Читать «Бывший. Игра на поражение» — Лина Коваль онлайн
Страница 6 из 7
Шурик присвистывает и, не скрывая иронии в голосе, восхищенно проговаривает:
– Высокие у вас в семье отношения!
Глава 10
Вера
– Ты уверена, что это только на месяц? И зачем вообще надо изображать семейную пару с этим греком?
– Олеж, – умоляюще тяну и ставлю перед ним чашку примирительного чая. – Это по работе, я же сказала.
– По работе, – качает он головой. – Я так надеялся, что ты получишь свою передачу и перестанешь таскаться по округе с микрофоном и балбесом Шуриком наперевес.
– Не надо так говорить про моего оператора, – прошу тихо.
– Прости, – тяжело вздохнув, Олег поднимается со стула, приближается и касается моих запястий. – Я просто злюсь. Злость – примитивное чувство, Вер. Как отходы… Если хранить в себе – проблем будет не обобраться, в том числе по моей части. Это я тебе как психиатр и «Медик года» говорю.
– Незачем тебе злиться, – произношу, глядя ему в глаза. – Это партзадание очередное. Но секретное пока. Поэтому не рассказывай никому, умоляю… Ладно?
– Сберегу твой секрет, Вер, – расслабляется Олег и коротко мажет по щеке холодными губами. – А ты пообещай, что этот упоротый Зевс и пальцем тебя не тронет!..
– Обещаю, Олеж.
Киваю отстранённо, но уже сейчас понимаю, что я отчаянно желаю обратного…
Тем более, что губы ещё горят от поцелуя, которым Адриан наградил меня перед уходом из кафе.
– Я останусь у тебя сегодня? – спрашивает Олег на ушко.
Черт.
Я так надеюсь, что он – это моё. Уважаемый врач, самодостаточный мужчина. Мы вместе превосходно смотримся, и он в отличии от некоторых почти не ограничивает моей свободы.
Поэтому я просто не могу его потерять.
Всё сложнее.
Потому что я не собираюсь терять Олега из-за очередной прихоти одного вредного грека.
– Мне нужно ехать, – смягчаю свой ответ несдержанным поцелуем. Его губы не кипяток… Скорее теплая, нагретая солнцем речная водица… Мягкие и осторожные.
– Куда? – бубнит он, на секунду разрывая контакт. – К нему?..
Обхватывает талию и ведет руками ниже, настойчиво сминает ягодицы.
Мягко отстраняюсь.
– Считай, что я в командировке, – твердо произношу.
– Мы совсем не будем видеться? Целый месяц?
– Будем, конечно, – успокаиваю. Забравшись ладонями под пиджак, поглаживаю плечи. – Я позвоню тебе.
Проводив Олега, оперативно собираю чемодан на первое время.
Надеюсь, мы с Макрисом не сильно часто будем видеться. Я работаю, он тоже бездельничать не любит. Месяц пролетит незаметно.
Вместе с раздражением, в душе́ проскальзывает любопытство, как именно будет выглядеть дом, в котором мне предстоит жить.
С самого детства я представляла себя взрослой…
Мне двадцать пять, у меня муж, которого я безумно люблю, двое детей и обязательно собака – большой, белый лабрадор. Я была настолько наивной, что представляла совместные вечера со своей будущей идеальной семьёй. Наши праздники, к примеру.
В восемнадцать я впервые задумалась, что, скорее всего, мой характер не создан для столь прекрасного будущего. Не хватает покладистости и… самопожертвования, что ли. В первую очередь, своей намечающейся карьерой.
В двадцать лет ещё торговалась по этому поводу с внутренним «Я».
В двадцать три – всё для себя решила.
Двадцать пять справила в полном одиночестве. Хотя нет… Вместе с разбитыми детскими мечтами, бутылкой холодного игристого вина и своим единственным верным другом, который всегда со мной – микрофоном.
Вообще-то, я не очень люблю и не совсем понимаю этот праздник. Почему я должна отмечать событие, к которому фактически не имела отношения? И уж тем более, что классного в том, что ещё один год и без того короткой земной жизни, остался за плечами. Иногда приходится закатывать шумные вечеринки – коллеги просят. А их я люблю и уважаю. Жизни себе не представляю без телецентра.
В дверь настойчиво стучат, когда я прохожусь по квартире, чтобы отключить все электроприборы.
– Ты одна? – спрашивает Адриан, заглядывая за моё плечо.
Недовольно проезжаюсь глазами по синим джинсам, белой футболке и черной кожаной куртке.
– А это тебя остановит? – недовольно отвечаю, перекидывая волосы на плечо, чтобы повязать лёгкий шарф.
Правую щёку пощипывает.
– Нет, – невозмутимо отвечает он.
Пожимаю плечами, как бы говоря: «Что и требовалось доказать» и тянусь к вешалке.
Мужская рука настойчиво отодвигает мою и Адриан легко расправляет пальто, кивая.
Закатываю раздраженно глаза и позволяю себе помочь.
– Это все твои вещи? – спрашивает озадаченно.
– Если что-то понадобится, я всегда могу заехать сюда.
Он неопределённо приподнимает брови, выходит из квартиры и терпеливо ожидает на лестничной клетке, пока я закрываю дверь.
Добравшись до стоянки, недовольно поглядываю на свою ласточку.
– Машину завтра заберу, – сообщаю, наблюдая, как Адриан укладывает мой чемодан в багажник Мерседеса.
Он иронично поглядывает на меня и отряхнув руки, обходит автомобиль и открывает для меня переднюю правую дверь.
– Ты не будешь ездить одна, – говорит он безапелляционно, как аксиому. – Поэтому машина побудет здесь.
– В смысле не буду? – округляю глаза, уставляясь на него.
Пока он огибает капот, из моих ушей успевает повалить пар.
– В смысле не буду? – повторяю.
– Угомонись, – гаркает Адриан предостерегающе. – Я устал и не настроен на твои истерики.
Быстро включает необходимые кнопки и датчики, я же шокировано за ним наблюдаю.
Затем отворачиваюсь и оскорблённо произношу:
– Я не истеричка.
– А я не глухой.
Сложив руки на груди, надуваю губы и внимательно рассматриваю жёлтые огоньки на автостраде.
– Какие продукты нужны для борща? – спрашивает Адриан, паркуясь у супермаркета.
– Ты… ел борщ на обед, – замечаю еле слышно.
– Пробовал. Есть его было невозможно.
Тяжело вздыхаю и перечисляю:
– Мясо, лучше говядина. Из овощей: картошка, свёкла, лук, морковь и капуста. Вкуснее, если будет квашенная.
– Хорошо, – кивает Адриан.
Озирается, потирая щетину, и мажет равнодушным взглядом по моему лицу:
– Сиди тихо.
– Дышать можно, надеюсь?
Прищуриваю глаза и наблюдаю, как он выходит из машины и, засунув руки в карманы кожаной куртки, вышагивает к входной группе. Опускаю взгляд на идеальную подкаченную задницу, обтянутую джинсами, а потом резко распахиваю дверь и вспрыгиваю на подножку.
– Адриан, – кричу на всю парковку.
Он и пара человек возле входа оборачиваются.
– Томатная паста, – вспоминаю.
Макрис громко цыкает и качает головой, вскидывая руку.
– Быстро в машину, безмозглая, – рычит озираясь.
Фыркаю и демонстративно бабахаю дверью. В эту же секунду срабатывает центральный замок.
Хм.
Он что меня закрыл?
Думает я сбегу?
Покачав головой, веду пальцем по экрану мобильного телефона и проваливаюсь в приложение, в котором оставляю рабочие заметки.
Составляю план на завтра. Необходимо сделать монтаж сегодняшнего интервью и возможно, придется съездить на полигон, чтобы доснять крупный план.
Поднимаю глаза, когда замечаю высокую фигуру, наблюдающую за мной снаружи.
Вздрагиваю, поздно понимая, что это Макрис.
– Ты знаьешь значьение слова «тьихо»? – произносит он со злостью, укладывая пакет на заднее сидение.
– Знаю, – огрызаюсь. – Хватит меня затыкать, – совершаю взмах волосами, подтверждая свою независимость.
Адриан не развивает конфликт. Усаживается в кресло и спокойно выезжает с парковки, направляя автомобиль в сторону выезда из города. Успеваю расстроиться, потому что с завтрашнего дня придется вставать раньше и на работу добираться гораздо дольше.
– Как готовится борщ? – спрашивает Адриан уже спокойнее. – Расскажи мне.
– Погугли, – возвращаю ему совет данный Шурику.
– Вера, – он осуждающе меня осматривает. – Хватит вести себя как пятилетний ребенок, прошу тебя.
Закусываю губу отворачиваясь. Больно надо. Минут десять молча едем по загородной трассе.
– Так что там? – узнаёт Адриан ещё раз, сжимая руль. – С борщом?
– Сама приготовлю, – произношу после длительной паузы.
Ну не бросит добропорядочная россиянка голодного, хоть и вредного, иностранца… Так ведь? Может, хоть немного его задобрю. Древнегреческая душа смилостивится и разрешит своей пленнице забрать «Опель» со стоянки.
Улыбаюсь, в темноте поглядывая на жёсткий профиль.
Слава богу, у меня есть работа. Придумаю что-нибудь. Договорюсь с Батюшкой. Я готова исследовать все помойки в стране, если это будут как минимум двухдневные командировки.
Радуюсь возникшей идее, но неожиданно вспоминаю который час.
Черт.
– Я, конечно, уважаю твоё желание отведать пищи старорусской, но давай перенесём мой дебют на завтра? Боюсь опоздать на работу. У меня режим.
Ровный ряд зубов сверкает в полутьме белизной, а затем слышится снисходительная усмешка.
– За это не переживай, дорогая. Забыл тебя предупредить, я договорился со Славой. Ближайший месяц ты в отпуске. Приказ подписан и сдан в бухгалтерию.
Глава 11
Вера
Следующим утром выйдя из ванной комнаты, раскрываю чемодан, брошенный вчера в сердцах, и пытаюсь отыскать что-нибудь скромное.
Например, костюм серой мыши, которого в моём гардеробе не было отродясь.
Хватаю черную футболку оверсайз и легинсы, быстро одеваюсь и босиком шлёпаю по лесенкам на первый этаж.
Наконец-то я могу рассмотреть дом.
Это совершенно удивительно, но он напоминает мне тот, что был у «идеальной семьи» в глупых мечтаниях из детства.
Макрис даже в моих триггерах покопался.
Везде залез со своим сорок пятым размером. Везде оставил след. Сейчас уже кажется, что неизгладимый.
Дом двухэтажный, просторный. Со светлой гостиной, в которую заглядываю по пути. С паркетом цвета ольхи, с высокими, распашными дверями, уютным камином и… боже, с огромной, белоснежной кухней.
Мастерски убираю с лица щенячий восторг, когда напарываюсь взглядом на хозяина дома, сидящего в центре кухни за большим островом. Одна часть его отведена под приготовление пищи и снабжена электрической плитой с объёмной вытяжкой, другая – под обеденную зону.
– Доброе утро, – произносит Адриан, с любопытством проезжаясь взглядом от моего лба до голых ступней.
Черт.
Вроде закуталась, а чувствую себя обнаженной. И почему поленилась откопать в чемодане носки?
Задрав подбородок, молча прохожу к холодильнику.
– Я что? Наказан? – спрашивает он, пряча улыбку за кружкой.
По-хозяйски исследую продуктовые запасы. Вчера мне фактически сообщили, что я пленница в этом доме, поэтому робеть я не собираюсь.
Подхватив ветчину в нарезке и листья салата, грациозно усаживаюсь за стол.
– Для человека, мечтающего о работе, ты слишком долго спала, – продолжает он со мной разговаривать.
Кидаю на него равнодушный взгляд.
Сооружаю из тостов, стоящих в центре стола, и своих находок бутерброд и смачно откусываю половину.
Боже. Как вкусно. Мычу от удовольствия.
Леди так не делают, но и джентльменов здесь не наблюдается.
Я могла бы тысячу раз ответить Адриану то же самое, что и сказала вчера вечером. Правда… это больше было похоже на истерику, а не на разговор.
Моя работа– это часть меня. Как рука и нога. Абсолютно равноценная. А он, поступив так со мной, обесценивает мои достижения.
Оскорбляет меня.
Но с учетом того, что вчера мои слова вызвали у Макриса лишь снисходительную улыбку, повторять я их не собираюсь.
Пережевывая, озираюсь в поисках кофемашины. Подскакиваю с места, нахожу красивую синенькую кружку в шкафу над мойкой и жду, пока кофе будет готов.
Украдкой наблюдаю за Адрианом, сидящим ко мне спиной. На нём только черные спортивные брюки и больше ничего!
Твою мать!
Кажется, что его манящие плечи, заняли весь мой эфир. Так бывает. Вроде и студия большая. Реквизита много, свет. Речь в кадре вполне понятна, диалог интересен, а взгляд то и дело ложится на что-то конкретное.
Например, на татуировку на правой лопатке. И похожую… за ухом.
– На этот уик-энд поедем на дачу к Умарову. В гости, – сообщает Адриан, дождавшись, пока я снова усядусь напротив него.
– Зачем? – нахмуриваюсь.
Он улыбается своей маленькой победе. Удалось всё-таки выбить из меня хоть слово.
– Надо налаживать связи. Умаров – старик консервативных взглядов. На жизнь, на семью. На ведение дел.
– Зачем тебе с ним общаться? Разве вопрос с покупкой артели не решён?
– Договорённость есть. Но враг не дремлет, – зелень в глазах-омутах становится чудовищно опасной.
– Прохоров? – предполагаю.
Адриан вдруг улыбается:
– Ешь давай. Бунтарка.
Фыркаю, отпивая свой кофе и снова принимаюсь за бутерброд.
Вчера вечером я и слышать ничего не хотела.
Выхватила свой чемодан и сразу поднялась в отведённую для меня комнату. Так была зла на грека, что думала, убью к чёртовой матери.
Сейчас же взгляд постоянно падает на эстетически приятную грудь и твердый пресс, покрытые мягкими волосками и явно добытые с больши́м трудом в спортзале.
Он и два года назад был таким. Подтянутый, загорелый. Его тело чисто по-женски хотелось облизать, а чуть позже обнять, чтобы уснуть.
Мотаю головой.
– Раз уж мы живем вместе, – произношу строгим тоном. – Давай установим некие правила.
– Опять?
– Там были условия, – подмечаю.
– И они выполняются.
– Надеюсь, так будет и дальше.
Адриан потирает щетину на подбородке и становится серьёзным. Склонив голову, изучает мое решительное лицо.
Слушает внимательно то, что я говорю:
– Мы с тобой на одной территории. Попрошу тебя одеваться, когда ты выходишь из своей комнаты.
– Я настаивать на том же самом не буду, – отвечает грек, снижая взгляд к закутанной в хлопок груди. – Хотя… – смотрит так, что вмиг становится жарко. – Обыскивать тебя стало моей главной сексуальной фантазией.
– Попридержи её вместе с обнажённым торсом. Взаперти. В своей комнате, пожалуйста, – заявляю скучающе. – Дальше – если я не буду ездить на работу, значит, сотрудники телецентра будут приезжать ко мне. Сегодня во второй половине дня меня навестит Шурик. Нам нужно заняться монтажом вчерашнего сюжета. Я не привыкла бросать на полдороге.
– Хорошо. Пусть твой Шурик приезжает. Но работать вы будете в кабинете, а не в спальне, – говорит он, решительно отодвигая кружку.
А потом снова долго смотрит и спрашивает:
– Ты никогда не хотела просто отдохнуть? Уйти в отпуск? Слава сказал, у тебя столько дней накопилось, что ты можешь три месяца в телецентре не появляться.
Закатываю глаза раздражённо.
– Кому я буду нужна через три месяца?
– Я думал, публика тебя любит.
– Время на телеканале бежит, как один год за пять. За девяносто дней ветер сменится и родится новая звезда. Свято место пусто не бывает. Слышал такое?
– Нет.
– Поверь, мне быстро найдут замену, – озвучиваю свой главный страх.
Наверняка в моих глазах сквозит отчаяние, потому что Адриан вдруг становится задумчивым.
– Не понимаю твоих переживаний. В Греции каждая девочка всю юность готовится к тому, что станет женой. Ты красива, Вера, – делает многозначительную паузу, и я невольно улыбаюсь его умению воспроизводить неожиданные комплименты. – Уверен, что ты могла бы найти занятия поинтереснее плясок на холоде с микрофоном.
– Уж не варить ли борщи? – усмехаюсь.
Вместо ответа Адриан поднимается со стула и относит тарелку с кружкой в мойку. Сканирую взглядом узкую поясницу. Горячий кофе, по всей видимости, проваливается сразу в низ живота, потому что там отчаянно теплеет.
– Моя мама ни дня в своей жизни не работала, – оперевшись на край стола, произносит Адриан. – И счастлива.
– Ты сам такой умный? Или она тебе лично сказала?
– Это так и есть.
Проталкиваю пальцы в только что высушенные феном волосы и взбиваю их у корней.
– Женщина должна заниматься своей самореализацией, Адриан. Хотя бы для того, чтобы быть независимой. В противном случае, придется все время выпрашивать деньги… даже на шампунь.
– Хм… – он непонимающе обводит взглядом мои волосы. – Тебе нужен шампунь?
– Да нет, – смеюсь тихо. – Ты меня не понимаешь.
Вздыхаю.
Адриан подступает ближе и приглаживает прядь волос, которую я только что так активно взбивала. Склоняется, затягиваясь воздухом. Смещает ладонь мне на спину и проезжается вдоль позвоночника.
Резко отстраняется.
– Я уехал до вечера. Приготовь борщ и будь хорошей девочкой.
Ошарашенно разворачиваюсь, успевая заметить лишь удаляющийся с кухни затылок. Пытаюсь понять, что произошло.
Он снова лапал меня, а я молчала, как будто язык отрезали.
Бесит.
Кровь вскипает, лицо горит пламенем. Бесит, что его прикосновения, даже абсолютно лишённые сексуального подтекста, вызывают в моей душе такую разрушительную бурю.
Пожар.
Не испытывать к Адриану Макрису ровным счетом ни-че-го – это то, что я старательно, каллиграфическим почерком выводила бы в письмах Деду Морозу и Санта-Клаусу, вместе взятым.
Конечно, если б была настолько глупой, чтобы верить в эту новогоднюю чехарду…
*
С наступающим Вас Новым годом, дороги читатели!
Пусть в ваших дома всегда будут царить Счастья и Любовь!
Ваша Лина.
Глава 12
Вера
– Что опять с настроением? – спрашивает Адриан, нехотя отрывая взгляд от дороги.
– Прости, улыбаться через силу буду только при зрителях, – отвечаю сквозь зубы.
Уровень моей злости скоро достигнет апогея и тогда… я перестану быть примерной содержанкой. Вылью своё негодование прямиком в его самодовольное лицо.