Читать «Рождественская сказка для взрослых» — Виктор Мамонов онлайн
Страница 2 из 3
– Здравствуйте, единая служба бронирования слушает, – ответил приятный женский голос.
– Доброе утро. Мне нужна гостиница. Двое взрослых и ребенок пяти лет с посещением Деда Мороза.
– Какие даты вас интересуют?
– Ближайшие. В Рождество.
– К сожалению, вы опоздали. Все гостиницы Великого Устюга переполнены. Могу предложить только после праздников.
– НЕТ. Девушка, милая, очень вас прошу. Мне ОЧЕНЬ нужно, ради ребенка. Понимаете, дочь моя совсем не улыбается и не смеется НИКОГДА. Мы уже всех врачей и психологов обошли. Вот я и решил свозить ее в сказку. Может быть, случится волшебство? – умолял Константин с надеждой в голосе.
Девушка помолчала немного и затем ответила с сочувствием:
– Это очень трудно сделать, но я попробую. Ждите звонка.
– Пожалуйста, буду вам благодарен.
Константин подошел к зеркалу, поправил форму и прическу. Затем посмотрел на часы – еще оставалось немного времени. Он достал рабочий ежедневник и положил на край стола. К начальству необходимо прибывать с видом деловым, готовым получить важное поручение, а значит, его требуется записать в точности, как скажет лицо, облеченное властью. Только поверхностный человек позволяет себе заходить в кабинет руководителя с пустыми руками, а к таким недальновидным людям Константин себя не относил. Он давно поставил перед собой цель достичь карьерных высот, и где-то далеко за облаками ему светили, как маяки, генеральские звезды.
Выждав отмеренное время, Константин взял ежедневник и уже вышел за дверь, как раздался звонок мобильного телефона. Он торопливо зашел обратно и снял трубку.
– Алло, молодой человек, нашла! Есть один номер для вас с дочкой на два дня. Я выслала вам ссылку, надо пройти по ней, зарегистрироваться и оплатить. Только срочно, иначе уйдет, – сказал знакомый голос.
– Спасибо вам огромное! – возрадовался Константин.
Потом он шел по коридору и на ходу оплачивал гостиницу, благо в наше время личный офис и индивидуальный банк имеется в каждом приличном смартфоне. Закончил прямо перед дверью начальника ИК № 13 полковника Аптуса Владимира Владимировича. Кивнул секретарю, выровнял дыхание, убрал мобильник в карман и, постучав, вошел в кабинет.
– Разрешите, Владимир Владимирович?
– А-а-а, Костя, заходи, присядь, – ответил начальник.
Полковник Аптус был уже человеком в возрасте, но довольно крупным и сильным. За своей физической формой следил и сдавал нормативы вместе со всеми сотрудниками. Мог честно подтянуться десять раз на перекладине. Характер у него был жесткий, требовательный, но справедливый. По крайней мере, так думал Константин.
Опер сел к приставному столику. Сам полковник расположился за большущим рабочим столом со стопками бумаг и отчетов, в центре которого возвышалась декоративная деревянная крепость с башенками и бойницами. Так лагерные умельцы оформили оригинальный письменный прибор с перекидным календарем, бумагой для резолюций, дюжиной остро отточенных карандашей в каждой башенке.
– Есть одно ответственное задание, и доверить его могу только тебе.
– Слушаю внимательно, – Константин раскрыл ежедневник и приготовился записывать.
– Вот документы по краткосрочному отпуску сроком на двое суток осужденного Бахусова Дениса Александровича. Конвоировать его на похороны отца будешь ты.
Полковник бросил несколько скрепленных документов через крепостную стену, и бумаги глухо шлепнулись перед Константином. Он тупо уставился в документ, не в силах вымолвить ни слова.
– Что застыл, иди исполняй, – голос полковника прозвучал издалека, как будто в тумане.
Константин наконец смог оторвать взгляд от документа и посмотрел на полковника, тотчас в голове переключился неведомый тумблер – и он вышел из оцепенения.
– Товарищ полковник, да какой отпуск, какого отца? Бахусов еще тот персонаж, аферюга натуральный. Не может это быть правдой! – горячо заговорил Константин.
– Зато дядя у него вполне реальный и уважаемый человек. Я с ним сегодня утром встречался. Он сильно попросил за непутевого родственника. Так сказать, единственная, но ОЧЕНЬ ценная услуга.
– А почему я? Может, лучше отдел режима отработает или рота охраны? Я правда не могу, – взмолился Константин.
– ТАК! – полковник прихлопнул ладонью по столу, – приказы не обсуждают!
В наступившей тишине было слышно, как сопит насупившийся опер. Полковник поглядел на него, сменил гнев на милость и сказал:
– Костя, ну кого же мне послать, как не тебя? Рождество на носу. Эти черти напьются и чего-нибудь еще сотворят. Ищи потом, свищи осужденного Бахусова.
– Владимир Владимирович, понимаете, я с дочкой к Деду Морозу. Уже гостиницу оплатил. Ну не могу я, – проговорил Константин тихо.
– Да я тебе потом неделю отгулов дам. Съездишь, когда захочешь. Январь весь впереди. Дед Мороз, эка невидаль.
– Не могу, – прошептал Константин.
– Поедешь! Я сказал. Я тоже не могу отказать человеку оттуда, – полковник ткнул указательным пальцем в небо.
– Нет. Не поеду. Хоть режьте. Для меня важно сейчас, чтобы дочь поправилась, – твердо заявил Константин и встал по стойке смирно.
Полковник встал из-за стола и подошел вплотную к Константину. Глаза в глаза. Положил руки оперу на плечи и легонько его встряхнул.
– Дочка твоя жива и здорова. Ну, не смеется. С кем не бывает? Отправим ее в центральный госпиталь в Москву, а летом – в санаторий на Черное море. Обещаю. А ты соберись, давай без истерик.
– К Деду Морозу, – полковник смешно, по-бабьи, запричитал, – загадать желание, а вдруг сбудется! Тьфу! Офицер, а в сказки веришь.
После шуток полковника Константин сразу обмяк и потерял внутреннюю опору. Прежнее отрицание показалось ребячеством, несерьезной глупостью. Полковник тем временем прошел за свое рабочее место, сел и спокойным голосом объявил:
– Я тебе ДОВЕРЯЮ, потому что с отцом твоим вместе службу начинал. Ты парень вроде крепкий, так что сопли подбери. Дело надо делать, дело. Понял?
– Так точно, – отчеканил Константин.
– А раз понял, ВЫПОЛНЯТЬ! – приказал полковник.
– Есть выполнять! – ответил Константин с вернувшейся уверенностью и забрал документы Бахусова со стола.
7
В дежурной части было светло. Сотрудники, занятые будничной рутиной, не отрываясь от бумаг и служебного телефона, весело переговаривались и хихикали над очередной нелепой ситуацией, коих в большой зоне обычно случается по десять раз на дню. На стене висела вырезанная из дерева невесть когда цитата Петра I: «Тюрьма есть ремесло окаянное, и для скорбного дела сего потребны люди твердые, но добрые и веселые». Вот только за старостью лет изделие зоновских кустарей рассохлось да поистерлось. Буква «д» в слове «добрые» отвалилась, чьими-то руками была подклеена, но неудачно и неаккуратно. Так и весела кривая, едва не отваливающаяся буква «д» в слове «добрые». Поправить никому в голову не приходило. А в целом коллектив старался соответствовать завету последнего царя всея Руси и первого Императора Всероссийского, чей портрет кисти тюремного художника-самоучки украшал стену над цитатой. Со словами «твердые» и «веселые» сотрудники ИК № 13 никаких проблем не испытывали.
Чернее тучи зашел Константин в дежурку, бросил документы на стол капитану Иванютину и сказал:
– Документы на отпуск осужденного Бахусова. Я в конвое.
– Опаньки. С чего это такая милость под Рождество? – поинтересовался Иванютин.
– Похороны папеньки. Саныч, лучше не спрашивай. Я вместо отпуска должен теперь не с семьей время проводить, а с этим обмороком.
Иванютин поднял трубку внутренней связи:
– Алло, оперативный дежурный говорит. Бахусова, пятый отряд, доставить на КПП. Срочно. Он в отпуск убывает.
Затем Иванютин достал связку ключей и поднялся, похохатывая:
– Ну, пойдем в оружейку, Аника-воин, выдам тебе карамультук.
Загремели отворяемые железные двери и решетки. Откинулось небольшое квадратное окошечко, и Константин протянул туда карточку-заместитель, позволяющую получать табельное оружие. В ответ на небольшой подоконник лег журнал учета и выдачи, в котором Константин расписался. Иванютин протянул деревянную подставку с установленным пистолетом Макарова и двумя пустыми магазинами, а также деревянную планочку на шестнадцать высверленных ячеек, в которых поблескивали масляной желтизной патроны девятого калибра. Константин проверил пистолет и снарядил магазины, закрепил кобуру на поясе и поместил в нее заряженный ПМ. Амуниция была ладная, подогнанная, а культуре обращения с оружием у Константина можно только поучиться. Иванютин с восхищением наблюдал из окошечка за красивыми и отработанными движениями опера:
– Ну просто Рембо!
Через некоторое время Константин зашел на КПП со свободной, неохраняемой, стороны и остался ждать дежурного перед аквариумом между рядами решетчатых дверей. Дальше ему с оружием хода не было. Довольно скоро с зоновской, охраняемой, территории открылась дверь и прапорщик завел осужденного Бахусова, который не мог скрыть радости на хитром лице. Прапорщик захлопнул решетку, и Бахусов вытянулся перед стеклом дежурного, стянув с головы шапку и разулыбавшись во весь рот. Сегодня дежурным по КПП работала Людочка, симпатичный сержант, поэтому оголодавший без женского общества Бахусов расчувствовался еще сильнее. Однако Людочка не разделяла восторгов зэка и посмотрела презрительно, но внимательно и строго.
– ФИО, дата рождения, статья и срок, – рявкнула Людочка.
– Бахусов Денис Александрович, – невозмутимо, с улыбкой ответил зэк и продолжил перечислять свои личные данные и уголовные подвиги.
Людочка скрупулезно проверила личность осужденного по документам, а затем, удовлетворенно хмыкнув, просунула документы в щель под стеклом для Константина. Денис радостно повернулся к оперу и, взмахнув руками, произнес:
– Я же говорил, что мне нужно в отпуск!
Константин схватил его за воротник телогрейки и, развернув, впечатал лицом в решетку. Затем двумя короткими ударами ногой по ступням расставил Бахусова в глубокую растяжку и начал личный досмотр. Жесткие удары ладоней, как две маленькие саперные лопатки, бьющие плашмя, прошлись по всему телу осужденного и не столько простукивали содержимое карманов, сколько приводили обезумевшее от предстоящей встречи со свободой тело в чувство, столь необходимое любому осужденному в российской тюрьме для выживания. Улыбка моментально слетела с лица Бахусова, зато удовлетворенные улыбки заиграли на лицах прапорщика и Людочки. Рывком за шиворот Константин поставил осужденного перед собой. Бахусов мгновенно принял стойку смирно и замер в ожидании команд.
– Шаг влево, шаг вправо – побег.
Прыжок на месте – провокация.
Стреляю без предупреждения.
А стреляю я хорошо! – сказал Константин с выражением, не терпящим возражений.
Опер протянул правую руку и упер вытянутый указательный палец, словно дуло пистолета, прямо в лоб Бахусова. Денис сглотнул слюну, не сводя глаз с упертого в лоб пальца.
– БПУ-У-У-Х! – резко выкрикнул Константин.
Одновременно его большой палец дернулся, имитируя движение курка пистолета при выстреле, а указательный сильно толкнул в лоб, так, что голова Бахусова, переломившись в шее, откинулась далеко назад. Лицо Дениса исказилось от боли, но он мгновенно принял стойку смирно и выжидательно посмотрел на опера.
– Вопросы есть? – спросил Константин.
– Никак нет, гражданин начальник, – ответил дисциплинированный осужденный.
– Руки! – скомандовал Константин.
Денис послушно вытянул руки вперед, и на его правом запястье защелкнулся браслет наручников. Второй браслет Константин застегнул на своей левой руке. Так и пошли, связанные одной цепочкой, зэк и опер на свободу.
Они шли молча. Плечом к плечу. Как старые приятели, которые уже обговорили все возможные темы и узнали друг друга вдоль и поперек, а теперь могли просто идти рядом без стеснения или неловкости. Просто идти куда-то вместе, понимая попутчика без слов и жестов, синхронно проходя повороты и шагая в ногу с легкой небрежностью неспешной походки.
Чтобы пройти в город, надо было перейти через мост над рекой, которая огибала территорию ИК № 13 с одной стороны. На середине моста Денис остановился и попросил:
– Гражданин начальник, разрешите на реку посмотреть? Давно не видел, соскучился.
Константин кивнул, и они подошли к перилам моста. Посмотрели вниз, где река быстрым течением уходила под бетонные опоры моста. Вода оказалась прозрачная, и сверху было хорошо видно каменистое дно, колыхающиеся в бурном потоке зеленые водоросли.
Денис захватил левой свободной рукой пригоршню снега с края перил и, слепив неуклюжий снежок, забросил его чуть вперед в реку. Легкий шарик упал в воду и моментально всплыл на поверхность, затем течение поволокло тающий комок прямо под опоры моста. Снег быстро пропитался влагой. Почти подплыв к зрителям, снежок все же не достиг моста и, медленно погрузившись в реку, исчез в глубине.
– Утоп, – резюмировал увиденное Константин.
– Гражданин начальник, вот у нас в отряде один философ сидит из университета, так он говорит, что мост – это древний символ перехода между мирами. А вы что об этом думаете?
– Я думаю, что если бы философ умный был, то он бы в тюрьму не попал. Так что давай, двигай, время твоего отпуска ограничено, – ответил Константин и подтолкнул зэка в сторону города.
За территорией колонии лежал снег. Денис с удовольствием щурился от искрящихся на солнце сугробов и тихонько, чтобы не сильно замедлять шаг, подгребал левым ботинком белый пух, укрывший асфальт. Впереди виднелась автобусная остановка, и он осторожно глянул на опера.
– У вас, наверно, планы были на Рождество? – спросил Денис вкрадчиво.
– Ну точно не с тобой мечтал его провести, – буркнул Константин.
Вежливо помолчав пару секунд, Денис произнес:
– Извини, начальник.
Опер криво ухмыльнулся и, дернув наручники, ускорил шаг:
– Шевели булками, а то опоздаем.
К пустынному павильону с большой буквой «А» подъезжал старенький автобус. Попутчики перешли на бег и дружно потрусили к остановке.
Раскрылись двери, и Константин с Денисом запрыгнули в пустой автобус. Опер уверенно прошел по обшарпанному салону, в центре резко остановился и толкнул запнувшегося зэка на приглянувшееся сиденье. Денис продвинулся к окну, где сразу же был наглухо припечатан плюхнувшимся рядом на сиденье Константином. Автобус заурчал двигателем, и они тронулись. Зэк во все глаза смотрел в окно, наслаждался новыми картинами старых, давно знакомых улиц. Серые, грязные дороги в окаймлении припорошенных снегом неопрятных обочин и тротуаров. Тусклые дома с ядовито-яркими пятнами магазинчиков и аптек. Редкие прохожие, чапающие сквозь промозглый туман, старухи, ковыляющие с худыми продуктовыми тележками, молодежь, смолящая сигареты на крыльце алкомаркета.
– Блин, а здесь ничего за семь лет не изменилось, – вырвалось у Дениса со смесью восхищения от узнавания и горечи разочарования.
– А что тут должно измениться? – буркнул Константин.
– Ну как же? Свобода, новые там технологии, перспективы. Живи и радуйся. Строй! Кто мешает-то?
– Да ТЫ мешаешь! Все время такие, как ты, все портят! – заорал злой опер.
– А-а-а-а, ну теперь понятно, – Денис поджал губы.
Некоторое время ехали молча, подпрыгивая на ухабах. На остановке зашла старушка-пенсионерка и окинула недоверчивым взором странную парочку, других пассажиров в автобусе не было.
Денис стащил шапку с бритой покаянной головы и заголосил:
– МАТЬ! ПРОСТИ! Прости меня непутевого!
Старушка вздрогнула и спросила дрожащим голоском:
– Чего?
– Прости за все. За… ух…ты… – закончить фразу Денис не успел, захлебнувшись от резкого тычка в живот.
– Заткнись, падла, – прошипел ему в ухо Константин.
– А чего ты делаешь? Чего шпыняешь? – заступилась старушка за зэка.
– Так, гражданка, идите по своим делам, – скомандовал Константин.
– Человек сказать хотел, а ты не даешь, – не унималась старушка.
– Я сказал, сядьте на свое место! Не мешайте органам! – повысил голос Константин.
– Органы, органы. Одни органы кругом. Человеков совсем не осталось, – проворчала старушка и демонстративно напялила скрюченными пальцами затасканную медицинскую маску на лицо. Затем с гордым видом, но печальными глазами молча проковыляла в голову салона и уселась поближе к водителю.
Константин смотрел на медицинскую маску не первой свежести, вытащенную из кармана при малейшей опасности, на сгорбленную покорностью спину, на потертый временем и бедностью гардероб – и ему стало бесконечно жаль старушку. Старость чувствует свою беззащитность и слабость, но старается до последнего сохранять достоинство как единственную опору перед отчаянием неизбежной унизительной смерти. Легко умирать молодым, да на миру, да в бою, и чтобы смерть была мгновенной. Молодость не понимает старых, немощных и больных, но Константин понял. Опер также понял, что перегнул, и его лицо раскраснелось от волнения.
– Слушай, начальник. Если у тебя дела какие-то важные, может, разделимся? Ты свои порешаешь, а я быстренько свои – и сразу вернусь, – как ни в чем не бывало зашептал Денис заговорщицким тоном.
– Маска эта дурацкая. Зачем она ей сейчас? – бормотал Константин.
Опер совсем не слушал зэка. Старушка не выходила из его головы. Запуганная ковидом, она безропотно и привычно натянула кусок материи на рот, как главный оберег. Защиту от вирусов, слов и неприятностей. Опер смотрел на безмолвное лицо старушки, на ее ритмичные кивки головой то ли вследствие болезни, то ли в такт движению автобуса. Она кивала головой, как послушный болванчик из лавки китайских сувениров.
– А я буду как штык, точно вовремя. Ну, договорились? – продолжал Денис.
– Чего договорились? – спросил Константин и вернулся в реальность из собственных мыслей.
– Ну, разделимся. Ты к семье, а я сам приду. Могу с подарками, – ответил Денис.
– Бля. Ты совсем с башкой не дружишь. Какие подарки? Куда приду? Ты под моим конвоем, не забыл? – Константин поднял руку и тряхнул застегнутыми наручниками.
– Ну так же обоим будет лучше. Мне новый срок за побег не катит. И так через полгода на волю. Просто тебе хотел помочь, – убеждал зэк.
– Спасибо, благодетель. Зэку веры нет, – ответил Константин.
– Зря ты так. Вот вы когда обещаете, что говорите?
– Слово офицера.
– Вот тебе слово пацана, что я вернусь через двадцать четыре часа, – поклялся Денис.
Соглашаться с зэком Константин не собирался ни при каких обстоятельствах, но сама мысль оказаться дома и провести время с семьей увлекла его на мгновенье. Пока опер витал в облаках, автобус подкатил к очередной остановке.
Двери автобуса распахнулись, и в салон ворвался шум и гвалт. Как бешеные муравьи, в автобус стали забегать дети младшего школьного возраста. Топот, толкотня, крики и смех заполнили все вокруг. Два класса из ближайшей школы с парой незлобиво покрикивающих преподавателей направлялись на детский Рождественский праздник. Детвора стремилась занять места поудобнее и постоянно суетилась, менялась друг с другом, призывая друзей сесть рядом.
– Давай уступим место детям, а мы постоим, – Денис толкнул Константина в плечо.
Глядя на суету и счастливые мордашки детей, Константин сразу же встал, вспомнив, как всякий родитель, о собственной дочке близкого возраста. Опер и зэк поднялись и взялись скованными руками за поручень. На их сиденье моментально уселись четыре веселых девчонки. Одна держала в руках куклу и живо показывала подружкам новый кукольный наряд.
– Ой, какая красивая кукла! Как ее зовут? – спросил Денис, повиснув над девчонками на обеих руках.
– Это Барби, – гордо заявила хозяйка.
Девчонки разом засмеялись хрустальными голосами, и Константин отвернулся с горькой улыбкой. Когда он повернулся, то обнаружил, что Дениса рядом нет. Опер дернулся, и тут звякнул наручник, приковавший его к поручню. Денис же быстро протискивался к выходу через толпу школьников. Он оглянулся и, встретившись взглядом с Константином, крикнул:
– СЛОВО ПАЦАНА!
Двери захлопнулись, но Денис успел навалиться плечом и, силой раздвинув руками створки, вывалился на асфальт из отъезжающего автобуса. В первую секунду Константин дернул пистолет из кобуры, но, глядя на линию прицела поверх голов детей, остановил руку. Автобус набирал скорость, и Константин видел Дениса, который кричал ему через окно:
– Слово пацана!
Денис выдохнул с облегчением, глядя на уезжающий автобус. Он оглянулся, прикинул маршрут и побежал в сторону от дороги. Надо было спешить. Надежды, что опер поверил ему, было мало, а зрелище бегущего по городу человека в зоновской робе – не самое привычное. За любым углом можно нарваться на полицейского. Тогда все, пиши пропало.
За спиной раздался свист тормозов. Денис оглянулся. Вдали он увидел остановившийся автобус. Из задней двери вышел Константин и помахал отстегнутыми наручниками. Он смотрел прямо на Дениса. И, судя по всему, с недобрыми намерениями.
– Черт! – выругался Денис и судорожно прибавил шаг.
Константин не спеша сложил браслеты в чехол, не отрывая глаз от удаляющейся фигурки осужденного. Секунда – и Денис пропал. Двери автобуса закрылись, и он тронулся. Десятки детских лиц прилипли к окну и с интересом наблюдали за Константином. Он махнул им рукой на прощанье и шагнул в след за Денисом, постепенно переходя на бег. Опер бежал, быстро набирая скорость, ровно и легко, как породистая гончая за перепуганным зайцем.
8
– Ух. Ух. У-у-ух, – Денис дышал тяжело и прерывисто.
Семь лет не доводилось бегать, максимум ходить быстрым шагом от одного забора в локальном участке до противоположного. Так зэки наматывали километры бесчисленными проходками в ограниченном пространстве. Тюремный фитнес. Но сейчас бег давался непросто. Может быть, потому что бежал максимально быстро, а может быть, потому что чувствовал погоню.
Мелькали дворы, здания, узкие проходы между гаражами, детские площадки с качелями-каруселями. Вначале Денис понимал примерный маршрут, но через некоторое время запутался и бежал просто так, петляя и путая след. Главное – оторваться от преследования.
Константин же держал ритм и ровное дыхание. Он анализировал местность и срезал дистанцию там, где нужно было. Интуиция и опыт вели опера. Он чувствовал, что настигает беглеца, и поэтому сохранял полное хладнокровие.
Так они бежали, пугая прохожих и водителей редких автомобилей. Перебегая улочки наперерез, влетая в тихие дворы и выныривая из темных подворотен. Как инь и янь, темное и светлое, сила и слабость, хладнокровие и паника. Денис оглядывался и бледнел от страха. Опер висел на хвосте. Лицо Константина не выражало никаких эмоций, только в суженных глазах блестели огоньки гнева.
Денис бросился вперед через дорогу в отчаянной попытке оторваться и чуть не угодил под колеса стареньким «жигулям». Заскрипели тормоза, Денис плюхнулся на капот и встретился глазами с испуганным дедом, вдавившим клаксон до одури, будто громкий звук может что-нибудь изменить.
– ВА-А-А-У-У, – ревел гудок на всю округу.
Непострадавший зэк злобно хлопнул ладонями по капоту автомобиля. Ему очень хотелось сказать что-нибудь обидное водителю, но легкие раздувались, как меха, и не позволяли вымолвить ни слова. Ограничившись козой из растопыренных пальцев в лобовое стекло, Денис побежал дальше. Константин, увидев происшествие, злорадно усмехнулся и ускорил бег.
– Сюда! На помощь! Полиция! – истошно заорал дедок из «жигулей», увидев подбегающего человека в форме.
Вообразив, что полицейский спешит к нему на выручку, дедок расхрабрился и выскочил из автомобиля. Слезы умиления выступили на подслеповатых глазах. Он встречал подбегающего Константина, распластав руки, как родного сына. И тем самым путался под ногами.
Константин попытался обогнуть деда, но старая гвардия не подвела, посеменила вправо-влево – и столкновение оказалось неизбежным. Опрокинув приставучего деда на жопу, опер сам еле удержался на ногах и, чертыхнувшись, побежал, вновь набирая потерянную скорость.
– Ай. Ой. Бандиты! Оборотни! Как вас земля носит! – вопил обиженный дед, сидя на асфальте посреди дороги.
Несостоявшееся ДТП позволило Денису немного оторваться. Он заметался в глухом дворе между двух деревянных заборов, выбирая, через который перелезть. Один, слева, был окрашен ядовитой фиолетовой краской – фуксией, другой, справа, почти брат близнец первого забора, был кислотно-зеленый – вырви глаз. Странно, что в одном дворе провинциального серого города нашлись любители столь ярких цветов, но у Дениса разбираться в этом парадоксе совсем не оставалось времени. Побегав от одного к другому, он все-таки выбрал зеленый цвет и довольно лихо перемахнул через забор.
Через секунду во двор вбежал Константин и тоже заметался в мучениях выбора. Очевидно, что беглец перелез через забор, только какой и в какую сторону побежал дальше? Разноцветье сильно выделялось и полностью отвлекало внимание. Оба цвета оперу совершенно не понравились, но выбор сделать нужно было. И как можно скорее. Он замер ровно посередине двора. Быстро оглядывая разноцветные заборы, Константин заметил, что у него закружилась голова и в глазах зарябило. Тогда он перестал обращать внимание на цвет заборов и сосредоточился на изучении поверхности под заборами. Усилия увенчались успехом, и под зеленым забором он заметил на снегу свежий, четкий отпечаток подошвы форменного зэковского ботинка. Он вскочил на забор и огляделся. Беглого зэка нигде видно не было. Константин перепрыгнул и вновь склонился над заснеженной землей. Снег был неглубокий, но все-таки давал возможность ясно прочитать отпечатки ботинок пробежавшего человека. Как опытный следопыт из индейского племени, опер пошел по следу.
Денис вбежал в перелесок на окраине города и почувствовал себя свободным. Он оглянулся несколько раз, но погони не было. Беглец упал под деревом и вытянул уставшие ноги. Наконец можно было отдышаться и, зачерпывая ладонью снег, жадно глотать холодный пух, который моментально таял от горячего дыхания. Чуток передохнув и утолив жажду, Денис поднялся и побрел по лесочку. Оставалось совсем немного – и он будет на месте. Тогда он положит конец своим страданиям, а потом будь что будет. Менты, новый срок. Неважно. Главное – завершить дело.
Знакомый овраг встретил неласково. Склоны заросли колючим кустарником. Какие-то предприимчивые людишки организовали в овраге мусорную свалку. Подъезд изрезан глубокими колеями от грузовиков, а в овраге навалено всякого хлама, поломанного добра и строительного мусора.
– Твою же мать, – огорчился Денис, а потом задумался: «А может, оно и к лучшему? Точно здесь никто не искал».
Он полез на кучу мусора, осмотрелся и стал вспоминать:
– Так. Тут. Или тут вроде.
Выбрав подходящее место, Денис приступил к поискам. Стал откидывать мусор, разгребать землю подобранной палкой, заглядывать под корни раскидистых кустов. Пыхтя от усердия, он старался, но ничего нужного не находил. Ругался, в остервенении бил палкой по веткам кустов, переходил на новое место. Пар валил из-под шапки и из-за ворота телогрейки. Он рыл, как крот, и все без результата. Устав, присел передохнуть.
– Ну что, крыса, добегался? – раздался над головой знакомый голос.
Денис вскочил и замахнулся палкой-копалкой. На краю оврага стоял Константин, в правой руке у него чернел вороненый ствол пистолета.
– Давай, только дернись. Мечтаю вышибить тебе мозги, – ласково предложил опер.
Константин поднял руку с пистолетом, и Денис заглянул в завораживающее дуло. Разглядывать отверстие, из которого вылетают пули, занятие тупое и одновременно чрезвычайно увлекательное. Особенно когда дуло смотрит тебе в лоб. Тысячи людей играли со смертью в гляделки, пытаясь остановить взглядом девять граммов свинца, впрочем, с различной степенью успешности. Точной статистикой человечество не обладает. Денис решил не испытывать судьбу, осторожно выронил палку и медленно поднял руки вверх.
– Все, начальник! Твоя взяла, сдаюсь.
– Вышел сюда, – Константин указал место почище, – на колени, руки за голову.
Зэк опустился на колени и положил руки на затылок. Константин зашел за спину, прижал ботинком лодыжку беглеца к земле, не давая таким образом возможности ему встать и сопротивляться, а затем ловко защелкнул наручники на его запястьях. Потом быстро досмотрел одежду зэка на предмет оружия и каких-либо посторонних вещей.
– Да чистый я, пустой, – заверил Денис примирительным тоном.
– Ага, – весело ответил Константин и зашел спереди.
Улыбнулся опер во все тридцать два зуба и от души вломил тяжелым ботинком в живот беглеца. Боль сложила Дениса пополам, из горла вылетели нечленораздельные звуки. В глазах потемнело, дыхание перехватило так, что ни вздохнуть, ни пернуть.
Участливый опер склонился над скрюченным зэком. Денис потихоньку приходил в себя и смог сделать несколько коротких вдохов-выдохов. Константин поднял упавшую шапку и с размаху влепил несколько раз ушанкой по лицу Дениса, приговаривая при этом:
– Погулял и хватит, пора в зону. Твой дом – тюрьма!
– Постой, погоди, умоляю, – запричитал Денис.
– ЧТО? Что ты здесь искал?
– Человек здесь погиб. Понимаешь? И не похоронили его. А теперь он ко мне по ночам является. Замучил совсем. Спать не могу от призрака этого. Найти его надо. Понимаешь? И похоронить по-человечески, – ответил Денис со слезами облегчения на глазах.
Константин взял зэка за шиворот, приподнял и посадил, чтобы лучше было видно лицо рассказчика. Денис шмыгал носом и заливался слезами. Он несколько лет хранил тайну и теперь наконец смог кому-то это рассказать.
– Как камень с души, – пробормотал Денис.
– Кого ты убил? – спросил Константин, вперив пронзительный взгляд в зэка.
– Да я не хотел. Может, и не я это вовсе. Просто похоронить хочу неприкаянную душу. Понимаешь?
– Очень хорошо понимаю. Это убийство. Ты пишешь явку с повинной. Вызываем опергруппу и криминалистов. Находим труп. Ну а тебе зачтется сотрудничество со следствием, – холодным голосом отчеканил опер.
– По-по-по-о… Подожди. Чо так сразу-то. Я же доброе дело хотел сделать, – заблеял Денис.
Слезы мгновенно высохли. Сознание нарисовало страшные картины нового суда и новый срок. За убийство лет десять дадут, наверное. Это в жизненные планы Дениса не входило. Но теперь железная хватка отечественного правосудия вцепилась в его душу, терзаемую благими намерениями. А благие намерения, как известно, приводят в ад.
– Кого ты убил, животное?! – заорал Константин.
– Деда Мороза, – прошептал Денис.
– КОГО? – опер окаменел от изумления.
– Деда Мороза, – четко ответил зэк.
Константин сидел на корточках перед допрашиваемым и вдруг почувствовал, что земля уходит из-под ног. Он пошарил рукой и прислонился к куче мусора. Опера бросило в жар. Он тяжело дышал и смотрел на Дениса немного безумными глазами. Трясущимися руками Константин расстегнул воротник и хватал воздух, как рыба, выброшенная на берег.
Настало время Денису удивиться:
– Начальник, ты не заболел?
9
Денис сидел на коленях со скованными руками и смиренно наблюдал, как опер приходит в себя. Зэк не делал попыток сбежать или напасть на своего конвоира. Никакого резона в этом не было. Он все еще надеялся довести задуманное до конца.
– Рассказывай, – прохрипел Константин, а сам незаметно достал мобильный телефон и включил диктофон на запись.
– Да что рассказывать. История стара как мир. Мне в тот год исполнилось восемнадцать лет. Мы с пацанами гужбанили, не просыхая, несколько месяцев. И вот наступило Рождество. А мы, с утра уже веселые, пошли на площадь догоняться. Залипали под «Сектор Газа», песня такая новогодняя про Снегурочку, знаешь?
Константин кивнул головой и ясно представил себе заснеженную центральную площадь городка с нарядной елкой и ледяными горками. Орет музыка, гуляет народ, детвора скатывается на ледянках с горок. Компании кучкуются и разливают алкоголь в пластиковые стаканчики. Кто шампанское, а в основном, конечно, водку. Кричат дурными голосами, поздравляют всех с Рождеством, обнимаются. Опять же хлопушки, фейерверки, бенгальские огни. Нехитрые развлечения провинциальных горожан. Парочка замерзших и замученных полицейских греются в патрульном УАЗике. Кому охота работать, когда все вокруг веселятся и бухают?
И вот на площадь приходит компания дерзких и отмороженных парней. Молодых, горячих, не жалеющих ни себя, ни других. Идут пьяные через толпу, высматривают симпатичных девчонок или слабую жертву для забавы. Настроение приподнятое, праздничное, только не разделяет такая молодежь всеобщие радости жизни. Им подавай разгул, упоение собственной силой и безнаказанностью. Да чтобы что-нибудь досталось на халяву, чтобы отступали с испуганными глазами, уступали дорогу, девушку или кошелек. И главное, чтобы поперек всех правил, норм и приличий. Потому что они особенные, они могут все.
Среди них и наш герой – совсем молоденький Денис Бахусов, но уже активный и агрессивный, не на последних ролях. Замечает Денис вусмерть пьяного мужичка в костюме Деда Мороза. Красный халат наперекосяк, шапка набекрень, по белой искусственной бороде стекают пьяные слюни, мешок с подарками волочит за собой ослабевшая рука.
– Гляди! Дед Мороз напоздравлялся в уматину. Походу, детки его уже сегодня не дождутся. Ха-ха-ха, – указал Денис приятелям на мужичка.
– Оба-на! Давай позабавимся, мы же тоже ДЕТИ! Пусть нам сказочку расскажет, – поддержали довольно осклабившиеся пацаны.
Опасная компания окружила Деда Мороза и, взявшись за руки, начала водить вокруг него шуточный хоровод. Парни гоготали, смеялись над наивным мужичком и отвешивали ему тяжелые пендели под вялый зад.
– Здравствуй, Дедушка Мороз, – горланили пацаны песню:
Борода из ваты,
Ты подарки нам принес,
Пидорас горбатый?
– Аха-ха-ха!!!
Мужичок подпрыгивал и содрогался от пинков, но когда оборачивался к обидчику, то получал с другой стороны следующий пинок в зад. Понимая остатками разума, что попал в западню, мужичок все ж таки оставался в благостном праздничном настроении. Ну не мог никак Дед Мороз, главный виновник торжества и почетный гость за любым застольем, осознать, что над ним просто издеваются. Природная доброта и литр водки в желудке мужичка оставались непреодолимым барьером перед осознанием реальности.
– Ребята. Ну чего вы, ребята, – бормотал Дед Мороз с укоризной.