Почему-то этот вопрос смутил его.
Он посмотрел вниз и по-доброму улыбнулся, словно вспомнил что-то, легко посмеялся и сказал.
– Мартин быстро узнал, что ты сильно искалечена, потому что тебя записали в центр здоровья, а у него началась первая врачебная практика. Он попросил записать себя на твою квартиру. После того, как ты месяц пролежала в центре здоровья, за тобой дома ежедневно ухаживал Мартин. Он говорил, что ты очень много времени находилась в бессознательном состоянии и много отдыхала, но при этом ты не вела себя, как обычные граждане – даже в таком состоянии ты не относилась к нему как к обычному врачу, ты пыталась помочь ему и не сопротивлялась осмотру и прочим медицинским приемам, но не сопротивлялась сознательно в то время, как остальные жители не сопротивлялись, потому что знали, что им прилетит от врача. Изменяясь в реальности, ты изменяешься и в несознательном состоянии. Мартин, скорее, был твоей сиделкой, нежели врачом. Он подметил у тебя аномальную регенерацию. Открытые переломы, которые у обычного человека заживали бы годами, у тебя зажили всего за девять месяцев, а курс реабилитации ты прошла за два месяца. Мартин просил не рассказывать об этом, но по секрету скажу. Он сделал больше, чем входило в его обязанности. Он зашил твой рукав, пел тебе твои любимые песни из тех, которые были разрешены, готовил для тебя и даже проводил с тобой свободное время, играя в какие-то безделушки. Тем не менее он исполнял свои обязанности врача и прописывал тебе лекарства, а на оборотной стороне карточек рисовал карту, по которой ты и нашла нас. Кстати, за проделанную работу ему поставили отличный балл и позволили не приходить на теоретические экзамены, поэтому он сейчас свободен.
Я стояла с багровым лицом. Вдруг что-то словно взорвалось в моем носу. Это была кровь. Я прикрыла нос рукой и попыталась скрыть смущение. Я улыбалась, но мне сейчас было так жарко, что казалось, что сейчас закипят все жидкости внутри моего организма. Боже! Мартин так мил со мной, значит ли это что… О боже, что это за чувство? Это чувство словно никогда не играло во мне ранее. Я не могу думать сейчас о чем-либо, кроме Мартина. Его нежные молодые скулы, опрятная прическа… Нет-нет-нет! Об этом я должна думать позже, но только не сейчас! Я должна прийти в себя. Прошу тело, еще немного.
– 1029 с тобой все в порядке?
Я должна была что-то сказать, но мой язык словно заперли в темнице. Зубы не могли разжаться, а если бы я и разжала их, то выпустила бы горячее дыхание, которое раззадорило бы мой разум.
– Да-да, я просто… – я остановилась, вдох и выдох ртом, теперь это выглядит еще страннее. – В общем, я немного не ожидала такого, но мне очень приятно, что Мартин так отнесся ко мне.
Неловкий смех сделал ситуацию еще более глупой. Господи, да Юзерфаус и так все понял, просто пытается не показывать этого. Почему я вообще пытаюсь скрывать это от него? Он легко усмехнулся.
– Да-да, можешь не рассказывать. Все в порядке, но прошу, сохрани силы и просто немного отдышись. Может, тебе дать воды? – он сказал это с заботой.
– Нет-нет, не стоит, правда. Мне нужно буквально пять минут.
– Да, конечно. Я подожду.
Я пыталась прийти в себя, но в голове все еще витал образ Мартина. Теперь он стал неотъемлемой частью меня. Я должна вытеснить его, по крайней мере сейчас. Я обязательно отвечу ему, но мне нужно сконцентрироваться на задачах. Я приходила в себя. Я должна была пройти по воображаемой дорожке от начала и до конца. Я прошла мимо Мартина, вышла на поврежденные воспоминания, которые пытались меня поглотить, свернула в сторону фантазии, которая захлестнула меня своей многогранностью, но я выплыла из нее и оказалась в реальности. Это путешествие заняло у меня около трех минут. Я пришла в себя с растрепанными волосами и с кровавой дорожкой от носа до подбородка. Веки были тяжелыми, но не от усталости, от чего-то другого. Отто протянул мне платок, которым я вытерла кровь, полушепотом поблагодарив его. Еще минуту я просто сидела.
– Я в порядке, но пока не могу перейти к работе. У меня еще есть несколько вопросов.
– Я слушаю.
– Что это за таблетки? – я протянула Отто те таблетки, которые мне нужно было выпить сегодня утром.
– Это таблетки счастья. Их так называет правительство. Согласно новому постановлению, граждане обязаны принимать эти таблетки каждое утро до работы. Все это длится уже неделю, и мы с Мартином все еще не можем понять их состав: это что-то вроде наркотика, который заставляет сознание людей искажать реальность, но подобных веществ мы не встречали нигде. Сказать что-то еще о них не могу.
– Умно-умно, подсадить всех на наркоту, чтобы те верили в светлое будущее, просто удовлетворяя свой животный инстинкт.
– Рано или поздно это должно убить его рабочую силу.
– Почему-то мне кажется, что у него есть какой-то план. Часовой просто так нихрена не оставляет.
– Как бы то ни было, нам нужно помешать планам Часового.
– Обязательно… Кстати, прежде чем мы перейдем к сути дела. Как вы с Мартином узнали имя Коуди? Он же немой и, вроде как, родился в революцию.
– Он сам дал себе такое имя. Хотя, может, оно у него когда-то и правда было, просто со временем он почти забыл.
– Поняла. Ладно, я готова к своему заданию.
– Отлично. Сразу скажу, я очень сильно постарался только для того, чтобы задание состоялось, так что я не могу гарантировать то, что ты выживешь.
– Я привыкла умирать. Да и лучше уж умру я, чем кто-то из вас.
– Я рад, что ты это понимаешь, 1029. Суть такова: нам нужно проникнуть в отдел связи и передать сообщение, что люди должны перестать принимать таблетки.
– Это уже походит на самоубийство. – подметила я.
– Я постарался все устроить так, чтобы прошло, как надо. Отдел связи находится на цокольном этаже башни, поэтому шанс туда проникнуть есть. Мне удалось раздобыть форму и поддельные документы офицера отдела связи…
Стоп! Офицер отдела связи?!
– Офицера отдела связи? Отдел связи – это военизированное подразделение?
– Теперь все персоны – это офицеры и выше по званиям.
– Это все объясняет. Прости, продолжай.
Он откашлялся и продолжил.
– По этим документам ты сможешь пройти в комнату передачи и продекламировать, что люди не должны пить таблетки. Я не знаю, как ты будешь выбираться оттуда, но, чтобы ты могла попасть туда, я раздобыл раритет.
Юзерфаус показал на велосипед в углу комнаты. Я видела такие очень давно, в детстве. Раньше они были у всех, но, видимо, из-за того, что те, кто их имел, пришли к власти, они не нашли ничего лучше, чем запретить велосипеды. Теперь в городе нет почти обладателей этого вида транспорта. Один раз я даже видела мотоцикл. Не помню, кто на нем ехал, но это точно был один из приближенных Часового.
– Если я этого не сделаю, то никто этого не сделает.
Отто коротко кивнул. Мне не хотелось снова умирать, но если я не умру сейчас, то через год не останется никого, кто вообще готов бы умереть за идею. Я согласилась на эту миссию. Юзерфаус выдал мне одежду и велосипед, который я еще сама должна была докатить. Я отдала также ему на хранение свою металлическую распечатку и другие вещи, кроме «Пентариона» и зажигалки. Я думаю, что тут им будет безопаснее. Отто попросил меня переодеться в другом месте, потому что в комнате было тесно, и я могла запросто разгромить половину комнаты. Я вышла. Коуди уже не было. Как пояснил Мартин, он ушел спасать других. Что же, я тоже с ним.
Мне пришлось переодеваться в основной комнате. Господи, на мне все то же кружевное белье! Оно или очень хорошо сохранилось или… Боже! Я не заметила, что я похудела еще сильнее. Я никогда не была упитанной, но сейчас я стала еще меньше. Я не знаю, сколько вешу или сколько весила, но меня так скоро можно будет мизинцем поднять. Я должна срочно нацепить что-то… Мартин! Стоило мне немного оголить свое тело, он уже подглядывает. И сейчас делает вид, что ничего не видел. Ох… ладно, хватит делать вид, что я против. Но все-таки сейчас я сделаю вид, будто просто не заметила. Пускай любуется, не часто такое происходит со мной, а с ним уж тем более. Я надела строгий офицерский костюм серого цвета. Часы на цепочке я тоже отдала Юзерфаусу, поэтому ничего не выбивалось из дресс-кода. Серые брюки, черный ремень с пряжкой в виде циферблата часов, рубашка, а сверху невзрачный мундир и фуражка с эмблемой часов, замерших на отметке в 12 часов. Погоны выглядели дешевыми, но я думаю, что не у меня одной. Несмотря на то, что фуражка мне была немного не по размеру, я выглядела очень серьезно. Я посмотрела на документы, которые мне выдали. Там действительно была моя фотография, правда на ней я была не в фуражке и немного замученная, но важно было другое. Теперь меня зовут 991, я из северного региона и совсем недавно прибыла на место работы, ибо штамп о моем трудоустройстве еще свежий. Дата моего рождения – 23 февраля. Ладно, я думаю, при необходимости я смогу придумать легенду. У меня возникла странная идея – я просто обязана подразнить в этом костюме Мартина. Я должна отомстить ему! Да, так и сделаю. Я подошла к нему и стала привлекать его внимание. Мои зрачки нацелились на него и начали прожигать его наигранной серьезностью.
– Мартин Роуз, я полагаю. – сказала я нетипичным для себя голосом.
– Он самый, мисс офицер. – видно, что он поймал волну.
Я приблизилась к нему, наклонившись над столом.
– Говорят, что вы виновны в антиправительственной деятельности и исповедуете религию, которая противоречит идеям нашего Великого Часового.
– О да, мисс офицер, я так виновен. Я ощущаю себя так, словно сейчас же мои мозги вырвутся наружу и все мое тело разлетится на кусочки.
– А так вскоре и будет, господин Мартин. Вы еще и носите имя вместо номера. Я вынуждена приговорить вас к смертной казни. Вы будете расстреляны.
– Я протестую!
– Против чего? Вы бесправны и не можете протестовать против смерти.
– Попрошу вас, мисс офицер, я протестую вовсе не против смерти, а против того, что меня убьете не вы, а какой-то там палач!
– Ну раз так, то я казню вас своими отменными руками. Скажу 12-му, что у него сегодня выходной.
– Спасибо вам, мисс офицер. Как же милосердно наше государство и Великий Часовой.
– В самом деле, господин Мартин. Встретимся завтра, а пока у меня срочное поручение, которое я не могу отложить. Но вы мне понравились, господин Мартин.
– И вы мне тоже, мисс офицер. Может быть, когда-нибудь я бы вас пригласил на свидание.
– Меня дважды уговаривать не придется, господин Мартин. Время пошло.
Я подмигнула ему. По выражению лица я поняла, что этот диалог немного завел его. Этого я и добивалась. Но пускай он думает, что это только игра, так даже лучше. Я, конечно, не собиралась его убивать или сдавать кому-нибудь, но я была намерена вытащить его на свидание. Отчасти мне это нужно, чтобы исследовать свое тело – было очень важно испытать какие-то новые чувства. Они могут пробудить во мне воспоминания. Ладно, я просто оправдываюсь, чтобы вновь не начать думать о нем. К черту эти рассуждения.
Я взяла велосипед и вышла, повторив все то, что сделала при входе, только наоборот. Я еле смогла вытащить велосипед наружу. Я вышла в каком-то темном квартале, где меня никто не заметил. Только тут я поняла, что не умею ездить на велосипеде. Так. Тихо. Сейчас все должно получиться. Я села на сидение и поставила одну ногу на педаль. Я не смогла занырнуть в воспоминание, но я точно помнила, что умею ездить. Прошу, тело, я верю, ты помнишь. Я поставила вторую ногу на педаль и вдавила так, что, казалось, цепь вот-вот порвется, но я удержалась и поехала. Впервые я ощутила свободу перемещения, пусть и частичную. Это было потрясающе. Адреналин ударил в голову, и я понеслась как дура через пол города до башни. Я ехала посреди дороги, и люди расступались предо мной. Тогда я почувствовала власть, но только на мгновение. Я заметила, что стала легче переносить свой недуг. Но я все равно вколола себе дозу для надежности. Думаю, что я выглядела устрашающе, так, что если кто-то меня тронет, то он подумал бы, что я могла бы незамедлительно его казнить. Не хочу знать, откуда во мне такое высокомерие, но я моя голова пыталась это вспомнить. Через несколько минут я уже была у башни Часового. Это величественное строение, казалось, пронзало небо, и лишь огромные светящиеся часы были видны вверху. Я подошла ко входу, который был перекрыт толпой добровольцев, которые хотели отправиться на фронт. Как только люди из Опеки приметили меня, они приказали толпе расступиться меня. Я оставила свой велосипед недалеко от входа, чтобы в случае чего быстро свалить отсюда. Люди из Опеки отдали мне честь. Я приметила, что на входе сидела другая женщина. Мне показалось, что если кто-то входит в башню, то уже никогда из нее не выходит, потому что она становится их новым домом, но, видимо, текучка кадров есть и здесь.
– Здравствуйте, офицер. – сказала женщина, отдавая мне честь.
– Здравствуйте-здравствуйте. – ответила я и протянула ей документы.
Она быстро что-то проверила и нажала кнопку, чтобы пропустить меня, после чего отдала мои бумаги. Я выхватила их у нее и положила обратно в карман, после чего прошла вперед. На всякий случай я приняла еще дозу, я не знала, что может ждать меня в стенах башни. Зайдя сюда, я словно очутилась в другом мире. Здесь ходили люди, которые были одеты в одинаковую форму, лишь погоны были разными, и выглядели они дешево. Все ходили в каких-то блестящих медальках, которые блестели на свету, который освещал весь зал. В центре, недалеко от переходов на этажи, была огромная статуя Часового, но не истинного Часового, а его нарисованной версии. Часовой держал в руках весь земной шар, который светился изнутри, а больше всего света падало как раз на его лицо. Повсюду висели плакаты для поддержания патриотического духа, но во мне они пробуждали лишь ненависть. Одна из лестниц вела вниз, куда мне, собственно, и было нужно. Я поставила ногу на первую ступеньку, но тут же кто-то схватил меня за плечо. Я слышала томное дыхание и звуки какой-то жидкости, которая несется по трубам. Я не хотела оборачиваться, но это было необходимо. Увидеть следующее я никак не ожидала. Передо мной стояло человекоподобное создание, голова которого была помещена в камеру, которая была заполнена жидкостью и каким-то газом. Вздохи его отдавались в моей дырявой башке, напоминая о чем-то, но я чувствовала, что связи у меня с ним нет никакой, или я не могу о ней вспомнить. Так, пожалуй, стоит перестать думать головой и включить рефлексы, а не то я тут не выживу.
– Время в наших руках! – проговорила я машинально.
У меня появилась возможность рассмотреть это создание. Его тело соответствовало человеческим пропорциям, но оно было практически полностью металлическим. Сквозь жидкость можно было разглядеть голову, правда, черты лица были неразличимы. На нем был черный плащ, красный свитер, черные брюки и вообще он выглядел достаточно вызывающе для этого места. Я поняла, что передо мною стоит некто явно выше, чем простой сотрудник башни.
– Всегда было и будет… Я полагаю, вы новый сотрудник башни? – его голос раздавался сильным басом и неким шипением, словно он говорил по рации.
– Я офицер, сэр.
– Не имеет значения, какой у вас чин, офицер. Для меня вы все сотрудники. Вы же в курсе собрания?
– Какого именно собрания, сэр?
– Так и знал, что эта кучка идиотов не сможет предупредить нового сотрудника о важном совещании, ибо им будет просто лень… Не бойтесь, я позабочусь о том, чтобы за это их публично избили или, может, даже повесили.
Боже! Так стоп. Я не должна подавать виду, стоит подлить бензина в этот костер жестокого абсурда.
– Так точно, сэр. А что за собрание?
– Собрание на нижнем этаже по поводу плана Опеки на тринадцатый год. Хоть это и относится к одному отделу, явка обязательна для всех. Я думаю, вам будет интересно узнать, чем занимаются другие отделы.
Черт! Это может поставить мою задачу под угрозу, но если я откажусь, то потрачу свою жизнь впустую. Я обязана была сходить на это собрание. К тому же это поможет мне получше узнать структуру изнутри.
– Конечно, сэр! Уже направляюсь туда!
– Рад слышать, не желаете сопроводить меня? Оно как раз вот-вот начнется.
Я кивнула и последовала за ним. Мы спускались по ступеням вниз. Все стены тут были изрисованы будто бы библейскими сюжетами – только про великого Часового. Здесь рассказывалось о том, как он лечил больных, как спасал людей от нищеты, как он кормил нуждающихся, но больше всего меня поразил рисунок, на котором было изображено, как Часовой заживо сжигает буржуев и прочих спекулянтов. Чем ниже мы спускались, тем больше искусственного освещения было на квадратный сантиметр. Вот куда уходит все электричество. Часовой действительно сжигал буржуев, я это помню, но вместе с ними он сжигал и обычных людей, он сжигал крестьян, тех, кто не хотел идти по пути революции. Эти воспоминания всплывали в моем мозгу отрывками вместе с лицами людей, которые молили меня о помощи, но я смотрела на них с каменным лицом и не испытывала отвращения в этот момент? Может, я уже тогда привыкла к смерти? Даже думать об этом не желаю! Мы подошли к огромному стеклянному мостику, с которого открывался вид на огромный зал с какими-то рабочими столами, за которыми каждый рабочий заполнял что-то ручкой. Мне стало плохо от такой концентрации людей, я ощутила страх. Я старалась не смотреть вниз.
– Давайте проведу вам маленькую экскурсию пока мы идем. – начал этот странный тип. – Мы сейчас находимся над отделом бухгалтерии, его еще называют «Отдел тысячник», это самое большое отделение башни, здесь каждый человек занимается вычислениями по отдельному товару, составляет затраты на производство, рассчитывает дальнейшую теоретическую прибыль, а также банально ведет учет. В задачи этого сектора также входит перепись населения.
Он обернулся и увидел, что я стараюсь не смотреть вниз.
– У вас боязнь высоты? – Спросил он.
– Да… Я с детства боюсь высоты, мне всегда казалось, что я могу провалиться или упасть вниз. – все это было сказано машинально, но было неправдой.
– Я понимаю. Что же, не хотите отправиться в свободное падение отсюда, дабы побороть страх?
Я немного опешила от такого предложения, даже слегка пошатнулась и сделала пару шагов назад. Это существо посмеялось и махнуло рукой.
– Просто шутка, – продолжил он. – Я понимаю, что в нашем городе уже все воспринимается всерьез, но позвольте мне хотя бы ненадолго отойти от официального стиля. Вам тоже стоило бы немного расслабиться. Относитесь ко всему проще – и мир будет проще.
Пожалуй, именно так они и хотят, чтобы я видела мир. Я нервно посмеялась и пошла за ним. По пути я вколола еще дозу и поняла, что от шприца у меня осталось меньше половины. Мне стоило экономить, а не то я рисковала просто не дойти до нужной мне точки. Мы прошли через мостик по длинному коридору, который, я бы сказала, был неоднороден. Он был кирпичный, каменный, стеклянный и даже металлический. Подозреваю, таким образом разделялись отделы. Кстати, мне всегда казалось, что основные силы сконцентрированы именно наверху башни, а не на нижних этажах.
– Следующим у нас идет отдел культуры. Его основная часть находится, как вы знаете, в нашем здании культуры, однако их представительство находится здесь. Нам важно, чтобы народ получал нужные мысли в правильной форме.
– К примеру? – это был странный вопрос.
– Вы были на последней выставке «Короли»? – он даже остановился, чтобы услышать мой ответ.
– Нет, если честно, я в последнее время так была занята работой и учебой, что почти не появлялась где-то еще.
– Я прекрасно понимаю, но советую сходить туда. Это достаточно интересная выставка, организованная отделом молодых художников – комические истории о том, как казнили тех или иных королей нашего острова. Кстати, всех королей северного королевства мы попросили вычеркнуть из списка, ради сохранения достоверности истории нашего края.
Ага, конечно. Я так и подумала. Тем не менее – казни королей. Я представила себе, как маленький ребенок приходит в единственный центр искусства в городе и видит, как кому-то отрубают голову, кого-то сжигают, а кого-то колют ножом в спину.
– Занятно-занятно. Во всяком случае, если у меня будет время, я загляну туда. – шаблонные ответы подходили, пожалуй, лучше всего.
Он кивнул, и мы продолжили движение. Следующий отдел был выполнен из кирпича. Стены его были увешаны непонятными рисунками на полотнах. Рисунки отдаленно напоминали мне здания заводов и жилых домов.
– Это отдел Строительства. Все, пожалуй, и так понятно из названия. Здесь сотрудники занимаются проектировкой, планом размещения и строительством зданий, а также реконструкцией и поддержкой жилых комплексов. Самый скучный отдел башни, ибо даже не они ее построили. Всех бы сжег, если бы они не занимались самой скучной работой в мире.
Наверное, я бы поддержала это высказывание, если бы оно было шуткой. Я не чувствовала в его словах ни нотки иронии. Ему действительно хотелось убить их всех.
– А что на счет отдела связи думаете? – мне стало просто интересно.
– Ваша задача, трактовать слова Часового, поэтому вы – незаменимая часть нашей системы, и вашу работу я считаю хоть сколько-то творческой, хотя, скорее, она является лишь пережевыванием смыслов с исключением низкокачественных факторов речи.
– А вы сами поработали бы в отделе связи?
– Нет. – это все, что он ответил.
– Иногда я вас понимаю.
– Пройдемте лучше дальше, там действительно интересные отделы.
Мы прошли дальше. Следующий коридор, который вырос из темноты на моих глазах, был выполнен из металла, он был холодным, здесь ничем не пахло. Этот отдел будто бы был настолько строг к самому себе и к сотрудникам, что не допускал ничего, кроме дресс-кода этой убийственной симфонии.
– Мой любимый отдел – отдел Опеки, но конкретно это – моя нелюбимая его часть. Силовые структуры, органы безопасности и иже с ними находятся на предпоследнем этаже башни, прямо рядом с кабинетом Часового. Тут же всякие, как я их называю, низшие чины. Юристы, патрульные, дознаватели на рабочих местах и прочие мелкие пешки. Организовали себе пафосный отдел в коридорчике, хотя на самом деле рассматривают мелкие дела, которых уже почти и не осталось.
– И чем же они еще занимаются, помимо этого?
– Вопросы охраны безопасности также попадают под их юрисдикцию, но я сомневаюсь, что после прошлогоднего инцидента на фабрике они смогут вернуть мое доверие.
Я определенно поняла, что он имеет в виду.
