Чудная Деревня. 1. Начало. 2. Скользкие вершины. 3. Русалочье озеро — книга №1 серии «Чудная деревня.»

Татьяна Нурова
Чудная Деревня. 1. Начало. 2. Скользкие вершины. 3. Русалочье озеро

Чудная деревня. Начало.

Первая глава.

Жаль, что дети не рождаться только в счастливых семьях? Как было бы замечательно, если бы каждый ребенок был желанным и любимым и рос только в полной семье. Семье где есть, и папа с мамой, дедушка с бабушкой в одном большом доме, да еще можно брата или сестру и парочку любимых животных, ну это по выбору. Я мечтала об этом уже даже когда стала взрослой и благополучной дамой. Хотя понимала это глупо всеобщего счастья не бывает. Но все равно хотела семью, в которой душевно и тепло и все любят друг друга.

Так уж получилось, я не была любимым ребенком, а залетным как сейчас говорят или нежеланным, только кто же виноват в этом. Обычное дело, девушка забеременела и парню пришлось жениться. Иногда такие семьи живут всю жизнь и довольно счастливо. Привыкают друг к другу и идут по жизни вместе. Может иногда и мечтают о разводе, но тянут лямку совместной жизни ради… детей, дома, престижа - нужное подчеркнуть. Но гораздо чаще подобные семьи прожив короткое время с облегчением разбегаются, стараясь забыть свою семейную жизнь как страшный сон. Родители мои поженились совсем молодыми. Не знаю, как они жили вместе плохо или хорошо я была слишком мала чтобы это помнить. Но разбежались они быстро и с явным облегчением друг от друга, а я осталась с мамой как упрек не состоявшейся семье, обузой. Может поэтому и росла как сорная трава, замкнутая и нелюдимая, самостоятельная и никому не нужная обычная девочка. Это не жалость к себе. Не знаю уж почему, но я воспринимала все это спокойно уже тогда понимая, что ничего не могу изменить. Пыталась по-детски наивно стать нужной матери помогая ей во всем и стараясь выполнять все ее требования вести себя как ей хочется. Не понимая простой истины что бы не сделала я ей не нужна. Мне хотелось ласки обоих родителей, но мать была вечно занята, а отец исчез из моей жизни сразу же как они только расстались. Отец мелькнул пару раз в нашей квартире после развода. Разругался с матерью и твердо решил на своих отцовских правах больше никогда не настаивать. Первое время я очень скучала по отцу, не понимая почему он просто выкинул меня из своей жизни. За что? Я-то ведь с ним не разводилась и тем более не ругалась. Мне так хотелось, что б он пришел и взял на руки обнял, прижал к себе. Через какое-то время с удивлением поняла, что совсем не помню его лица и мне больше не больно. Он как-то незаметно потускнел, растворился. Каждый раз при попытке вспомнить отца передо мной вставал только темный высокий силуэт далекий и бесконечно чужой. После развода мои родители разменяли трехкомнатную огромную квартиру в центре Тамбова на две однокомнатных на противоположных окраинах города. Подальше друг от друга, чтобы уж точно не встретиться даже случайно. Мать моя часто сетовала как ей в однокомнатной квартире с ребенком построить свое личное счастье.

Часто она говорила, обращаясь в пустоту комнаты, - кому я теперь нужна с ребенком на руках, - и злилась на себя, на меня.

А потом долго плакала о своей несчастной жизни причитая, что ей приходиться всем жертвовать ради меня и ее молодость и возможное счастье проходит мимо. Я боялась и чувствовала себя виноватой, когда она так начинала причитать, не замечая меня. Старалась не попадаться ей на глаза или мешать и давала себе зарок быть самостоятельной. Мне казалось если я буду незаметной, то ей будет легче. Но мама постоянно твердила, я все делаю только хуже и назло ей. Не понимая, чего она от меня хочет и от постоянных упреков я просто забивалась в угол и ждала, когда ее истерика закончится.

-Ты не только сломала мне мою жизнь, - говорила мама, - ко всему прочему ты не нормальный ребенок и твои странности пугают людей и и-за этого я не могу построить новую семью. - Кому я нужна с такой букой и врушкой.

Это она о том, что несколько раз я влезла в ее разговоры с приятельницами. Ложь я чувствовала сразу у любого человека и никогда не могла промолчать, хотя сколько раз ругала себя за это. Как будто меня кто толкал под руку! И я каждый раз даже зная, как мне достанется говорила или материной приятельнице, зашедшей в гости или же самой матери, особенно когда та начинала хвастаться.

- Почему ты говоришь не правду!

За что получала подзатыльник, а то и больше доставалось. И потом долго выслушивала свою мать, что меня такую странную даже нельзя показывать гостям и ничего путного из меня все равно никогда не вырастет.

– У всех моих знакомых такие хорошие дети, умные красивые смотреть одно удовольствие, а ты в кого такая уродилась, - часто мне выговорила мама. - Ты некрасивая, неуклюжая и говоришь только глупости. - Мне так стыдно за тебя с тобой ведь невозможно никуда ходить и тебя люди никогда не будут любить за твой длинный язык.

Она действительно стеснялась меня и когда к ней кто-то приходил из подруг или знакомых я старалась не попадаться на глаза. Иначе ее это злило и все свое раздражение она выплескивала на меня сразу же после ухода гостей. Она долго ругалась, заводя себя все сильнее заставляя меня стоять перед ней ровно и не шевелясь пока она перечисляла все мои недостатки, а затем требовала, чтобы я просила у нее прощение. Я извинялась хотя и не понимала, чем так ее так разозлила в очередной раз. Тем более последнее время я пряталась от нее и ее гостей, боясь всех. Молчала, не вслушиваясь в чужие разговоры, но все равно оставалась виноватой. С первого раза ее прощение получить было невозможно, и я стояла перед ней задрав голову часами.

Глядя на нависающий надо мной угрозой силуэт и повторяла как заведенная, - мама прости я больше не буду.

И все это продолжалось пока мне не становилось плохо. Перенервничав у меня кружилась голова и, я просто падала в обморок. Мать встряхивала меня успокаивалась сама и уже просто отправляла меня отбывать наказание, обычно еще часовым стоянием в угол. Но это было уже не страшно. Она выплескивала свои эмоции и тут же забывала про меня. Постояв немного в углу я там же и присаживалась удобней выжидая, когда мать уснет и можно будет тихонько мне отправится на свой диванчик. Скандалила она всегда по вечерам почему-то и все эти непонятные ссоры становились чаще и однообразней. Старалась быть всегда незаметной, маленькой серой мышкой я никогда не злилась на нее чувствуя интуитивно, она ведет себя так потому что боится меня. В нашей жизни было много непонятных моментов, но мать молчала, а я боялась спрашивать. Называла она меня всегда только полным именем Елена, никогда не сокращая его до ласкательного или простого. Мое имя ей явно не нравилось, и она избегала его произносить, обращаясь ко мне и говоря обо мне ты, она, ей, - обезличивая меня. Я не помнила свою жизнь до этой квартиры, и даже не помнила, как мы сюда вселились, а ведь должна была. Мама не работала, она или целыми днями лежала на диване или же болтала с соседками, изредка принимала знакомых из той жизни которую я не помнила. Иногда мне казалось, она не хочет, чтобы я знала, как мы жили раньше и оттого она прячет меня от гостей. Жизнь вдвоем с матерью в какой-то момент стала у нас совсем не веселой, и она решила отправить меня к своей матери в деревню. Сначала вроде бы как на лето.

Бабушку свою с материной стороны я никогда не видела, у нас в доме не было ее фотографий. Только знала, она есть и пыталась представить ее себе по рассказам матери, но это было непросто. Мать каждый раз описывала ее невнятно и по-разному. Я уловила только то, бабушка моя деревенская не очень умная и совсем не умеет жить как нормальные люди. Что все это означает я еще не понимала. Бабушку же представляла себе похожей на соседку тетю Клаву. Та была высокой крупной женщиной и часто громко рассказывала во дворе всем желающим, как тяжко жить в селе бесконечно работая в поле, ухаживая за скотиной.

Эмоционально повторяя каждый раз, - иначе не проживешь и умрешь с голоду!

Моя мать в свое время сбежала из дома как раз-таки от тяжелой жизни говоря частенько, - что там делать только коровам хвосты крутить.

В суматохе городской жизни она если и вспоминала о доме где родилась и выросла, то только плохими словами и клялась, что больше туда никогда не вернется. Считала удачей, что смогла зацепиться за жизнь в городе и когда ни будь обязательно, у нее будет все лучше других. С кем она себя сравнивает и чего хочет от жизни этого я тоже не понимала. Мне казалось мы и так живем хорошо. Мама, никогда не рассказывала никому о семье в которой родилась. Она очень стеснялась своего деревенского происхождения. Со стороны отца мои дедушка и бабушка погибли. Попали в автомобильную аварию и и-за этого почему-то мечты моей матери на хорошую жизнь пошли прахом. И я, пытаясь их вспомнить всегда была уверенна если б они были живы, то забрали бы меня к себе обязательно. Странно я их совсем не помнила, но их фотографии у нас в доме были. И я частенько их разглядывала, представляя себе, как бы мы жили хорошо вместе. Но почему я так была в этом уверенна не помнила. Я еще нигде никогда не была, вернее не помнила об этом. Тамбов мне запомнился только крохотной частью. Детской площадкой во дворе и небольшим парком рядом с домом. И я очень ждала поездку к неведомой деревенской Бабушке. Мне тогда казалось это самым настоящим путешествием в очень необычное место, хотя, слушая рассказы матери о деревне пугалась немного. Тяжко работать и днем и ночью без отдыха. Мне все-таки казалось это невозможным! Но все рассказы тети Клавы и матери были только об этом. И кто знает какие там люди если они выживают в таких условиях не сбегая никуда. Но я решила нужно все посмотреть самой, а уж потом делать выводы и может быть меня там бабушка совсем не заморит работой. Ведь моя мама как-то смогла выжить!

Дорога до бабушкиной деревни казалось мне страшно далекой, и я волновалась, как же все будет и на чем мы поедем? На тот момент мне было пять лет, и я считала себя ну совсем уже взрослой и самостоятельной. Поэтому услышав от матери что завтра, мы выезжаем с радостью уложила в свой рюкзачок смену одежды и ветровку и приготовилась к путешествию. Может в деревне и страшно люди живут, но с матерью нам тоже нельзя вдвоем оставаться это я несмотря на возраст тоже понимала четко.

Нам предстояло несколько пересадок в пути, но начали мы путешествие с того что доехали на городском автобусе до северного вокзала. Вокзал в Тамбове мне показался огромным и шумным. Солнце, не смотря на раннее утро пекло невыносимо. А я, почему-то думала если вокзал северный, то в нем будет прохладно и свежо ... и чувствовала себя немного обманутой. Глазела по сторонам удивляясь столько же много автобусов на этой пыльной, пропахшей бензином и пирожками вокзальной площади и какие они все разные. Тут стояли и огромные яркие междугородные автобусы и рядом с ними небольшие, юркие пригородные. Около автобусов толпы людей с детьми окруженные огромными чемоданами и баулами. Автобусы постоянно менялись уезжали, приезжали, люди и сумки тоже менялись. Разбавлялась суматоха хрипением, из громкоговорителей которое нормальному человеку понять невозможно. Пассажиры, торопящиеся к своему рейсу озабоченно, оглядывались по сторонам толкались, спешили. Столпотворение шум и гам напугали меня. Я тут же совершенно растерялась и озиралась, боясь попасть кому ни будь под ноги и навсегда сгинуть в этой толпе. Мы то с матерью приехали на вокзал совсем налегке. У меня рюкзачок на плечах, а у матери в руках только небольшая сумочка больше похожая на кошелек и поэтому мы казались немного чужеродными в этой суматохе. Мама вообще непривычно молчала и только крепко держала меня за руку, что б я не потерялась в толпе. Задыхаясь от пыли и жажды, я терпела, стараясь держаться ближе к матери. Сначала мы сели на большой междугородный автобус в Тамбове. Тогда он мне показался необычайно красивым и огромным. Кресла в автобусе оказались большими и мягкими, и я мечтала, что буду смотреть из окна всю дорогу. Ведь сколько всего нового впереди. Неожиданно для себя, как только автобус тронулся сразу уснула. Проспала всю дорогу до города Морши. Так было обидно! Я ничего не видела, и двухчасовая поездка мне запомнилась только двумя вокзалами. Город Моршу пока мы в него въезжали я совсем не запомнила. Так только отложилось в памяти быстрое мельканье домов, машин, людей в окне автобуса. В крохотном городке не оказалось даже вокзала! Вместо него площадь с автобусами. Совсем маленькая будка с кассиром и небольшой навес для пассажиров от непогоды с парой скамеек. На этом же вокзале уже в Морше мы пересели на маленький чихающий автобус с жесткими и не удобными креслами. Людей, желающих уехать с нами оказалось много и все тоже с сумками и мешками и так же торопящиеся куда – то и непрестанно галдящие. Но все расселись, уместились к моему удивлению и автобус шумно тронулся в путь. Дорога, как мы только выехали из Морши оказалась грунтовой и пыльной. Автобус постоянно подпрыгивал на ухабах и чтоб не упасть мне приходилось держаться очень крепко, тут уж было совсем не до любований красотами за окном. Кто - то повизгивал, кто ругался при каждом подпрыгивании автобуса, а кочки не кончались и чем дальше, тем дорога становилась хуже. А я старалась держаться и смотреть в окно хоть глазком, не отвлекаясь на шум и гам. Но за окном я снова видела только мельканье ярких пятен. Деревья вдоль дороги сменяли засаженные поля да яркое небо кусками. Наконец автобус высадил нас на обочине, за которой стеной начинался лес. Меня, маленькую горожанку огромные деревья в таком количестве напугали. Живя в городе, я привыкла их видеть другими. Вокруг нашего дома и в парке деревья все были высажены красивыми рядами и их постоянно обрезали и стригли, а те, что стояли перед нами сейчас росли свободно во все стороны... и были просто невероятно огромными и раскидистыми. Покрутив вокруг головой, я не увидела никакой деревни. Вокруг куда ни кинь взгляд не виднелось ни одного дома. Я снова растерялась, но мама молча потянула меня куда-то вбок от дороги. Не сразу я увидела накатанную машинами дорогу и дорожный знак с названием села «Аласово». Складывать в слова печатные буквы я умела только пока медленно ... и не помнила кто меня научил читать. Все мои воспоминания часто были однобоки и связаны только с маленькой квартирой где мы жили с матерью сейчас. И людей кроме матери и нынешних соседей я ведь тоже не знала понимая, что это неправильно. Ведь все мои знания были из прошлого, которое почему-то закрыто от меня. И умение читать тоже оттуда. Оказалось, от знака стоящего на краю дороги и до самого села нужно было еще долго идти пешком. Село находилось где-то там в глубине леса. Автобус проходил по своему маршруту мимо села Аласово не заезжая в него. Люди, которые вышли с нами из автобуса привычно, быстро и как-то незаметно обогнали нас, растворились впереди по дороге в наступающих сумерках. И – за меня мы с матерью шли медленно. К этому времени я уже устала и не могла быстро идти. Если бы не страх остаться одной здесь на дороге, я бы не заставила себя шагать дальше. Мне казалось дорога впереди упирается в деревья и дальше хода нет. Но, когда мы подходили лес, раздвигался, пропускал нас тут же смыкаясь за нашими спинами. Это было страшно и красиво одновременно. Но до села нужно еще дойти, и я, искоса поглядывая на сердитую мать старалась шагать быстрее, удивляясь что она не ругается за мою медлительность. Мы шли и шли по дороге, которая так же величаво изгибалась среди деревьев и казалось ей не будет конца и края. А когда я уже совсем устала и готова была присесть прямо на обочину и ночевать тут, то наконец увидела впереди проявляющиеся темные силуэты домов. Они вдруг выросли перед нами и мне снова стало так любопытно, что я даже прибавила шага. Близость жилья заставила меня почти бежать. Хотелось быстрее попасть в тепло дома. Только мы вошли в село вокруг стало очень быстро темнеть появилось неприятное чувство, что все вокруг нас чужое даже враждебное. Лес тоже вдруг остался далеко позади. Войдя в село, я снова закрутила головой стараясь рассмотреть освещаемыми редкими слабыми фонарями дома с обоих сторон улицы сразу. Мне, все дома в деревне казались очень красивыми, яркими даже в темноте в сравнении с серыми однообразными многоэтажными коробками в Тамбове. Ну во всяком случае в том районе где мы жили. Деревенские дома выступали из темноты словно красуясь резными ставнями, террасами, палисадниками. Они все мне казались очень разными, нарядными, и свободными. Здесь не чувствовалось городской скученности. Каждый дом, мимо которого мы проходили мне говорил своим видом - глянь какой я удивительный и второго такого нет и не будет! Местные жители явно не желали быть похожими друг на друга. Если палисадник по форме точно такой же, как и у соседей значит он будет раскрашен по-другому. Кирпичные и деревянные дома стояли просторно и свободно друг от друга и утопали в зарослях кустов и цветов и действительно все были разными. Широкая ровная дорога и тротуары с обеих сторон разделяли село. А при уличном тусклом освещении улица выглядела уже не враждебной, а таинственной даже загадочной. Тротуар с двух сторон от дороги густо обсажен цветущими кустами, а людей пока мы шли почти не встречали. Мы с самого начала шли по дороге и это тоже было удивительно ведь за это время ни проехала ни одна машина. В городе то такое и представить себе невозможно. После большого шумного города это было в диковинку и запах вокруг разлит совсем другой весенний чистый, многоцветный. Запах шел от цветущих садов смешивался с запахом от кустов и травы. Не привычная тишина даже резала уши. Только редкое мычание коровы, гоготание где-то во дворах гусей и кудахтанье кур или шум иногда проезжающей где-то вдалеке машины мягко нарушали тишину. Мы неторопливо прошли через все село до самого края. Снова до начинающегося за селом леса. Редкие люди, встречающиеся нам по пути с явным любопытством, поглядывали на нас. Останавливались и долго провожали нас в след внимательными взглядами, но заговаривать не спешили. Бабушкин дом оказался самым крайним в селе плавно переходя огородом в лес. Дом казался крохотным находясь под нависающим высоким зеленым холмом, проросшим деревьями и располагался чуть в стороне от всех соседей, наособицу. Старая почерневшая от времени изба уютно светилась маленькими окошками. Огромные деревья стояли плотной стеной за краем дома неторопливо карабкались на холм. За небольшой кривоватой изгородью оказался просторный двор. Мама, неловко погремев низенькой калиткой легонько втолкнула меня во двор. Низенькая дверь в доме распахнулась на стук калитки и на крыльцо вышла сгорбленная невысокая, очень худая женщина. Я была разочарована. Бабушка показалась мне очень старой и какой-то хрупкой. Она огладила как будто спросонья руками простое лицо в глубоких морщинах и устало очень спокойно оглядела нас с матерью.

- Надежда? - Ты ли это! - обратилась она к моей матери, неожиданно приятным с хрипотцой голосом. – Э-э с кем это ты приехала, да так поздно? – Ведь уже почти ночь, а последний автобус давно прошел... или вы шли так долго.

- Это Елена моя дочь, - ответила мать сухо. - Вот привезла ее к тебе познакомиться давно пора было сделать это. - Да сюда мне ехать совсем не хотелось. Непривычно тихая мать подтолкнула меня к бабушке, - познакомься с внучкой ее зовут Елена.

Бабушка с интересом молча меня разглядывала. Повисла напряженная пауза. Мать почему-то занервничала и стала трясти меня за плечи.

- Ты что там Елена сомлела совсем! - Молчишь и не здороваешься.

- Да она еле на ногах стоит устала, столько пешком отшагала, - растерянно произнесла бабушка и взяв меня за руку повела в дом.

Мы вошли в просторную комнату, которая показалась мне такой необычной. Низкий потолок и беленые неровные стены, большая печь у стены. Маленький диванчик с очень высокой спинкой у окна. Рядом небольшой стол с двумя табуретками и около печи железная узкая кровать казались из другого мира. Домотканые, уютные, яркие половички, разбросанные на крашеном полу, смягчали аскетичную обстановку. В углу контрастно за белыми кружевными шторками по божничке темнели почерневшие от времени иконы с свисающей тускло тлеющей лампадкой. Неяркая лампа на потолке торчащая немного вбок на окне белые шторы – задергушки завершали скудную обстановку комнаты. И уже оглядевшись я заметила, что за печкой в стене виднелся еще один дверной проем, закрытый яркими в подсолнухах шторками.

Бабушка туда меня и подтолкнула сказав, - иди в спальню выбери себе кровать.

Она за моей спиной щелкнула выключателем и при свете тусклой лампочки предстала крохотная комната с двумя кроватями застеленными белым бельем с кружевным шитьем по краю с горками подушек. На стенах над кроватями висели яркие плюшевые коврики, которые мне понравились. На одном олени пили воду из озера, а на другом коврике изображены были лес и горы. Здесь в непривычной, незнакомой обстановке я вдруг почувствовала себя очень уютно и спокойно. Скинув надоевший за день рюкзак, я запихнула его ногой под кровать и прошлась по комнатам рассматривая их. Вернулась в спальню, даже присела на кровать на самый краешек боясь помять ее белоснежное убранство. Погладила оленя на коврике решив, буду спать именно на этой кровати. Бабушка позвала меня к столу. Есть мне не хотелось уж очень я устала, но вышла к ним присев на диванчик. Мать с бабушкой выставив мне на край стола какую-то еду сразу зашептались, забыв обо мне. Голоса их я слышала, но от усталости они сливались в сплошное бум- бум и о чем они говорили я просто недопонимала. Слишком много впечатлений для одного дня. Я влезла на диванчик с ногами облокотилась на высокую спинку и почти сразу уснула. Как меня раздели и уложили не запомнила. Утром, когда я проснулась в белоснежной пене кровати матери в доме не было.

-Уехала первым автобусом твоя мама, - сказала, входя в комнату бабушка. - Вот давай знакомиться с тобой, теперь нам жить - вдвоем долго. - Да и здесь тебе лучше будет чем в городе с матерью. - Я не знаю, как вы там жили в городе и к чему тебя приучали. – А, здесь запомни сразу работы у меня много, и ты будешь мне во всем помогать, а слез и капризов я не потерплю.

Странно, хоть бабушка и разговаривала со мной строго мне это понравилось. Она говорила со мной без раздражения или сюсюканья спокойно и понятно, как с взрослой девочкой. Как-то сложно привыкать друг к дружке нам не пришлось. Я сразу приняла ее правила, и мы с ней стали уживаться мирно. Бабушка по характеру оказалась очень немногословной и спокойной, и я видимо пошла в нее и как ни забавно звучит мы сразу привыкли к друг другу. Я чувствовала, что нравлюсь бабушке, и она рада мне. Хоть и говорила она со мной всегда сухо и только по необходимости. Да и работа по дому меня не пугала, а без криков и ругани была даже в радость. Многого от меня бабушка не требовала. Обычные домашние хлопоты по уборке и уходу за собой стали чуть больше, и я быстро втянулась. Даже с удовольствием мыла посуду и полы, в охотку подметала двор, носила курам еду. Радуясь слушала от бабушки редкую похвалу.

Село, в которое меня привезла мать считалось по тем временам богатым. Хорошие дома крепкие хозяйства с множеством домашней скотины. В каждом доме держали коров и коз, баранов, а уж птицу то никто и не считал. В основном все люди работали с утра до ночи. Ведь кроме своего хозяйства и огородов у них еще была обязательная работа в колхозе. Тяжелая работа и никаких развлечений кроме танцев по субботам в клубе для молодежи. Взрослое население развлекалось просмотром телевизоров по вечерам да сплетнями баб. На меня все жители смотрели с любопытством. По их меркам я тут так загадочно появилась и конечно все гадали кто же мой отец и есть ли он у меня. И конечно, как мы с матерью живем там в городе, как устроились. Многие уезжали из села, как и моя мать, но они все поддерживали связь с родными. Часто приезжали в село с подарками похвастаться. А, вот мать моя как уехала, так про нее никто ничего и не слышал... и это рождало невероятные домыслы и будоражило любопытство деревенских жителей. Моя мать сбежала из села еще совсем молоденькой девчонкой и никогда сюда не приезжала. Бабушка в свою очередь всегда помалкивала, не желая ни с кем обсуждать свою дочь и ее жизнь в городе. Моя мать приехав в село на одну ночь взбудоражила таким поступком любопытство всех местных сплетниц. Ее городской наряд и высокие каблуки они уже обсудили, а вот лично пообщаться с ней не удалось никому и теперь всех волновало на какой срок мать привезла меня в гости и почему. Некоторые особенно любопытные соседки кумушки даже пытались меня расспрашивать, когда я выходила из дома за нехитрыми покупками. Очень всем было интересно узнать, да послушать про мою мать и отца. Всех волновало может я нагулянная оттого меня мать и привезла в село, скрыть. Кумушек местных аж судорогой сводило от любопытства. Но я молчала и дичилась. Молчала упрямо сжимая губы и опустив глаза если меня пытались расспрашивать. Все эти кумушки меня пугали своим напором, наглостью и любопытством. И, каждая из них думала, что вот ей то, я все и расскажу. Приторно сладкие голоса баб, пытающие меня и раздраженное шипенье в след, преследовали меня долго. Своим молчаньем я сильно злила местных хабалок и тут же получила прозвище гордячка городская.

- Много о себе думает, такая мелкая и уже с гонором, - шептались кумушки тыкая в меня пальцами.

Принимая мой страх перед ними и нежелание рассказывать о личном за гордость городской фифы.

- И бабка и внучка слова лишнего не скажут молчуньи дикие, все в себе держат значит! - Значит есть что скрывать, честные люди то ничего не боятся, - слышала я постоянно.

Бабушка моя и правда мало с кем общалась, такой уж характер у нее всегда был. Ее то в селе очень уважали и никогда не расспрашивали. Смысла не было, привыкли за столько лет, что все равно она ничего никому не скажет, как ее не пытай. Вот и на какое-то время навалились на меня скопом пытаясь хоть из меня что любопытное вытянуть. Бабушка, зная это сразу мне велела язык за зубами держать.

«– Нечего языком болтать», - сказала она сразу, - в селе скучно вот сплетницы и радуются новому событию, тем более что бы ты им не сказала, все равно все переврут. - Понадаедают тебе, да отстанут со временем.

Лето пролетело быстро, и я поняла мама за мной не вернется... и была рада этому скрывая старательно свои эмоции от бабушки. К матери возвращаться мне совсем не хотелось, как и рассказывать бабушке как мы жили. Но она и сама догадывалась, зная характер своей дочери и никогда не расспрашивала меня. С бабушкой мы жили тихо и просто главное без ругани спокойно. В том же году осенью бабушка отвела меня в сельскую школу. Что мне этой весной всего пять лет исполнилось ее не остановило.

- Летом то хорошо, - сказала она, собирая меня в школу. - Ты вон и на улице бегаешь и в огороде возишься и все тебе не скучно, а зимой то что делать будешь. Бабушка неторопливо занималась домашними делами и говорила, убеждая больше себя, - дома сидеть? - Тем более в нашем околотке нет твоих ровесников. Она неторопливо перебирала на столе гречку и под шорох крупинок слышалось, - лучше уж в школе среди детей будешь, все тебе веселей! - А что по возрасту не вышла, так молчи. – Ты так- то высокая по росту и сообразительная. - Никто ж все равно не знает, когда ты родилась. – А, уж если не сможешь учиться или не справишься, - то на другой год пойдешь, не беда. – Скажу ошиблась, да и все.

Мать забыла привезти мои документы или не подумала, что они мне могут понадобится. Как, впрочем, и вещи для меня она тоже не привезла и бабушке пришлось полностью обновлять мой гардероб. Все бы ничего, но ей пришлось распотрошить свою заначку что она откладывала на похороны. Пенсия то у бабушки была совсем крохотной. Я переживала что меня не возьмут в школу, но в деревне оказалось все проще. И бабушка в конце августа сводила меня в школу, находящуюся в центре села сказав учительнице чтоб меня записали в класс так как мне уже есть семь лет. Пообещав, что документы она позже принесет объяснив просто.

- Вот дочка моя Надежда как сможет, так их привезет, а она работает, и кто ж ее просто так отпустит. - Вот только может в отпуске сможет приехать сюда, а внучке то учится нужно.

И меня без особых вопросов определили в первый класс записав на фамилию бабушки, ведь свою я не знала, что тоже странно. Как ни старалась о своих родителях я ничего не помнила кроме их имен и не могла назвать ни адрес, ни места их работы. Но тогда все это казалось мне нормальным.

С одноклассниками у меня тоже как-то отношения не сложились с самого начала. На нашей улице не было моих ровесников, и я за лето ни с кем из детей не подружилась. Поэтому в школе как-то сразу все пошло не совсем гладко. На торжественной линейке я тоже стояла одна без бабушки. Все мои одноклассники были не только с папами и мамами, но и со всеми родными. Первое сентября это большой праздник на селе и мое одиночество всем присутствующим резало глаза. И все родные учеников естественно перешептывались поглядывая в мою сторону. Хоть я была одета как все и с большими белыми бантами на голове, и с огромным букетом, но вокруг меня сразу образовалась пустота. Учительница, увидев это просто поставила меня с собой рядом и так же меня ввела за руку в класс. Учеников в нашем классе было немного, и она посадила меня рядом со своим столом у окна одну. Понимая, что меня будут дразнить какое-то время. Все дети были знакомы и дружны между собой, и она надеялась со временем я тоже вольюсь в коллектив. Даже на фоне самостоятельных сельских детей я была не по возрасту взрослой. Учеба давалась мне легко и особенно когда я научилась читать быстро, то книги с их придуманными мирами полностью мне заменили отношения со сверстниками. В селе была очень замечательная библиотека и мне почему-то в ней разрешали брать любые книги, не пытаясь меня ограничивать по возрасту. Мои одноклассники действительно первое время дразнили меня то брошенкой, то подкидышем, а то и по хуже вспоминая все разговоры взрослых о моей матери. Для села, где сильны семейные уклады я оказалась сиротой при живых родителях и это в глазах детей и взрослых уже делало меня изгоем и предметом насмешек. Я понимала если поддамся, то - отношение ко мне таким будет всегда. И поэтому все уроки сидела, не пытаясь с кем - то заговорить, а на переменах тут же утыкалась в книжку. Не слушала, когда ко мне обращаются или на переменах, делала домашнюю работу, не откладывая заданий на дом. После уроков молча складывала учебники в рюкзак и гордо подняв голову неторопливо шла, домой никогда не оглядываясь на обсуждающих меня одноклассников. И даже позже, когда со мной пытались подружиться я уже осознано, отвергала протянутые мне руки. Не верила никому, да и особого общения мне было уже не нужно. Новая книга казалась мне лучше и интересней, чем какая-то непонятная дружба. Да и о чем мне говорить с одноклассниками я не понимала слишком у нас разная жизнь. Погружалась в книгу как в другой мир, где меня никто не мог обидеть и там были у меня, и друзья и приключения и даже любящая семья. И только однажды в самом начале самого первого учебного года я, наслушавшись своих одноклассниц что мои родители меня бросили и – за того что я бука и поэтому теперь живу у бабушки и скорее всего меня отдадут в приют где мне место чуть не разревелась. Быстро собралась и почти бегом вышла из ворот школы слыша обидные выкрики в след. Оборачиваться не стала только прибавила шаг стараясь не бежать, а идти ровно, гордо. А уже перешагнув порог дома не удержалась и все-таки заплакала. Бабушка сразу поняла причину моих слез и приобняв сказала.

- Терпи и больше не плачь, ты не виновата, что так складывается твоя жизнь. - Тем более никто не знает – какая она у тебя будет дальше. - Может лучше всех время покажет, а пока терпи и никому не показывай свою слабость, никогда.

Бабушка моя никогда никого не обсуждала или осуждала.

– Каждому свое счастье, - часто повторяла она, - а до чужого никому нет дела.

Ее уважали за это и где-то даже и побаивались. Частенько соседки забегали обсудить с ней свое личное зная, дальше это не пойдет в виде сплетен. Все это я понимала интуитивно и перенимала, стараясь походить на свою бабушку. Хотела быть такой же спокойной рассудительной и молчаливой. Обижать меня детям быстро надоело. Если меня не задевают их слова, то какой толк дразнить дальше. Я показала характер и меня оставили в покое и это мне понравилось гораздо больше. Мне удалось одержать свою первую победу над обстоятельствами. А общения мне совсем не хотелось. Может боялась, что будет больно смотреть на чужую семейную жизнь или боялась признаться себе, что я никому не нужна.

Бабушка была очень стара и получала мизерную пенсию. Большое хозяйство уже держать не могла, так только огород и десяток кур. Мы жили очень скромно, но мне все нравилось. Первое время я очень боялась, что мать вернется за мной. Ведь здесь в деревне я жила на птичьих правах. Бабушка не говорила мне ласковых слов, никогда не целовала, не обнимала меня, но я чувствовала себя нужной и любимой. А что живем скромно, то это тоже не навсегда вырасту и нам будет легче. Главное, чтоб бабушка была здорова и пожила как можно дольше. В то время я уже боялась если потеряю ее, то попаду в детский дом, а мне туда очень не хотелось. И хоть мне было стыдно за такие мысли, но они слишком часто приходили мне в голову. Бабушка себе вообще ничего не покупала, стараясь одеть меня, что бы я не отличалась от своих ровесников, и я это ценила. Она единственная искренне обо мне заботилась и переживала за меня хоть и не показывала мне этого. И я старалась аккуратно носить вещи понимая, что купить что-то новое бабушке невероятно сложно. Научилась штопать и перешивать свои платья, чтобы носить их как можно дольше. Бабушка приучала меня к аккуратности ежедневно проверяя почищена ли обувь, чистый ли воротничок на школьном платье, есть ли в кармане свежий носовой платок. Проверяла мою штопку и, если ей казалось я выполнила работу небрежно заставляла все переделывать.

«– Штопка на платье ерунда», - говорила она частенько, - а вот если ты будешь ходить распустехой, то это беда. - Учись быть аккуратной и чистой и все за собой сразу убирать.

Мне нравилось жить с ней, и я постепенно брала на себя всю домашнюю работу, чем заслуживала ее редкую скупую похвалу.

Время шло и еще пять лет пролетели как один день. Бабушка приучила меня радоваться каждому новому дню ведь неизвестно как сложится день завтрашний. Пока в нашей жизни ничего не менялось. Я на отлично закончила начальную школу и перешла в среднюю. Бабушка не хвалила меня за успехи в учебе считая, я должна учится только хорошо, чтобы пробиться в жизни. Сама бабушка прожила жизнь неграмотной. С трудом научилась выводить непонятную роспись на документах вместо крестика, а вот считала она хорошо.

Иногда она, посмеиваясь над собой говоря, - без грамоты я прожила всю жизнь и ничего, а вот если бы счета не знала, то б точно с голоду померла.

За это время я не стала общительней, но любопытства то при этом никто не отменял. В доме бабушки не было не только телевизора, но и радиоточки, которая в те времена была в каждом доме.

Бабушка всегда говорила, - зачем нам что-то слушать или смотреть. - Что - бы не происходило в нашей стране нам от этого будет только хуже. - Мы с тобой и так переживем любые перемены.

Она немного лукавила, не желая признаться денег на телевизор у нее нет. Как, впрочем, и на новый приемник тоже, а старый сломался давно и валялся в сарае. И я помалкивала, понимая это. Аласово село большое, но глухое спрятанное в лесной глуши и казалось, что и новости доходят до нас с опозданием. Развлечений на мой возраст не было, а общения мне все-таки не хватало. Частенько по вечерам таская в дом воду ведрами от колонки я прислушивалась к рассказам старушек. В хорошую погоду каждый вечер они усаживались на длинной скамейке у этой самой колонки рассказывая между собой деревенские страшные сказки про колдунов и ведьм, про упырей и оборотней. Иногда я вставала около них отдохнуть и слушала их рассказы сгорая от любопытства и …ужаса. Об обычных вещах и мировых новостях я узнавала и в школе, а вот то что рассказывали они называлось мракобесием и отвергалось современной наукой, но в нашем глухом углу слушалось как настоящее, хоть и необычное. Тамбовская область, - это глухие непроходимые леса, красивые пруды и озера, полноводная и загадочная река Цна. Область, в каждом районе которой свои легенды и сказки, а в каждом селе живут колдовки, ведьмы, а за околицей бегают волки оборотни. Живя в глухом селе где за калиткой начинается огромный густой лес в такие сказки невольно веришь. Я верила и не верила в такие рассказы, а спросить то не у кого. Бабушка сразу обрывала подобные разговоры и тем сильнее возбуждала мое любопытство и интерес к загадочным историям. Наши места в Аласово тоже издревле славились обилием нечистой силы и мне так хотелось узнать есть ли правда в таких рассказах. Тем более мое отрочество пришлось на пору знаменитых девяностых годов. Когда на нас вдруг посыпался такой поток новой информации, что все только диву давались, обсуждая очередную передачу. Можно уже было свободно говорить о всякой нечисти, а гадалки, экстрасенсы, целители вещали постоянно с экранов телевизоров о порче и сглазе, родовом проклятии, и не только вещали, заговаривали с экрана воду, давали какие - то установки на лечение. Но это где-то далеко, а тут вот оно таинственное рядом с домом. Когда по телевизору стали показывать первые любовно плаксивые сериалы и экстрасенсов бабушка сломалась и решила тоже купить небольшой старенький черно белый телевизор с рук. Ей были в диковинку такие передачи, а ходить к соседке что бы что-то посмотреть ей было неудобно. Оказывается, она еще ухитрялась откладывать какие-то копейки на мое будущее и хоть горевала, тратя их часть, но решилась на покупку. Ее покупку я поддержала понимая, что этот телевизор она, живя одна давно купила бы себе без проблем. Тем более Бабушка уже сильно сдала и теперь частенько сидела перед телевизором не в состоянии заниматься домашней работой. Постепенно я взяла на себя всю работу понимая, ей нужно больше отдыхать. Она теперь только направляла меня советами и контролировала.

Непонятное и таинственное меня почему - то интересовало особенно сильно. Наверное, мне просто хотелось верить в чудеса или стать такой же как яркие, необычные героини приключенческих книг. Не знаю в то время в моей голове накопилось столько шелухи о ненастоящей жизни. И хоть я не совсем верила в такое количество вдруг появившихся из ниоткуда экстрасенсов и ведьм, но все равно мечтала, а вдруг они настоящие и как бы это было здорово. Каждая девочка мечтает стать волшебницей и мне этого хотелось особенно. Мечтала часто о том, как я бы могла изменить свою жизнь, стать другой имея необычные способности. Я хоть и училась хорошо, но всегда была неуверенной в себе. Не умея ладить с людьми считала, что только волшебство может изменить мою жизнь. Вот так хлоп, и я красавица и все меня любят и у меня нормальная семья. Все - таки изучать человеческие отношения только по книгам это плохо. К тому же запрет на тему «сверхъестественное» был снят, и теперь все сельчане болтали и сплетничали, не обращая внимания, на детей, которые постоянно крутятся у них под ногами. Я слушала все эти разговоры замирая от сладкого ужаса. Ну ведь не могут все эти люди говорить не правду о местных колдовках и оборотнях. А еще вдруг рядом с бабушкиным домом оказалось, что жила Мария целительница, которая свои способности раньше просто скрывала. То есть до этого она звалась просто Машкой и работала, как и все бабы на ферме, а тут в один день призналась, что она целительница в каком-то там колене и боялась, что ее за способности советы отправят на Север, как и ее родню когда-то... оттого и скрывалась. Наверное, только я одна в деревне сразу поверила в Машкины сверхъестественные способности. Не по наивности... Тогда я просто не понимала, как могут в глаза лгать взрослые люди. А еще чуть дальше тетка Ефросинья вдруг стала гадалкой и всем говорила сто именно она предсказывала это время и дождалась его и теперь может раскрыть тайну жизни каждому желающему за деньги естественно. Колдун Ефим был у нас и раньше его и до всех этих событий побаивались в деревне. Теперь же противный старик небольшого росточка и с неприятным взглядом весь день бродивший по селу в поисках выпивки внушал особенный страх обещав каждому, кто ему не нальет хотя стопочку персональное проклятие. И ведь наливали везде, где не успевали перед ним захлопнуть калитку на замок. В самом начале села жили сразу несколько знахарок от разных болезней. Говорят, что они и раньше тайно принимали посетителей, а уж теперь то скрываться им больше не нужно. И у всех них сразу образовались свои клиенты, да не простые, а из города и часто к их домам приезжали чужие люди на дорогих машинах. И мне было любопытно, как - они ведьмы и колдуньи это делают в смысле гадают, лечат! Разводят руками или шепчут заклинания, а может варят отвары в полночь или …. Я часто размышляла об этом, мучаясь неизвестностью и приставала с вопросами к бабушке. Ну а к кому еще обращаться мне? Сначала бабушка просто от меня отмахивалась, но постепенно я ее допекла расспросами о целительнице Марии. Про целительство мне было особенно интересно узнать ведь уметь лечить все болезни это ведь невероятно востребовано и почетно. Тем более Марию я видела часто, она иногда прибегала к нам домой пошептаться с бабушкой, а меня при этом выставляли из комнаты, что было особенно обидно.

- Да какая она целительница, - раздраженно вдруг бросила бабушка, в тот вечер, когда я снова завела разговор о Марии и допекла ее особенно сильно.

- Силы у нее нет так... где-то - что слышала... да что-то видела, - завелась бабушка. - Просто, дурит она людей у нее это хорошо выходит. - Да и зелья ее обычная трава с огорода! - Так людям то голову она может заморочить несуществующими болезнями и ведь верят ей да хорошо, что настоящие то больные к ней не идут. - Машка ж, сама то понимает, что навредить может и осторожничает. - Если видит болезнь, так к врачу отправляет сразу. – А, что она здоровым городским бабам лапшу вешает так-то их проблемы. - Заняться им нечем и денег много, вот они по гадалкам и ходят думают, что здесь в глухом селе их не обманут, - бабушка невесело засмеялась. - Они верят и им вроде как помогает, а так приглядеться так кругом обман один. - Так что не забивай Елена голову ерундой всякой и учись лучше... не нравится мне твой интерес ко всякой ерунде.

Я заметно расстроилась. Бабушке я верила и значит вокруг меня только обман, а так хотелось чуда. Бабушка помолчала немного, подумала, колеблясь говорить мне или нет. Потом решилась, присела на диванчик рядом со мной покряхтела и печально вздохнув призналась нехотя.

- Не все лгуны внучка, есть люди с даром, их мало, и они обычно скрывают свои способности. - Ведь это проклятье для человека, такие таланты счастья не приносят. – Боюсь я за тебя, недаром тебя так к этой чертовщине то тянет.

- Как проклятье, - не утерпела я, - ведь, это же так здорово уметь такое делать.

- Послушай, меня милая, - продолжила бабушка, - и не перебивай коли хочешь слушать. - Я знаю, о чем тебе сейчас говорю. - Наша семья помечена таким даром и - за этого то все наши несчастья и случились и еще будут. -… Прокляты мы и кровь наша.

Услышав ее слова я даже, наверное, дышать перестала. Еще никогда бабушка не разговаривала со мной так откровенно и серьезно.

- Даже те женщины в семье кого дар не коснулся обычно маетные и несчастные, - продолжала между тем говорить бабушка, - живут как взаймы, не по-настоящему. - Вон и ты чуда все ждешь даже, не зная о нашей тайне. - Ты свою мать вспомни! - Она ни с кем ужиться не может... вечно что-то хочет непонятного и все мало ей. - Мужиков около себя удержать не может ни одного. - Да и моя жизнь... тьфу ... вспомнить то нечего. - Только трудности, невзгоды, потери, - бабушка улыбнулась о чем-то вспомнив. - Я ведь в молодости красивой и бойкой была всегда думала, что меня в будущем ждет только хорошее, все у меня сладится. – А, потом война началась мужики все ушли, а у нас баб только работа осталась неподъёмная от зари до зари. - И даже после войны я еще надеялась, на свое счастье. - Дед твой Петр, когда с войны пришел сильно болел, у него несколько ранений было и все очень тяжелые, но все равно он был видным парнем. - И я решила, его выхожу и призвала настоящую знахарку, а это было запрещено тогда и опасно. - Любава, знакомая моя была оттого и помогла мне. - Знахарка она хорошая с настоящим даром. - Она в то время никого не лечила нельзя было, а мне помогла... пожалела меня. – Петра на ноги подняла, а на нем врачи то уже крест поставили. - Казалось, только живи теперь, да радуйся. - Может с другой женщиной он бы и долго еще прожил, а вот со мной никак получилось. - Он в меня влюбился на беду свою, а у нас мужчины в семье долго не живут. - И знал он об этом и все равно на мне женился, - бабушка отвернулась от меня и вытерла глаза. – А, вот нам женщинам наоборот, - век отмерян куда больше, как насмешка. - И хоть у меня дара никакого не было, но весь наш род уже весь с проклятьем и не избавиться от него никак. - Родила я Петру трех дочек, мы назвали их Вера, Любовь и Надежда, на счастье. - Он хоть и сына хотел очень, но у нас в роду девочки чаще рождаются и сына у нас не получилось.

Я онемела от откровений бабушки ведь всегда считала свою мать единственной ее дочерью. А бабушка между тем продолжала рассказывать, сцепив плотно руки в ладонях. Говорить ей было тяжело, и она каждое слово как выталкивала из себя.

- Мы хорошо жили справно, Петр то был рукастый и работящий не пил никогда. - Все в дом, все для нас и жили мы не в этой халупе, дом большой у нас был, красивый, … там в середине села. - Девчонок он любил и баловал всяко, а потом беда случилась старшей дочери Вере в двенадцать лет дар пришел, а подчинить его себе она не смогла и сгорела за неделю буквально от горячки.

Как? - снова не удержалась я от вопроса.

- Как огонь в крови в ней вспыхнул дар и слегла она с высокой температурой. - Я сначала подумала она заболела, простыла и доктора позвала. - Врач в селе молодой был, и он с ней сутки просидел все пытался ей температуру сбить, а ей все хуже и хуже становилось. – Вот я-то про Любаву сразу вспомнила и позвала ее. - Она не здесь живет ... от людей в лесу скрывается. - Любава пришла и Вере помочь пыталась дар принять, но дочка недостаточно сильной для этого оказалась не смогла его подчинить себе. – Дар ее убил, сжег огнем. – Неделю она еще в горячке пролежала и умерла, истаяв как свеча и вся наша жизнь гореть начала как в отместку. - Петр совсем недолго Веру пережил, сильно он старшую дочь любил больше остальных дочек. - Она такой умницей и красавицей была и очень ласковой. - Люба дочка средняя тогда уже большой была, а Надежда мать твоя маленькой совсем она ведь самая младшая в семье. - Вот со смертью Петра и Веры в нашей семье все наперекосяк пошло. - Люба с Надей, когда подросли постоянно ждали кому-то из них дар, достанется и переругались так, что и сейчас не общаются хотя столько уже лет, прошло. - Люба после смерти сестры и отца дома просто находиться не могла. - Еле - еле до семнадцати лет дотянула, да и сбежала из дома. – И хоть уехала она далеко счастья ей это не добавило. – Она по стране моталась долго, но все прижиться на одном месте не могла. - Дар отомстил так и им не достался... он ведь в злые руки не идет никогда. – А, дочери мои как я не старалась именно злыми и выросли, завистливыми. – Люба вот потом уже на севере осела и сейчас там живет и все только мается, нет у нее счастья. -…И муж ведь у нее хороший и детей четверо и… живут ведь в достатке. - Сын и три дочки, ну что еще ей надо, - живи и радуйся. - Но, злости и вздорности в ней очень много и свою семью она этим отравляет... всем с ней рядом плохо. - Сама она это понимает и поделать ничего не может.

Бабушка рассказывала это все с таким горем что даже меня проняло до слез. Ей было больно произносить каждое слово, и может не связно, запинаясь, но она хотела, чтобы я поняла ее. И я слушала ее сердцем, прижавшись к ней плотней.

- И Надежда, мать твоя такая же муторная, так же из дома в Тамбов сбежала только паспорт на руки получив. - Вроде, что ей сейчас нужно! - Живет одна и жилье у нее благоустроенное есть, и работа и сама она пригожая, а счастья у нет. - И мужчины рядом с ней долго не могут жить убегают, как она не пытается их удержать. - И тебя вон ко мне закинула и забыла... чтоб самой лучше жить! - И ты теперь растешь как трава сорная без родительской любви. - Вот так внученька бывает в жизни. - А, настоящих ведьм и колдунов только на нашей Тамбовской земле разных много, но живут они не по людским законам. - Их день — это ночь, и они ночному светилу поклоняются, как мы солнышку и свету. - Они здесь рядом с нами живут, - только попасть к ним сложно. - Они людей не любят, их поселение колдовством от обычных людей закрыто. - Приходят только тогда их зовут, но это тоже уметь делать надо. - Они, многое умеют и многое знают, - но свои секреты от людей берегут. - Да и бесполезно это их уменье для обычного человека и опасно.

- А Ефим, колдун, который у нас в селе живет тоже без дара, - не удержалась я, про него то слышала столько всяких рассказов еще только приехав в село.

- Нет, внуча сила есть у него, только не большая... и это хорошо. - У Ефима только мелкие гадости хорошо получаться, а на большее он пыжился, пыжился и не смог ничего. - Вот и злиться на людей сильно. - Вот его и бояться все... он ведь как только обидеться на кого, так и напакостит. - И настоящие колдуны его не признают и к себе не пускают. - От этого он лютует просто, а всю злобу на людей выплескивает. - Зависть его жжёт, а сам подняться не может! - Знает то он много, а силы настоящей то у него нет. - Он из старинного рода колдовского происходит... да выродился... и так тоже с колдунами редко, но бывает. - Вот и пьет горькую постоянно и под ишь ты здоровья хватает, а ну его к ночи вспоминать! - Поговорили и хватит, и больше не надо об этом думать. - Ты у меня и умница, и красавица будешь, … если голову всякой ерундой не забьёшь, живи просто и радуйся пока молодая и настоящих бед не знаешь. - Да языком нигде не болтай, - закончила разговор бабушка.

Да бабушка меня удивила. Даже мне за эти годы про нашу семью она ничего никогда не рассказывала, как будто родных и нет. У меня получается и тетка родная есть и сестры, и брат, а она не сказала, - обидно. Нужно хоть про них как-то ее расспросить, когда у нее настроение лучше будет. А с другой стороны они ведь уехали отсюда и не хотят теперь знать нас с бабушкой, может поэтому она и не говорила, чтобы меня не расстраивать. Ведь если я своей матери не нужна, то тетке то точно не к чему. Мои мысли тоже были сумбурны, после таких-то семейных тайн, и я решила, больше не буду ее расспрашивать и расстраивать и выкину все дурные мысли из головы. Она права, мне нужно твердо стоять на земле.

Бабушка уже оправилась от своего рассказа и увидев, как я размышляю, она быстро отправила меня спать. Но все равно я еще долго не могла уснуть, представляя себе, как выглядят мои родственники. Вот бы их увидеть! И как жаль, что мои мать и тетка не общаются столько лет уже. Чего им делить, тем более если дар им не достался ... глупо им уже злиться друг на друга. Утром бабушка начала день как обычно и видно было жалеет она о вчерашней откровенности. Я поняла, бесполезно ее больше расспрашивать. Главное нам с ней хорошо и спокойно живется, а что там будет дальше, поживем, посмотрим.

В нашей жизни стали появляется проблемы, и я целиком ушла в них. Переживала и думала, как их можно разрулить, ведь посоветоваться о них мне по-прежнему было не с кем. Мама за эти шесть лет в селе не появилась ни разу и учителя все чаще требовали найти мои документы понимая, что я могу остаться сиротой в любой момент. Да и вопрос о получении паспорта уже замаячил на горизонте, а я не могла признаться, что мне только одиннадцать лет, а не тринадцать или четырнадцать как моим одноклассникам. Бабушка тоже все это понимала, и дважды сама ходила в школу обещая учителей немного подождать. Она тоже переживала не понимая, как решить эту проблему. Маленькая ложь во благо оборачивалась для нас с ней большими проблемами. Это только в кино легко достать новые документы, а в жизни обычным людям это невозможно. И к тому же я стала меняться физически и эмоционально, когда до двенадцати лет мне осталось несколько месяцев. Со мной что-то происходило, и я не могла словами выразить свои чувства. Изменения были небольшими, то вдруг запахи обволакивали или душили меня. Сидя в комнате и закрыв глаза я иногда чувствовала запах леса и прелой листвы, а потом контрастом накатывал запах моря и йода, и где-то на секунду буквально я ощущала, как стою на берегу самого настоящего моря ногами на горячем песке. Или резкий цветочный запах возникал вокруг облаком и мне казалось, я стою на поляне, которая усыпана яркими, незнакомыми цветами. То зрение становилось необычайно острым, и я видела очень далеко несколько секунд, а потом резкость сбивалась и видела как обычно. Однажды я разглядела белку на ветке, кинув взгляд в сторону леса. Пушистый серый хвост промелькнул как будто совсем рядом с моим лицом. Иногда я, слышала чьи- то голоса, - хотя со мной никого рядом не было. Такие видения ощущения накатывали на очень короткий срок, а затем у меня поднималась температура, но тоже ненадолго. Меня это пугало сначала, а рассказать я боялась об этом даже бабушке. Решив, что это все происходит со мной и-за рассказа бабушки о семейном даре, я не хотела прослыть сумасшедшей. А потом привыкла и успокоилась, все - таки у меня появилась своя тайна. И даже у меня в мыслях не было что все это может быть предвестником появления дара у меня. Почему-то я считала со мной такое уж точно не произойдет. Как по жизни я была серой мышкой, так ей и останусь. И у меня есть три уже взрослых сестры и дар наверняка выбрал кого-то из них. Мало ли, о чем я мечтала, будучи маленькой совсем, так это и не считается. И я старалась все происходящее со мной выкинуть из головы, тем более в это время мать выбралась к нам с коротким визитом. Я боялась этой встречи. Боялась, что она заберет меня с собой, но переживала я напрасно. Она только привезла мои документы понимая, что мне без них приходится сложно. Выглядела она красивой и благополучной. Необычно как у нас говорят по-городскому ярко одета с красивой прической, но в глазах у нее стыло раздражение. Она и не скрывала, что не хотела к нам ехать просто вспомнила, что мне могут понадобиться документы в школу, а в каком я классе учусь и как, она не поинтересовалась. Жаловалась бабушке жизнь у нее все так же неустроенная и очень тяжелая. Посмотрела на меня равнодушно, вздохнула.

- Была бы возможность я бы тебя взяла. - Да нет у меня времени следить за тобой на работе я постоянно. – А, так тебе тут будет лучше и под присмотром.

Мне странно было слышать и видеть ее. Я покрутилась около нее, но близко подойти боялась, в моей душе ничего не отозвалось на ее слова. Я давно ее не видела и теперь глядя на нее даже удивлялась себе. Ведь все равно я скучала по ней и в глубине души ждала что она за мной приедет, а сейчас видела только совсем чужую мне женщину, которой нет дела до меня. … И как ни странно меня это успокоило. Когда она уехала, я вздохнула с облегчением и больше уже не вспоминала ее, как отрезало. Как ни странно, но не было у меня злости на нее или желания что - то изменить. Обидно немного, но больше за то, что она не помогла бабушке деньгами. Знала же она прекрасно о бабушкиной крохотной пенсии и что ей содержать меня тяжело. Тем более моя мать хоть и жаловалась на тяжелую жизнь я чувствовала ее ложь. Деньги у нее были и немалые, и их она любила больше всего на свете и копила на свое благополучное будущее. Жить как мы, сейчас в глухой деревне и считая копейки она не желала.

Бабушка молча убрала мои документы в шкаф… и все пошло у нас по - старому. Даже в школу документы бабушка так и не отдала, теперь она боялась, что меня по закону переведут назад на два класса. Училась я уже в седьмом классе, а по возрасту должна была в пятом. Тем более с учебой проблем не было справлялась, и ладно. Да и на тот момент и других проблем у нас хватало с гаком. Время наступило сложное, дурное и хоть лихие девяностые уже подходили к концу, но повсеместный бардак, дележка собственности и все прочие радости перестройки дошли и до села. Пенсию старикам частенько не платили по полгода, колхоз развалился. Селяне остались без работы и вопрос выживания встал остро. Выживали теперь все за счет огородов и скотины, а многие наши соседи подались в города на заработки. Село вот только процветающее и многолюдное вдруг опустело и главное, что люди стали вдруг резко злыми. Только в нашем селе люди как с ума по сходили! Несколько пьянок закончились смертоубийством, а такого здесь вообще никто и никогда не помнил, что б было. Да, и пьяниц на селе не было отродясь не было, а тут чуть ли ни в каждом доме стали гнать самогонку по-черному и сами упивались до смерти. Если с едой у нас с бабушкой еще более-менее было нормально. Все – таки мы с ней курей держали и огород сажали. Картошка то уж точно у нас на столе всегда была, а деликатесами мы были не избалованы. Да и сами деликатесы мы себе представляли плохо. Всякие мидии, фуагру, сыр с плесенью мы видели только с небольшого экрана черно белого телевизора... и относились к этому спокойно- равнодушно. Для нас это все происходило в другом мире к нам никакого отношения не имеющего. А вот ягоды и яблоки приходилось бабушке почти за бесценок отдавать перекупщикам, которые приезжали теперь в село регулярно. Меня требовалось одевать, обувать. Росла я быстро и на школу деньги тоже были нужны. Покупать тетрадки, учебники по-прежнему оставалось необходимостью хоть я старалась экономить на всем. Но не смотря на наше нищенское положение я никогда не видела бабушку расстроенной или плачущей. Иногда смотря по телевизору новости и вздыхая печально, она говорила.

– О, мы с тобой хорошо живем и главное здоровы. - Еще бы сил хватило тебя вырастить да на ноги поставить, а больше мне и ничего от жизни не надо.

Весна что - то не спешила, а я ее так ждала. Зима уже надоела и каждый день выходя на улицу я поглядывала на хмурое небо ожидая яркого солнца, но оно если и выходило, то ненадолго словно дразня ожиданием. Вроде вот тепло даже солнечно утром, но к обеду небо снова затягивало и сыпалась осточертевшая ледяная крупа, растекающаяся на земле чуть позже грязными подмороженными лужами, а холодный ветер продувал насквозь. Школьникам, которым не надо было сдавать экзамены учителя выставляли оценки в конце апреля. В селе все живут за счет огородов и учителя тоже не исключение. Зарплаты у учителей в то время были совсем небольшими и еще и постоянно задерживали. Вот мы и перешли на новое расписание неофициально конечно. Наш класс задержали в школе на вторую смену. Уроки продляли чтобы успеть закончить год и сразу выставить годовые оценки. Ух, как я торопилась домой. На улице уже вечер и быстро темнело и есть хотелось неимоверно. Школьный обед был очень давно и уже во мне растворился. И уставала последнее время я сильно. Мне ведь после школы еще по дому работу нужно всю переделать. Бабушка теперь только готовила и по дому возилась потихоньку, а вот натаскать воду и дрова, помыть полы и покормить курей это уже стало моей заботой. Из школы я направилась быстро почти бегом домой и только пробежав половину пути вспомнила что бабушка просила хлеб купить. Пришлось еще в магазин возвращаться, что мне настроения не улучшило. Но вечер уже не задался. За короткое время я ухитрилась промочить ноги. Так торопилась и влетела в лужу. Естественно вся испачкалась тут же замерзла, … и конечно расстроилась. День тяжелый рюкзак как камнями набит учебниками и больно оттягивает плечо. Варежки еще до кучи забыла дома, а в руках пакет с хлебом и пальцы казалось примерзают к нему под каждым порывом ветра. Вот бывает же день такой, когда все не клеиться и все не так. Я шагала по тротуару все быстрей и уже, когда до дома вот- вот рукой подать вдруг почувствовала в спину тяжелый взгляд. Мне стало неуютно, тяжко и немного страшно. Ощущение прожигающего спину тяжелого, враждебного взгляда давило неимоверно. Обернулась в недоумении, не понимая ну кому может принадлежать такой злой взгляд. Никого вокруг, ни одного человека, только около своего дома стояла старушка баба Маня. Я удивилась как это ее не заметила, когда вот только мимо ее дома прошла. Вернулась к ней и поздоровалась. В селе не принято не принято проходить мимо и не поприветствовать, особенно старших по возрасту. Баба Маня была подругой моей бабушки и нравилась мне, я всегда чувствовала от нее только доброту и приязнь. Тягостное чувство не исчезло при виде бабы Мани, а только усилилось. Но я решила это мне просто чудится от усталости и неприятностей этого дня. Старушка баба Маня всегда отличалась легким добродушным характером, и я всегда с ней останавливалась поболтать, так ни о чем. Она не была злой и никогда не сплетничала. Всегда искренне интересовалась мной и моими успехами в школе, расспрашивала про бабушку жалела, что в последнее время она стала совсем плоха и никак не найдет сил прийти и почаевничать с ней. Жаловалась, что они стали совсем старыми и сил хватает только постоять изредка у дома и на людей поглядеть. Я понимала, ей просто одиноко и скучно и удивлялась почему сегодня испугалась, увидев старушку. Не могла понять, что меня беспокоит в ней. Баба Маня выглядела как обычно и ждала меня с улыбкой и явным нетерпением поговорить.

- Ой, баб Маня, а я вас и не увидела, - заговорила я пытаясь спрятать непонятный страх и свою неловкость. - Извините меня, замерзла сильно и домой хочу.

Непонятный страх нарастал во мне, и я уже внимательно и невежливо смотрела на старушку, но так и не могла понять, что же меня в ней смущает.

- Да знаю я все Елена, - побудь со мной минутку, мне очень надо с тобой поговорить, и я жду тебя уже долго, - произнесла она тихо и подозвала меня ближе помахав рукой.

Пришлось мне нехотя подойти к ней почти вплотную.

- Вы без пальто замерзнете ведь, - обратилась я к ней удивленно ее оглядывая.

Может это меня и беспокоило. Для такого холодного вечера баба Маня была одета совсем легко. Конечно меня это удивило тем более старики все время мерзнут. Баб Маня стояла в обычной домашней одежде. Серенькое длинное платье казалось застыло на ветру, а накинутая на плечи козья шаль явно не могла согреть в такую погоду. При этом старушка стояла спокойно. Казалось, ветер и холод ее совсем не беспокоят. Сегодня такая холодрыга на улице и как она может так легко одетой стоять долго и ждать меня, если ее не было здесь, когда я проходила мимо снова промелькнуло в моей голове.

- А, ничего страшного, я не мерзну, - махнула рукой баба Маня, - и не пугайся так... не читаю я твои мысли... смотришь ты на меня понятливо. - Мне уже все можно, а ты про мою простуду переживаешь. - Ты Елена меня выслушай да потом и домой беги, раз торопишься.

Я, вздохнула, а что делать, наклонила голову к старушке пританцовывая на месте от холода.

- Скоро твоя жизнь Елена перемениться и только от тебя будет зависеть твой выбор. - Не бойся перемен и принимай их с открытым сердцем. - Твое будущее будет таким, как ты сама захочешь. - Это я тебе и должна сказать предупредить что бы ты не боялась и не противилась переменам, а поймешь мои слова потом, позже. - Главное, я хочу сказать от себя лично и передай мои слова точно... - Ты бабушке Татьяне Ивановне как придешь слово в слово передай. - Виновата я перед ней сильно..., - вздохнула она печально. - Всю жизнь каялась, а сказать, признаться и повиниться боялась. – Боялась, что не простит она меня и… тянула ... теперь душа мается, болит. - Тогда перед войной я в Чудную деревню бегала и все, что случилось позже только мой грех. - Всю жизнь я его замаливала пусть и она меня простит, так и скажи обязательно ... ничего не напутай. – И еще передай ей, что бы, она не боялась за тебя и приняла все перемены как должное и ее… отпустят спокойно.

Я растерялась от ее слов. Все ее слова казались такими странными, как будто она прощалась. К тому же баба Маня такая всегда рассудительная и спокойная, а тут столько эмоций в каждом слове.

- Не смотри на меня так, голова у меня ясная! - Ты сейчас единственная кто передать мои слова может, - резко в упор посмотрела на меня старушка снова как будто подслушав мои мысли. - Хочу спокойно уйти, - продолжала она, - единственный раз я оступилась и … камень на душе всю жизнь ношу. - Прощай Елена и поминай меня добром, я всегда к тебе хорошо относилась. - Беги домой и передай мои слова обязательно.

Я попрощалась и быстро пошла домой, а потом не выдержала и обернулась. Баб Мани у дома уже не было. Странно и тяжесть с души у меня тут же ушла и страх испарился. Ох и день сегодня тяжелый и баб Маня все не шла из головы. Странная она сегодня какая-то и мне столько непонятного наговорила. А все из головы прочь, - домой в тепло и быстрее.

Бабушки дома не было и это тоже удивительно. Она ведь последнее время из дома почти никуда не выходила. А-а-а тут чувствуется ее давно нет, печка прогорела совсем. Впрочем, и сами дрова закончились. Бабушка, если я задерживалась всегда приносила дрова в дом. Поленница была рядом и ей нравилось это делать. Ночь точно холодной будет, на улице ветрено и слякотно. Хочешь, не хочешь, а сначала нужно печкой заняться. Не раздеваясь я быстро принесла и подкинула дровишек в печь, а затем уже сняла сапоги и куртку. Сразу решила почистить на них грязь, а то позже не ототру. Поставила чайник на плиту и пошла чистить одежду. Пока я возилась с вещами и на стол накрывала услышала, как стукнула входная дверь и по шагам узнала бабушку. Пока она еще снимала верхнюю одежду я, не отвлекаясь от работы и не глядя на бабушку стала рассказывать, как встретила баб Маню и про ее просьбу.

– Баб, я тут недавно, когда домой шла баб Маню встретила. - Она просила очень-очень обязательно тебе передать, - начала я торопливо выкладывать слова старушки чтобы не забыть, чего она там мне наговорила.

Пересказав быстро разговор удивилась тишине в ответ. Подняла глаза и увидела, что бабушка слушает меня как-то странно. Она замерла у вешалки с одеждой и сверлит меня недоверчивым взглядом.

- Баб, да что ты так долго ... пойдем чай пить! - Я так замерзла... чуть раньше тебя домой зашла и еще толком не отогреться никак еще не могу. - Бабушка да что случилось? - Ты меня слышишь вообще то? - повысила я голос нетерпеливо на нее поглядывая.

Только сейчас я заметила каким, вдруг бледным стало ее лицо. Вернее сказать, оно застыло бледной маской испуга. Бабушка, глядя на меня недоверчиво и странно, тяжело привалилась к дверному косяку словно, не понимая моих слов. Вздохнула и тяжело ступая медленно прошла в комнату. И еще раз недоверчиво посмотрев на меня села за стол, спросив меня сердито.

– А, не врешь ли ты мне Елена? - Не пойму я для чего это тебе надо, сказки мне рассказывать, и пугать меня.

- Ох, - возмутилась я даже, - а, оно мне надо что ли, и какие такие сказки, когда я тебя раньше обманывала. - Баба Маня строго просила тебе сказать слово в слово вот я и говорю! - Да я тоже удивилась зачем она меня в такой холод на улице ждала чтоб тебе это передать. - Могла бы, и сама завтра прийти, да тебе все сказать. - Я же сегодня весь день в школе была, устала и замерзла и… голодная была, домой так спешила, а она меня задержала, … а теперь ты… не веришь.

Бабушка замялась, было видно она растеряна и напугана и не знает, что мне сказать, но справилась с собой и глухо, как бы извиняясь, произнесла.

- Так Маня умерла, как бы она мне что сказала. – Э-э-э как ты утром в школу убежала, ко мне пришла Светлана внучка ее и сказала, … бабушка ночью этой умерла и помочь попросила. - Попросила, чтоб я сегодня помогла помыть и одеть Маню, …и позже я снова уйду читать над ней буду.

Священника в селе не было и если кто – то умирал старушки собирались и до похорон читали возле гроба псалтырь. Теперь я уже растерялась и напугалась, но как же это, как такое вообще может быть! Я ведь точно ее видела и говорила с ней это не мои фантазии. Ведь я не сошла с ума и помню все четко. Да и бабушка явно понимает, о чем ей просила передать подруга. Мне вдруг стало холодно, я налила чай и присела рядом с бабушкой.

- А, что у вас с ней произошло перед войной? - Ты мне расскажешь, - спросила я, глядя на нее, даже сейчас мне стало любопытно какую еще тайну они обе умалчивали столько лет.

Бабушка опешила и резко даже грубо ответила мне, - то не твое дело, что было - то было и только нас с Маней касается. - Да и знала я все тогда еще и простила ее давно, молодые мы тогда были и глупые, - произнесла она уже примиряюще словно извиняясь за грубость. - Маня сама себя наказала больше, чем я бы на нее обиделась. - Я и не считала это важным, а то б давно сама ей об этом и сказала. – Ладно, не бери в голову, ерунда это все… одна то дома не побоишься может, со мной пойдешь... - Или если не хочешь одна оставаться, то на ночь тебя к соседке отведу переночевать.

– Нет, - сразу открестилась я.

Перспектива увидеть бабу Маню в гробу после того как я с ней разговаривала меня ужасала, а у соседки расспросы всякие начнутся. Мне же после всего говорить ни с кем не хотелось.

- Не хочу ни куда, тут останусь и все нормально будет, чего мне дома то бояться.

Страшно узнать, что видела я старушку уже после смерти. Вернее, это получается я с призраком ее говорила, но выглядела она то материально, обычно даже. Не светилась прозрачно – голубоватым светом, как в кино показывают... и хоть и вечер был, но светло... Призраки то вроде глубокой ночью выходят... И почему именно я ее видела. И тут же некстати вспомнила как говорили наши бабки частенько, что мертвых видит тот, кто сам скоро умрет. Вроде как покойники предупреждают человека своим появлением. Вот так перспектива у меня если верить сказкам. Немного подумав все-таки решила умирать вскоре мне не обязательно. Тем более баба Маня предупреждала меня о каком-то выборе, который мне еще предстоит. Поужинали мы с бабушкой молча, у каждой из нас были свои мысли да все невеселые. Бабушка собралась и ушла снова в дом бабы Мани, глянув снова на меня странно и как-то озабочено словно не зная, что же мне сказать. А я стала убирать посуду со стола, нужно еще было делать уроки. Проводив ее, я подбросила дров в печку вяло сделала домашнюю работу. Страха уже не было осталось удивление почему все-таки я видела старушку, а не кто-то другой. Что-то вроде я считала подобное как дети до определенного возраста могут видеть духов, успокоила я себя. И возможно баба Маня переживала и вот достучалась до меня переживая и-за моей бабушки. Но страшная усталость за день придавила меня, мешала думать, и я пошла спать. Боялась, не усну с тяжелой головой, но как только легла в кровать сразу провалилась во тьму без сновидений и кошмаров.

Проснулась рано, за окном было еще черно. Какое-то время просто лежала тихо, всматриваясь в темноту вокруг меня. Вдруг мне показалось, вокруг меня танцуют тени это было не страшно, а красиво. Наверное, я еще не совсем проснулась, - решила я, - и просто сон еще досматриваю такой, красивый и необычный. Тени стали расти и окрашиваться в солнечно красные цвета и музыка зазвучала в ушах под стать им странная, красивая, но очень необычная. Я нырнула под одеяло с головой прислушиваясь, но музыка не утихала. Снова откинула одеяло решив встать. Призрачные тени вокруг меня замелькали быстрее, громче, … отчетливей, ярче. Материализуясь они, превращаясь в язычки огня вокруг меня и даже побежали по телу... неужели это пожар. Услышав, как скрипнула дверь и знакомые шаркающие шаги я попыталась встать с кровати, предупредить. Понимая, что бабушка наконец, вернулась домой и тут опасно. Поднялась навстречу к ней и вдруг мне стало невыносимо жарко. Тени - огоньки обняли мое тело сливаясь с ним. Боль накатила волной, огонь полыхал во мне и около меня. И это не пожар, - дошло до меня, - я просто умираю... Болело не только тело, но и голова до черноты в глазах. Мне показалось я слышу, как скрипят все мои кости от напряжения. Я снова попыталась встать и сразу же потеряла сознание.

Окруженное плотным серым туманом мое тело горело и плавилось от внутреннего жара, а грудь сдавливали железные обручи. Что бы просто дышать приходилось прикладывать усилия. Звон в ушах то нарастал, то стихал, и глаза я как не пыталась открыть не могла. Веки казались слишком тяжелыми и слипшимися, и только боль, нет, не так - БОЛЬ. Любое движение даже вздох ударяли в голову болью словно тяжелым набатом. Слышались какие-то голоса около меня, но слов я не понимала. Только чувствовала, рядом кто - то есть. Влажные, нежные, чужие прикосновения к моему телу приносили ненадолго облегчение. Но глаза не открывались, а с горла вырывался только хрип. Сколько это продолжалось? Мне показалось, целую вечность, а потом вдруг отпустило, боль ушла и сразу накатила слабость. Слабость и легкость... как же это здорово! -Я совсем не чувствовала свое тело и мне хотелось, чтобы это состояние продолжалось долго, но меня постоянно тормошили не грубо, настойчиво. Кто – то был рядом и держал мою голову. Я чувствовала влагу во рту и невольно сглотнула, а потом еще и еще. С каждым глотком мне становилось легче, и я наконец смогла открыть глаза. Надо мной склонилась женщина. Рассмотреть ее не получалось. Черты лица расплывались, но я поняла, что это не моя бабушка точно. Все тело ломало как от тяжелой работы, и я немного поворочалась и уснула.

Проснулась уже вполне здоровой и глаза открывались без проблем. За окном темно и в комнате не горел свет... непонятно утро или вечер. Чувствовала себя хорошо только руки подрагивали от слабости. Я села в кровати поскрипев железной сеткой и услышала напевный, красивый женский голос.

– Ну, вот отошла наконец и села сама... все как я и говорила! - Кризис прошел.

Повернув голову на звук, я посмотрела кто это со мной говорит.

- Меня Любава зовут, и я тебя лечила, - произнесла худенькая женщина средних лет, симпатичная.

Она выглянула из соседней комнаты на звук моей кровати. И теперь облокотясь о косяк двери рассматривала меня с ободряющей улыбкой на губах. Дав себя рассмотреть и мне, она прошла и села рядом у кровати. Любава, - подумала я удивленно, - да не может такого быть, чтоб это была она. Если она деда еще лечила и Веру, то должна быть очень старой, намного старше бабушки.

- Вот Татьяна, а ты боялась за внучку, - продолжала далее говорить Любава. - Я же говорила тебе она крепкая и все выдержит.

Теперь в дверях комнаты появилась бабушка. Она с такой болью и страхом смотрела на меня что я растерялась, буквально обомлела глядя на нее. Казалось бы, куда ей худеть еще, но бабушка сильно сдала от нее остались только кожа да кости.

- Что со мной произошло, я простыла, - просипела я пытаясь скрыть свое волнение.

Гортань болела, как будто по ней наждачной бумагой прошлись, а каждое движение вызывало головокружение.

- Это сила тебя заполнять стала, а ты испугалась и не хотела принимала ее! - Вот неладно и вышло. - Раз уж тебя выбрали, то надо не бояться принимать дар. - Не говори ничего пока, чаю горячего выпьешь и тебе легче будет сразу. - Да и вставать нужно потихоньку. – Тебе обязательно нужно расходиться, - Любава стала говорить строго, - мы с Татьяной вещи твои собрали и нам уже скоро уходить. - И идти нам долго… так что давай как расхаживайся туда- сюда по комнате.

Мне конечно любопытно стало куда это меня собрались вести, но поглядев на бабушку я поняла, что не смогу ее оставить. Она же без меня не выживет!

– Не пойду никуда, - заупрямилась я, - как я бабушку одну то оставлю? - Да и куда зачем! - Вы мне сначала все объясните... еще и не знаю смогу ли я куда - то идти сама. - Мне плохо еще.

Не то чтобы я совсем себя плохо чувствовала. Тянула время пытаясь понять нужно ли мне куда-то идти.

- Ох, какая ты вредная то, а бабушка так тебя нахваливала! - Говорила, ты терпеливая, да кроткая, слова поперек не скажешь. - И пойдешь ты как миленькая ... иначе, если здесь останешься - помрешь, - проговорила Любава настойчиво.

Руки у нее были теплые и сильные и она меня теребила, заставляя встать и одеться.

- Татьяна и без тебя справиться... и отдохнет от тебя. - Думаешь с тобой ей легче, а ты не думала … может ей одной лучше будет. - И хлопот, и забот у нее убавится. – А, о себе то она позаботиться по любому, не переживай. - Да и соседи за ней приглядят. - В ее то возрасте отдыхать надо, а не о внучке переживать.

- А оно им нужно, - вырвалось у меня.

Любава засмеялась и наклонившись к моему уху пропела ласково, - не переживай я об этом позаботилась... будут как за родной смотреть...

Сил спорить с ней не было, … и было так непривычно, что кто - то называет мою бабушку по имени, как подружку. Любава тормошила меня как куклу, легко приподнимая меня и помогая мне одеваться. Подавала приготовленные вещи и следила все ли я правильно надела и застегнула. Помогала как маленькой если я не могла справится с пуговицами или ремнем. Одеваясь я прислушивалась к себе ничего нового не ощущая.

- А если он во мне этот дар? - спросила я у нее тихо, - ничего не чувствую.

Любава снова засмеялась, - чтобы его ощущать им нужно уметь управлять, а для этого нужно учится и не здесь. - Одевайся и я отведу в такое место где ты и получишь нужные знания.

- Но скажите мне хоть куда мы пойдем?

- Елена, мы идем в Чудную деревню там находится мой дом. - И ты там со мной жить будешь пока не научишься своей силой управлять, - Любава запнулась и продолжила. - Вот дойдем туда, и я тебе все расскажу на все твои вопросы отвечу постепенно, а пока нет, слишком долго все объяснять, просто доверься. - Идти долго, хозяин лесной еще спит, короткую дорогу открыть некому.

Она помогла мне встать на ноги и почти подтащила меня к столу. Бабушка суетилась, собирая на стол и включилась в разговор услышав Любавины слова.

- Елена так надо сделать, я это давно решила. - Знала, тебя дар выбрал, хоть и не хотела такой доли для тебя. - Слушай Любаву во всем, как меня и даже больше. - Она теперь за тебя отвечает и выучит тебя всему, что знает сама. - За меня не волнуйся проживу нормально и буду ждать тебя. -Ты даже не переживай со мной уже все случилось давно ... теперь только доживаю. - Ты же знаешь всегда можешь вернуться ко мне, если в Чудной деревне не приживёшься. Она обняла меня, - а, теперь давай внуча не рви мне сердце! - Одевайтесь и идете... скоро рассвет и не нужно никому знать куда вы ушли.

Я не понимала к чему такая спешка и что произошло, зачем нам торопится, но и объяснять мне никто ничего не стал, они только подгоняли меня в два голоса, - быстрей, быстрей.

Бабушка дала мне в руки кружку с горячим чаем подвинула ко мне хлеб с маслом и с непонятной тоской глядела на меня молча как я торопливо ем. Только я доела, как мы стали одеваться в теплую одежду. Любава помогла одеть мне на плечи туго набитый рюкзак, но не тяжелый.

На мой немой вопрос сказала просто, - все тяжелое я к себе взяла в рюкзак. - Мне то привычно много ходить с грузом, а ты пока больна. - Главное, чтоб сама дошла своими ногами и то хорошо будет.

Бабушка только приобняла напоследок, шепнув на ухо, - во всем слушай Любаву и не подводи меня и не переживай, не надо.

Вышли мы с Любавой из дома на улице еще совсем темно. Я пошла к калитке, но Любава потянула меня за рукав в другую сторону к огороду.

- Через огороды идем на холм и сразу в лес и ни увидит никто нас, - тихо произнесла она.

Я еще раз обняла бабушку оглядела напоследок дом и двор. Все происходило быстро и как-то неправильно, но Любава тянула меня, не давая времени на раздумья. Торопила как будто за нами кто-то гонится. И мы стараясь не соскальзывать с узкой, неровной тропы пошли. Любава шла уверенно впереди и быстро, а я старалась не отставать от нее. Сначала мне было тяжело идти, я просто старалась не отставать. За огородами Любава вывела нас на твердую тропинку и через несколько минут мы вошли в лес, и она сбавила шаг. Когда мы пошли медленней мне стало проще идти и легче. До этого я как-то в лес никогда не ходила. Вроде лес и рядом, но … даже когда меня звали за ягодами или грибами я всегда отказывалась. Не могу объяснить, чем, но лес меня всегда пугал. И сейчас идя по тропинке я часто оглядывалась, но страшного ничего не было.

В лесу еще лежал снег, но едва заметная дорожка была сухой и утоптанной. Почему-то я думала в лесу будет сыро и мокро и идти нам будет сложно. Любава, шла легко и споро. Надо же, удивлялась я, поглядывая на нее, - она уже далеко не молодая, а двигается так привычно и легко. И старой и не выглядит совсем, сколько ей лет интересно! Я шла, а мои мысли крутились только о Чудной деревне и Любаве. Часто я слышала про эту деревню. Местные бабки у нас в Аласово часто рассказывали о ней небылицы, называя ее деревней колдунов. Сначала мне было интересно слушать эти истории, а потом я поняла, рассказчики никогда там не были и просто пересказывают чьи-то сплетни. Уж не знаю почему, но была вражда у жителей Аласово с колдунами из загадочной деревни. Все это давно было, но колдуны в наше село не заходили и к себе не пускали. Поэтому то Чудную деревню я выдумкой считала, а она оказывается, действительно существует и скоро увижу ее. Потом забеспокоилась, а как меня там встретят. Старалась не отставать от Любавы еще и мысли мои путались. Ну вот к чему такая таинственность и спешка! От кого мы убегаем и почему бабушка боится за меня и не хочет, чтоб кто - то знал где я нахожусь. ... А-а-а- что она скажет в школе и соседям о том куда я пропала.

Любаву я немного рассмотрела пока мы собирались. Сложно определить ее возраст на вскидку. Когда она улыбается выглядит молоденькой девушкой, а глаза все равно остаются настороженные и умудренные опытом как у моей бабушки. А так они красивые, яркие, серые живые, точно не старческие. Лицо хоть не яркое, но симпатичное. Кожа непривычно гладкая, ухоженная как у молоденькой девушки. Светлая короткая толстая коса туго заплетена и тоже молодит ее. Мне даже показалось, что глаза у Любавы в темноте светятся. Да нет..., наверное, мне все - таки это показалось. Сколько же ей лет на самом деле? Глядя на Любаву понимаешь наглядно колдуны живут дольше чем обычные люди. Если Любава старше моей бабушки, то почему выглядит она не больше чем на тридцать лет! Может она и моложе учитывая, что в селе женщины выглядят старше своих лет в обычной то жизни. И какой такой лесной Хозяин и почему и – за того что он спит у нас будет дорога длинной. И как можно открыть дорогу в лесу! Ведь дорога она либо есть, либо ее нет. Одни вопросы в голове, но зато мы уже вон сколько прошли, и я почти не устала. Потихоньку уловила ритм движения и мне стало легче идти. Я, видела Любава может двигаться быстрее, но не хочет загонять меня. Почти сразу, когда мы вошли в лес стало светать. Шли мы ... ну навскидку уже точно уже больше двух часов. Солнце неторопливо поднималось выше и стало заметно теплей. Одно дело, когда идешь по ровной дороге легко и просто, а в лесу идти вроде тоже не сложно, но нужно быть внимательней. Дорожка хоть утоптанная, но она все время скакала то вверх, то вниз огибая огромные дерева. Да и дерева те уже рябили у меня в глазах, раздражало контрастное однообразие. Я не ориентировалась в лесу, и вся дорога казалась мне одинаковой и это тоже раздражало. Не понимала сколько мы прошли и сколько идти еще. И я уже стала заметно уставать, но отдохнуть не просилась, терпения и упрямства мне было не занимать и перед Любавой мне свою слабость показывать тоже не хотелось.

Любава обернулась и улыбнулась мне ласково проговорив, - уже почти пришли, - и ускорилась почти на бег оставив меня за минуту далеко позади.

Затем она остановилась, повернулась ко мне лицом. Стала ожидать меня поглядывая с явным любопытством. Что- то она задумала, - тут же решила я и осмотрелась, но вокруг ничего нового, все тот же лес. Взгляд у Любавы с хитринкой и как будто ждет чего необычного от меня. Пока я пыталась разгадать что она задумала поняла, что вдруг мои движения замедлились. Я себя чувствовала, как будто оказалась в густом киселе, который продолжает застывать. Пытаюсь шевельнуться и не могу. Ноги – руки двигаются очень-очень медленно и с такой тяжестью что не вздохнуть. Вот чего она ждала, - тут же догадалась я и сразу же разозлилась. При любых попытках шевельнуться мои невидимые путы душили сильней. И я поняла, что могу просто задохнутся. Страх- ужас вызвали у меня ярость. Еще и конечно последние события навалились на меня горькой обидой. Все в них смешалось и болезнь, и уход из дома, ... и вот еще Любава смеется над моей беспомощностью! Все это подняло во мне непривычно яркую волну гнева и неожиданно …жара. Я дернулась резко, раз другой выпуская этот жар впереди себя и почувствовала, как кисель расходиться, отпускает меня ... и вывалилась как куль прямо Любаве под ноги.

- Ох и сильна девка ты будешь, - восхищенно произнесла Любава, - Питирим столько сил вложил, закрывая дорогу с Аласово, а ты просто продавила его защиту голой силой!

- Это что, какое-то испытание мне, ... и какая - такая защита непонятная, - возмутилась я, поднимаясь с земли и отряхиваясь. Упала я не больно и на сухое место, а получилось обидно и поэтому злилась.

- А если б я не прошла ее?

- То я б тебя провела конечно... так и хотела сначала, но вот не удержалась проверить тебя. - Да не куксись уже! - Мы пришли и уже почти дома, а через стену тебе все равно не пройти самой, давай мне руку.

Какую стену я даже спросить не успела, впереди были сплошные заросли. Любава взяла меня за руку и заставила меня шагнуть прямо в них и снова я почувствовала невидимую преграду. Растеряно закрутила головой как так можно заросли были не настоящими? Мы сделали буквально еще несколько шагов, и я удивленно ахнула от отрывшегося передо мной необычного вида. Лес не кончился он просто стал редким. Огромные старые деревья расступились нехотя, обступив крохотную долинку. Мы с Любавой стояли на холме, а внизу раскинулась небольшая деревенька домов на двадцать, не больше. Дома располагались на значительном расстоянии друг от друга. Овалом образуя в центре деревеньки округлую, пустую площадь красиво обсаженную кустарниками. И каждый дом в деревеньке вместо забора зачем-то плотно обсажен кустами шиповника. Между домов рядами деревья, кустарники, какие пока не ясно. Они изолируют все дома от нескромных, любопытных взглядов вместо привычных заборов. Дома все бревенчатые... Хотя нет ... вон вдалеке виднеются необычные дома, сложенные из дикого камня, а один из кирпича. Но все они очень нарядные! Я привыкла что в Аласово все жители старались перещеголять друг друга в убранстве домов, палисадников, клумб. А тут немного другое. Мне показалось местные жители создали нарядные дома как игрушки. Украсили их необычной, сказочной резьбой по дереву и стриженными заборами из кустарника и деревьев. Деревушка даже ранней весной казалась не настоящей. Как будто я забрела в странную сказку. Почему в странную? Так в наших сказках дома и терема деревянные резные, а тут они стоят себе спокойно вперемешку с каменными, необычными не нашей постройки. Как будто солянка из других эпох и стран. А все вместе смотрелось как ни странно очень гармонично. Дорожки между домами аккуратно отсыпаны щебенкой и затейливо изгибаются от дома к дому. Несмотря на раннюю весну у каждого дома цвели первоцветы, подснежники, ландыши вперемешку с яркими кустиками явно декоративной травы. Вдали за деревней между редким лесом тянулась серебристая нитка реки. Холм, на котором мы стояли с Любавой был крутой, но на спуске сделаны аккуратные ступени из коротких бревнышек. Деревенька смотрелась настолько нереально сказочной, что я, какое-то время и сказать ничего не могла только все рассматривала и охала. Н - да, ничего похожего в байках про деревню колдунов! Я ведь представляла пока шла сюда, что увижу кривые черные избы в темном страшном непроходимом буреломе, обязательно с совиным уханьем и страшными тенями волков оборотов. Любава довольно улыбалась, ей было приятно, что мне так тут понравилось, но долго она мне рассматривать не позволила и мягко потянула за руку вперед рассказывая по дороге.

- Это место зовется Чудной деревней, от слова чудо говорят, первый кто пришел сюда воскликнул, какое чудо!!! - Здесь живут те, кого люди считают колдунами и ведьмами. - Вот я, например, знахарка и лечу людей. - К тому же живем мы намного дольше чем обычные люди я чувствовала, что тебя это волнует. - Твою бабушку я помню еще девочкой. - К вашей семье всегда был повышенный интерес с нашей стороны, но об этом мы поговорим позже. - И про свой возраст я тебе пока говорить не буду... скажу только, что мне уже пора ученицу заводить, и я надеялась это будешь именно ты. - Да я приглядывала за тобой давно, как только тебя привезла в село твоя мать. - И с бабушкой твоей мы уж давно сговорились что заберу тебя если дар вдруг в тебе проснется. – Дар ведь мало получить, его надо подчинить и развить, а это тяжело и непросто. – Там в селе ты бы просто погибла и ничему не научилась ... поэтому и пришлось тебя так быстро забрать, чтоб никто не почуял твою силу. - За твою силу тебя могут убить, пока ты слаба и не умеешь ей пользоваться. - Ты будешь жить у меня и будешь моей ученицей! -Надеюсь, мы с тобой уживемся, и я смогу тебя обучить всему что знаю. - Ты будешь много узнавать странного и непонятного, старайся помалкивать и запоминать все что видишь, постарайся не пугаться… и все вопросы задавай только мне. - Со временем ко всему привыкнешь, твое обучение уже началось. - Я не могу без конца отвечать на твои вопросы поэтому жди терпеливо, потихоньку ты все узнаешь и поймешь.

Многое уже я и так поняла пока мы шли. Мне было страшно и любопытно, так сразу все резко изменилось в моей жизни и так необычно, волшебно. Вот так мне этого хотелось когда-то давно, а сейчас я думаю только смогу ли я чему ни будь научиться? Ведь я не чувствовала в себе каких-то изменений и от этого мне было страшно. Справлюсь ли я, получиться ли, а вдруг все ошиблись, и я просто простыла и пролежала все это время в горячке, которую приняли за дар!

Любава поняла все мои сомнения и успокаивающе улыбнулась, - сила в тебе есть и большая, я научу тебя ей пользоваться. -Елена, пора пойдем, еще насмотришься на эту красоту. - Хотя я уж, сколько здесь живу и все равно люблю отсюда с холма смотреть и никогда мне это не приедается. – Мы долго живем в изоляции и украшение домов и дворов стало нашем развлечением.

Вторая глава.

Спустившись с холма, мы пошли по дорожке, петляющей между деревьями и пройдя несколько нарядных, но почему-то безлюдных домов вышли к Любавиному. Не выдержав я оглянулась. Дома, которые мы прошли были явно жилыми, ухоженными, но в деревеньке я не увидела ни одного человека. Зато почувствовала, как нас рассматривают с любопытством. Вроде бы я за утро уже устала удивляться всему новому и красивому, а когда подошли к Любавиному дому я снова восхищенно вздохнула. Дом где мне предстояло жить был красив и обстоятелен. Просторный очень высокий дом, сложенный из огромных, черных от времени бревен. Венчала дом высокая крыша с большим, панорамным окном на деревеньку. Впереди терраса бревенчатая, основательная пристроенная к дому с двух сторон. На террасу ведет высокое, широкое крыльцо с красивыми перилами. Небольшой чистый двор, отсыпанный щебнем. Дом, как и везде по деревне окружен плотными, непроходимыми зарослями стриженого шиповника вместо забора. Перед домом небольшой проход и низенькая калитка на щеколде. Вошли во двор, и я невольно остановилась. Устала и хотелось все рассмотреть, потрогать. Слишком уж тут все было не как у бабушки в Аласово. Перед домом нарядный колодец под крышей. Вправо от дома виднелся аккуратный сруб большой бани. Между домом и баней проход — это широкая дорожка в сад. Баня стояла немного в стороне и была уже за чертой деревушки. Черту я определила все по тому же забору из кустов который плотным кольцом окружал деревеньку и в нем находились только жилые дома, а все хозяйственные постройки хоть и были непривычно аккуратными, но все же находились чуть в стороне.

Любава меня поторопила, - потом все рассмотришь. - Пойдем в дом, а то у меня хоть и хозяйство небольшое, присмотр нужен. – Все-таки меня несколько дней дома не было.

С крыльца вошли в террасу, и я только рот открывала от удивления. Как рыба, вытащенная из воды, молча открывала рот рассматривая необычную обстановку. Терраса непривычно широкая, застекленная изнутри она смотрелась не меньше самого дома. В дальнем углу террасы находилась небольшая печка, но ладная из красного кирпича видимо для готовки летом. Огромный деревянный стол посередине, по сторонам которого расположились резные скамейки и все. Дверь в дом из массивного дерева тяжелая, высокий порог, это что бы зимой ни задувало, - вспомнила я. В старых домах в селе тоже были такие высокие пороги. У бабушки то что окошки, что дверь в доме были маленькие и это мне казалось нормальным, привыкла. Здесь дверь сама по себе высокая, широкая, а порог завышен чтоб не дуло. В доме высокие потолки, невероятно огромную комнату делили пополам две печи, «русская» и обычная для готовки с большой варочной плитой. Между печами кирпичная кладка до середины комнаты видимо, чтобы разграничить пространство, полы без щелей гладкие ровные. В передней части дома кухня и столовая это понятно по небольшому, массивному столу, который окружают стулья ему под стать. Стулья необычные резные, красивые и явно тяжелые. Рядом со столом буфет такой же резной и огромный. У стены деревянный диван с широкими подлокотниками. Вся мебель в доме резная ручной работы. Основательная под стать именно этому дому и ... сказочно красивая. Не выдержав провела рукой по спинке стула какая же красота! Изящные птицы, цветы и листья переплетались затейливым узором.

- А, то, - отозвалась на мои мысли Любава, - такой красоты больше ни у кого нет. - Жил тут у меня как-то Андрей колдун. - Он сюда в деревню пришел... или вернее приполз за помощью ... еле- еле живой. – Ух, то помяли его где-то, да знатно, умеючи, думала не выхожу его. – Нас то ведь убить не так просто, мы живучие. – Но Андрей удачливым оказался и смог убежать от своих врагов и еще несколько лет здесь жил, восстанавливался, - Любава мечтательно заулыбалась. – Оказался он мастером на все руки умелым во всем за что бы ни брался. – С деревом он особенно хорошо ладил и все мне в доме переделал. - И мебель смастерил ... такую красоту сделал, ни у кого такого больше нет! - Хотя просили его часто такое же сделать и деньги хорошие предлагали за работу.

Во второй половине дома сразу за кирпичной стеной выступила широкая лестница, ведущая на чердак. Удобная лестница таких я не видела никогда. Красивая светлого дерева с широкими ступенями и небольшими резными перилами.

- Тоже Андрей сделал, - продолжала рассказывать Любава, показывая мне дом. - Раньше то наверх лестница совсем была неудобной, невзрачной и второй этаж был у меня вместо кладовой. - Ты там наверху и жить будешь, комната там хорошая. - Андрей там наверху все утеплил и замечательную комнату сделал ... и такую красоту там навел... - А я не люблю наверх шастать. - За день так намаешься и иногда думаешь, как бы только до кровати дойти, а тебе хорошо там будет пока молодая. - За лестницей здесь закуток... я сплю ближе к печке, - продолжила Любава.

Дома кстати было тепло и протоплено. Я заглянула за лестницу. Уютный просторный угол с окном, в котором стояла резная, широкая кровать и шкаф. Мне очень понравилось в доме. После бабушкиной хижины тут было невероятно просторно и уютно. И еще по всему дому висели подвязанные к потолку пучки трав, пахнущие летом и солнцем.

– В морозы и на печи спать можно там лежанка удобная, - продолжала напевно рассказывать Любава. - Я если простыну сразу же на нее лезу спать, ночь в тепле и все даже лечится не нужно. - Ну, иди Елена наверх и вещи пока свои разбирай, а я печь еще протоплю да поесть нам приготовлю. - Тоже с тобой не спала и устала очень, сил надо набраться нам обоим, - поторопила меня Любава. - Столько прошли ногами, да тебе еще отвар сварить надо, полечить тебя.

Я поднялась по лестнице. Моя комната оказалась просто великолепной! Слов не было о такой я и не мечтала. Огромная комната светлая в которой два огромных в пол окна что уже необычно. Одно окно выходило на деревню, а второе в лес. Обстановка в комнате простая. На одной стороне резная кровать и сундук. Комната условно разделялась трубами от печей. У окна, которое выходила на деревню нашлось кресло деревянное, резное, широкое. На сиденье которого лежала красивая маленькая подушечка буквально приглашающее, - сядь отдохни! На второй половине комнаты пусто, просторно если не считать встроенного в стену шкафа под одежду и стеллажей от пола до потолка. На пустых стеллажах стояло несколько книг да толстых свечей на стеклянных блюдцах. Я провела рукой по корешкам книг присматриваясь к названиям. Все они оказались по ботанике. Несколько солидных, потемневших от времени старинных томов спокойно соседствовали с невзрачными современными.

- Ну как тебе комната, - Любава подошла незаметно и улыбаясь наблюдала за мной от входа. - Все здесь понравилось?

- Очень, - выдохнула я в восхищении.

У бабушки я тоже жила одна в комнате, но сравнивать даже глупо. У Любавы огромный просторный дом и моя комната на чердаке такая необычная, просторная, гораздо больше бабушкиной избы целиком, … и как будто ждала меня. Ведь здесь еще никто не жил, и я буду первой хозяйкой комнаты. Даже то, что в деревушке не было электричества меня не пугало, так даже интересней! А телевизор я и у бабушки редко смотрела. Живя у бабушки, я так уставала последнее время, что ложилась спать рано и мне было без разницы есть свет или нет.

Любава подошла к окну, выходящему на деревеньку, - здесь особенно место. - Вот мы пришли с тобой уставшие и не спавшие толком. - Ты вообще на ногах еле держалась, а сейчас вон как бегаешь и сна не в одном глазу, как будто мы с тобой такую даль не отшагали.

Точно я ведь даже не заметила! Мне так плохо было... не передать, а как сюда пришли... хоп и вся усталость, боль незаметно прошли. И настроение хорошее даже дышать кажется мне стало легче.

- Особенное это место, - повторила Любава, - раньше в наших лесах было много Берегинь. - Так назывались добрые и мудрые духи в лесу жившие рядом с реками и озерами. - Они принимали вид красивых женщин и следили в лесу за порядком. - Плохим считался лес без покровительства Берегинь. - Люди им поклонялись и что бы безопасно заночевать в лесу или пройти через него без проблем они делились с Берегинями едой или рассказами. -А это место, - она показала руками на деревеньку, - когда-то было их любимым. -Здесь они часто собирались и отдыхали. – Лес наш не так давно был огромным, непроходимым и здесь Берегинь водилось много, а потом они ушли разом и лес изменился и мир вокруг.

- Почему ушли? - удивилась я.

- Да кто ж теперь знает, что тогда случилось это было очень давно. - Скорее всего, Берегинь почитать перестали вот они и ушли, а это место осталось необычным и до сих пор хранит память о них. - И такие как мы здесь поселились здесь давно и стараемся сохранить это место неизменным. - Сила в этом месте осталась большая и нам подходит. - Здесь в основном все старые маги живут, кто-то из них на покой сюда пришел доживать отпущенное ему время помаявшись по белу свету. – А, кто и просто живет, потому что нравится.

Любава говорила и неторопливо застилала кровать свежим бельем. Постельное белье тоже оказалось непривычно ярким, розовым в цветах и стеганое покрывало такое же. Мне все было в диковинку.

- Кто-то сюда приходит отдохнуть да сил набраться на время. - Но мы жители закрыли деревню от чужаков давно и здесь ты будешь в безопасности. «– Все, все расскажу», - произнесла Любава, хотя я только рот открыла что бы спросить. - Между делом все расскажу, а пока тебе нужно отдохнуть и осмотреться. - Главное запомни сразу, правила здесь простые. - Здоровайся со всеми, кого в деревне увидишь, и сама не забывай отвечать на приветствия. – В этот дом никого не зови! - Наш дом — это наша крепость и войти в него без разрешения хозяина нельзя, и сама не смей без приглашения в чужой дом входить, целее будешь. – В свой дом мы приглашаем только тех кому доверяем, а таких знакомых у тебя еще долго не будет. - Не расспрашивай никого ни о чем ... тут так принято. - И о своем молчи, а увидишь, что непонятное или странное ... отвернись. - Зла в нашей деревне нет, а в чужую волшбу не вмешивайся и не отвлекай. - Правила, по которым мы тут живем – простые. - Главное не мешать никому и не пакостить, помалкивать, а там потихоньку сама во всем разберешься.

Ничего нового Любава мне не сказала, я и в селе так же жила с бабушкой. Но я кивнула ей что все поняла. Меня еще бабушка учила, что в каждом доме свои правила и их нужно уважать, а уж молчать и слушать я всегда умела. От печи дом разогрелся и приятно запахло хлебом и едой и в моем животе тут же забурчало. Любава засмеялась и потянула меня вниз. Мы поели, и Любава проследила, что б я выпила отвар, который она мне приготовила, ничего такого особенного. Все-таки я ждала от деревни колдунов чего-то большего в смысле лекарств, а подобные отвары и бабушка моя делала. Да и по вкусу отвар был похож на травяной чай, как готовила бабушка. Отхлебнув глоток, я распознала в напитке ромашку, мяту, вроде еще мелиссу и зверобой. Я-то все еще ждала чего - то чудесного, сказочного, а пока все происходило обыденно, как будто в гости к соседке зашла. Но как мне этого не хотелось, я решила все у меня еще впереди. Любава сразу после завтрака убежала по своим делам, а меня оставила на хозяйстве осваиваться. Ничего нового и тут. Я быстро помыла посуду, нашла ведро с тряпкой и принялась за уборку комнат. Быстро протерла полы и пыль которые скопились за несколько дней и вверху, и внизу. Электричества в деревеньке не было, и Любава сразу предупредила, что бы уборкой я занималась всегда утром.

- Весь день у нас будет занят, а вечером при свечах или керосиновой лампе возиться с мытьем полов незачем, а и к вечеру будем уставать сильно, тут бы уж поесть да спать лечь. - Здесь Елена, хлопот и забот будет больше, не пугайся, привыкнешь.

Быстро закончила уборку, хотела пойти посмотреть двор и сад, но поняла, что слишком устала. Еще я не поправилась полностью и в первый день такая нагрузка. Поднялась в свою комнату и разложила свои вещи в шкафу присела на кровать и… уснула. Как это получилось, и сама не поняла.

Проснулась я отдохнувшая, раздетая и в кровати. Надо же даже вчера не заметила, как уснула, за окном серо, - но мне показалось за окном сейчас раннее утро. Получается Любава меня вчера раздела и уложила, а я и не почувствовала. Потянулась до хруста в костях, тело было непривычно легким и энергичным. В моей жизни произошли перемены, а я их воспринимаю как будто, так и надо. Колдовство и магия, которым я буду учиться тоже приняла без душевного трепета, а ведь вроде как должна переживать или сомневаться. Вспомнила снова свои мечтания о волшебстве, когда была совсем маленькой и засмеялась. Как я себе все это смешно представляла. Махну рукой и все, я великая волшебница, а оказывается этому еще долго учиться надо. И научусь! Я ведь упертая и трудности меня не пугают, добьюсь всего обязательно! Магия реальна и это главное. Я прислушалась к шуму внизу, Любава уже встала. Слышно, как она возиться внизу, гремит посудой и печью значит и мне пора вставать. Быстро оделась и спустилась вниз.

- Доброе утро!

- Доброе, - отозвалась Любава, – ох, и сильна ты девонька не перестаю тебе удивляться! - Я-то думала ты с отвара после еды сразу уснешь, а ты убрать дом успела. - Туалет за домом увидишь, а умоешься в бане, полотенце я там положила. - Шевелись быстро завтрак уже почти готов, и я тебя жду за столом.

Любава при свете керосиновой лампы собирала на стол. Обернулась я быстро, а войдя в дом удивилась с кем это Любава разговаривает. Что бы кто – то к нам вошел, я не заметила.

Любава улыбалась, - знакомься с Прошкой Елена, он тоже живет с нами, и он Домовой! - Возможно ты слышала о них или сказки читала.

У печи стоял странный мужичок, маленький ростом с пятилетнего ребенка. Одет был Прошка в лапти и штаны забавные в серо - белую полосочку и белую длинную до колен рубаху. Светлые волосы копенкой, нос картошкой и маленькие хитрые глазки. Какой забавный, - удивилась я про себя, - и одет так странно. Лапти я первый раз видела вживую. Но Домовой на мою улыбку скуксился как будто лимон укусил.

- Ишь, уставилась, - неприятно проскрипел он, - и не поздоровалась со мной, как вошла и смотришь так на меня прямо, как насмехаешься. – А, сама – то, сама не пойми откуда, и в этом доме пока никто.

- Хватит, - оборвала его Любава, - это не пойми откуда, а Елена и жить она здесь будет теперь постоянно, я ее ученицей беру.

- А, справиться она то, – съехидничал мужичок, - сила то, есть у нее это я вижу, а дальше как получиться то, совсем еще неизвестно. - Сама знаешь Любава не все могут выучиться.

- А, дальше и посмотрим, как оно получиться, чего зря гадать, - Любава глянула на меня и произнесла спокойно. - Не бойся его, наш домовой Прошка слаб на язык и забыл домашний устав. - Много воли последнее время взял, сам смотри ка с хозяйкой дома спорить взялся. – А, ты Прошка не вздумай Елену обижать, лучше помогай ей пока она не освоиться и привыкнет, а то ругаться каждый может, а показать да научить это сложней и хлопотней.

Я еще была в оцепенении пока слушала их перепалку. Настоящий домовой! Значит, они существуют и это не сказки или все - таки я еще больна и у меня галлюцинации. А если существуют домовые его, наверное, можно потрогать. Я потрясла головой Прошка не исчез, я ущипнула себя и тут же новая мысль.

- Любава! - не удержалась я, закричав, - а в бабушкином доме тоже был домовой?

- Был, как не быть, и сейчас есть! - Меня даже удивило, что он к тебе не выходил никогда. - Простым людям они не кажутся... изредка только деткам малым. - А к нам - то всегда должны выходить и тебе теперь надо ко многому привыкать... ты еще только начинаешь понимать наш мир.

И увидев, что я немного растеряна от встречи с домовым, Любава успокаивающе произнесла.

- Ты не переживай так привыкнешь! - Кроме Прошки тебе еще много с кем познакомиться придется. - И сразу говорю если и увидишь, и удивишься не показывай этого. - Привыкай к новому... - Учиться тебе ведь не только магии надо, а и общению с разной нечестью.

Наш домовой оказался обладателем непростого характером. Он постоянно скрипел, зудел, ругался что бы я не сделала. А когда Любавы не было в доме следил за мной и поучал.

- Елена, ну что ж ты так- то полы моешь… и тряпку плохо выжимаешь, и - за тебя скоро пол коробом пойдет. - И пыль во-о-он там пропустила прошлый раз, а вчера со стола плохо вытерла влажно было. - Стол то дорогой деревянный знаешь, сколько такой стоит?

И так все время пока рядом не было Любавы. Я с Прошкой не пререкалась никогда и молча продолжала заниматься делами… и это его больше заводило. Конечно, он придирался и ревновал меня к Любаве. Ведь все свое внимание она сейчас уделяла мне, а я на него и не злилась. Он все равно казался мне забавным. К тому же я знала вреда он мне причинить не может, на то ему прямой запрет от хозяйки дома. А значит, скоро привыкнет... Да и мне подружиться с ним очень хотелось. И я старалась его хвалить чаще, спрашивать, советоваться. Заметила это ему нравится и помочь он всегда готов несмотря на скверный характер.

Когда он выдыхался, ругаясь на меня я говорила ему, - Прошка, ну что ты все время сердишься? - Ведь втроем нам веселее жить и интересней.

- Что ж тут веселого, - сразу огрызался он, - пришла тут ученица непонятная и еще меня же жизни учишь. - Сама сначала чему ни будь научись, а потом меня наставляй.

Но постепенно Прошка привык ко мне и стал помогать. Подполье под домом было глубокое и темное, крышка тяжелая, а главное я боялась туда лазать... да еще и с керосиновой лампой в руках. А в подполе хранились почти все наши продукты и лазать приходилось часто. Прошка, когда ко мне привык стал доставать продукты из подпола. Не знаю, как он так делал, но только попросишь его набрать картошки и поставишь на стол большую чашку как она тут же заполняется. Он ведь домашний дух и ему не нужно зажигать свет в подполье, и он знал где что лежит. Прошка еще много чего делал по дому нам в помощь. Когда мы не успевали, он и дом убирал и печь к нашему приходу растапливал... даже несколько раз еду готовил. Приятно, когда мы с Любавой вечером уставшие и замерзшие возвращались домой, а в нем тепло и чисто. Прошка домовой стал первым моим знакомцем из нечисти, и я приняла его, как будто знала всю жизнь, не боялась с первого дня. Только всегда было любопытно, где ж он прячется, когда не хочет попадаться на глаза. Он забавный, общительный любил с нами чаевничать по вечерам. И мне часто, когда я не могла уснуть рассказывал сказки усаживаясь в кресло рядом с кроватью. Сказки, наверное, были интересными, но я всегда почему - то засыпала, не дослушав их и до половины. Любава сразу стала относилась ко мне как к дочери. Мне не избалованной вниманием знаки внимания, забота, ласка были непривычны. Первое время я дичилась, не зная, как реагировать на поцелуи, поглаживания, а затем поняла, что приятно, когда тебя любят и заботятся. Свои чувства к ней я долго не умела показывать. Не привыкла и очень стеснялась. И конечно я очень долго боялась привязаться к Любаве, и она это понимая не торопила меня. Главное она была всегда рада мне, и я это чувствовала. Меня ведь ни мать, ни бабушка никогда не обнимали, ни целовали, и я от любых прикосновений к себе непроизвольно дергалась. Не потому что мне это было неприятно, скорее непривычно. Любава постоянно мимоходом гладила или прижимая целовала в макушку или щечку, и я сразу терялась, дергалась, краснела. Сделать что-то подобное в ответ мне казалось немыслимым. Любава понимала мое состояние и вроде как не замечала моей дикости, не читала нотаций и ни чего от меня не требовала взамен. И я потихоньку привыкала, понимая так живут во всех семьях и в этом нет ничего плохого. Она постоянно говорила со мной и мне нравилось слушать ее напевную речь. Любава всегда была доброжелательна и приветлива. Ей нравилось возиться со мной, одевать, заплетать мне волосы по утрам, хотя я всегда это делала сама. Но часто она улыбаясь забирала у меня расческу и говорила.

- Я тебя так красиво заплету что все ахать будут! - Умею то я вся – ко разно косы плести и волосы у тебя лучше всех станут. - Столько отваров знаю для красоты и все их на тебе испробую.