Сомневается. Усмехаюсь:
– Не бойся, не укушу.
Алиса
– Куда ты меня ведешь?
– Хочешь знать, что здесь происходит? Про моего отца знать хочешь?
Хотя и молчу, но по моему виду понимает, что да.
– Тогда просто со мной иди.
Приводит меня в оранжерею. А там птички поют. Их пение и благоухающие растения успокаивают нервы…
Присаживается на корточки перед цветами.
Недоумеваю:
– Ты хотел показать мне розы?
Вздыхает.
– В саду и оранжерее только они – один сорт. Называется «Полина», – он гладит бутон, потом поворачивается ко мне, смотрит пристально. – Так звали мою маму.
Опускаю глаза. Тихо спрашиваю:
– Она умерла? Давно?
– Да. После моего рождения не прошло и недели. Её убили.
– А твой отец…
– Отчасти он виноват в том, что с ней случилось.
Сергей поднимается, подходит очень близко:
– Не связывайся с ним, Алиса. Он опасный, хладнокровный человек.
– Почему ты так говоришь? Он же твой отец!
Сергей горько смеется:
– Потому что он мой отец, и я его знаю. А тебе правду здесь никто, кроме меня, не скажет.
В этом он прав. Он первый, кто со мной заговорил за последнее время.
– Слушай, если хочешь что-то знать, спрашивай, – предлагает Сергей.
Не тороплюсь задавать вопросы. Отхожу от него, подхожу к огромной клетке с певчими птичками. Соловьи? Я в них не разбираюсь…
Сергей смотрит на наручные часы:
– Время обеда. Пойдем, ты наверняка проголодалась.
– Нет, нет, я не пойду, – тороплюсь с ответом.
Сергей замечает мое смущение:
– Что-то не так, Алиса?
Отвожу глаза. Да, я проголодалась, но не горю желанием попасться на глаза Арсену. Лучше уж я дождусь Виктора. Да и рассказывать Сергею о конфликте с поваром я не хочу.
– А ну-ка, пойдем, – он подхватывает меня за локоть и ведет.
– Сергей!
– Ничего не бойся! Я с тобой.
Приходится смириться. Заявляемся прямо на кухню. Прислуга и несколько охранников обедают, но, завидев нас, все перестают есть. Смотрят на меня и на Сергея.
– Приятного аппетита, – выдавливаю смущенно и перевожу взгляд на виновника этого щёку.
– Не обращайте на нас внимание, – отмахивается Сергей и направляется к плите. Заглядывает под крышки. Поворачивается ко мне:
– У меня идея. Мы пойдем на пикник. К ручью. Тебе понравится.
– Я…
– Варвара, собери нам корзину, – обращается он к женщине лет сорока, помощнице Арсена на кухне. – Всё, как я люблю. И с учетом предпочтений девушки, конечно.
Все сидящие за столом переглядываются, но Варвара всё же поднимается, чтобы выполнить распоряжение.
– Пойдем, – Сергей вновь подхватывает меня под руку и уводит. Наклоняется ко мне и тихо произносит:
– Удивляюсь, как ты здесь живешь? Что ты им такое сделала?
Освобождаюсь от его хватки:
– Ничего. Ничего я им не сделала.
– Тогда в чем дело, маленькая? Скажи, я поставлю их на место.
Пугаюсь:
– Ты что?! Не надо! Никто меня не обижает!
– Тогда что?
– Просто…
– Ну?
Неохотно признаюсь:
– Виктор… Юрьевич распорядился держаться от меня подальше. Охране.
– А прислуга?
Молчу, закусываю губу. Но Сергей догадывается:
– Ты что, перешла дорогу Арсену?
Мне нечего сказать, а Сергей смеется:
– Как тебя угораздило? Я с ним поговорю.
– Не надо! Я сама разберусь.
Парень смотрит на меня изучающе, усмехается.
Спешу его убедить:
– Меня никто не обижает. Правда. Просто держатся отстраненно. И с Арсеном Багратовичем мы только по меню спорили…
– Только? – качает головой. – Для него его готовка святое! А ты на нее позарилась…
Хмурюсь, произношу упрямо:
– Я забочусь о здоровье твоего отца! Надо будет, и завтра пойду к Арсену.
Сергей меня изучает. Потом сухо произносит:
– Здесь всё решает отец. Без его разрешения Арсен ничего не поменяет.
Сергей
Эта девчонка будто очарована отцом! А ему, судя по всему, это нравится. Нужно сделать так, чтобы разочаровалась. И как можно скорее. Может, отбить у отца Алису? А что? Переключу ее внимание на себя. От отца дождусь каких-либо эмоций, и девчонка, по-любому, от меня меньше пострадает, чем от связи с Вороном. Хотя, если меркантильная, с него она деньги поимеет. Любит он за интим расплачиваться.
Отправляемся на пикник к ручью. Ну как отправляемся… Она большим желанием не горит, но в доме ей одиноко и скучно. Вижу, что считает меня не лучшим вариантом для общения. Но всё же немного ко мне потеплела. Вообще-то я умею нравиться, просто с самого начала наше общение не заладилось: ее заинтересованность отцом раздражала. Впрочем, как и теперь. Что она в нем нашла? Он ведь старше ее на столько лет!
Располагаемся у ручья. Вижу, что Алисе нравится. Всем девчонкам, которых я сюда приводил, нравилось, она не исключение.
– Здесь живописно, – выдыхает.
Улыбаюсь:
– Прямо с языка сняла!
Расстилаем плед. Она помогает распаковывать и расставлять еду. А я между делом рассматриваю девушку. Не думаю, что составит труда очаровать ее. Она наивная и уж очень доверчивая.
– Сережа, можно спросить? – несмело интересуется.
– Да. Спрашивай, мы же договорились.
– Почему твоего отца зовут Ворон?
Вот опять она об отце! Неужели не переставала всё это время думать о нем?
– Вор он, отсюда и погоняло… С детства прицепилось, когда яблоки у соседа воровал. Сосед так и кричал его матери: «Витька твой – вор он!» Так и прозвали «Ворон».
Развенчиваю «идеальный» образ отца в ее голове, не вдаваясь в подробности его криминального прошлого. Протягиваю ей бокал вина.
Она отрицательно мотает головой:
– Нет, я не буду.
– Эй, так не пойдет! Я что, один пить буду?
– Я попью водички. Не настаивай. Не буду.
Так и хочется что-нибудь язвительное сказать, да не могу. Мне ведь нужно ее соблазнить, а не отпугнуть.
Отставляю бокал в сторону. Улыбаюсь:
– Что же, я тоже пить не буду. За компанию.
Едим, разговариваем о музыке, какие исполнители и группы ей и мне нравятся. Рассказываю, на каких масштабных шоу был. Особенно о тех, которые я за границей посетил, пока находился на обучении.
– То есть, ты английский знаешь в идеале? – интересуется.
– Да. Почти пять лет в Англии прожил, – без энтузиазма произношу.
– Так говоришь, будто тебе там не нравилось, – делает вывод.
Внимательно на нее смотрю:
– Скажем так, у меня на родине были свои интересы. А за границу меня сослали.
– Ты неформал! – Алиса хихикает. – Я никогда не слышала, что Европа – место каторги!
Смеюсь, наклоняюсь к ней ближе:
– Ты историю не знаешь? Европа – место концлагерей!
Заинтересованно смотрю на неё, «подбиваю клинья», а она смущается от моего внимания.
Обольстительно улыбаюсь:
– Но вообще-то, согласен, я редкое явление!
Она отводит глаза, намеренно разрывая зрительный контакт. Но произносит:
– Да, ты лучше, чем можешь казаться.
Неожиданно! Усмехаюсь:
– Ты тоже!
Она смотрит на меня своими большими глазами. Разглядываю ее. А она ничего! Продолжаю гипнотизировать ее взглядом. Наклоняюсь. Готов поцеловать, а она отстраняется.
Обхватывает себя руками:
– Поздно уже. Пора возвращаться.
Хмыкаю. Досадно, конечно. Но не настаиваю. По-любому отец узнает, что она была со мной на пикнике у ручья. А для чего я девушек сюда вожу, все знают…
Поднимаюсь:
– Пойдем. Обратно. Раз пора.
Алиса дарит благодарную улыбку. Не понимает, что уже подставилась. Никто не поверит, что она со мной здесь не трахалась. Дополняю штрих – «по-дружески» взлохмачиваю ей волосы.
– Эй, ты что делаешь?
Она пытается привести в порядок локоны, а я смеюсь.
– Мышонок, поверь, так будет лучше.
_7
Виктор
Подъезжаем к дому ближе к вечеру. Голова занята делами. Выхожу из машины, делаю пару шагов к дому, как замечаю идущих по дорожке сына и Алису. Смеются, разговаривают, как будто сто лет знакомы. В руках Сергея корзинка. На пикник водил девушку? Опять за старое! Волосы у Алисы растрепаны. Крепко стискиваю челюсть. Внешне сохраняю спокойствие, а внутри нарастает недовольство.
Наконец они меня замечают. Бэмби перестает смеяться, краснеет. Сергей самодовольно усмехается.
Изучающе обвожу их взглядом. Сохраняю молчание.
– Виктор Юрьевич… – произносит Алиса.
– Пойдем со мной, – распоряжаюсь и шагаю к дому. На трость опираюсь. Раздражаюсь. Сломал бы эту трость к чертовой матери! Только колено само по себе не восстановится.
Вхожу в кабинет, она следом. Дверь прикрывает. Стоит передо мной, как ученица перед директором. Чувствует мое негодование?
– Чем вы занимались? – задаю вопрос холодно. Очень холодно. Такой тон всегда всех пугает.
А она удивленно смотрит.
– Мы были на пикнике, – поясняет.
Я это и так знаю! Спрашиваю напрямую:
– Мой сын к тебе приставал?
Она краснеет, а мне этого уже достаточно, чтобы понять. Паршивец!
– Семен просил за тобой присматривать, – холодно чеканю. – Поэтому вправе сказать, тебе не следует связываться с Сергеем.
Она меняется в лице. Уточняет обиженно:
– Вы только из-за Семена Семеновича спрашиваете?
Сбавляю обороты. Знаю, к чему клонит. Но не позволю всё по-своему интерпретировать.
– Его просьбы вполне достаточно, чтобы я ввел ограничения на общения.
– Поэтому вы запретили остальным в доме со мной общаться? – не оставляет своих вопросов Алиса. Поднимается. – А как же…
Замолкает. Отворачивается.
– Я вас поняла, Виктор Юрьевич. Разрешите… уйти?
– Куда? – уточняю.
– К себе в комнату, – пожимает плечами, как будто нет никакой разницы куда, лишь бы от меня подальше.
Не вижу ни одной причины, чтобы она задержалась. Сухо отвечаю:
– Я всё сказал. Иди.
Алиса
Шагаю в комнату расстроенная. Ничего на своем пути не замечаю.
Какая же я дурочка наивная! Напридумывала себе, что Виктор ко мне неравнодушен! Чуть себя не опозорила, когда хотела напомнить ему о нашем утреннем поцелуе! Вовремя остановилась. Ведь утром я сама его поцеловала, начала первая, а он продолжил. Говоря его словами, среагировал, как «мужчина, не импотент».
Но всё равно обидно. Неужели я ему безразлична? И что мне делать? Ведь он мне очень нравится! Уж если быть честной с собой, я в него по уши влюбилась…
Захожу в комнату, захлопываю дверь. Прижимаюсь к ней спиной и закрываю лицо руками.
«Виктор Сергеев». Вот как мне быть? Что делать? Может быть, уехать?
Слышу треньканье телефона. Пришло сообщение. Нехотя открываю мессенджер. От Виктора!
«Массаж. В моей комнате. В десять вечера».
«В его комнате? Что он задумал?»
Пишу:
«Почему в вашей комнате?»
Долгое время не отвечает. А я начинаю нервничать. Покусываю ноготь. Наконец получаю исчерпывающий ответ:
«У меня бессонница. Массаж меня расслабляет. Я смогу выспаться».
Вздыхаю. Вот и объяснение. Смотрю, сколько времени. Пять часов вечера. Еще нескоро. Только вот чем заняться?
Раздается стук в дверь. Невольно вздрагиваю. Открываю. На пороге Сергей.
Спрашивает:
– Ты как, в порядке? Отец тебя не обидел?
Качаю головой:
– Нет.
– Хорошо… Я вот тут подумал, давай рванем в клуб, а? Потанцуем, расслабимся?
– Я как-то и не напрягалась, – машинально отвечаю.
– Опять язвишь? – обижается.
Действительно, ведь он не виноват, что Виктор меня чрезмерно «опекает».
– Прости, – произношу. – Я буду занята.
– Чем же? – говорит, будто насмехается.
Теперь сама обижаюсь:
– Вообще-то, у меня работа!
– Смотри, не перестарайся, работница!
В его руках звонит телефон. Смотрит.
– Ладно, я побежал. У меня тоже дела. Не скучай.
Отвечает на звонок и уходит.
Вздыхаю. Сергей неплохой. Только вот ненужные знаки внимания мне оказывает. Очаровать меня хочет? Зачем? Мы ведь не подходим друг другу. И он это знает, я ему говорила.
Достаю припрятанное яблоко. Надкусываю. Иду в библиотеку. Теперь это мое излюбленное место в доме. Время есть почитать книгу.
Виктор
Отпускаю девчонку, еще чувствую раздражение, а в кабинет заглядывает Сергей.
– К тебе можно? – спрашивает, сам при этом нагло заходит.
И вот когда он повзрослеет? Каждый раз пытается меня вывести.
– Заходи. Нужно поговорить.
Сергей располагается на диване.
– О чем? Надеюсь, не о картинах! С бабулей невозможно договориться.
– А ты старайся, – смотрю на сына, положив правую руку на стол, левую на подлокотник кресла. Тут я хозяин положения.
– Тебя вообще что-то, кроме картин, волнует? – начинает сердиться.
Эх, Сережка, нет у тебя никакой выдержки!
Оставляю его выпад без ответа.
– Завтра поедешь со мной, буду вводить тебя в курс дела.
– Ты о чем, отец? – настораживается.
– О бизнесе.
– Э, нет! Я в этом городе не останусь, – заявляет уверенно.
– О как! И чем тебе наш город не нравится?
– Уже тем, что ты и бабка постоянно воюете, – цедит сквозь зубы. Проводит рукой по волосам, вздыхает. – Послушай, отец. Мы с тобой договаривались, что после обучения в Англии ты дашь мне свободу действий. Свою часть договора я выполнил, теперь твоя очередь сдержать слово.
Молчу. Пальцем по столу медленно постукиваю. Да, мы договаривались. Но отпускать его не хочу. Мало ли кому захочется добраться до моего сына, чтобы мне навредить. И так за Сергеем постоянно приглядывают мои люди, всегда мне докладывают, где он и чем занимается. Только не думаю, что ему понравится, что я за ним слежу, приглядываю.
– Сын, я дам тебе время подумать. Только от завтрашней поездки не отказывайся. Посмотришь на то, чем управлять тебе предлагаю. Возможно, передумаешь.
– Не передумаю.
На его телефоне раздается мелодия. На экране высвечивается: «Димка Тарасов». Издалека вижу имя звонящего – не просто же меня прозвали Ворон!
