– Ян, рили4?! Клячик?! Только не он! – она даже перестала чай по кружкам разливать и хмуро уставилась на меня.
– Почему? Ты что-то про него знаешь? – я не ожидала такой бурной реакции от подруги.
– Янка, он же какой-то мутный. Мелкий и явно тихушник. Он вечно всех сторонился, на уроках почти не появлялся. Странный чел. Ты заслуживаешь кого-нибудь получше!
Я сразу скисла, не ожидая такой реакции от Инги. Ведь мы с Тимофеем сегодня отлично пообщались, и я надеялась, что и вживую будет так же душевно.
– Мне показалось, что мы с ним на одной волне, – пожала плечами я. – В переписке он классный.
– Может, мы тебе кого-нибудь другого подберём, тебе нужен кто-то более топовый!
– Мне сейчас в принципе никто не нужен, ни топовый, ни бестоповый, мне главное в универ поступить, – усмехнулась я, но уже догадывалась, кого мне давно хочет сосватать Инга.
– Ковалёв всё ждёт, когда ты к нему подкатишь.
– Не дождётся, – скривилась я. – На меня после той злополучной дискотеки до сих пор девчонки косо смотрят.
– Но ведь он тебя выбрал! – Инга чуть встряхнула меня за плечи. – А ты тупанула.
– Я тупанула?! Да кем бы он ни был, что он о себе возомнил, что вот так полез целоваться! И после этого я ещё и тупанула?! – фыркнула я. – И вообще, он был пьяный! Я так мерзко себя никогда не чувствовала, а Илюха всё вывернул, будто это я оскорбила честь и достоинство его сиятельства, любимца гимназии.
– И вовсе не пьяный, – оправдывала его Инга. – Они выпили-то две банки пива на четверых. Мне потом Борюсик рассказал. Рили, Ян, если тебе так подфартило, что сам Ковалёв на тебя внимание обратил, хватит тупить. Подвали к нему, мол, кринжанула5 на дискотеке, сорян6, давай попробуем всё сначала.
– Не-е-ет, – мотала я головой. – Я уж точно извиняться не буду. Что все так носятся с этим Ковалёвым и его зашкаливающим ЧСВ7?! Мне он и задаром не нужен!
Но Инга ещё больше распалилась:
– Зато Клячик тебе нужен! Как ты вообще согласилась с ним куда-то пойти?! Он же такой мелкий! Если тебе парень нужен, выбери любого, кто нравится. Я договорюсь, погуляете, пообщаетесь. Только не он!
Больше всего на свете я не любила ссоры. А наш спор уже накалялся, и мне становилось до жути неуютно. Обычно я уступала Инге, и в этот раз уже готова была всё отменить, пойти на любые условия, только бы не ссорится. Но не могла понять её неприязнь к Тимофею.
– Мы с тобой тоже ростом метр с кепкой, и ничего?! Чем тебе Тимофей так не угодил?!
– Всем! У него даже имя стрёмное. Ти-мо-фей! Про фамилию я вообще молчу. Янка, выбери любого, но только не Клячика, я умоляю.
И сейчас мне почему-то стало горько, даже глаза защипало. Я шмыгнула носом и опустила взгляд.
Мы редко спорили с подругой. Но после той дискотеки, когда Илья Ковалёв пригласил меня на медленный танец, вытащил в центр зала и бесцеремонно поцеловал, а я его отпихнула на глазах у всех, с Ингой у нас появились разногласия. Она считала, что я всё испортила и обязана исправить и не упускать Ковалёва.
Только после этого случая я покрывалась ледяным потом от одного упоминания об этом парне. Потому что сразу вспоминала поцелуй с запахом пива. Мне Илья не нравился, но я понимала, почему его все обожают. Внешними данными он точно не обделён. Илья – смазливый брюнет спортивного телосложения. Дорогие шмотки, богатый отец в придачу, а ещё Ковалёв отличник и главный активист в гимназии, капитан нашей сборной по баскетболу. В общем, больше половины девчонок старшей школы давно пускают на него слюни. Он избалован вниманием и явно знает себе цену.
А на дискотеке вышла подстава со мной. Я совершенно не ожидала какого-либо внимания с его стороны. Инга уговорила меня выползти из панциря и остаться на дискотеке.
Наверное, Илья думал, что я сразу же паду к его ногам. Но, когда он меня поцеловал, это было настолько неожиданно и противно, что я перепугалась до остановки сердца. А потом оттолкнула его и убежала в туалет. С тех пор и стала для Ковалёва пустым местом.
А сейчас сделалось обидно. Ведь я ни разу не говорила ничего плохого в адрес тех парней, которых выбирала Инга. Я принимала её выбор, всегда, хотя мне никто из её кавалеров не нравился. Стало обидно не столько за себя, сколько за Тимофея. Может, он далеко не идол школы, а скорее даже наоборот, но общаться с ним мне было легко. Как-то тепло, душевно, уютно. Когда ждёшь каждого сообщения с нетерпением и улыбкой. И поэтому слова Инги задевали, он не заслуживал такого.
– Ян, сорян, – вдруг смягчилась она и, вздохнув, проговорила: – Но Клячик тебе не пара.
Я смолчала, хоть и чесался язык сказать, что Джордж Инге тоже не пара, даже внешне. Он огромный, как кит, темнокожий и весь в татуировках, а она маленькая, бледная и хрупкая.
– Я и не собираюсь с ним мутить, мы просто погуляем, – оправдывалась я. – У тебя вон вся параллель пацанов друзья. Ты постоянно с ними переписываешься. Можно и у меня будет друг, хоть один?!
Инга, видимо, чувствовала, что я расстроилась, смотрела с таким сочувствием, будто у меня кто-то умер.
– Переписываюсь, но на свиданки ни с кем не хожу. А у тебя никого не было до этого, поэтому с кем бы ты ни начала тусить, он же тебе по-любому понравится. Я не могу допустить, чтобы тебе понравился Клячик! Кто угодно, только не он.
– А друг твоего Кирилла в прошлом году?! Это с которым мы в кино вместе ходили и гуляли. Не понравился ведь!
– Ах, этот! Плесневый! – засмеялась она, вспомнив мои слова о том, что от него пахнет плесенью и ржавчиной. – Ну ладно, иди. Теперь я спокойна, ведь даже он круче Клячика!
Глава 5. Тим
После вчерашнего разговора с Ингой остался неприятный осадок. Возможно, она и права: я ведь ничего не знаю про Тимофея. Он сидел за последней партой у окна, а я за второй у стены. Невзначай глянула в его сторону, и казалось, что он только и ждал, когда я обернусь, потому что смотрел на меня. Широко улыбнулся. А я лишь быстро отвернулась, но спиной чувствовала, что он не отводил взгляда.
«Не передумала?» – написал он.
«Нет. Всё в силе».
«Отлично!»
На большой перемене мы всегда ходили с Ингой в столовую. Это было нашей обязательной традицией, с тех пор как мы начали учиться в разных классах. В этот раз Инга не стала рассказывать мне ничего про Джорджа, зато завела разговор о Тимофее:
– Я тут немного чекнула8 инфу про Клячика. Борюсик тоже говорит, что он мутный тип и вроде как неплохой спортсмен. ГТО с ними всегда сдавал на отлично и в спартакиаде постоянно бегал от гимназии. Первое место взял в последний раз. Подтягивается больше всех в школе, но занимается чем-то на стороне. В секции наши не ходит, да и в активе его тоже никто ни разу не видел. Степашка сидел ведь с ним в восьмом и девятом. Он говорит, что Клячик нормальный и поддерживал Степашку, когда того Демьянов травил у нас в классе. Но вот что интересно, Степашку Демьянов буллил9, а Клячика никогда не трогал. А как нас по классам расформировали, Степашка с Клячиком больше не общались.
– Он сейчас с Захарченко сидит, на последней парте, – поделилась информацией я.
– Захарченко вашего я не знаю. Он типа нашего Степашки, да?! Но то, что Клячик – мутный чел, это факт. Про него вообще никто ничего не знает. Ты, если что, звони, вдруг он маньяк какой.
Но я лишь рассмеялась. Кто-кто, а Тимофей на роль маньяка никак не подходил.
После учёбы я металась по комнате, не зная, что надеть. Если наряжусь, то Тимофей решит, что я пришла на свидание и вырядилась для него, а мы вроде договорились просто погулять. С другой стороны, идти в повседневной одежде тоже не хотелось, ведь я предпочитала свободный стиль: объёмные худи, бойфренды и кроссы.
В итоге от платьев и юбок отказалась. Нацепила футболку с принтом и джинсы. Зато добавила смелости в макияж: чёрные стрелки, помада. В школу я стеснялась ярко краситься, обходилась тушью, а вот в повседневной жизни Инга любила опробовать на моём лице последние тренды ТикТока и иногда раскрашивала меня как попугая.
«Маяк» – это главная достопримечательность нашего района. С тех пор как под боком у старых домов отгрохали новый жилой комплекс, где, кстати, и расположилась наша крутейшая гимназия. Следом появился и «Маяк» – гигантский семиэтажный ТРЦ. Здесь было всё, что только можно пожелать: и фитнес-клуб с бассейном, и боулинг, и кинотеатр, и каток, и парк аттракционов, и невероятное количество магазинов… Один фудкорт занимал почти два этажа, на радость всем школьникам округи.
Я бы, наверное, прошла мимо Тимофея, если бы он меня не окликнул. У крутящихся дверей толпились курящие, и без привычной школьной формы я его не узнала. Он был в чёрной куртке и оранжевом худи, но прятался под капюшоном.
Просочившись в «Маяк», я размотала свой гигантский шарф, а вот Тимофей не спешил снимать капюшон. Оглядывался по сторонам.
– Ты снова шифруешься? – усмехнулась я.
– Мало ли кто тут ходит. Какой у тебя настрой?
– Боевой.
– Не замёрзла? Я немного подзяб, пока тебя ждал, предлагаю зарядиться горяченьким кофе, а потом решим, куда двинуть.
Я кивнула, и мы пошли к фудкортам на четвёртый этаж. Тимофей уверенным шагом потащил меня в кофейню. Взял себе латте с ореховым сиропом, а мне горячий шоколад с маршмеллоу. От еды я категорично отказалась, потому что перед выходом мама заставила пообедать.
Мы расположились за столиком. Тимофей опять огляделся и на этот раз стянул капюшон.
– Шифроваться в оранжевом худи?! – усмехнулась я. – Такой себе из тебя вышел бы шпион.
– Я просто очень люблю оранжевый цвет, ничего не могу с собой поделать! – улыбнулся Тимофей.
Была между нами какая-то неловкость. Вроде учились столько лет в одном классе, а ничего друг о друге не знали. Хотя вчера болтали как закадычные друзья.
– Определился, куда поступать будешь?
– Да, мне уже путь заказан. В академию спорта.
– Ого! Что ты тогда делаешь в ботанском классе? Почему не в спортшколе?
– Остался. По привычке, – хмыкнул он. – Всё равно биологию сдавать. А лучше нашей Сергеевны по биологии никто не подготовит. А ты? Определилась?
– Пока нет, – пожала плечами. – Куда пройду на бюджет, туда и пойду.
– Ты везде пройдёшь!
Мне льстила его вера в меня. Про учёбу и поступление разговор шёл вяло и скучно. Тимофей не спешил делиться подробностями о себе. Иногда говорил прямо, но порой как-то завуалировано.
– Но, если честно, я бы хотела быть генетиком, – отчего-то я решила признаться в своих мечтах.
– Почему именно генетика? – приподнял брови Тим.
– Мне бы хотелось менять людей к лучшему. Сейчас медицина очень быстро развивается. Многие генетические болезни можно отловить и убрать уже в утробе. И, представь, захочешь ты себе или ребёнку какую-то суперсилу, подшаманить чуть, и вуаля, твой сын – человек-паук!
– Как хорошо, что я родился не в эти времена! – ухмыльнулся Тим.
– Почему?
– А зачем?! Это какая-то игра в Бога получается. Да и, если человеку дать суперспособность с рождения, он же не оценит. Ох, отец бы мне точно выкрутил настройки на максимум, чтобы получить суперспортсмена, – скривился словно от чего-то кислого Тим и вздохнул. – Ян, и это же выбор не человека, а его родителей.
– Я не говорю, чтобы сразу делать человека суперменом. Но зато так можно пофиксить10 раз и навсегда многие генетические заболевания, а это уже большой прорыв! И так потихоньку улучшать и улучшать общий человеческий геном…
Тим чуть нахмурился, поджал губы, а потом заговорил серьёзнее:
– Всё равно, когда улучшаешь себя сам – это в миллион раз круче! Силу воли, к примеру, не прокачать ни одной генетикой.
– Неужели тебе не хотелось бы что-то в себе изменить?
– Может, и хотелось бы, – задумался Тим, а потом усмехнулся. – Но пока Яна не добралась до генетики, буду жить таким, какой есть.
Я рассмеялась и вдруг вспомнила:
– Кстати, почему ты ни с того, ни с сего решил скинуть мне этот клип? Откуда узнал, что я фанатею от «Драгонсов»?
– Я, если честно, не ожидал, что ты такая же их фанатка, как и я. Был период, когда я переслушал всю твою музыку и понял, что у нас вкусы схожие и «Драги» тебе тоже нравятся. А скинул, потому что клип крутой, а поделиться вообще не с кем.
– Ты очень удачно попал, – улыбнулась я. – Так странно. И часто ты так слушаешь музыку других людей?
– Не всех, – опять ухмыльнулся Тим. – Но тебя мне захотелось узнать поближе, поэтому и слушал.
– Это ж как в мысли залезть к другому человеку! – возмутилась я.
– Твои мысли мне пришлись по вкусу. Да и моя музыка открыта для тебя, если хочешь, заглядывай, мне нечего скрывать!
– А почему у тебя нет никого из наших в друзьях? И ты никуда не ходишь: ни в кванториум, ни на секции в гимназии? Что вообще делаешь вне уроков?
– Бо́льшую часть моей жизни занимает спортивная гимнастика. Я занимаюсь с детства по три-четыре часа шесть дней в неделю. И друзья у меня есть, но не в гимназии. Я физически не смог бы куда-то ещё ходить, даже если бы захотел.
Я снова удивилась. Тимофей никак не вписывался в мои представления о спортсменах. Он был лишь ненамного выше меня. Хотя если на аватаре его снимок, то там у него весьма крепкая мускулатура. Только вот без школьной рубашки и пиджака я его ни разу и не видела, да и не обращала внимания. А сейчас под объёмным худи было сложно разглядеть его телосложение.
– А сегодня у тебя разве нет тренировки?
– Я предупредил тренера, что опоздаю. По уважительной причине, – он снова улыбнулся. – Отработаю потом.
Тимофей много улыбался, и мне очень нравилась его улыбка, такая добрая, искренняя. Выглядел уверенным, но всё равно смущался, как и я. Почему-то мне казалось, что он осторожничает в разговоре. А сама я боялась спросить что-то личное или откровенное. Тимофей, в свою очередь, тоже спрашивал обо мне, но поверхностно, хотя иногда складывалось впечатление, что он знает обо мне больше, чем я могла предположить.
Оказалось, Тимофей, как и бо́льшая часть нашей гимназии, переехал в квартиру в новостройках. Он как раз начал с нами учиться с пятого класса, когда всех перемешали. Нашу старую районную школу отдали под начальные классы, а в новом здании гимназии расположились средняя и старшая школа.
Ни в кино, ни на прогулку мы не пошли: в кинотеатре не было подходящего по времени сеанса, а на улице крепчал мороз. Мы так и просидели в фудкорте, болтая обо всём. И когда я обратилась к Тимофею по имени, он вдруг перебил и попросил:
– Ты можешь называть меня просто Тим.
Имя Тим ему шло, звучало чётко и лаконично, и мысленно я тоже стала его так называть.
Когда спускались по эскалатору, Тим стоял близко, и я почувствовала, чем он пахнет: жареными орехами, мелом и чем-то приятным, мужским, терпким, но этот запах перебивал аромат кофе. Мне на мгновение захотелось приблизиться, чтобы разобрать едва уловимые ноты, внюхаться в Тима сильнее. Но я вовремя себя остановила, иначе выглядело бы это странно.
Выйдя на улицу, я снова, как мумия, стала заворачиваться в свой мегашарф. Тим натянул капюшон.
– Классный шарфик! Можно впятером замотаться, – он взял один из концов шарфа и накрутил на свою шею. Мы оказались близко и чуть не прижались друг к другу.
– Сама вязала, – призналась я.
– Наверное, очень задумалась или чем-то сильно увлеклась.
– Почти угадал! – засмеялась я. – В том году подхватила бронхит, а потом это переросло в пневмонию, и я целый месяц сидела дома. Столько сериалов пересмотрела. Поэтому и получился шарфик два с половиной метра.
– Цвет красивый, он очень подходит к твоим глазам, – Тим стал серьёзнее и понизил голос, смотря прямо в лицо, и у меня по спине поползли мурашки от близости и его тембра.
Я поёжилась и чуть улыбнулась:
– Синий мой любимый цвет!
У Тима были серо-зелёные глаза, и вблизи, под капюшоном, его лицо казалось таким красивым: точёные скулы, приятная улыбка. Хотелось его рассматривать, изучить детально, но он вдруг размотался и оставшийся конец шарфа закинул мне за плечо.
Снова беззаботно заговорил:
– Как думаешь, мне бы подошёл твой шарф?
Я сбросила временное оцепенение:
– Нет, оранжевый с синим не сочетается.
– А с каким сочетается?
– Мне кажется, оранжевый хорошо смотрится с коричневым, а если на контрасте, то с фиолетовым или зелёным.
– А синий с каким сочетается? – кивнул он на меня.
– Не знаю даже, с серым или чёрным смотрится отлично.
– Супер! Тогда в следующий раз я буду в чёрном, обмотаемся твоим шарфом и будем с тобой отлично смотреться!
Тим проводил меня до самого дома. Улыбнулся на прощание, и я поймала себя на мысли, что тоже улыбаюсь. Мне, определённо, понравился его запах, а это означало только одно: Тим «мой» человек, и мне очень бы хотелось погулять с ним ещё.
Глава 6. Ссора
– Этого я и боялась! – Инга прислонилась к шкафу и демонстративно билась об него лбом. – Скажи, пожалуйста, что ты шутишь.
А я всего лишь сказала ей, что Тим «ничего так», без каких-либо подробностей. Если бы призналась, что Тим мой краш, она бы меня прибила и его заодно. Но, видимо, я слишком сильно смутилась, и Инга сама обо всем догадалась.
– Ладно! – по-деловому заговорила она и оторвалась от своего размеренного самобичевания. – Пока это не зашло слишком далеко, я тебе подберу кого-нибудь нормального. Но с Клячиком вы вместе не будете!
– Инга, пожалуйста, не надо меня ни с кем шипперить11! – я засмеялась от её угрозы. – Ты так говоришь, будто мы перед алтарём стоим, а ты должна нас разлучить. Мы же просто посидели пару раз в «Маяке» и попили кофе. Всё! Мы не мутим даже. Это вообще ни о чем. Подумаешь, переписываемся и погуляли пару раз.
Но подруга пропустила мои оправдания мимо ушей и вздохнула:
– Как тебе Петренко?
– Я о нём вообще ничего не знаю, таскается с Борюсиком и Ковалёвым, – я пожала плечами, вспоминая Ингиного одноклассника. – И он длинный, как фонарный столб.
– Ты их по росту, что ли, ранжируешь?! Тебе он нравится или нет?
– Нет, конечно! Как может нравиться столб, когда сама я ростом с табуретку?!
– Жалко. А Степашка? – перебирала Инга.
– Ты издеваешься?! – я снова засмеялась и покачала головой.
Степанов Лёша – типичный ботаник, у него это разве что не на лбу написано, но круглые очки, рубашка, застёгнутая на все пуговицы, и надменный вид умника говорили за него. И он, похоже, влюблён в Ингу. Подруга его от себя не отпускала, и он этому был только рад: они вместе ходили в кванториум на робототехнику, сидели за одной партой и готовились к ЕГЭ по физике и математике, но для Инги он просто друг. И хотя до десятого они почти не общались, и Степанова травили в нашем классе, сейчас под заботливым крылом Инги его никто не трогал. Да и главный агрессор нашего класса ушёл из школы после девятого.
– Он хороший, правда. Я бы Степашку абы с кем не стала шипперить. Только тебе.
– Бедный Степашка. Если ты его завтра попросишь с крыши прыгнуть, он ведь сиганёт, – я по-прежнему качала головой от бредовости этой идеи.
– Ну кто? Есть хоть кто-нибудь, кто тебе кажется интереснее Клячика?! – не унималась Инга.
Она как заноза в заднице. Если чем-то загоралась, то не успокаивалась, пока не добивалась своего, а теперь ей чем-то не угодил Тим.
– Нет!
Мне так не нравились эти споры.
– Ты мне как-то говорила, что Ковалёв симпатичный?! – прищурилась Инга.
– Симпатичный и интересный – разные вещи. Инга, давай сменим тему, а? – устало вздохнула я.
– Только если пообещаешь не встречаться с Клячиком!
– Не могу, – я и правда за эту неделю уже не представляла себе вечера без переписок с Тимом. – Отстань от него, плиз. Всё, мне нужно, кстати, эссе по истории дописать на пятницу, – воспользовалась случаем я и полезла в сумку за тетрадью.
Но нет, беру свои слова назад, Инга хуже занозы, потому что она останавливаться совсем не умела. Человек без тормозов.
– Ян, я по-человечески прошу не общаться с ним больше, – взмолилась она.
– Но почему?! Что он сделал такого плохого?!
– Он мне не нравится! Он мелкий! Он тихушник! И ты достойна лучшего! – загибала пальцы она.
– Это всё?! – я уставилась на неё. – Его главные недостатки только в том, что он низкого роста, не общается с одноклассниками и не нравится Инге Догушевой?!
– Я же тебе лучшего желаю, а Клячик – плохой выбор.
– Зато это мой выбор! И то, что он не нравится тебе, не значит, что он не должен нравиться мне! – я, наверное, впервые за столько лет противостояла Инге: обычно я всегда во всём с ней соглашалась. И это было так похоже на спор с мамой. – Помнишь, ты сама говорила, как круто, что мне не нравятся твои краши?!
– Блин, но это же Клячик! Как он вообще может быть чьим-то крашем?!
– Оказывается, может! Всё, я больше не хочу разговаривать на эту тему! У меня эссе по истории.
Я распахнула тетрадь, но внутри всё закипало от обиды и возмущения. Ещё чуть-чуть, и я либо расплачусь, либо не сдержусь и скажу какую-нибудь гадость Инге про её неразборчивость, и тогда мы точно поссоримся, а я этого боялась больше всего на свете.
Телефон завибрировал от оповещения. Я заглянула в сообщения. Писал Тим:
«Слушаю сейчас Драгов и ловлю себя на мысли, что они у меня теперь ассоциируются с тобой. А это моя любимая группа, между прочим», – и смущённый смайлик.
Я улыбнулась, но радость моя была недолгой. Инга тоже заглянула в телефон и тут же выхватила его из рук, я даже не успела среагировать.
– Инга! Отдай!
Но та убежала в туалет и закрылась там. Я ломилась, кричала, угрожала. Меня душило отчаяние, я и не заметила, как слёзы потекли по щекам. Но в какой-то момент стало пусто и совершенно всё равно, будто батарейка эмоций разрядилась. И стало страшно. Нехорошее предчувствие подкралось откуда-то из глубин. Я взяла сумку, трясущимися руками оделась, замотала шарф и тихо-тихо вышла из квартиры Инги.
За последние два года меня впервые накрыла паническая атака. Я боялась, что не дойду до дома. Черный паук выбрался из глубин сознания, расположился на груди и начал заматывать меня в паутину звериного ужаса. Казалось, что сейчас умру прямо сейчас от безысходности. Я как рыба открывала рот, не в силах вдохнуть и выдохнуть, схватилась за голову, и мысленно умоляла паука не затягивать паутину страхов. «Только бы добраться домой. Только бы добраться…» Я боялась упасть, умереть и задохнуться от страха прямо на улице, поэтому, зайдя домой, сразу застонала:
– Мам, дай мне Феназепам.
– Яна, что случилось? Теперь нельзя без назначения врача.
– Просто… дай… таблетку… – рухнула я на четвереньки, глубоко дыша.
– Яна, что случилось? Тебе опять плохо? Что с тобой? Атаки?– Мама подскочила, опустилась рядом, вглядывалась в моё лицо.
Слёзы полились вместо слов. Паническая атака не отпускала, а мне так хотелось, чтобы это быстрее прекратилось.
Мама обняла меня, Сонечка прибежала и тоже обхватила за шею, из-за этого я разрыдалась ещё сильнее. Грудь сдавливало так, что, казалось, я вот-вот задохнусь и умру. Бесконтрольная тревога душила и лишь нарастала.
– Сейчас принесу тебе таблетку и воды. Надо показать тебя врачу! – глядя на меня, сдалась мама и пошла за аптечкой.
Папа выглядел обеспокоенным, помог подняться и взял Соню на руки, чтобы она не теребила меня за ногу. Малышка тоже начала хныкать в унисон со мной.
– Пап, я возьму ноутбук, телефон потеряла, нужно одному человеку написать срочно.
Папа без вопросов принёс ноутбук и занял игрой Соню. Я приняла таблетку, мама всё лезла с расспросами, что случилось, но я молчала. Ждала, когда меня отпустит.
Можно было догадаться, что Инга не успокоится, пока я не прекращу общаться с Тимом, но я совершенно не ожидала такого подлого поступка. Я открыла переписку с Тимом.
«Что за тупой подкат, Клячик?»
«Неужели ты не понял, что тебе со мной ничего не светит?»
«Где я, а где ты?»
«У тебя нет никаких шансов!»
«Не пиши мне больше».
От каждого сообщения становилось только больнее, как будто меня били слова. Я вытащила Тима из чёрного списка (ЧС), куда его добавила Инга.
«Тим, прости. Это всё неправда. Это написала Инга. Мой телефон у неё остался, я пишу с папиного ноутбука, поэтому пока без связи».
Ответил он тут же, и у меня камень с души свалился, что он не добавил меня в ЧС.
«Я так и подумал, что это не ты. У тебя всё нормально? Давай завтра после уроков поговорим?»
«Всё хорошо. Давай».
Отдала папе ноутбук, почувствовала, что от таблетки меня клонит в сон. Предупредила маму, что иду спать, и легла в кровать. Может, мне снилось, или я ещё не уснула и слышала, как приходила Инга, как просила меня разбудить, но мама была настойчива и сказала, что любое дело лучше решать утром на свежую голову.
Глава 7. Шанс
Мне не приснилось, утром телефон лежал рядом со мной.
От Инги была тонна сообщений, но я не потрудилась их открыть. Не могла простить её. Но перед первым уроком она поджидала около моего класса, окликнула, подбежала, схватила за рукав:
– Ян! Яна! – теребила меня. – Прости меня! Выслушай, пожалуйста!
Вчера в таком же отчаянии, как она сейчас, я умоляла ничего не писать Тиму от моего имени, но она меня проигнорировала.
– Отпусти, – потянула я свой рукав на себя.
– Ян, и что?! Ты и разговаривать со мной теперь не будешь? – хмурилась она, но рукав отпустила.
Инга порылась в рюкзаке и достала мою тетрадь по истории с недописанным эссе:
– Ты забыла вчера.
Я молча забрала тетрадь и развернулась к классу.
– Неужели он сто́ит того, чтобы перечеркнуть нашу дружбу?!
Я не ответила. Может, и не стоит, но подобные поступки способны перечеркнуть всё.
Тим не улыбнулся, когда я невзначай бросила на него взгляд, но смотрел пристально, видимо, ждал моего появления.
На большой перемене мы по нашей традиции всегда брали с Ингой по чаю с пирожком и стояли у подоконника или сидели в дальнем углу в столовой. Сегодня я не пошла туда, не хотела встречаться с Ингой, и стояла в коридоре перед кабинетом алгебры. Ко мне подошла Галочка:
– О, Ян, ты же всегда в столовой торчишь на большой перемене? Вы с Догушевой поссорились или она заболела?
– Это я заболела.
Галочке главное не давать повода для сплетен, она ими, кажется, питалась. Но в целом она человек неплохой, мы с ней сидели уже почти два года и никогда не ссорились. На уроках выручали друг друга по мере возможностей, но и не дружили, хоть она и пыталась каждый день выудить из меня хоть какую-то информацию. Сплетни я не любила, старалась сразу переводить тему, но порой Галочку настолько распирало, что часть информации до меня долетала.
– А что пришла тогда? – наседала соседка по парте.
– Я не заразная, просто голова болит, – соврала я.
– У-у-у, – вытянула лицо Галочка. – А сейчас очередную ВПР решать будем. Хочешь, я у девчонок поспрашиваю, может, обезбол у кого есть?
– Не надо, – отмахнулась я.
– А хочешь новость?
Галочка приблизилась, меня сразу обдало ароматом духов с персиковой базой, нотами жасмина и корицы. Не Галочкин аромат, ей бы свежести больше подошло, дерзости. Она рыженькая, ей нужен цитрус, жасмин слишком сладкий.
– Жуков с Маринкой теперь встречаются!
– Кто такой Жуков?
Марина Коновалова, видимо, из нашего класса, а фамилия Жуков мне ни о чём не говорила.
– Экономист, Дима Жуков, из «В». Представляешь, они целовались прямо в атриуме на перемене! Весь чат гудит теперь, их поцелуй обсуждают. Тебя с Ковалёвым, конечно, не забыли ещё, – усмехнулась она и ждала от меня реакции. Но не дождалась.
Я уже свыклась, что нас с Ильёй после дискотеки обсудили вдоль и поперёк. Хоть общий чат параллели я не читала и даже вышла из него, но новости оттуда узнавала от Галочки.
Объяснения не помогли, Жукова я не знала, да и новость из прострации меня не вывела. Целовались и целовались. Хотя в стенах гимназии лучше не светиться, здесь камеры на каждом шагу, могут придраться и понизить рейтинг.
