – выбирает ответ.
Улыбаюсь:
– Хорошая девочка.
Отпускаю книгу и возвращаюсь к креслу.
– Хорошая девочка? – слышу слова Алисы. Она недовольна. – А если бы выбрала второй или третий вариант? Была бы желанная и безотказная, так, что ли?
Сажусь в кресло, а меня смех пробирает. Алиса обижается. Прекращаю смеяться, улыбаюсь:
– Алиса! Как ты до такого додумалась?
– Я что, неправа?
– Я ни о чем подобном не думал.
– О…
– В таком случае я бы предпочел иной вариант. Хочешь знать, какой?
– Нет! – быстро отвечает. Садится в кресло, резко открывает книгу.
