– Вы боялись мне позвонить?
– Чуть–чуть боялся. Но набрался храбрости.
– Не знала, что вы такой стеснительный… Приятно удивлена.
– А я неприятно удивлен. Мне хотелось бы быть более решительным и смелым. У меня планы по завоеванию вашего сердца. Вы догадывались?
– Нет, откуда? Но теперь буду знать.
– Мне хочется увидеть вас…
– Сегодня не могу.
– Давайте завтра. Завтра выходной. Мы могли бы поехать за город. Я знаю там чудесное место, где можно пообедать на свежем воздухе.
– Ладно. Давайте завтра. Прельщает перспектива свежего воздуха.
– Куда мне заехать за вами?
– Туда, где вы меня оставили. Помните?
– Я не смогу этого забыть. Завтра в 13–00 я у вас. Устроит?
– Вполне. Я не сплю долго.
– До свидания. Оденьтесь потеплее.
– До завтра. – Вика положила трубку, а я еще долго слушал гудки, прежде, чем отключиться. Оставалось дождаться завтра.
В этом тягучем ожидании я провел остаток дня и ночь. Мысли мои путались, перескакивая с одного на другое. Часто я ловил себя на том, что многократно повторяю одну и ту же фразу, а это явный признак стресса. Я спрашивал себя, рад я или нет, и не мог дать вразумительный ответ. Так, промаявшись до 12–00 следующего дня, я вышел из дома. По дороге купил букет гвоздик, чтобы прийти на свидание во всеоружии настоящего джентльмена.
Вика подошла ровно в 13–00, и я про себя отметил ее пунктуальность. Пунктуальность не может не радовать, она доставляет нам истинное удовольствие, потому что говорит об уважении к нам. Я вручил Вике букет цветов, когда она села в машину.
– Милый букет. Куда мы поедем?
– За город. Хочется тишины. Я знаю одно очень хорошее место.
– Я за, – волосы у Вики были распущены, и я увидел, какие они густые и черные. И снова мне на ум пришла Тереза. Я вспомнил запах ее волос, перемешивающийся с запахом моря и тропиков, и снова почувствовал себя молодым и влюбленным. Вика молча смотрела в окно, пока я ехал по шоссе, насилуя двигатель моей новой машины. На миг что–то юношески бесшабашное вселилось в меня, но я устыдился этого, подумав, что должно быть я выгляжу до крайности нелепо. Этакий молодящийся донжуан, возбудившийся до крайности при виде молодой самки. Я вообще вдруг стал слишком много думать о том, как я выгляжу в Викиных глазах. От этого было еще хуже, потому что придавало нарочитости и неестественности моему поведению. Но я искренне надеялся, что Вика не особо проницательный людовед.
Через час мы очутились там, куда ехали. Это было небольшое кафе, выдержанное в стиле охотничьего домика. По случаю хорошей погоды столики стояли прямо на веранде из бревен, и мы с удовольствием там расположились.
– Как вам здесь? – Я, конечно, хотел услышать одобрение.
– Приятное местечко.
– Я очень хотел, чтобы вам понравилось.
– Вам это удалось.
К нам подошел официант, и я сделал заказ. Я не хотел признаваться Вике, что почти всех своих женщин, с которыми знакомился, я водил сюда, и прекрасно знаю местное меню.
Пока заказ готовился, мы немного поболтали. Вика рассказала, что окончила институт по специальности переводчик. Испанский, итальянский, английский. Немного знает французский и немецкий. Работает в одной конторе переводчиком, подрабатывает гидом. Почти всю жизнь живет в Москве.
– Почему почти?
– Вы прямо как следователь.
– Давай на ты. Это что, страшная тайна?
– Да нет никакой тайны. Просто не люблю раскрывать душу первому встречному.
– Я первый встречный?
– Пока да. А дальше будет видно.
– Ладно, что за контора, где ты работаешь?
– Зачем тебе?
– Хочу послать тебе цветы.
– Если только в горшках.
– Предпочитаешь горшки?
– Да. Они долго живут. И вообще люблю экзотические растения.
– Ты сама похожа на экзотический цветок.
– Могли бы обойтись без банальностей.
– Прости. Исправлюсь. Просто у тебя такая смуглая кожа, что я подумал, что ты не москвичка.
– Может, я не выхожу из солярия?
– Да нет. Это не загар.
– Вы весьма проницательны. Подумайте о смене профессии.
– Уже, пожалуй, поздновато. Придется довольствоваться тем, что есть.
Принесли наш заказ, и мы приступили к трапезе. Я заказал бутылку шампанского, надеясь, что оно выветрится к тому моменту, как я снова сяду за руль. От спиртного Вика слегка порозовела и раскрепостилась. Я нес какую–то чушь, что–то про журнал, про свой институт, и вообще всякую околесицу. Вика весело смеялась, и во мне зародилась робкая надежда, что ей приятно мое общество. Ну, или, во всяком случае, не противно.
Потом мы прогулялись по лесу, постояли возле пруда и покормили уток. Я пытался расспросить ее о семье, но она уклонялась от разговора, сказав только, что родители простые люди. Я не счел нужным настаивать.
В город мы приехали уже затемно. Я не хотел ее отпускать. Я хотел прояснить все до конца. То есть усилить или свести до минимума ее сходство с Терезой. Я не мог ждать, и поэтому прямо сказал ей:
– Еще не поздно, может, по чашечке кофе? Я живу один…
Она посмотрела на меня долгим взглядом, таким долгим, что я испугался, что она сейчас хлопнет дверью и уйдет навсегда, оставив меня ни с чем. Но тогда я еще не знал, что рок не решает вопросов так примитивно, как ужин за городом и простой хлопок дверью. Не стоило ждать так долго, чтобы отомстить так банально.
– Пожалуй, я выпью чашечку.
Я открыл перед ней дверь автомобиля, и мы поднялись ко мне.
Все, что было в холодильнике, я выложил на стол, и сварил кофе. Достал бутылку коньяка, подаренного мне каким–то приятелем за непонятные заслуги. Коньяк слегка ударил мне в голову. Вика вызвалась помыть посуду, я подошел к ней сзади, и положил руки ей на плечи.
– Как ты относишься к сексу с малознакомым мужчиной старшего возраста?
Вика бросила посуду и повернулась ко мне.
– Я прекрасно отношусь к сексу. Даже с малознакомым мужчиной.
Я позволил себе поцеловать ее, и наш затянувшийся поцелуй привел нас в спальню. И снова я не мог отделаться от чувства, что держу в объятиях Терезу. Мою Терезу. Мою первую, и, возможно, единственную любовь. Вика сняла платье, и я ощутил прилив адреналина в кровь – на ней было ярко–розовое белье…
Как на Терезе в нашу первую ночь в захудалой гостинице. Могло ли быть такое, что она все знала и теперь дразнит меня? Но я отринул эту мысль, как безумную. Все это просто совпадения. Просто совпадения, и ничего больше. Игра моего воображения. Многие девушки любят розовое. Что здесь странного? Но волей–неволей этот цвет будил во мне воспоминания, придавая нашей страсти оттенок фатальности.
Вика оказалась горячей и податливой девушкой. Я любил ее так, как мог бы любить Терезу, я плавал в тумане этой любви, испытывая блаженство. Воспоминания накладывались на реальность, создавая странную смесь восторга и грусти.
Когда мы просто лежали рядом, я силился вспомнить, как это было с Терезой, но не смог. Я забыл. Забыл, и молча страдал от этой амнезии, чувствуя стыд, что даже этого не мог удержать в памяти. Какая была она, Тереза – девушка из моих грез? Что я помнил о ней, кроме ее полустершегося образа? Умная, глупая, добрая, злая? Что она любила, а что ненавидела? Я так был поглощен тогда своим собственным чувством, что совершенно не замечал ее. Мы, собственно, почти никогда не говорили о ней. Кроме общих сведений и адреса, я ничего не знал. Или не хотел знать. Мне вполне хватало того, что было у нас тогда – танцы, ром, луна, секс. Так я понимал любовь. И именно такой эта любовь осталась в моей памяти. Хрупкая девушка в цветастом платье, пахнущая морем и солнцем. И само море, и само солнце усиливали это чувство, делая его пронзительным и острым.
С тех пор начались наши встречи. Сначала это происходило редко, потом чаще. Наступило летнее затишье, и я начал подумывать об отпуске. Мне очень хотелось поехать куда–нибудь с Викой. Я не на шутку привязался к ней, словно бы судьба неожиданно подарила мне продолжение того кубинского романа. Словно после долгих лет разлуки я обрел, наконец, то, что искал, и нашел в этом покой. Я снова был влюблен и счастлив, и даже Женька это заметил.
– Что, нашел подружку?
Я многозначительно покрутил рукой.
– Колись. Ты расцвел, как майская роза.
– Уж прямо, как роза. Ну, ладно. У меня есть подружка.
– Кто она?
– Не важно. Просто девушка.
– Как зовут?
– Вика.
– Победительница, значит? Смотри, как бы не уложила тебя на обе лопатки.
Эти его слова, брошенный вскользь, потом стали для меня пророческими. Но пока я пребывал в состоянии легкой эйфории и цвел, по выражению моего партнера, как майская роза.
Я хотел поехать в Италию. Почему–то именно эта страна виделась мне полной любовной романтики пристанищем всех влюбленных. Я нашел отличный маленький отель в небольшом городке, этакий приют для любящих сердец, и решил намекнуть Вике на возможность отдохнуть вместе. Я спросил ее, когда у нее отпуск, потому что мог уйти в любой момент. Она сказала, что в августе. Тогда я спросил ее, что она собирается делать, и она пожала плечами.
А на следующую нашу встречу я торжественно выложил перед ней две путевки в полюбившийся мне отель. Я очень переживал, что она откажется под благовидным предлогом, и я буду выглядеть полным дураком, но она согласилась. Даже поцеловала меня в щеку, прощебетав, что всегда мечтала съездить в Италию. Я же, скромно потупив глаза, сказал, что хотел совместить приятное с полезным – предоставить ей возможность попрактиковаться в итальянском. Надо сказать, что чем дольше длилось наше общение, тем больше новых нюансов там появлялось.
Вика совсем не была восторженной романтичной девушкой. Она не гнушалась просьбами и не стеснялась напоминать, если я забывал их выполнять. Корысть в отношениях была для меня новой, потому что с Терезой речь ни о чем таком не шла. Вика постоянно ныла, что скучная работа в ее конторе за гроши ей надоела, и просила меня найти ей место получше. Она теребила меня, чтобы я находил ей крупных заказчиков на переводы, просила свести ее с нужными людьми в издательствах. Я покорно выполнял все ее просьбы, не жалуясь и не раздражаясь. Более того, мне было даже приятно оказывать ей эти услуги, потому что так я чувствовал, что нужен ей. Ну, а в том, что она нужна мне, можно было не сомневаться.
Однажды я намекнул ей, что неплохо было бы, если бы она переехала ко мне. К тому времени я уже знал, что Вика не живет с родителями и снимает квартиру. Мне казалось, что так будет гораздо лучше, во всяком случае, я так наивно думал. Я был уверен, что все женщины, заполучив мужчину в свои сети, так или иначе пытаются привязать его к себе покрепче, утвердиться в своих правах, получить хоть призрачную, но уверенность в том, что завтра их не бросят. Но очевидно Вика думала иначе. Она довольно резко оборвала этот разговор, заявив, что еще не время. При этом у нее было такое выражение лица, что я почел за лучшее больше об этом пока не говорить.
Перед самым отъездом ко мне зашел сын, попросить машину.
– Привет, па. Не одолжишь машину? Я слышал, ты уезжаешь. Решил развлечься?
– Просто хочу отдохнуть. Имею я право?
– Не вопрос. Имеешь. Куда едешь?
– В Италию. А зачем тебе машина? У тебя вроде своя есть…
– Да понимаешь, тут на днях я ехал по делам, ну и … короче, меня немного зацепило.
– Кто тебя зацепил?
– Столб.
– Круто. Зацепил столб. И как же ты умудрился? Небось, лез в то время под юбку одной из своих не особенно разборчивых девиц?
– Кстати, о девицах… Я слышал, такая не особенно разборчивая девица как раз завелась у тебя.
– Это не твое дело. Я не просил тебя копаться в моей жизни. И потом, что значит, завелась? Она что, таракан что–ли?
– Я и не копаюсь. Не пойму, что здесь скрывать? Ну, извини, выбрал неудачное выражение. Так завелась или нет?
– Не лезь ко мне! Завелась, не завелась… Следи за собой.
– Ладно, ладно, не думал, что это тебя так раздражает. В общем–то, все нормально. Ты свободный, красивый, богатый. Так как насчет машины?
– Бери. Только аккуратно. Чтобы ни одной царапины. А к моему приезду машина должна стоять в гараже. Берегись, если что не так!
– Спасибо. Век не забуду. Без машины никуда.
Матвей окончил институт в прошлом году, и Женька устроил его в какую–то контору, вроде бы рекламную, я не очень–то вникал. Матвей был доволен, работа ему нравилась, и я особенно не лез в его жизнь. Я немного жалел, что так разговаривал с ним, но после знакомства с Викой я будто бы всегда был слегка взвинчен. Как будто получил укол адреналина с длительным действием. Я не знал, кто сказал ему про Вику, но с другой стороны я прекрасно понимал, что шила в мешке не утаишь, и рано или поздно они должны были встретиться, если, конечно, она меня не бросит. Где–то в самой глубине души, куда даже я боялся заглядывать, я подумывал о женитьбе. Мне пришло в голову, что Вика не хочет переезжать ко мне, потому что надеется на что–то большее, чем просто совместное проживание. Не желая искать истинную причину ее отказа, я уцепился за эту мысль, и она поселилась во мне, все чаще и чаще выныривая на поверхность. Но, как всегда бывает в таких случаях, я, старый холостяк, все время сомневался и колебался, и всегда откладывал это решение на неопределенный срок. К тому же, я не знал про ее планы, она могла снова отказать мне, и тогда я бы почувствовал себя обманутым и отвергнутым. Я боялся этого, боялся причинить себе боль, а может, и еще чего–то большего, чем боль, и просто плыл по течению, предпочитая питаться иллюзией, что я все решаю сам.
Италия встретила нас теплой погодой и веселым гомоном. Мы взяли такси до отеля, и Вика с наслаждением торговалась с шофером. Глаза у нее блестели, и я был чрезвычайно горд тем, что это я доставил ей столько наслаждения. Мне хотелось баловать ее, как маленькую девочку, дарить подарки, да что там подарки, я готов был подарить ей свою жизнь, если бы она того захотела.
Отель был небольшим, но весьма респектабельным. Он врос в скалу на самом берегу, и назывался что–то вроде «Маяк», или «На маяке». Я не пожалел денег на люкс, чтобы поразить Вику, и, когда мы вошли в номер, мне показалось, что это удалось. Она упала на кровать, раскинув руки в стороны и мечтательно зажмурив глаза. Зрелище было таким захватывающим, что я бросил чемоданы на пороге и кинулся к ней. Мне не терпелось заняться любовью, я слышал шум моря, доносившийся из окна и тот особенный морской запах, что бывает только в приморских странах. Все это всколыхнуло во мне воспоминания о моей молодости и моей любви. Я снова был полон любви, надежд, я снова ощущал вкус жизни. Мне казалось, что любовь наполнила меня до краев, и я готов был делиться ей со всем миром.
Потом Вика надела купальник, и мы спустились к пляжу, который находился прямо у подножия отеля. Несмотря на поздний час, здесь еще были отдыхающие, по большей части парочки, которые привлекала теплая ночь и мерное дыхание моря. Вика сбросила халатик и прыгнула в воду с небольшого камня. Вскоре я потерял ее из виду, и страшно разнервничался. Я ходил по каменистому плату взад–вперед, как нервическая мамаша, потерявшая свое чадо, и ежеминутно смотрел на часы. Вика появилась через 15 минут, мокрая, стройная и красивая. Вода текла с не ручьями, она отжимала волосы, и улыбалась мне. Зубы ее в темноте блестели, как на рекламном ролике.
– Господи! Что за блажь на тебя нашла – плавать в темноте? Я чуть с ума не сошел!
– Не нужно сходить с ума. Я прекрасно плаваю.
– Вижу. – Проворчал я, все еще сердясь. – Где научилась?
– В детстве ходила в секцию по плаванию. Великой спортсменкой не стала, но имею разряд, так что не переживай. Кстати, есть удостоверение дайвера.
– Уж не знаю, кстати ли это.
– Обожаю дайвинг. Жаль, не часто удается поплавать с аквалангом.
– Ты где–то плавала?
– Да, однажды занесло в дайвинг–тур, еще в институте. Незабываемые впечатления. С тех пор не доводилось.
– Ну, какие твои годы…
Она завернулась в халат, и мы уселись на большой плоский камень. Пели цикады, волны плескались о каменистый берег, вдалеке слышался тихий женский смех, я обнял Вику, и счастье снова заполнило меня, грозя выплеснуться через край.
Мы много ездили по побережью, посещая все экскурсии подряд – Вика была жадной до впечатлений. Она впитывала все это, как будто это была особенная наркотическая смесь. Вика таскала меня по магазинам и ресторанам, заставляя просто сорить деньгами. Я чувствовал, что она не поймет и не примет ни малейшего проявления бережливости и экономии с моей стороны, и поэтому забыл о ценности денег, рассуждая о них как о простой бумаге.
От такого образа жизни я немного устал, и как–то решил остаться в отеле. Было страшно жарко, и я уговорил Вику провести день на пляже. Она неожиданно легко согласилась, и после обеда я лег поспать в номере, а она отправилась загорать. Проснулся я уже под вечер, в комнате было темно и тихо. Я позвал Вику, но она не отзывалась. Тогда я встал и прошелся по нашему люксу. Ее нигде не было. Я не мог представить, где она ходит, и спустился в холл. В принципе, особенно беспокоиться было не о чем, Вика запросто могла заболтаться с кем–нибудь из отдыхающих. Я прошелся по холлу, подошел к бару и сел на диван, взяв в руки журнал.
Чтобы не выглядеть белой вороной я заказал кофе и мартини. Я уже пил мартини, когда вдруг увидел Вику. Она появилась в глубине холла, рядом с молодым человеком, явно итальянцем. Не замечая меня, они уселись на высокие стулья и оживленно болтали. Со своего места я не мог слышать, о чем они говорили, но Вика явно кокетничала. Она преувеличенно громко смеялась, откидывала назад волосы, очевидно намереваясь произвести впечатление. По восхищенному взгляду юного итальянца я понял, что это ей удается как нельзя лучше. Парень вел себя достаточно фривольно – он похлопывал Вику по руке, теребил ее пальцы, надолго задерживал ее ладонь в своей. Я не мог этого выносить.
Вулкан во мне начинал закипать, грозя извергнуться лавой. В пылу злобы я опрокинул на себя чашку с кофе, и громко чертыхнулся. Итальянец повернул голову, и одарил меня недоуменным взглядом. Вика при этом была занята своим коктейлем. Так как я продолжал злобно смотреть на него, он стал часто оборачиваться, и ему было явно не по себе. В конце концов, Вика заметила это и тоже повернулась. Я улыбнулся ей. Она помахала мне рукой, и что–то сказала итальянцу. Он закивал и снова заулыбался, очевидно, успокоившись. Я подумал, что она сказала ему, что я ее папа. Они поболтали еще пару минут, потом итальянец неохотно слез с табурета и ушел, послав Вике на прощание воздушный поцелуй. Она подошла ко мне.
– Что все это значит? – Я кипел негодованием.
– Ничего. Это Марио, он работает на пляже в прокате. И не смотри так, ты пугаешь людей.
– Уж не Марио ли я напугал?
– И его тоже. Он спросил, что за мрачный тип уставился на него?
– Скажите, пожалуйста! Мрачный тип! А ты не сказала ему, что я твой муж?
– Мой муж?! Что за глупость! Конечно, нет. Ты не мой муж, во–первых…
– А во–вторых?
– А во–вторых, я не твоя собственность. Мы просто болтали. Ты сам хотел, чтобы я практиковалась в языке. Ты ведешь себя как круглый идиот! Что я такого сделала?
– Да нет, ничего. – Я и сам вдруг почувствовал себя страшно глупо. – Прости. Давай сходим вечером в местный ресторан. Я слышал, тут будет живая музыка. Очень хочется напиться.
– А при чем здесь живая музыка?
– И именно под живую музыку.
– Как хочешь. – Вика еще дулась.
Я допил мартини, и мы поднялись в номер. Вика сразу пошла в душ, оставив меня наедине с моими мыслями. Когда она вышла, я сделал попытку обнять ее, но она молча отстранилась.
– Ну хватит, я же попросил прощения…
– Я не сержусь. Просто ты испортил мне настроение.
– Я больше не буду. – Я сам себя не узнавал. Я унижался, я готов был ползать перед ней на коленях, как жалкий червяк, хотя не был ни в чем виноват.
Вика передернула плечами, показывая, что ее раздражают мои самоуничижения.
– Давай не сейчас. Я же согласилась пойти с тобой в ресторан… Давай просто посидим в ресторане.
– Как хочешь. Я готов выполнять все твои желания, даже самые безумные.
– Это было твое желание…
– А ты не хочешь?
– Хочу. Мне нравиться здешняя кухня.
Я немного успокоился и стал выбирать брюки и рубашку, попросив Вику мне помочь. Она равнодушно порылась в моем тряпье и бросила на кровать одежду.
– Думаю, это подойдет. Прилично и не пафосно.
– Согласен.
Мы вышли из номера, почти помирившись.
В ресторане было свежо и уютно. Посетителей было много, но столик на двоих все же нашелся. Он был в самом углу, возле окна. Окно было открыто, и снизу доносился рокот прибоя и запах водорослей. Я церемонно подвинул стул Вике, и когда она села сел сам и взял в руки меню.
Пока наш заказ выполнялся, я попросил принести бутылку вина и бутылку коньяка. Вика удивленно приподняла бровь.
– Я же сказал, что хочу напиться.
Она промолчала. Я налил нам по фужеру вина, и мы выпили. Заиграла музыка, и раздалось пение. Грустная мелодичная песня на итальянском языке. Рояль стоял в другом конце зала и в нашем краю звук был едва слышен. Принесли заказ, и мы так же молча принялись за еду. Вино закончилось, и я принялся за коньяк. Вика пила из своего фужера медленными глотками, наслаждаясь напитком.
– Тебе нравиться музыка? – Она в первый раз за вечер задала мне вопрос.
– О да! Превосходный тенор!
– Не юродствуй!
– Я и не юродствую. Мне, правда, нравиться. – Я чувствовал, что пьянею.
– Пойдем поближе, в бар. Допьешь свою бутылку там.
Я не возражал. Мы переместились поближе к тенору, но мягкий диван практически возле рояля. Тенор заливался соловьем, я пил, Вика молчала. Я даже не помню точно, сколько это продолжалось, потому что я заказывал еще спиртное, и откровенно напивался. Периодически у меня случались моменты просветления, и я ловил взгляд тенора, пристально смотрящий на Вику. Она улыбалась ему и хлопала в ладоши. Потом я снова погружался в омут беспамятства, а жизнь текла параллельно сама по себе. Вроде бы потом музыка смолкла, тенор сел за наш столик, и они начали беседовать с Викой, но все это я помню очень смутно. Наконец кто–то толкнул меня в бок. Я встряхнулся. Это была Вика.
– Дорогой, ты чрезмерно нагрузился. Нехорошо спать у всех на глазах. Пойдем. – Она взяла меня под руку и сделала попытку приподнять.
На нетвердо стоящих ногах я встал и покорно пошел за ней – я и сам чувствовал, что спать у всех на глазах это очень стыдно. Стараясь не потерять равновесие, держась за Вику, я дошел до нашего номера и рухнул на постель.
– Иди ко мне… – во мне вдруг пробудилось желание. – Но сначала дай мне выпить…
Вика открыла бутылку шампанского, и оно пеной начало вытекать из горлышка.
– Сейчас. – Вика нашла стаканы и разлила в них приятно шипящий напиток.
Мы выпили и поцеловались. Потом она налила новые порции, мы снова выпили, и я начал ее раздевать. Мне даже удалось избавить ее от платья, но она выскользнула из моих слабеющих рук и упорхнула в ванную. А потом я ничего не помню…
На меня надвинулась темнота и поглотила мой разум. Я провалился в черную яму, такую черную и беспросветную, что даже если очень старательно присматриваться, то ничего не увидишь. Эта абсолютная темнота владела мной бесконечно долгое время, пока не решила отпустить, и я вынырнул на поверхность. Здесь тоже стояла глубокая ночь. Не такая черная, как там, где я был, но все же… Я полежал немного, прислушиваясь к звукам, но, кажется, тишина тоже была абсолютной, как будто я попал в мир предельных величин. Голова болела так, что мне казалось, что мои глаза искрят, как испорченный электрический провод. Я попытался сесть на кровати, и это мне удалось. Вики опять не было, уже второй раз за эти сутки, и я отметил, что это начинает становиться системой. Кое–как я встал и проковылял в ванну. Там я включил душ и долго стоял под ним, приходя в себя. Меня тошнило. Я пошарил в холодильнике и выпил залпом бутылку минералки. Стало немного легче, и я захотел на свежий воздух.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
