– Тогда не забивайте голову.
– Ну а если есть? – крикнул вслед врачу Исихару, пока та не скрылась за дверями отделения.
Уставшая женщина, выдержав паузу, обернулась на Исихару и сказала:
– В МПК тестируют новую госпрограмму. На территории МПК и закрытого города запрещены аборты. Но они проводятся по показаниям… Да вы и сами видели, что происходит. Во многих городах их запрещают. А если где-то ещё и делают, то только с разрешения мужчины, – поджала губы женщина, скрываясь за дверями. – Всего хорошего, доктор!
Проходя по коридору с розовыми милыми плакатами, вещающими о радости материнства, у Исихару было только одно желание – сорвать их все: изображать нужно не красивых улыбающихся младенцев, а корчащихся от боли женщин и кровь. Много крови.
Вышел из родильного отделения Исихару с глазами круглыми, как блюдца.
– Токамото-сан? Так к вам можно обращаться? – окликнула его хрупкая жизнерадостная девушка с голубыми волосами.
– Д-да, это даже слишком официально, – замялся Исихару.
– Первый раз в родильном отделении? – без лишних слов поняла девушка. – Меня зовут Мэри, я несколько лет назад приехала в МПК из Уэльса. – Нравится вам ваша работа?
– В целом очень, хотя я пока что в ординатуре учусь. Вообще-то я будущий гематолог, а меня сюда направили. Ничего не понимаю. Им вообще нужен был трансфузиолог.
– О-о, стресс – это неотъемлемая часть работы здесь. Да, не мы в МПК лично выбираем понравившуюся специализацию, а МПК в конечном итоге выберет эту специализацию для нас. Мне повезло, я хотела стать реаниматологом-анестезиологом, и я им стала. У нас сегодня случился аврал, нам сказали, что в отделении гематологии и трансфузиологии из самых адекватных и быстро соображающих врачей только вы остались.
– Вот как… я… я не хочу постоянно им оставаться.
– Но вы справились!
– Врачи говорили, что в главном корпусе нехватка кадров, все хотят в отделение перевестись при спецблоке. Что там такого особенного?
– Они там точно окажутся. Со временем поймёте почему. Удачи, Токамото-сан. Держите, – Мэри хитро прищурилась и протянула сбитому с толку Исихару свою визитку. – В медблоке очень важно иметь связи.
Исихару не нашёлся, что ответить Мэри, но визитку на всякий случай убрал в карман халата. Сотрудники медицинского отделения имели специфическое чувство юмора, эмпатией не отличались и часто общались друг с другом сквозь зубы. В такие моменты Исихару отсчитывал минуты, чтобы поскорее сдать смену и отправиться на КПП, откуда служебный автобус отвёз бы его и друзей домой в Сибирь-1.
Рубашка, пропитавшаяся потом, липла к спине, в ушах всю дорогу до Сибири-1 стояли эти нечеловеческие крики, а перед глазами – боль и много крови. Рита сидела в автобусе рядом и, улыбаясь, слушала музыку. Исихару украдкой взглянул на неё и тут же представил в этом страшном отделении умирающей от боли, а врач, акушерка и медсёстры орали бы на неё, усиливая и без того невыносимые муки. Исихару сейчас был уверен, что ни за что к Рите не прикоснётся, лишь бы с ней не случилось это великое таинство, которое называлось естественным процессом. Если его ещё раз вызовут в родильное отделение, то первым делом он сорвёт все эти приторно розовые плакаты, вводящие в заблуждение многих женщин.
Вести разговоры с коллегами-медиками Исихару нравилось куда меньше, чем с друзьями. Даже выслушивать в свой адрес шуточки от Макса и Феликса было вполне нормально.
– А я, кстати, общаюсь с айтишниками. Когда я заговорил с ними на их родном китайском, они очень удивились, – засмеялся Макс. Обеденный перерыв близился к концу, и друзья не спеша возвращались в лаборатории.
– Разве в МПК не запрещено говорить на других языках, кроме русского? – была сбита с толку Эсти.
– Нет, если об этом не знает руководство. Правда, узнать оно всё-таки может, ведь в нашей в кавычках дружной семье стукачей хватает. Не, айтишники вполне себе нормальные ребята. Благодаря им я в курсе всех технических новинок. Вот, к примеру. У вас есть суперспособность открывать все двери? – Макс подошёл к дверям, ведущим в медотдел, вместо пропуска приложил ладонь, и двери разъехались в стороны.
Феликс присвистнул.
– А дело вот в чём, – захихикал Макс, показав ладонь, где друзья не сразу рассмотрели приклеенный крошечный прямоугольник – как будто от экрана телефона отрезали кусочек. – Это ещё не всё. Мы с ребятами перепрограммировали двери лабораторий по всему левому крылу.
– Так это вы специально сделали?! – всплеснула руками Лия. – Хм, я как-то упустила момент, что ты увлекаешься программированием.
– Давно. Я поступал не только в медицинский. Но на программирование я не прошёл по конкурсу, не хватило каких-то двух баллов. Ладно, дело прошлое. Короче, мы с ребятами сменили коды везде, а потом по камерам наблюдения посмотрели за спектаклем.
– Мне показались забавными эти танцующие человечки вместо слов «допуск разрешен», – улыбнулся Имон. – А вот мои коллеги очень сильно ругались. Как жаль, что я не успел записать за ними.
– Дурацкая шутка! Из-за пропущенного часа утром, я, например, сегодня не укладываюсь в сроки по работе, – сжала кулаки Эсти. Лия и Рита поддержали подругу. – Невероятно тупая шутка!
Исихару расстроился сильнее всех.
– У нас в медотделе заклинило все двери. Кроме потраченного часа впустую в начале смены, я ещё полчаса пытался зайти в ординаторскую и вместо «допуск разрешен» я слышал только «занято, зайдите попозже».
Феликс, Макс и Имон не смогли сдержать смех.
– И сегодня мне предстоит дополнительное дежурство, – пробурчал Исихару.
– О-о, прости. Я этого не хотел, – Макс тут же перестал смеяться. – Мы подумали, что шутка выйдет отличная.
– Ладно, это ничего. Перерыв заканчивается, – сказал Исихару и пропал за дверями медотдела.
Глава 11
Время от времени в главный корпус приносили герметично закрытые ёмкости с сыворотками и питательными средами из спецблока. Куратор не распространялся, чем именно там занимались – считалось, что тем же, что и в главной лаборатории комплекса, но костюмы работников особого блока имели более сильную степень защиты.
Вот и сегодня из спецблока принесли контейнер. В этот раз с заданием справился один работник. Рита слышала, как Исихару украдкой с ним говорил по-японски. А потом этот человек обернулся, и сотрудники лаборатории открыли рты в немом крике. Совсем молодой мужчина, едва ли сильно старше Исихару, на одну половину лица нанёс невероятный грим, будто на хэллоуинскую вечеринку собрался. Выяснилось, что в спецблоке произошёл инцидент, на лицо потерпевшему попали болезнетворные бактерии. Пришлось вырезать с половины лица кожу, захватив частично мышцы, чтобы он выжил.
– … и хватит уши развешивать, – громко высказал кому-то Имон, выходя из закрытой секции в общий зал. А потом обернулся на незнакомца и выпалил, хватаясь за сердце: – О-о-ох, божечки-кошечки, так и кирпичей можно отложить.
– Это Юити Уэно, – представил загадочного гостя Исихару.
– В следующий раз, пожалуй, надену маску, – поклонился Уэно.
Иногда в лаборатории появлялось руководство спецблока. На ребят эти недружелюбные и бескомпромиссные на вид люди всегда нагоняли ужас. Военврач Петров был двухметровым рано поседевшим качком с рукавами-татуировками. София Викторовна Озерецкая, заведующая отделом молекулярной генетики, тоже вызывала активный интерес. Её, совсем не старую, но вечно нервную и уставшую от этой жизни женщину, за глаза прозвали Сонькой Кровавой Ручкой. Рукава её белоснежного халата неизменно были в пятнах крови, а из-за глаз и вороньего гнезда на голове друзьям казалось, что Сонька не в себе.
– А что такого происходит у вас в спецблоке, если у неё халат в пятнах крови? – спросила Эсти у Юити Уэно.
– М-м-м… Она заведует отделом генетики. Люди, которые там трудятся, на жизнь не жалуются, и Сонька им нравится. А вообще, как-то раз мой знакомый, работающий в её отделе, признался, что Сонька не дружит с автоматикой и роботами. И с головой тоже не дружит, – криво улыбнулся Уэно.
– Если бы я работал в генотделе, я бы шарохался от этой Соньки по всем углам, – вздрогнул Имон. – Наверное её сотрудники сидят на супер забористой кислоте, раз им нравится работать с Сонькой. Ну серьёзно, у неё такой тяжёлый взгляд, что кажется она вот-вот из тебя душу высосет.
Среди руководства спецблока значились также вирусолог и врач-инфекционист из Соединённого Королевства, бактериолог из Штатов и эпидемиолог из Японии. Самой загадочной фигурой являлся молодой высокий джентльмен в шляпе и с тростью, который периодически приезжал в блок для особо важных дел. Его до блеска начищенные ботинки странно сочетались с выбранным им же транспортом – подержанной Нивой. Никто в лаборатории не знал, какой национальности этот загадочный джентльмен. Решили называть его Мистер Англичанин.
Руководство спецблока, кроме Мистера Англичанина, вело практические занятия и читало лекции наряду с преподавателями главного корпуса. Однажды Исихару из чистого любопытства сунул нос в записи на преподавательском столе, пока Петров громко отчитывал Феликса и Макса за болтовню на последних рядах лектория. Прямо поверх курсовых лежало его досье. Увидев на документах своё имя, Исихару скользнул по ним взглядом и зацепился за свою специализацию по окончании учёбы. «Военврач. Гематолог. Научный руководитель – Петров Н. С.»
– Вы прошли отбор и заступили на службу как самые лучшие и ценные кадры, но по последнему тесту я что-то этого не увидел, – недобрым взглядом обвёл аудиторию Петров. – Этот семестр покажет, сможете ли вы продолжать учёбу и работу в нашем престижном международном комплексе. С отметками «удовлетворительно» и ниже вы тут же отправляетесь домой. Это относится и к вам, Ковалёв. То, что вы год работали и учились в ординатуре в китайском подразделении, не даёт вам никаких поблажек.
Исихару никак не мог взять в толк, почему его без его же ведома записали в военврачи, если он приехал сюда трудиться в мирных целях?
– Очень интересно? – прогремел голос за спиной Исихару. – Возвращайтесь к заданию, Токамото.
Исихару вздохнул и повернулся к доске. Он запутался в химической формуле и, сгорая от стыда и волнения, пытался найти правильное решение. За подсказки от Риты он получил наказание в виде мытья полов лектория и конференц-зала. Девушка наказания не понесла, но вызвалась помочь Исихару после лекции.
– А нам никто не сказал, что сессии тут будут каждые два месяца, – пробурчал Феликс, которого вместе с Имоном и Максом за нарушение дисциплины во время семинара оставили мыть пробирки.
– Мы должны справиться. Это ведь очень ответственная работа, – рассеяно произнесла Рита, вытирая пыль со столов.
– У меня в дипломе самые высокие оценки, но, оказывается, толку в них нет, – досадовал Исихару, ползая с тряпкой по полу. Он прекрасно разбирался и в химии, и в биологии – везде, где только можно. Но когда видел некоторых работников спецблока, терялся и путался даже в простых формулах.
Алекс с появления в МПК твердил, что видит привидений и прочую нечисть. В последние дни он и сам стал похож на призрака. Петров и его оставил на отработку за то, что вечно рассеянный и витавший в облаках Алекс вместо ответа на вопрос смотрел в окно. Он вообще редко разговаривал, потому что изучение русского давалось ему с трудом. Прежде чем ответить, Алекс тщательно продумывал в голове, что скажет, но всё равно предпочитал молчать. И эта молчаливая загадочность не прибавляла ему баллов у преподавательского состава. Поэтому сегодня за молчание на семинаре он тоже был оставлен мыть лабораторную посуду.
– Рита, у тебя за спиной кто-то стоит.
– Кто же это, Алекс? – Рита точно знала, что кроме неё и ребят посторонних в аудитории не было.
– У него тюремная серая роба с номером 2549, колодки на ногах, а на лице и руках чёрные мокнущие язвы. За ним стоит женщина. Она тоже в тюремной одежде.
– Заканчивал бы ты со своими астральными проекциями, Ал, – сказал Имон, сортируя чистые чашки Петри. – Какие ещё тюремные робы? У нас тут лаборатория.
– Слушайте, а ведь у нас неделя экзаменов закончится как раз к Хэллоуину. Имон уже развлекательную программу составил, – повеселел Феликс и начал энергичнее промывать лабораторную посуду. – А ещё он хочет развесить украшения по главной лаборатории.
– С такой просьбой надо идти к руководству спецблока. К ним на кривой козе не подъедешь, – ухмыльнулся Макс.
– Какая интересная фраза, надо записать! – задумался Имон.
Рита сильно махнула рукой, пытаясь дотянуться до верхней полки и вытереть там пыль, да так, что чуть не разбила чашки Петри.
– Марго, полегче! – улыбнулся Имон и тут же сам задел и уронил её сумку, спокойно висевшую на стуле. Из сумки с громким стуком выпали те самые злосчастные золотые часы. Рита думала, что если вдруг где-то в городе или на работе увидит соседа, то непременно вернёт ему пропажу.
Макс присвистнул.
– Это не моё. То есть, я не украла, не подумайте, – тут же принялась оправдываться Рита.
– Да успокойся ты, никто так не подумал, – засмеялся Макс.
– Как выяснилось, этажом ниже квартира не пустует.
Рита рассказала друзьям, что мужчина со страшными татуировками починил ей смеситель и поменял протекающую трубу на кухне, а часы забыл на столе. На постоянной основе он в этом доме не жил, а Рите очень уж хотелось вернуть ему забытое.
– Так это ж был Ли Вэймин! – присвистнул Макс. – Он начальник службы безопасности МПК. Мы с ним даже перекинулись как-то парочкой фраз на китайском, пока остальное руководство не слышало.
– Какая Марго у нас роковая женщина. Исихару с Барымом не могут её поделить, а начальник службы безопасности ремонт делает. Вот это успех! – пошутил Феликс.
– Отцепитесь вы от Марго. Лучше скажите, как мне разрешение получить, – пробубнил Имон.
Он был настроен решительно и в первый день экзаменационной недели отправил Петрову письмо с просьбой разрешить ему и друзьям отпраздновать Хэллоуин и соответственно украсить помещение хотя бы главной лаборатории и фойе.
Ответ они получили в тот же день. Именно сегодня после занятий должен был состояться первый экзамен.
– Хоть бы не Торп, хоть бы не Петров, – приговаривала Эсти.
– Хоть бы не Сонька, – добавила Рита и поёжилась.
То ли от холода, то ли от страха перед предстоящим экзаменом друзья сели в ряд, прижавшись друг к другу, чтобы не трястись. Ровно в двенадцать в аудитории появился Фрэнк Синклер. Жизнерадостный шотландец с ухоженной рыжей бородой до этого момента не провёл ни одной лекции, и друзья заметно напряглись, ведь они не знали, чего от него ожидать. Слишком уж искренне и открыто Синклер улыбался.
– Добрый день! Итак, у нас ровно час до обеденного перерыва, а сегодня в столовой будут подавать борщ, фирменные котлетки с картофельным пюре и абрикосовый компот с пышными булочками. Имеет смысл поторопиться. Наверняка вы уже проголодались.
По аудитории пронёсся одобрительный гул.
– Поэтому давайте познакомимся и приступим. Я не вёл у вас лекции, но обещаю исправиться в следующей четверти. Меня зовут Фрэнк Синклер, я врач-инфекционист, полковник медицинской службы, доктор наук, начальник производственного отдела. Кстати, у меня тут разрешение для Имона Флинна.
Синклер достал из кипы бумаг подписанное лично Петровым разрешение на проведение Хэллоуина и отдал его парню.
– Класс! – не поверил своим глазам Имон. – Спасибо огромное!
– Только вам ещё нужна будет подпись начальника службы безопасности, – сказал Синклер.
– Оу, хорошо, – почесал затылок Имон и вопросительно посмотрел на Макса и Риту. В его глазах читалось: «Вы поможете, да?» Рита неуверенно кивнула в ответ. Как будто она была с этим Ли Вэймином в дружеских отношениях.
– Если что, я помогу вам развесить украшения. Даже в спецблоке. Пока Петров не видит, – понизил голос Синклер. – Только за конфетами к нам ходить не надо.
Друзья засмеялись вместе с преподавателем и расслабились. Этот человек показался им самым открытым, самым дружелюбным и адекватным среди всех, кто вёл у них занятия. Но веселье весельем, а пришлось вернуться к экзамену.
– Сегодня на кафедре решили, что вместо трёх экзаменов у вас будет два, – объявил Синклер под громогласные аплодисменты. – Да-да, но расслабляться не стоит, потому что потом вы выходите на новый уровень доступа и будете работать с куда более опасными микроорганизмами. Ваша работа с самого начала заключалась в подготовке питательных сред для безвредных микроорганизмов. Кто ответит, чем отличается промышленная культивация бактерий от создания вакцин, например?
Рука Эсти тут же взметнулась вверх.
– Различий абсолютно никаких. Все микроорганизмы культивируются в одних и тех же условиях. Даже для производства оружия.
– Верно. Что касается биологического оружия, то оно запрещено конвенцией 1971 года, – резюмировал Синклер. – Кто напомнит основные положения? Да, Токамото?
– Все страны обязаны никогда не разрабатывать, не производить, не накапливать, – начал Исихару, – не приобретать и не сохранять микробиологические и прочие биологические агенты или токсины, которые не предназначены для мирных целей. Только профилактика и защита.
– Да, верно. Народ, кто-нибудь мне расскажет, как и для чего мы тут заморачиваемся с этими питательными средами? Давайте по цепочке. Обед скоро, да? Помним? – постучал по циферблату часов Синклер.
– Чтобы бактерии хорошо росли, питательный раствор должен быть насыщен белками и углеводами. Создать правильный раствор – это целое искусство, – задумчиво произнесла Рита.
– А чтобы определить количество тех же углеводов, белков и прочих составляющих, мы делаем полный химический анализ этого раствора, – подхватил Имон.
– Далее делаем посев, чтобы узнать, насколько микроорганизмы жизнеспособны, – добавила Лия.
– Кислотно-щелочной баланс надо ж ещё проверять, соотношение солей там… аминокислот. Это же важно, – вставил словечко Макс.
Синклер засмеялся и похвалил за находчивость:
– Да, это очень важно! Вы ничего не забыли?
– Процесс размножения бактерий должен производиться в стерильных условиях, – сказал Феликс.
– Да, к тому же сам процесс посева достаточно сложный, потому что существует множество факторов, влияющих на рост бактерий, – добавил Барым.
– Кроме химического состава питательной среды, нужно дополнительно следить за температурой и уровнем кислорода, чтобы микроорганизмы не погибли. Они ведь такие хрупкие… – самым последним высказался Алекс.
– Мы все хрупкие, не так ли? – полуулыбка тронула лицо Синклера.
Алекс молча кивнул. Он сидел у окна и с отсутствующим выражением лица глядел на проектор. Будто видел что-то или даже смотрел сквозь него. Ребят Алекс часто пугал своими рассказами о невероятной концентрации призраков в этой части здания.
Когда в аудиторию без стука ворвалась Сонька, друзья притихли, даже Синклер перестал улыбаться.
– Чего так долго? Мы тебя там внизу на чай ждём, – весело сообщила она.
– Без меня не начинать! И дверь за собой закрой.
Некоторое время Синклер сидел, уткнувшись в бумаги. В срочном порядке заполнял экзаменационные листы.
– Что ж. Вы все максимально полно ответили на мой вопрос. Думаю, что на сегодня хватит. Вы успешно сдали экзамен и прошли первый этап учёбы. Поздравляю! – захлопал в ладоши Синклер, закончив с писаниной. Неужели ему так не терпелось сходить на чай с такой малоприятной личностью, как Сонька?
«Что? Так просто? Это всё?»
Ребята с удивлением переглядывались, не думая, что они так быстро разделаются с первым экзаменом.
– Марш на обед! Ах, да. Имон, какие у тебя мысли по поводу святочной недели и Хэллоуина? Давай обсудим! А костюмы, что с костюмами? Ведь это важно.
– Да, я согласен. Мы ещё не обсуждали, если честно. Но я на сто процентов уверен, что Алекс будет в костюме привидения, ведь они ему так нравятся, – сказал Имон, хлопнув уходившего Алекса по плечу. Тот вымученно улыбнулся, но вышел из аудитории молча, вслед за остальными.
Народ по совету Синклера потянулся в столовую. Рита, видимо, перенервничав, не чувствовала голода. И, вызвавшись помочь Имону, неуверенной походкой направилась на второй этаж – там, как объяснил ей Максим, находился кабинет начальника службы безопасности. Держа дрожащими руками лист с разрешением для Имона, Рита постучала в дверь. Потом ещё раз.
Но Вэймин был неуловим. Оказалось, что сегодня, а, судя по расписанию, и завтра, он отдыхал от работы.
Рита подумала, что её чёрная полоса как-то подзатянулась и убедилась в этом окончательно на остановке служебного транспорта в закрытом городке, когда уезжающий автобус окатил её водой из лужи.
Зайдя в дом, она по привычке поскреблась в дверь соседа и, не дожидаясь ответа, поплелась наверх к себе.
– Вы стучались?
Дверь распахнулась так неожиданно, что Рита чуть не выронила пакет с покупками. Она с трудом нашла в себе силы, чтобы вернуться. Покопавшись в сумке, Рита достала часы.
– Вы забыли у меня. Вот, возьмите.
– А я думал, что потерял их. Спасибо, – опешил Вэймин. Сегодня от него пахло не изысканным парфюмом, а пивом вперемешку с алкоголем покрепче. Его белая футболка была в жёлтых пятнах, кажется, как раз от пива.
– Ещё у меня есть кое-что на вашу подпись, – в нерешительности проговорила Рита, протягивая Вэймину разрешение от Петрова.
– В МПК празднуют Хэллоуин? – прищурился Вэймин, пробежавшись глазами по записке. – Но кто?
– Мы с друзьями, – ответила Рита.
– У тебя здесь есть друзья? – ещё сильнее удивился Вэймин.
– Да, и они самые лучшие люди на свете.
– Тебя что, машина окатила? – вдруг заметил он.
– Угу, – скисла Рита, вспомнив, что выглядела она сейчас не лучшим образом. Да и в первую встречу с Вэймином после весёлой затяжной вечеринки с друзьями явно красотой не блистала.
– Хорошо, проходи. Дам тебе полотенце, хоть волосы вытрешь.
– Не стоит, я ведь живу этажом выше и…
– Проходи! Я на лестничной площадке твои бумажки подписывать не буду.
Ли Вэймин приглашающе кивнул, и Рита последовала за соседом в его квартиру. Ближайший стол находился в эпицентре сигаретного дыма – на кухне – а под ним рядком стояли пустые бутылки из-под пива, начатая бутылка водки и абсент. Закусок на столе не было, стояла только фотография в рамочке.
Вэймин, шатаясь и держась за стены, сперва заглянул в ванную, а потом прошёл за Ритой на кухню. От мокрой футболки нестерпимо чесалось тело, и Вэймин с отвращением сорвал её с себя, бросив прямо под ноги. У Риты, увидевшей этот спонтанный стриптиз, запылали щёки.
– На, держи! – сказал Вэймин, и Рите в лицо прилетело полотенце.
– Я, наверное, не вовремя, – пробормотала Рита, прячась в полотенце, когда Вэймин, нахмурившись, вчитывался в разрешение Петрова и искал ручку, чтобы поставить свою подпись.
Она надеялась поскорее уйти домой, но Вэймин находился в сильном подпитии и тормозил с этим несчастным клочком бумаги. Рита уставилась на фото в рамке: на неё смотрела счастливая молодая женщина с красными розами, так хорошо сочетавшимися с её чёрными волосами и красной помадой.
– Готово, – Вэймин протянул Рите подписанное разрешение, а она, застыв на месте, зачарованно смотрела на улыбающуюся женщину с фотографии.
– Ой, п-простите, отвлеклась… Благодарю вас.
Рита на радостях грохнула свою сумку на пол и задела пустые бутылки из-под пива, которые со звоном покатились в коридор.
– Стоять! – воскликнул Вэймин и ловко собрал всю стеклотару в мусорный пакет. – Вообще-то я не пью, – сообщил он и тут же поставил бутылку водки и ещё одну стопку на стол. Рита в оцепенении смотрела, как он разливает по рюмкам водку. – Ага, чуть не забыл.
Вэймин взял в руки телефон. Выбрать нужный номер с первой попытки не удалось, тормозил он так же сильно, как и с подписью для разрешения.
– Второй проезд, дом три. Квартира… Короче, это Ли Вэймин. Алкогольное отравление. Буду ждать вас через полчаса, – потом он скосил глаза на недопитое спиртное и исправился: – Сорок минут.
Ли Вэймин жил в России больше десяти лет и все это время работал в международном противоэпидемиологическом комплексе. Первые два года работы он возглавлял отдел санэпидемразведки, потом был назначен на должность начальника службы безопасности российского подразделения МПК. С Петровым Вэймин находился в доверительных и даже дружеских отношениях.
– Я был женат, – сказал Вэймин, опрокидывая рюмку и приглашая Риту последовать его примеру. Девушка взяла в руки стопку, пить не стала, зато очень внимательно слушала Вэймина. – Переехал с женой из Китая в ЗАТО Сибирь-1. На окраине закрытого городка стоит полуразрушенный сгоревший дом, к которому местные носят цветы. Видела его?
– Да, мы с друзьями не раз проходили мимо. И тоже приносили цветы.
– Восемь лет назад полдома разворотило от взрыва бытового газа. Моя жена тогда погибла, а я вынес из горящего дома младшую дочь Петрова. Он перевёз семью обратно в Новосибирск. Я же переехал в другую квартиру в Сибири-1, вот сюда. Когда построили жилой комплекс Сибирь-2, я переехал туда. В этой квартире я редкий гость.
– Жизнь такая жестокая штука, – вздрогнула Рита, ставя рюмку обратно на стол.
– Да. А я, хоть и не пью, раз в год делаю исключение и в день смерти жены еду в Сибирь-1, где напиваюсь до потери сознания.
– Что ж, спасибо, что подписали разрешение. Я, пожалуй, пойду, – сказала Рита, потихоньку двигаясь в сторону входной двери.
– Ты сделаешь себе одолжение, если сбежишь отсюда.
– Да, я как раз это и собиралась сделать, – Рита занервничала сильнее. Вэймин был гораздо выше и сильнее неё, да ещё и пьян. Как ей вообще в голову взбрело зайти к нему домой?
– Нет, ты не поняла. Бежать надо из МПК.
– Приму к сведению, – пискнула Рита, покидая квартиру соседа.
Вэймин не спешил закрывать дверь. Он не запирал квартиру, даже когда уезжал из городка. Все знали, что квартира принадлежала начальнику службы безопасности МПК. Никто не смел сюда соваться.
Глава 12
Исихару обнаружил себя прикованным к железной, выкрашенной в чёрный цвет, кушетке. Вокруг него суетились люди в белых халатах и защитных масках на всё лицо, говорили они на его родном языке. Это могло означать, что Исихару находился не в МПК и даже не в Сибири. Но Исихару не мог вспомнить, что случилось, как он здесь оказался и что вообще происходило в… секционной? Это точно была секционная: кругом металлические столы, медицинской аппаратуры не наблюдалось, только вёдра и ёмкости с формалином.
– Я же говорил! Не попадай за колючую проволоку. Почему ты меня не послушал? – спросил вышедший из-за спин коллег доктор, на этот раз без маски и прочих средств защиты: именно он частенько снился Исихару в кошмарах. – Тот, который всё видит. Он сейчас здесь.
– Алекс? – уточнил Исихару.
– Его уже не спасти.
Сердце у Исихару заколотилось, от паники он стал задыхаться, особенно когда услышал, что люди в масках между собой называли его «бревном». Для них Исихару уже не был человеком, с ним собирались поступить крайне негуманно.
Когда холодный скальпель коснулся его грудной клетки, Исихару готов был кричать от ужаса. Боли не было, он чувствовал только холод. А потом в области груди и живота начало растекаться что-то горячее.
«Что происходит? Где я?!»: вертелось в голове у Исихару. К своему ужасу он понял, что потерял способность к речи. Рот не открывался, голову нельзя было повернуть, он словно приклеился к проклятой кушетке и не мог пошевелиться, чтобы противостоять этим демонам в белых халатах.
Очнулся Исихару в своей кровати. Голос у него никуда не пропал, о чём его тут же оповестили Феликс и Макс, которые вбежали в его комнату и включили свет.
– Ты чего разорался, как ненормальный? Опять кошмары, да? – Феликс понимал его без слов: сам страдал от ужасных сновидений.
– Да, я… Я к-как б-будто ис-пытывал на себе, я… Такой р-реальный с-сон… – бормотал Исихару, пытаясь отдышаться. Макс протянул ему стакан воды. Чтобы он не расплескал половину, пришлось этот стакан немного придержать.
– Да уж, что-то ни мне, ни Исихару особо не помогают эти медитации, которым нас Алекс пытается научить, – вздохнул Феликс.
– Выписали бы себе успокоительного. Чего выдумывать? – пробурчал Макс.
– Успокоительным мы и так с тобой затариваемся каждую пятницу.
– Да не-е-е, это же другое!
– Алекс! Мне нужен Алекс. Мне нужно кое-что прояснить.
Исихару подскочил с кровати, в спешке оделся и выбежал на лестничную площадку. Квартира, в которой жили Имон, Барым и Алекс находилась в том же подъезде.
– Стой! Шесть утра, спят все! – кинулся вдогонку Макс, но догнать шустрого Исихару не успел: тот уже настойчиво колотил кулаками в дверь своих друзей.
Открыл ему сонный Имон.
– Ну вы даёте, хлебушки… Чего не спится в выходной? Мы договаривались встретиться в шесть, но вечера же, а не утра!
– Прости, пожалуйста. Не мог бы ты разбудить Алекса? – попросил Исихару.
– Так он вчера пожаловался на недомогание, и его в лазарете закрыли, – захлопал глазами Имон, переводя растерянный взгляд с Исихару на Феликса и Макса, спустившихся следом, и обратно. – А вы не в курсе?
Исихару все выходные не находил себе места. В понедельник он вместо лекций помчался в лазарет, чтобы повидаться с Алексом, но там его развернули со словами «такой здесь не зарегистрирован, вы что-то напутали».
– Куда он делся? Ничего не понимаю. И не отвечает нигде, – недоумевала Лия, когда после обеда друзья собрались в библиотеке для подготовки к следующему экзамену по генетике.
– Говорят, что в спецблоке есть больница. Она оснащена лучше той, что находится у нас в главном корпусе. Вдруг Алекс там? – предположил Макс.
– Но нам же сказали, что он в местном лазарете. Синклер сказал, – почесал затылок Имон.
– Именно так, – подтвердил Барым.
– И вообще, чем же он заболел, что ему потребовалась больница спецблока? – нахмурился Феликс.
– Не мог ли Синклер перепутать? – засомневался Исихару. – Надо будет уточнить у Юити Уэно, когда он снова в главном корпусе появится.
В тот же день от Алекса пришло сообщение в общий чат.
Алекс Паркер
Привет! Со мной всё хорошо. Не волнуйтесь, пожалуйста. Меня перевели в другой отдел, я теперь не в главном корпусе работаю.
Больше он на связь не выходил. На второй экзамен Алекс уже не попал.
***
В напоминание о том, что Сибирь-1 являлась многонациональным, хоть и закрытым городком, витрины магазинов, кафе, концертный зал и даже здание администрации украсили тыквами, скелетами и прочими атрибутами Хэллоуина. Люди, изо дня в день спешащие на остановку служебного транспорта, приободрились, начали закупать сувениры, запасаться едой и обсуждать планы на тридцать первое октября. Даже русским сотрудникам МПК понравилась идея отметить День Всех Святых, сидя где-нибудь в уютном кафе или ресторане, может быть, даже нарядиться в ведьм, зомби, вампиров и в таком виде бродить по городку.
Эсти, Лия и Рита стали чаще проводить время вместе. Обычно Эсти и Лия заглядывали на ужин к Рите, а сегодня девушки решили посетить кафе, которое располагалось в центре города, между концертным залом и кинотеатром. Кафе было очень популярно среди жителей Сибири-1, особенно по вечерам, а в преддверии второго экзамена молодым учёным выдавали дополнительные выходные для подготовки. Поэтому девушки отправились в кафе утром, когда посетителей почти не было, без проблем выбрали самый лучший столик у окна и сделали заказ.
– Марго, ты с собой решила конспекты притащить? Мы вроде решили немного отвлечься от учёбы, – сказала Лия, скосив глаза на упитанный блокнот в красной бархатной обложке.
– Нет, это я прикупила очередной ежедневник. Люблю такое. У меня дома, наверное, целый ящик заполнен всякими красивыми блокнотиками. Многие даже не исписаны. Но я не могу остановиться, когда захожу в книжный или канцтовары, – улыбнулась Рита. – Обязательно что-нибудь утащу с собой.
– О, как мило. Прямо как я и все оттенки красной помады, – сказала Эсти, взяв в руки новый ежедневник Риты. – Какой мягкий и приятный на ощупь!
Привыкшая есть на завтрак исключительно кашу, Рита оказалась в ступоре перед выбором блюда и решила пуститься во все тяжкие, заказав десерт и пару молочных коктейлей. Лия не стала мелочиться и заказала большую тарелку салата с курицей, порцию картофеля фри, от десерта тоже не отказалась. Эсти, получив свою чашку кофе без сахара, тут же серьёзно сказала:
– Вы не подумайте, что я себя голодом морю. Я утром обычно не завтракаю. Не хочется мне с утра есть, совсем. Максимум чашка кофе без сахара, не люблю сладости.
– Я и не ждала, что ты нам скажешь, что мы много едим и не следим за фигурами, – добродушно рассмеялась Лия.
– Я бы никогда так не сказала, потому что сама люблю хорошо покушать. Даже стряпня Имона мне прекрасно заходит.
Лия не могла сдерживать смех. В последний раз, когда девушки пришли в гости к своим коллегам, Имон приготовил вязкую рисовую массу, назвав её пловом. Масса вперемешку с огромными кусками курицы отлично собиралась в шарики, которые от тарелки отлепить было нельзя никакими подручными средствами. Часто Имон готовил блюда «от шефа», классифицируя их ёмким словом «жрань». «Вы не бойтесь, – говорил Имон, раскладывая по тарелкам очередной свой кулинарный шедевр, – если Барым и Алекс не траванулись, значит, это съедобно».
– Он такой милый, этот Имон. Обожаю его эксперименты с французской кухней, – с теплотой в голосе произнесла Эсти, отпив из чашки крепкий кофе.
– Кое-кто в восторге не от еды, а от Имона, – хихикнула Лия, принявшись за картошечку.
– Он интересный, – опустила глаза Эсти и улыбнулась. Глотнув ещё немного горького кофе, она взбодрилась и спросила: – А вы про других ребят что думаете? Давайте, может быть, косточки им перемоем?
– Ну наконец-то. А что, давайте! – оживилась Лия.
Своё безумное афро она умудрилась собрать в пучок, а оверсайз-толстовка и спортивные штаны ей очень шли. Эсти тоже не стала заморачиваться с одеждой: удобные джинсы и наполовину заправленная рубашка, кроссовки – туфли и платья Эсти носила исключительно на работу или же какие-то знаковые для неё мероприятия.
А Рита отстирала своё белое пальто. Она не долго думала, что надеть на встречу с девочками. Гардероб на неделю Рита планировала заранее, расписывая в блокноте, в чём она появится на работе с понедельника по пятницу. Для похода в кафе Рита ограничилась мягким свитером и джинсами – красоту она видела, прежде всего, в удобстве. И несмотря на невысокий рост, Рита отрицала шпильки и громоздкие высокие платформы, мотивируясь тем, что здоровья это обувное безумие ей точно не прибавит.
