Чудная Деревня. 1. Начало. 2. Скользкие вершины. 3. Русалочье озеро — книга №1 серии «Чудная деревня.»

Бабушка собрала в дорогу самую лучшую одежду что у меня была. Любава, пересмотрев ее только охала и ахала.

- Носить это все невозможно, -решила она и поймав мой расстроенный взгляд добавила, - все в топку. – Знаю ваши проблемы, но уже такой взрослой и красивой девушке нельзя носить такую рвань.

Она, тут же убрав со стола достала из сундука швейную машинку. Как оказалось, Любава шила хорошо и быстро. Она буквально за пару вечеров перешила часть своих вещей на меня. Я пыталась отказаться, но Любава спокойно сказала.

– Елена, тебе нужно многое из одежды и пока я не могу тебе все это купить! - Позже съезжу в Моршу и наберу вещей твоего размера, а пока походишь в том, что я сшила. - Вещи красивые и удобные. - А из своего ты уже давно выросла. - И ты для меня не Золушка, чтоб в обносках ходить.

Любава перешила на меня и уменьшила пару своих блузок и брюк. При нашем образе жизни брюки были необходимостью, я и раньше то, больше любила ходить в них, но в селе это не одобрялось. Женских брюк в селе вообще на моей памяти не продавалось. Последнее время только джинсы женские появились, но бабушка все равно бы не могла мне их купить. Таких денег у нее не было. Одежду как у Любавы я и в селе ни у кого до этого не видела. Все ее вещи на вид простые, но даже я понимала они очень дорогие, качественные. Любава с тоской смотрела на мои боты в которых я пришла и через пару дней принесла от кого - то в деревеньке новые кроссовки, тоже явно купленные не в сельском магазине.

- Походи пока в них Елена, они единственные подошли тебе по размеру. - Я их у соседей взяла они у них не последние, не переживай. - Вот скоро дорога просохнет и сразу съезжу в город, а то не дело это что тебе толком переодеться не во что.

Работы в доме Любавы много, но вся она была мне знакома. На меня, как и раньше легла влажная уборка в доме, мытье посуды. Вернее, я и раньше носила воду, но из колонки и своей бани у нас с бабушкой не было. Раньше мы мылись у соседей, и я им только помогала натаскать воды или дров. Дом Любавы хоть и огромен, но мебели в нем немного и протирать полы ежедневно не проблема тем более шваброй. Для питьевой воды стояла у двери бочка вот я ее и наливала каждое утро дополна. С баней отдельная заморочка. В бане в крышу был вделан бак и наливать его нужно было часто. Почти через день таскала в бак воду ведрами из колодца, а входило в него много. Точно больше десяти больших ведер. Баню мы топили по субботам, а ополаскивались под душем каждый день. Вода в баке еще толком не прогревалась, но я быстро привыкла мыться в прохладной ... хоть не ледяной как в колодце. Каждый вечер я ныряла под душ сжавшись в комочек. Зато и чувствовать стала себя намного лучше, бодрее. А иначе как! вся основная работа с ранней весны в деревне на улице. Как ни старайся, но каждый день вечером мы топали с Любавой в баню не только уставшие, но и грязные. В дом тащить грязь с себя и обуви не хотелось. Баня просторная с большим предбанником. Ближе к вечеру я подтапливала печку ... немного только что бы можно было помыться, не синея от холода. И каждый день мы, помывшись заодно на руках простирывали повседневную одежду и мыли грязную обувь. Потихоньку я втягивалась в новую для меня жизнь. Большой дом и хлопот требовал больше и все своими руками. Столько я никогда не ходила ногами как здесь, а от тяжелых ведер с водой долго ныли руки и плечи.

Колодец был мне непривычен, у бабушки в деревне я таскала воду с колонки. Здесь у Любавы я даже не считала сколько раз в день я крутила ручку колодца наполняя и поднимая ведро. А еще колодезное ведро нужно перелить в другое и отнести в баню, или в дом. Все хозяйственные постройки были за чертой Чудной деревеньки и курятник Любавы тоже. Но там она хозяйничала сама. С вечера она запаривала и оставляла на печке чугунок с зерном. Утром с чугунком она уходила в курятник и занималась курами, собирала яйца. Только полностью сошел снег и зазеленела трава мы стали ходить к лесу на холмы, собирать первые травы.

- Потом далеко ходить будем, - говорила Любава, - а пока все необходимое здесь рядом растет. - Да и тебе нужно научиться еще по лесу ходить и знать, как брать травы правильно. - Сбор растений — это тоже наука сложная.

Мы собирали не только травы, а попутно хворост. Любые сухие ветки что нам попадались на пути мы собирали и увязывали в пучки бережно относили домой. Любава сразу объяснила, что за лето его надо насобирать чтобы хватило на всю зиму отапливать печи, а у нас их вон сколько. Две печки в доме, еще в бане и гостевом домике. У курей и то небольшая печурка, так что дрова мы собирали постоянно. Так и сложилось что утром мы вставали очень рано и завтракали не торопясь. Любава уходила кормила курей, я быстро протирала полы и таскала воду. Затем мы, взяв с собой холщовые само шитые рюкзачки уходили на сбор трав и корений. В рюкзаки с вечера Любава клала несколько тряпиц, мешочков, веревочек для вязки трав и хвороста. Мы поднимались на опушку и шли по караю леса. Любава, показав на какой ни будь кустик подробно мне объясняла, как это растение называется и как его взять, от каких болезней использовать можно. Одних корней лопуха апрельского мы каждый день носили по нескольку огромных связок.

– Елена смотри вроде совсем простое растение, сорняк даже, а идет во многие настойки, объясняла Любава, - и от многих болезней помогает. – Почки лечит, нервы успокаивает... и не перечислить куда мы его будем с тобой добавлять.

Лопухи я тихо ненавидела еще, ухаживая за бабушкиным огородом! Помню, как корень корчевать сложно было, а тут... выкопать аккуратно еще сложнее. Пока его выкопаешь, умаешься, корень растет глубоко. ... А-а-а еще корень лопуха очень хрупкий! Чуть поленишься плохо его подкопаешь, надавишь, он тут же ломается и теряет свою ценность. Ох! от молодой жгучей крапивы не спасали даже плотные рукавицы, она жалила очень больно - жгуче, как бы аккуратно я ее не собирала, а она тоже идет во многие настойки и на еду. Любава свежую крапиву собирала, сушила, перетирала и добавляла во все блюда кроме компота естественно...хотя я уже и не уверенна... Кроме трав собирали набухшие почки с деревьев. Ольха в один мешочек, сирень в другой, липа в третий и так далее и к вечеру я их просто не различала и путалась. Путалась от обилия названий деревьев и бесконечной сортировки по мешочкам, в которые все нужно было разложить правильно. Казалось я это никогда не смогу все запомнить и освоить. Любава не ругалась заметив, что я устала. Она тут же тихонько переключала меня на другую работу, обычно на сбор хвороста. Здесь особого внимания и ловкости не требовалось. Любава строго следила, куда и что я ложу, постоянно напоминая названия, но пока в моей голове была каша. Я просто все повторяла за ней надеясь, что со временем все запомню. Травы, собранные нами за день мы перебирали в небольшом домике за баней. Тут же их и развешивали на веревки, натянутые под потолком. Домик был, что-то вроде летней кухни. В домике посередине комнаты маленькая печь, что б в холодные дни можно было подтапливать. Если у нас много было работы Любава кидала в печь несколько полешек, и мы разбирали травы, не прыгая от холода. Из мебели стол, умывальник и несколько табуреток. Большая часть комнаты была завалена большими пучками соломы.

Любава усаживала меня рядом перебирать травы. Успевала и следить за мной и рассказывать.

- Здесь летом живут те, кто лечиться приходит. - На сено кину матрацы и ночевать здесь хорошо, легко дышится. – А, травы как подсохнут, и мы здесь же их переработаем. - Вот этот пучок Елена перевязывай да вон туда вешай. - Летом травы накошу и свежее сено постелем, а пока и это хорошо.

Там же в гостевом домике мы и обедали, чтоб в дом днем грязь не тащить, а потом работа в саду - огороде. Огородик у Любавы небольшой в основном с лечебными травами. Базилик и шалфей, череда и эхинацея и еще множество других трав, которые я пока еще не знала, но сорняков на грядках не было. Каждый день мы выщипывали и рыхлили землю между растениями, чистота и порядок на грядах всегда были идеальными.

Любава очень гордилась своими посадками говорила, - собрать и приживить все, что у меня растет сложно и это необходимо беречь. - Все растения мы будем использовать в работе.

Вечером, ополоснувшись в бане, перестирав вещи и развесив их там же рядом, так чтоб их не было видно с улицы, шли в дом. Прошка к этому времени топил печь и ставил воду в кастрюле под суп, притаскивал из подполья нужные продукты. Любава быстро готовила еду на вечер и утро. Пища у Любавы тоже оказалась простой почти такой же к которой я привыкла, живя у бабушки только более разнообразная за счет грибов и лесных ягод. Ежедневные супы в основном овощные. Только что каждый день маринованная капуста, грибы, картошка, много варенья, джемов. Последние годы мы с бабушкой капусты растили мало и то что мариновали съедали еще до нового года. По субботам мы не ходили в лес. Любава в пятницу ночью ставила тесто и в субботу целый день занималась выпечкой хлеба и пирогов на неделю. Пироги у нее получались замечательные и все разные, - с капустой, грибами и конечно сладкие с ягодой. Я же таскала в баню воду и протапливала ее. Мыла скобля ножом полки, чтоб мы вечером могли хорошо помыться и попариться. Вскоре по вечерам Любава стала учить меня готовить настойки. Поужинав и убрав все со стола делали основы под зелья, настойки и мази. Сами настойки и мази долгое время готовила конечно Любава, а я все подносила, мыла, толкла. Любава подробно показывала, как правильно растереть и смешать травы. На каждое зелье свой наговор, его надо было выучить и правильно произносить.

- Если я буду читать неправильно, - объясняла Любава, - наговор потеряет силу, и вся работа пойдет насмарку. - И в каждый наговор нужно было добавить силу, а иначе это будут просто слова. - Нужна постоянная концентрация и голова твоя Елена, должна быть свободной от посторонних мыслей. - Читай и направляй посыл силы в то, что делаешь.

- Но как это сделать, - спорила я, - ведь я не чувствую свою силу что бы ее куда-то посылать.

- Встань прямо и положи ладонь выше живота под грудь, - учила она. –Здесь у всех нас искра дара и ты почувствуй ее, от нее идет тепло.

Я удивилась, сделав так как она велела. Моя ладонь ощутимо нагрелась, приоткрыв глаза я увидела даже красный отсвет от нее и тут же сбилась, потеряв концентрацию.

Любава погладила меня по голове, - у тебя получается! - Давай заново, не торопись, почувствовала жар разгони его медленно по телу и по рукам. -Так чтобы твой жар оказался у тебя на кончиках пальцев. – Получилось вот умница, а теперь придержи свой огонь и читай наговор, а с последними словами огонь твой должен перейти в отвар, все просто.

Просто не было, сначала почувствуй, удержи и отдай только в нужный момент. Сбивалась я часто, а еще слова наговоров смешили меня.

- На море, на Окияне, на острове Буяне - стоял камень Алатырь...

Но Любава очень терпеливо одергивала меня и начинала все заново. Любава силы была невеликой, а у меня ее вроде было много, но пока полноценно она мне не подчинялась. Тренировались вместе мы на совсем простых травах и сборах. Снадобья со сложным составом Любава делала сама, вкладывая все свое умение в готовящийся отвар. Я внимательно наблюдала со стороны за ее работой. Вроде вот- вот все понятно, кажется и я так смогу. Но пока не чувствовала свою силу полноценно и не могла ее вложить в готовящиеся зелья.

- Ничего, - говорила Любава, - ты будешь хорошо лечить, ты сможешь. - И сила твоя разовьётся, только надо не лениться, пока все учи и запоминай, что я делаю. - Сразу ни у кого ничего не получается, но стараться надо. - Ты еще в наговорах путаешься, а так не должно быть. – Не переживай, у тебя память хорошая... учишься ты тоже быстро … много для тебя нового, а привыкнешь и дело пойдет.

И правда, первые сваренные мной зелья были обычными настойками без капли магии. Вроде вот есть огонь, но он рассеивался где-то по дороге до зелья. Долго я не могла удержать огонь не хватало терпения и умения. Нужны концентрация и внимательность и все ведь понятно и просто, но… ... Но постоянные тренировки и вот крохотные искорки собрались от плеча в тонкий ручеек и потянулись ниточкой к пальцам, а я уже эту ниточку отправляю в отвар. Доходило не все, но уже получалось. Вернее сказать, мы делали (пока у нас не было больных) заготовки для отваров и мазей. Травяные сборы, которые потом пойдут в состав определенного зелья. А когда уж заканчивали всю работу садились пить чай. И я очень полюбила эти посиделки втроем. Любава всегда очень красиво накрывала на стол, и посуда у нее была вся белоснежная, красивая. Сначала я думала, что это один большой сервиз.

Но Любава улыбнулась, когда я ее спросила где же она ухитрилась купить такой огромный сервиз и произнесла, - я часто бью посуду, ни один сервиз так долго не продержится. -Вот и покупаю разную посуду, но в одном стиле, подбираю все белое без рисунка.

Под крыльцом стоял большой ящик с аптечными пузырьками. От маленьких на пятьдесят миллилитров до литровых со стеклянными крышками. Я приносила пузырьки домой, тщательно мыла и просушивала их в печи на листе. Готовый отвар заготовку мы вливали в пузырек подходящий по размеру. Название отвара подписывали на заранее нарезанные бумажки и намертво приклеивали к пузырьку. Подписывали все сборы только простым карандашом обязательно название и дату, когда его сварили. Любава объяснила надпись, написанная простым карандашом, не выгорает сколько бы не простояла, а с чернилами так не получится и лабораторный журнал тоже нужно писать им. Название лабораторный журнал звучит гордо, а на самом деле толстая тетрадь в которую мы записывали какое зелье сварили и сколько пузырьков. Полки с настойками занимали одну стену в Любавиной половине комнаты. Они были плотно занавешены темной тканью, чтоб на них не падал солнечный свет, так как некоторые отвары на свету разрушались. Я понимала, мои отвары несовершенны, и Любава просто не хочет расстраивать меня и еще приучает к работе и порядку. Любава часто на вечерних посиделках рассказала мне о том, что мне было интересно, начала она рассказы с того, что мы уже не совсем люди, а дети Ночи.

- Луна наше солнце, и она свидетель наших поступков и клятв. – Пусть тебя не пугает что ты не человек. - Мы живем с людьми в ладу и помогаем им, и то что мы живет дольше них не значит, что мы будем относится свысока. – Многим из нас кажется, мы лучше, но поверь это не так. – Они нам тоже нужны, так что пока просто думай, смотри, запоминай.

А Прошка поглядывая на меня и видя, как я удивляюсь ее словам покачивал головой, - что, да так оно и есть, а ты слушай, да все запоминай.

-Ты Елена теперь будешь жить гораздо дольше обычного человека, - продолжала певуче говорить Любава, - это ни плохо и ни хорошо ... это просто другая жизнь. - И ее надо принять как данность и научиться быть скрытной, незаметной. - Только совсем дурные из детей Ночи хотят внимания к себе и лезут к власти ... и всегда это плохо кончается для них. - Людям не понравиться, что ты или я отличаемся от них и на нас объявят охоту, а убивать они умеют! - И хоть мы живучи, но люди всегда могут обратиться за помощью к охотникам. – Охотники живут на грани света и тьмы, они не люди, но и нас не считают ровней себе и умеют убивать даже самых сильных из нас. – Всегда нужно их опасаться. – Пугаться тебе не нужно, я только так обще тебе рассказываю, что бы ты просто понимала кто мы и с чем можешь столкнутся в будущем. – Учится тебе еще только предстоит, и ты все усвоишь постепенно. - Общаться с нечистью ты будешь теперь чаще чем с людьми и тоже здесь важно помнить определенные правила. - Важно держать слово, если что пообещала, то хоть умри, но сделай! - Ибо если нарушишь слово, то веры тебе уже никогда не будет. – У каждой нечисти свои возможности общения и обманув одного из них, другой даже в совсем чужой стране не поверит тебе. - Главное уметь молчать и больше слушать, особенно когда ты неопытная и чего-то не понимаешь, а спросить не у кого или нельзя. - И в этих отношениях важно соблюдать уклад... - Это свод правил между нами и нечистью и нарушать его нельзя. – Учись, слушай и запоминай все, - поучала она меня, - я тоже когда-то попала в этот дом девчонкой ... маленькой совсем. - Мы семьей близ Морши жили и ... родители мои умерли, уж я и не знаю от чего, а родственников больше у меня не было. - Я в чужой семье приживалкой работницей жила. Ох! как мне тяжко было там... и вспоминать не хочу. - Моя наставница себе искала как раз себе помощницу ученицу и на мое счастье ей и сказал кто - то про меня сиротку ненужную. - Она пришла в дом, где я жила глянула на меня так внимательно, да молча за руку меня взяла и увела сюда. - Катериной звали мою приемную мать. - Она уж в возрасте была и ей нужно было силу и знания передать и стала она мне ближе всех родных и заменила мне мать. - Обычно знахарки дочкам своим передают знания и силу в наследство. – А, вот у Катерины детей не было, но она меня вырастила. - И меня бог ребенком не наградил своим, зато вот тебя взяла... знать судьба наша такая.

Дороги просохли, и Любава рано утром ушла из дома сказав, что съездит в город. Пока она меня не берет с собой дорога длинная. Сначала нужно идти из дома пешком идти до деревушки Баево, а там уже на рейсовом автобусе до Морши, и она вернется только к вечеру. Я даже поежилась, представив дорогу. Такие расстояния ходить пешком я еще не умела. Первый раз Любава оставила меня самостоятельно на хозяйстве. Я всю работу сделала как обычно хотя она и говорила, что без нее могу отдохнуть и немного полентяйничать. Я уже втянулась в нашу жизнь и лентяйничать мне и в голову не пришло. Тем более за работой вдруг поймала себя на мысли, что уже считаю Любавин дом своим. Мне здесь нравилось жить, и я за такой короткий срок привыкла и к Любаве и Прошке ... стала считать их семьей. Такое чувство, что я все эти годы жила где - то далеко и вот вернулась домой. К тому же было любопытно, что мне привезет Любава и обновок что скрывать хотелось. У меня никогда не было много вещей. Бабушка могла мне покупать вещи только по необходимости. И я никогда не капризничала и с благодарностью принимала все, что она брала для меня. Тем более понимая, что только она заботиться обо мне! А случись что с ней, и я никому и не нужна. Последние пару лет я, глядя на бабушку очень боялась, что она умрет, а меня отправят в детский дом. Уж я наслушалась про это заведение страшных слухов. Бабушку я любила и старалась взять на себя всю тяжелую работу в доме, чтоб ей легче было. И хоть мне было стыдно за свои мысли я очень рада, что попала к Любаве. Уверена, что остаться одной мне куда страшнее. Любава часто говорила теперь у меня будет другая жизнь и одеваться я должна теперь хорошо. И теперь я пыталась представить, что она мне купит. Но моей фантазии хватало ненадолго. Я совсем не разбиралась в моде и вещи на себя могла представить только по сельскому магазину в Аласово. У Любавы же я приметила хорошие качественные вещи. Понятно, что за ними она наверняка ездила в Моршу или даже в Тамбов, а я за последние годы дальше деревни совсем не выходила м городские магазины представить себе не могла. Пока ждала Любаву незаметно привычно все переделала в доме и даже успела приготовить еду. Подумав, Любава вернется уставшей и ей точно будет не до готовки. У бабушки в доме последнее время я занималась приготовлением нехитрой еды. Здесь же готовила только Любава, и я немного переживала понравиться ли ей моя стряпня. Не то что бы я совсем плохо готовила, но до Любавиных супов мне явно еще далеко. Уже стемнело, когда Любава, нагруженная огромным рюкзаком, втащила еще за собой две туго набитые сумки. Втащив все в дом, она устало плюхнулась на ступеньку у двери явно довольная собой.

Я только руками всплеснула, - такую тяжесть... да как же...

- Накрывай на стол Елена и пока не открывай сумки без меня, - подскочила Любава и кинулась собирать чистые вещи. - Я такая пыльная, потная, быстро обмоюсь, поем и мы все посмотрим вместе, - проговорила она быстро и убежала в баню.

Мы с Прошкой быстро накрыли на стол и сидели молча, глядя на входную дверь ожидая Любаву. Его почему-то любопытство мучило больше чем меня или он еще ревновал. Любава не долго пытала нас ожиданием, и я поразилась сколько же в ней энергии. Весь день на ногах и до дома притащила из такой дали рюкзак с нее ростом и сумки тяжеленные! Зайдя и поглядев на накрытый стол сказала немного виновато, глядя на нас.

- Я такая голодная, столько магазинов оббежала и так домой торопилась, что не стала там кушать. - Вы еще потерпите, я быстро поем и все что купила вам покажу, а то так пахнет вкусно у меня терпения нет. – А что сумок набралась так много... тоже удачно получилось... - До Баево меня знакомые подвезли, и тут до дома дотащить помогли...

Моя готовка Любаве понравилась, и она пока кушала меня нахваливала. Мне стало неловко за что это же обычное дело.

Любава погладила меня по голове и тихо произнесла, - ты так переживаешь, когда я тебя хвалю, а я чувствую себя как будто ударила тебя. – Знаю, бабушка была строга к тебе, но не нужно так зажиматься и стеснятся... нам обеим нужно привыкать друг к другу. - Вижу, ты многое умеешь Елена и не капризничаешь. - Я трудно схожусь с людьми, но с тобой мне легко ... хочу, чтоб и тебе было хорошо со мной. – А теперь давайте покупки смотреть очень надеюсь, тебе все понравиться, я очень старалась тебе угодить.

Сказать, что мне понравились покупки - это разговор ни о чем. У меня никогда не было столько вещей, да еще таких! Я теребила купленные вещи и понимала, наши модницы в селе так хорошо не одевались даже, привозя вещи из города. Они в лучшем случае себе обновки брали на рынке! А то что мне накупила Любава было дорогим и качественным, и совсем не ярким, а каким-то приятным глазу и к коже, но...я даже описать свои эмоции не могла. Любава только обуви взяла пять пар, и я растеряно смотрела на них не понимая, как их можно износить за лето и зачем мне столько. Для меня это было просто что-то запредельное. Мне бабушка и одну то пару обуви с трудом на сезон покупала, а тут три пары разных кроссовок и две пары симпатичных босоножек.

- Я же столько не сношу это очень много, - растеряно забормотала я, невольно пятясь в сторону, - и столько денег вы на них потратили, я же не смогу отработать.

Любава засмеялась и обняла меня, - ты чего так напугалась! - Летом мы с тобой столько ходить будем по лесу, и ты все износишь, а нет так ничего страшного пусть больше будет. – Мне не на кого деньги тратить, а такой безделицей я тебя всегда порадовать могу... вот тоже мне отрабатывать она будет. – Я тебя Елена взяла на обучение и должна по нашему закону о тебе заботится, кормить и одевать! - Да мне и приятно это делать так что привыкай и к хорошему.

А еще Любава купила мне брюки, джинсы, блузки и водолазки. Мягкую удобную, джинсовую курточку с капюшоном, а футболок сколько! Только я вроде как все перещупала и поверила, что все это мое Любава открыла пакет с бельем. И я снова онемела, - трусики простые и кружевные, ночная сорочка и пижама. Все вещи необычные, красивые.

Увидев, как я растеряна Любава стала успокаивать меня, - Елена, не переживай. - Я знаю, тебе бабушка не могла ничего такого покупать, но я-то могу и хочу. - Мне нравиться, что ты будешь хорошо одета, я ведь теперь о тебе забочусь и мне приятно это делать. - Не раскисай и вон тот еще пакет принеси мне, я ткань взяла и надо срочно сшить нам с тобой удобную одежду для леса.

В небольшом пакете лежала плотно свернутая тонкая, плотная, натуральная ткань темно серого цвета. Любава покрутила ее в руках и убрав быстро все со стола и разложив на нем ткань стала большими, портновскими ножницами быстро кроить. Я поражалась уменью Любавы быстро почти без примерки и выкроек, кроить и шить вживую. В комнате Любавы вдоль стены стоял огромный сундук примерно метр на два в котором под крышкой находилось три отделения. Откинув тяжелую резную крышу сундука, я достала из одного ручную швейную машинку. В двух других отделениях сундука хранились нитки, обрезки ткани и кожи. Сундук Любавы был невероятно тяжелым и явно старинным.

Она еще в первые дни показав на него засмеялась и сказала, - когда-то я на нем спала! - И если бы Андрей не сделал второй этаж ты бы тоже, как и все ученицы в этом доме спала бы на нем. – Так-то он удобный, но жестковат, да и лучше, что у тебя есть своя комната.

За два вечера она сшила нам по два комплекта брюки шаровары и рубахи, все это на глазок. Просторные длинные рубахи без пуговиц одевались через голову. Любава сшила рубахи с большими разрезами на боках, чтоб было удобно в них ходить. На рубахах она нашила множество карманов. К этим вещам Любава, еще порывшись в сундуке достала пару безрукавок, перешитых из старых курток и тоже с множеством карманов.

– Ну вот, - довольно пробормотала она, примеряя готовый костюм на меня, - и не маркое и удобное и стирается легко. - Я всегда себе такие вещи шью на лето по лесу ходить! - Одежда должна быть свободной и натуральной и тело закрывать полностью чтоб ни царапин или клещей не насобирать... в синтетике много не набегаешься и коже плохо. – А мы с тобой считай все лето в лесу жить будем!

Костюмы, пошитые Любавой и правда оказались очень удобными, приятными к телу. Мне было в диковинку, что для походов в лес шьют одежду и с нетерпением ждала, когда же мы пойдем. Когда весь лес зазеленел Любава сказала мне.

- Пора тебе с лесным Хозяином знакомиться! - Зимой он спит и когда просыпается очень первые дни сердит. - Пока весь лес не проверит и порядок не наведет ходить к нему не нужно.

А лесной Хозяин - это кто? – поинтересовалась я осторожно.

- Леший это, - влез в разговор Прошка, - к нему относиться всегда с уважением надо. - А, то будет кружить по лесу, а то и в чащу глухую заведет, так что не выберешься. - Или вообще не пустит или еще как напакостит. - К Хозяину лесному с почтеньем завсегда надо обращаться. - И главное он хлеб наш любит, ему ж его где в лесу взять, - наставительно рассказывал мне Прошка, - а наш так особенно.

Хлеб Любава пекла в русской печке, очень вкусный, а еще пироги с грибами и ягодами и хранились они в подполе в прохладе. Хлеб и пироги Любава пекла с расчётом на всю неделю. Караваи всю неделю лежали на полке у печи под тонким полотенцем и никогда не сохли и не портились.

На следующие утро мы пошли не как обычно по опушку, а выйдя за сад пошли по тонкой еле заметной тропинке в лес. Пройдя немного - вышли с Любавой на небольшую полянку. Любава достала хлеб положила его на пенек и поклонилась.

- Здрав будь лесной Хозяин!

Я тоже поклонилась за Любавой вполглаза осматриваясь вокруг.

- И вам здравствуйте!

И - за дерева вышел забавный старичок. В серых стоптанных валенках, фуфайке и старенькой кривобокой ушанке. Вышел это я образно, он как-то материализовался без шороха и шевеления листвы. Я ожидала его появления и все равно немного охнула.

- Как отдыхалось и все ли в порядке у тебя, - продолжала разговор Любава.

- Да вроде нормально все, - отозвался дед, - а кто это с тобой Любава? - Что - то я не знаю девчонку, что ты с собою привела.

Он бесцеремонно обошел меня со всех сторон насмешливо разглядывая.

- Вот Елену привела с тобой познакомиться, ученица моя она теперь, - обняла меня за плечи Любава. – Ходить по лесу она еще не умеет, и ты ее не обижай!

-Ох, ты ж как, меня зовут, Архип Пантелеевич, - обратился он ко мне подойдя поближе. Старик уставился на меня так что я заерзала, потом вроде даже принюхался и всплакнул руками, - никак ты из чародейских древних кровей из рода, который от вроде как от Лады берегини пошел. Он снова внимательно оглядел меня, - я думал вас всех уничтожили. - Уж давненько мне твои сестры не попадались. - Ан – нет, жива еще кровь Лады! - Не тушуйся девонька, признал я тебя и род твой волшебный вспомнил. - Просто уж не думал, что увижу в своем то лесу. - Значит - не всех волшебниц посекли, а я и рад этому! - Дочери в роду Лады все хорошими были и законы наши чтили.

- А, за что тогда выбили их? - спросила я, - раз они такие хорошие были.

Старик нахмурился, – а за компанию! - У чародеев сила большая - особенно в злых руках. - Змеевичи, Кащеевичи разные - все они древних родов и лютые по характеру... и до сих пор живут как их не уничтожают! – Мы все в общем боялись чародеев, волшебников ли без разницы и за их скверный нрав и убивали при первой возможности, не разбираясь ... что мы, что люди так поступали... - Чародеям доступно больше чем кому-либо, и сила эта зависть побуждает... от того и тебя здесь прячут, скрывают. - Чародеи уж больно живучи, как их не истребляй, а вы волшебницы - дочери Лады должны равновесие блюсти.

- А между нами какая разница? – снова я в его перебила.

Мне стало обидно, раз дети Лады вроде к которым я отношусь были хорошими, а повыбили нас за компанию с плохими... так на всякий случай вроде.

- Ну да ладно, часто видеться будем - наговоримся еще, - с этими словами старичок быстро исчез, растворился, как и не было его не став отвечать на мой вопрос.

Любава была огорчена, что я ввязалась в спор с лесным Хозяином. Но ругаться не стала и только помотав головой приложила палец к губам чтоб я лишнего в лесу не болтала. Я и сама удивилась про себя и что меня так задело в словах Лешего, зачем я стала с ним спорить, тем более и не поняла толком кто такая Лада.

В первый день в лесу Любава показала мне где растут ее делянки. Так она называла обычные лесные травы кучно растущие в лесу. Она присматривала за ними, убирала сорняки, рыхлила землю, прореживала.

- Видишь тут у меня лопухи обычные, я беру старые, а молодую поросль оставляю на размножение. – А здесь вот клевер хороший...ниже спустимся там клубника растет.

На небольшой солнечной полянке клубники было много.

– А разве это не земляника, - удивилась я, разглядывая кустики.

Лично я как ни приглядывалась внешней разницы по листьям не заметила. И что земляника в лесу растет я знала, а про дикую клубнику нет.

- Земляника дальше растет и туда сходим с нее я много листа весной собираю. – А это хоть и дикая, но клубника! -Здесь так ее всегда зовут, вот посмотри она листом немного отличается.

М-да разницу то сразу и не заметишь. Любава понятно живет в лесу давно и каждую травинку знает, а я ... только учусь, но думаю со временем тоже буду знать все травы. За первый же день мы прошли множество лесных делянок убирая на них сорняки и сухие ветки что нападали с деревьев за зиму. С непривычки я устала сильно. В лесу ходить сложнее чем по ровным дорогам. Тропки узкие, извилистые и неровные и кусты прямо меня хватают и высвободится из них целой и невредимой сложно. А вот Любава в отличии от меня двигалась легко и даже не запыхалась и не оцарапалась.

– Привыкнешь к лесу и будешь еще ловчее меня бегать, -посмеивалась она, поглядывая как я в очередной раз застряла в кустарнике, который она прошла, не зацепившись ни разу.

Ныть я не ныла, но к вечеру еле ноги волокла вместе с вязанкой хвороста потихоньку потирая поцарапанные в кровь руки и ноги.

Вернулись домой, Любава строго сказала, обмазывая меня мазью, - Елена больше так не делай, в смысле никогда не спорь с Хозяином леса. - Я больше напоминать не буду, пока ты здесь чужая и можешь себе навредить. - Вопросы задавай пока только мне пока совсем не освоишься. - А Хозяин любит дразнить, а ты и не поддавайся, не показывай свою слабость никому и никогда! - И только поэтому тебя он сегодня помучил от души. – Все корни тебе под ноги собрал и кустарниками тебя цеплял, но хорошо, что ты помалкивала.

Я извинилась и правда мне было и самой не по себе. Сама не поняла, чего ж я так нагрубила старику. Да и уже догадалась, что Хозяин мне вредил весь день.

И сразу спросила Любаву, - а о каких чародеях лесной Хозяин говорил.

Любава призадумалась, – ты же сказки читаешь?

Я закивала головой.

- Вот, - продолжала она, - в сказках много того что было когда-то по-настоящему! - Род Змеевичей пошёл от Змея Горыныча! - Кощеевичи сама понимаешь от Кощея бессмертного. - А, еще есть чародеи, которые род ведут от Соловья разбойника... - Все они силу получили от темных богов. – Ну и.…зла много творили и в сказки попали чтоб люди о них не забывали, а много я и не знаю про них, – закончила она разговор.

-А Лада кто такая?

Любава устало улыбнулась, - позже Елена, позже.

Первый день в лесу оказался сложным и теперь я помалкивала, только слушая рассказы Любавы как правильно подходить к той или иной травке. Долгое время я еще уставала сильно, хоть Лесной Хозяин больше мне не вредил. Все равно без привычки тяжеловато ходить весь день. А одежду, которую Любава мне нашила я очень быстро оценила, как невероятно удобную! Карманов, которых Любава нашила очень много, не всегда хватало. Только совков и лопаток на каждый выход мы брали несколько штук. Оказалось, что некоторые корни только деревянной лопаткой копать надо! ... А-е-е еще есть такие корни, которые только железом возьмешь. И все нужно знать и запоминать. Травы собирать - та еще работа! Есть и колючие травы и ядовитые. Некоторые травы режут руки как бритвой, и колючие очень, а кой какие растения надо брать только с корешком и не голыми руками. Ядовитые травы Любава заворачивала в тряпицу, что б они не смешивались и сок не пролили на другие травы. Еще мы собирали росу, о это еще та забота! Для сбора росы вставали очень рано, чтобы собрать ее до первых лучей солнца и только в определенные дни. Заполнить маленькую баночку нереально трудно. Мокрыми красными руками тянешься к капельке росы висящей на травинке пузырьком, а она дрогнула и мимо пролилась и так в серости до первых лучей солнца поклоны траве бьешь. Выйдешь с поляны мокрой и продрогшей в хлюпающей от влаги обуви, а потрясешь пузырек и так обидно... набрала то совсем немного. Но Любава была довольна.

- Я столько много никогда не набирала, - радовалась она, - вдвоем мы с тобой все ловко делаем. - Нам теперь на все отвары и мази хватит.

В лес обычно уходили на весь день. Любава быстро и легко двигалась и никогда не сбивалась с дороги. Мне пока до нее было далеко, я же сразу плутала если теряла ее из виду. Любава не сердилась и частенько давала мне возможность отдохнуть, рассказывая о собранных травах.

- Вот это Яснотка, - говорила она, теребя невзрачный кустик. - Это растение в разные отвары идет и для обезболивания, и от желудочных болей хорошо помогает если правильно приготовить. – А, вот Лютик он ядовитый, но с ним мази замечательные получаются. - Вот завернем его отдельно и положим так же отдельно, чтоб он травы не перепортил.

Работы летом у нас было много и разной, как-то между походами в лес мы с Любавой посадили огород, так немного. Несколько кустов томатов да огурчиков немного, и лук с петрушкой, куда же без них. Вычистили небольшой сад. Я белила стволы яблонь и груш, а Любава ловко шуровала ножовкой отпиливая лишние ветки и поросль на плодовых деревьях.

Когда все вокруг зазеленело сколько вокруг оказалось интересного и нового. Живые изгороди шиповника у домов зацвели махровыми цветами розового, белого, красного, фиолетового, желтого цвета. Красиво невероятно к тому же шиповник пах нежно днем, вечером благоухал горьковато сладко. А еще и сирень всех цветов между домами добавила сказочной красоты и новый яркий аромат. Чудная деревенька стала фантастически яркой и нарядной. Любава тоже принесла откуда-то рассаду цветов, которую мы высадили в огромные горшки и расставили на крыльцо и по нашему дворику. Любава между делом рассказывала.

-Это не шиповник, а дикая роза, - показала она рукой на изгородь, - она не только для красоты, но и для защиты дома. – Запомни, ограду из дикой розы не пройдет ни вампир, ни вурдалак.

Как? - и они существуют, - ужаснулась я.

- Еще как существуют! - Правда здесь их никогда не было, но защита не помешает. – А, сирень имеет свойство защищать дома от энергии плохих людей от злого глаза и порчи. - Здесь даже в клумбах в основном мы сажаем цветы и растения – защиту. - Хочется, что бы наша деревенька в таком виде как сейчас существовала долго, - продолжала она рассказывать. - Стараемся, что бы было не только красиво, но и польза была.

У меня было столько вопросов к Любаве, но первые дни я так уставала что сил хватало только добраться до кровати. Еще мучило чувство глубокого разочарования. Вроде как-то неправильно... я живу в деревне колдунов, а занимаюсь обыденной и тяжелой работой. Но я уже не совершала ошибок и помалкивала.

Третья глава.

Недалеко от нашего дома находилась узкая просека, почти дорога. Летом в сухую погоду по ней можно проехать и на машине. Дорога вела в маленькую деревушку Баево, а оттуда уже шла грунтовка на город Морша. Наш дом с Любавой изначально построен был ближе всех к дороге. Вернее, он сейчас наш с Любавой, а когда-то очень давно еще первая знахарка Чудной деревни строила дом так, чтоб к ней могли прийти обычные люди за лечением. Любава часто повторяла, что дом знахарки, то есть наш встал раньше Чудной деревеньки и поэтому мы немножко здесь на особых правах. Нам разрешено принимать посетителей, а все остальные жители на заработки ездят далеко. Вход обычным людям в Чудную деревеньку закрыт. Да и видят они только домик знахарки, а войти в него им невозможно ... на пути магический барьер. Поэтому домик где Любава принимала больных стоял за чертой поселка. Я пока этого не понимала, как так может быть решив, со временем во всем разберусь. Слишком много информации сваливалось на меня каждый день и работа вдобавок тяжелая. Я старалась пока просто все запоминать. И вот однажды, когда мы вернулись из леса то увидели у гостевого домика старенькую машину «Ниву».

- О, к нам приехала на лечение Наталья, - обрадовалась Любава. - Будешь помогать мне ухаживать за ней! - Она моя давняя пациентка, а с твоим то даром, может и поможем ей. - Я, то ей лучше помогаю чем врачи в больнице, а вот вылечить совсем не могу! - произнесла она печально. - А ей с каждым годом хуже и хуже и я, то ей последние пару лет только боль облегчаю, - совсем расстроилась Любава.

Я сразу поняла, что ей жаль эту женщину и она за нее переживает. Мужчина помог выбраться из машины полной, очень невзрачной, опухшей женщине с толстыми ногами. Двигалась она очень скованно и шла с трудом. Суставы на руках и ногах раздутые и отекшие пугали. Я поздоровалась с приезжими и понесла травы на сортировку, а Любава осталась договариваться. Переговорив с Любавой, мужчина стал споро вытаскивать из машины мешки свертки и складывать их во дворе. Перетаскал он все быстро тут же попрощался с женой и уехал. Женщине трудно было двигаться, и Любава помогла ей войти в летний домик.

- Отвлекись пока Елена, – позвала она меня, - приготовь постель. - Нашу гостью растрясло в дороге и ее нужно скорее уложить. – Ты поможешь мне лекарство приготовить, все остальное потом сделаем, - приказала Любава, хлопоча около женщины.

Я тут же быстро принесла постельное белье из дома. Любава тем временем достала матрац из-под крыши бани. Сено в домике мы с ней вдвоем сбили в плотную кучу и сверху сена застелили матрац. Я заправила простыню, принесла подушку и одеяло и развела огонь в печи. Гостью ощутимо знобило, а вечерами еще и довольно прохладно. Любава помогла Наталье переодеться, умыться и уложила ее в постель.

- Ты отдохни часок Наталья, а там и мы все приготовим.

Пока Любава занималась гостьей, я перетаскала все, что привез муж Натальи в дом. Некоторые свертки были очень тяжелые, а чтоб отнести мешок я ждала Любаву. Мешок с мукой и вдвоем мы с ней еле втащили в дом.

В доме Любава сказала Домовому Прошке, что бы он разобрал и разложил все продукты, что привезли нам гости.

- Нам с Еленой некогда, а продукты надо срочно разобрать вдруг, что там скоропортящееся есть.

А мне пояснила, – платит каждый больной чем может. - Кто продуктами, а кто деньгами и, кто сколько может. - Некоторым людям вообще нечего дать, но я и их лечу. - Мы для людей иногда последняя надежда и отказывать больным нам нельзя. - У нас своя Госпожа и такая жизнь это наше ей служение. - А Наталья всегда много всего привозит и муку, и сахар с крупами.

- А, кто она наша Госпожа, - тут же заинтересовалась я.

- Сама ее увидишь тогда и поговорим о ней, а пока не отвлекайся, - поторопила меня Любава.

Прошка шурша пакетами заскрипел - вона и конфеток, и пряников сколько в этот раз положила, видимо совсем ей плохо. - И масло сливочное свежее и сметанка.

- Да уж точно ей не легко у нее кости больные и отеки и - за этого. - Ей надо сперва отвар, обезболивающий приготовить боль снять, а потом мазь и зелье, - задумалась Любава. - Ты будешь делать отвар Елена и постарайся хорошо! - Видишь же как ей плохо, а моих сил не хватить ей помочь! - Попробуй ты хуже ей уже не будет.

Любава снова вздохнула. И я замолчала, понимая она переживает что не может нормально помочь своей давней пациентке.

Мы принялись за работу, тем более Прошка уже печь растопил. Для приготовления отваров мы использовали небольшую эмалированную глубокую чашу. И я привычно сразу же поставила ее на край печи. У нас уже были заготовки - настойки из ядовитых трав. Они все тщательно подписанные хранились отдельно в маленьком сундучке под кроватью Любавы. В отвар шли многие из них, и Любава каждый раз сама лично приносила сундучок. Передавала каждый пузырек мне в руки внимательно наблюдая за мной все ли я возьму правильно. Хоть я делала отвар, но Любава считала вместе со мной все капли падающие в чашку. Рецепт я прочитала заранее. Быстро собрала все пузырьки, что пойдут в зелье расставив их по порядку на столе для удобства и положила рядом нужные травы пучками. Все строго по рецепту. ... И проверив все ли на месте еще раз подвинула тазик на огонь и начала работу. Немного волновалась, что скрывать... До этого я готовила только учебные простые настойки, а тут сваренное мной зелье будем давать живому человеку. ... Даже страшно мне стало немного, но глянув на Любаву, которая кивнула ободряюще я собралась с духом и принялась за работу. И теперь, один за другим ингредиентом я заполняла эмалированную чашу, стоящую на огне и проговаривала все, что делаю вслух.

Помешивая варево деревянной лопаткой монотонно читала, - иду я больная по росе холодной, болезни оставляю, здоровье поправляю….

По мне так дурацкий наговор, но Любава следила, чтоб все слова я произносила четко, не запинаясь. Все, теперь питье закипело, и я, помешивая равномерно густой, зеленый отвар стала читать затворяющий наговор слова.

Произнеся, - и затворяю своей волей, – я вдруг почувствовала, как огонь во мне вспыхнул ярким пламенем и пробежав по руке стал стекать в отвар не тонюсенькой ниточкой, а огненной рекой.

И цвет питья изменился на глазах! Из грязно зелёного он вдруг стал молочном сверкающим, опалесцирующим. Видимо моя жалость к Наталье дала питью необычную силу. Отступив в удивлении, я теперь только поняла, как правильно нужно вливать свою силу. Любава тоже удивилась.

- Я слышала, - произнесла она растеряно, - сила придает такой цвет, но видеть не видела... - Моих то сил на такое не хватает!

Она тут же осторожно стала переливать отвар любуясь необычным цветом. Прошка тоже глядел с интересом и решил сначала лекарство нужно опробовать на нем. Любава не споря дала ему выпить глоток. Прошка попробовав отвар помолчал минутку... и довольно улыбнулся.

- Это правильный отвар, такой как должен быть в идеале. - Давно не было таких сильных волшебниц в этом доме.

- Вот хорошо то как, - обрадовалась Любава, - увидела сама болящую и сразу приготовила как надо. - У меня такой отвар никогда не получался! - Правильно я тебя к себе взяла есть у тебя способности будешь лучшей знахаркой и учишься ты быстро.

С этим настроем мы стали готовить мазь и зелье. Второй раз сила уже послушно стекла с моих рук, так как надо. Мазь и зелье тоже имели глубокий насыщенный цвет. Мазь получилась перламутровой с резким неприятным запахом, но Любава сказала, так и должно быть. У нее и цвет, и запах получались гораздо слабее.

– Так и дар у меня совсем слабый, - пожала она плечами, - а зелье то, какое красивое. - Глубокий изумрудный цвет и даже переливается. - Я просто уверенна теперь если мы и не вылечим Наталью, то все равно поможем ей намного лучше, чем врачи. - Пойдем к Наталье, - позвала меня с собой Любава, - я дам ей отвар, а ты руки и ноги Наталье смажешь мазью и, если что почувствуешь мне потом расскажешь. - Тебе надо приучаться еще и видеть болезнь поэтому будь внимательна и прислушивайся к своим ощущениям.

Так мы и сделали. Отвар Любава перелила в стеклянную баночку. Примерно одну десятую отвара отлила в стакан и разбавила водой.

- Такие отвары, - сказала она, - даю сама. - И никогда не даю с собой как бы меня не просили. - Травы здесь ядовитые дозировка строгая нужна, а то выпьет болящий больше чем можно... и помрет. - Нашим людям что ни говори, а всегда все по- своему делают. - Какая мол разница, две или пять капель упадет, а потом винить всех вокруг начинают, но только не себя и дурость свою.

Когда мы вошли к Наталье в летний домик, она лежала бледная в холодном поту. Сразу видно, что ей легче не стало. Любава осторожно приподняла ей голову и влила в рот ложкой отвар.

- Пей, скоро легче станет, - и села в изголовье у больной наблюдать за мной.

А я, присев на постель рядом с Натальей осторожно стала мазать ее безобразно распухшие руки и почувствовала, что она была совсем плоха. Ее знобило как от холода и судорогой сводило руки и ноги от боли. Я почувствовала, как каждое мое прикосновение вызывает у нее боль, но она старалась терпеть, изредка закусывая губу что - бы не закричать. Я старалась прикасаться к ней как можно легче и осторожней. Намазав ей руки стала обертывать их чистыми тряпицами. Сначала я ничего не ощущала, а потом почувствовала, как огонь побежал по моим рукам чувствуя чужую боль. И я увидела красные мерцающие пятна они буквально горели во всем теле Натальи, связанные между собой как сеть. Я вдруг поняла, если мы это не сможем вылечить, то Наталья скоро умрет. Огонь с моих рук потянулся к этим пятнам стал впитывался в них и как бы стал прижигать их. Пятна стали бледнеть и пульсировать, но их было - слишком много ... и вдруг усталость накатила на меня, в глазах потемнело я чуть покачнулась. Любава, увидев это резко встала и дернула меня за руку отрывая от Натальи.

– Все Елена, на сегодня хватит пошли в дом. – А, ты Наталья лежи, - я позже зайду к тебе, - распорядилась Любава немного испуганно.

Мы, пошли в дом. Любава придерживала меня. Ноги то у меня заплетались как у пьяной, а еще – тошнило и кружилась голова. Любава, усадив меня на диван стала расспрашивать, что я видела. Как могла я ей все рассказала.

Любава задумалась потом произнесла, - ты сразу много сил отдала, а ты непривычная. - Дальше легче будет и научишься свои силы дозировать. - Сегодня иди отдыхай ... только поешь хорошо сначала и чаю сладкого выпей обязательно. – А, я за Натальей присмотрю, понаблюдаю, как она будет после твоего лечения. - За раз такое все равно не вылечить и ей тоже может стать плохо. - Утром также ей поможешь только сил много в нее не вливай, а то и тебе и ей плохо будет. – Болезнь у нее застарелая и очень осторожно лечить надо, не торопиться. - Тем более организм у Натальи изношенный болезнью и если ты ее будешь быстро лечить, то может сердце сорвешь ей или печень. – А, лучше все делать потихоньку не торопясь. - Если все пойдет нормально, то она поживет тут сколько надо.

Еле я до кровати дошла и есть не стала, но мне было приятно, что смогла помочь. Знала, чувствовала, что Наталье сегодня стало значительно легче.

Утром я встала здоровой и отдохнувшей только очень голодной и сразу побежала вниз узнать, как дела у Натальи. Любава радостно возилась на кухне накрывая на стол.

- Все хорошо я только от Натальи, - сказала она, только увидев меня, - подожди сначала поешь, потом к больной пойдешь. - Смотрю ты вчера и есть не стала! - Так нельзя запомни, сама заболеть можешь, а тебя то уже как лечить? - Вымоталась ты милая и я только поэтому вчера тебя будить не стала, чтоб накормить.

Любава еще какое-то время побурчала, переживая за меня. Но я даже не слушала. Так быстро я еще не завтракала. Мне хотелось самой глянуть, как себя чувствует Наталья все – таки она моя первая пациентка! Быстро убрав посуду, я бегом рванула в гостевой домик. И правда зайдя в него увидела Наталью и удивилась! Ужасные отеки на ее ногах и руках сошли за ночь, хотя суставы так и остались распухшими и болезненными. Наталья улыбалась и неверяще рассматривала свои руки и ноги.

-Так хорошо сегодня спала, - рассказывала она мне тихо, пока я снова накладывала ей мазь на руки и ноги. - И на ноги сама встала... боль терпимая! - Я даже походила немного по комнате, а то так устала колодой себя чувствовать и обузой в семье.

Я прислушалась к ней краснота не исчезла, но стала меньше и светлей.

- Вы вылечитесь, - вдруг вырвалось у меня, - полностью.

Наталья засмеялась, - это невозможно я столько докторов обошла! - Теперь мечтаю только, чтоб боль была терпимей. - Таблетки что доктора мне выписывают уже давно не помогают. - Вся надежда на Любаву и ее снадобья, но и то в последнее время... она с моей бедой не справлялась надолго.

Я не стала с ней спорить, к тому же и сама сомневалась, что смогу Наталью вылечить полностью. Уж очень ее болячки запущены и выглядят страшно. Но. Дня через три Наталья стала тихонько, самостоятельно выходить во двор и даже прохаживаться рядом с домиком.

- И как вы тут живете вдвоем в лесу, страшно ж, наверное, - спросила она как-то меня. – Вы в такой избушке, завалюшке живете, - она протянула руку к нашему красивому дому. - Может вам, куда переехать лучше, да дом хороший купить.

И я поняла, она видит наш дом совсем иначе, а Чудную деревню не видит совсем. Видимо это морок и есть ...защита так работает.

- Тогда почему я не вижу, так же как Наталья, - спросила я тут же у Любавы, а та ответила призадумавшись, - да наш ведьмак Питирим мороком тут все закрутил. - А что ты не видишь, так же как Наталья ... ясно же... ты волшебница и морок тебе не помеха! - Ко мне, часто больные люди приезжают и лишнего им видеть не надо, а то любят языками болтать почем зря. – А, я здесь привыкла работать мне где-то искать больных непривычно. - Для нас знахарок всегда исключение было, я уж тебе говорила. - Вот мороком Питирим постоянно все тут укутывает. – А, то ведь будут сплетни, да сказки про странную деревню нести, - продолжала говорить Любава. - А так все просто... люди едут к Любаве лекарке, которая одна в лесу живет в худой избушке.

Наталья была моей первой пациенткой, и я видела, как ей с каждым днем становиться лучше. Через какое-то время она стала свободно ходить, нагибаться. Унылое выражение ушло с лица вместе с отеками, и она оказалась еще молодой женщиной и довольно симпатичной. Столько своего огня я в нее влила по незнанию и знала она теперь точно болеть ничем не будет и проживет дольше. Через две недели красные кляксы на теле Натальи сошли. Теперь ее тело светилось ровным розовым, здоровым цветом, и я поняла, что она полностью выздоровела. Наталья, почувствовав себя хорошо с восторгом помогала нам с огородом и садом, а по вечерам перебирала травы, которые мы приносили из леса. С удовольствием она, ковырялась в земле и курятнике, хотя Любава ругалась и все пыталась уложить ее в постель.

- Как хорошо то на своих ногах и без боли, - со слезами радости постоянно приговаривала Наталья счастливо щурясь. - Любава не сердись руки соскучились по обычной работе. - Я б так и ходила постоянно, но пока устаю! - Столько лежала последнее время что ноги то отвыкли.

Муж Натальи приехав за ней, сначала не узнал ее! Восторженно оглядев Наталью со всех сторон стал горячо благодарить Любаву. Наталья тоже обнимала то Любаву, то мужа и уехали они очень довольные и счастливые. Мне было приятно, что я сделала впервые в жизни что - то такое значительное и замечательное. Я сама вылечила женщину от тяжелой болезни, сама! Это настолько невероятное чувство ведь я знала Наталья умирает, а я еще совсем девчонка вылечила ее полностью! Несмотря на усталость, мне так приятно и хорошо. Невозможно выразить словами смесь всех эмоций, что я испытывала. Эйфория от моих возможностей, о таком я и мечтать не могла.

После Натальи к нам стали тянуться люди из ближайших деревень, как говорила Любава, - болящие. Но тяжелых больных, как Наталья пока не было. Люди приходили с застарелыми простудами и осложнениями. С болями в желудке в основном от неправильного питания. Кто жил день-два в нашем домике, а кто- то уходил домой в тот же вечер. Все - таки дорога к нам длинная и доходили до нас люди, которым действительно нужна была медицинская помощь. На десяток деревушек в округе давно не было ни одного врача, а в город не наездишься... тем более без денег. Некоторые пациенты задерживались подольше, иногда на неделю. Это и молодые женщины с различными воспалительными процессами и люди среднего возраста с болями в спине и ногах. Любава радовалась тому, что она может помогать со мной лучше и намного эффективней, чем прежде. А еще нам стали приносить за лечение не только продукты, но и деньги. Причем приносили плату деньгами чаще и больше в разы чем раньше Любаве и все благодаря слухам о Наталье. Все в округе знали она умирает и когда Наталья вернулась от нас резко поздоровевшей и красивой это потрясло людей. А еще оказалось, что Любава помогает семейным парам, которые давно живут вместе. Она делает капельки на мужскую силу... и оживляет отношения в браке. Очень популярным средство было и раньше и всегда пользовалось спросом, а уж сделанное мной сразу стало популярным. Хотя меня удивляло то что капельки мы делали для мужчин, а приходили за ними почему-то всегда только женщины. За каплями в моем исполнении женщины потянулись косяками. Странно хихикая они частенько выставляли меня из комнаты летнего домика и о чем-то возбужденно смеясь рассказывали Любаве.

Ну я не понимала тогда этого, а Любава посмеивалась надо мной после их ухода приговаривая, - благодаря тебе Елена мы теперь точно с голоду не помрем, ежели и лечить никого не будем! - Вон как удовольствия то дороже стоят и … семью хранят.

И то, что знахарка стала лечить намного лучше как-то автоматически подняло плату за настойки и те же капельки и еще микстуры. Микстуры от кашля жители соседних деревень брали про запас отдельно. Состав там совсем простой, и мы отдавали их всем желающим иногда бесплатно. Любава, как и прежде никогда не назначала цену и не требовала оплаты, люди сами определяли расценки.

Вечерами довольный домовой Прошка сортировал и раскладывал принесенные подарки, а Любава (если приносили) деньгами, то она их складывала в небольшую красивую шкатулочку по купюрам и приговаривала.

- Вот как хорошо и вылечили, и заработали! - Осенью Елена тебе все новое купить надо, а то в зиму ты без ничего... - Да и мне уже можно что ни будь прикупить будет ... экономить не нужно. – И продукты нам теперь в зиму не покупать, все уже есть. - Всего нам наносили даже больше чем надо.

Я стала привыкать жить в Чудной деревне привязалась к Любаве. Никогда я не чувствовала в ней зла и лжи. Она даже сердиться ни на кого долго не могла, и делала все чтоб я себя чувствовала родной. Но я все равно скучала по бабушке и часто думала о ней. Переживала как она там справляется без меня, совсем ведь старенькая. Мы с бабушкой семь лет прожили вместе и привыкли заботиться друг о друге и выживать вместе. Что уж говорить, жизнь нас обоих не баловала и у меня было скверное чувство, что я ее бросила одну и беспомощной. У меня - то сейчас все хорошо, а как она там живет ходит ли сама, я очень за нее боялась.

Любава чувствовала мои страхи и переживания и говорила мне часто, - знаю, что тебя гложет, но, если б с ней что случилось, я бы знала. - Нельзя тебе к ней терпи пока, я соседям заплатила они присматривают за ней и все необходимое ей покупают и приносят, и убираются в доме. - Дай бог еще увидитесь поверь, она рада за тебя, а пока главное для тебя Елена учиться.

Где-то в середине лета я впервые познакомилась с нашим соседом. За это время что жила в Чудной деревне, обитателей ее видела только издали, но памятуя слова Любавы никого не рассматривала. В самой деревеньке то я и не была, незачем мне там ходить. Тем более в лес Любава меня водила тропками за нашим огородом старательно обходя деревушку. Хотя посмотреть на необычные дома и обитателей мне очень хотелось. Вся наша жизнь с Любавой летом проходила в лесу и в гостевом домике с больными. И –за это время в гости к нам никто из деревенских жителей не заходил. Впрочем, меня это не удивляло. Чудная деревня хоть и особенная, колдовская, но люди ... или колдуны жили так же, как и обычные селяне. Летом все были заняты работой, так же возились в огородах, таскали хворост, ловили рыбу. И как-то вечером зашел в наш дом мужчина без стука свободно... я сразу поняла, что сосед. Ведь чужим дорога в наш дом закрыта. Таская воду из колодца я с ним столкнулась и вежливо поздоровалась ... он в ответ небрежно кивнул. Выглядел мужчина городским, ухоженным жителем по внешнему виду и по одежде чем меня и удивил. Высокий, статный мужчина уже в возрасте. В то время он мне показался стариком и-за седых волос и ухоженной бороды. Поразив контрастом ведь темные, пронзительные глаза были молодыми, яркими, цепкими. Одежда зацепила глаз. Вроде что там такого! Светлые брюки и белая рубашка чистые и наглаженные. Ну для начала деревенские мужики в жизни в таких вещах по деревне не ходят если только что-то подобное на праздники и на поездку в город надевают... и, то ерзают в непривычной одеже, некомфортно им. А наш гость в своей одежде чувствовал себя комфортно, привычно. К тому же жили мы без электричества и наглаженные вещи вызвали мое естественное удивление. Так получилось, что я проводила гостя в дом таща за ним ведро с водой. Он привычно разулся у порога поздоровавшись с Любавой. Неторопливо прошел и сел к столу. Выплеснув воду в бочку поймала Любавин взгляд, приказывающий мне задержаться. Не споря я поставила пустое ведро на полку и села в уголок. На меня гость смотрел с интересом, но не заговаривал, Любава тоже напряженно помалкивала. Через минуту неловкой тишины гость спросил.

- Чаем то угостишь Любава?

Повинуясь кивку Любавы, я быстро накрыла на стол, налила чай. И меня Любава тут же взглядом отправила к себе в комнату. Проговорили они долго и тихо. Их разговор в своей комнате я не расслышала. До моих ушей доносилось только тихое, - бум- бум. Когда мужчина ушел Любава с явным облегчением в голосе позвала меня вниз.

- Это был наш сосед ведьмак Питирим, он в нашей деревне за старшего и слово его значит много. - Ты ему понравилась, - произнесла она, - и он зимой будет тебя учить. - Да и с другими учителями договорился. Она радовалась, - в школу ты ходить то не будешь и - за этого я переживала. - А Питирим говорит, всему здесь научим даже лучше, чем в школе и потом аттестат получишь. - Он договориться обо всем не переживай.

Ведьмак или колдун мне было все равно главное то, что спорить было бесполезно. Да я и не пыталась. Пока за меня все решали взрослые, что и как мне делать. К тому же и школы здесь в ближайших деревушках не было, я слышала об этом от больных. Я, конечно, сначала надеялась, что осенью меня вернут к бабушке. Думала обучат обращаться с даром, и все отправят обратно домой. ...А-а-а что учиться волшебству нужно долго я об этом как-то и не думала, но и этот вопрос они уже решили без меня. Любава, поглядев как я расстроилась обняла меня вздохнув, сказала.

- Неужели тебе здесь так плохо! - Я ведь тебе сразу сказала, что заберу тебя насовсем сюда. - Учиться тебе еще долго надо и безопасно тебе здесь. - Или я тебя работой перегружаю ... может обижаю тебя, да не вижу того.

Я улыбнулась Любаве, - замечательно мне здесь, и ты мне как родная стала. - И работать я привыкла это не страшно. - Просто чувство меня гложет, что бабушке плохо совсем без меня. – Вроде как я ее бросила... вот и мучаюсь.

- Мы уж, сколько говорили об этом Елена, - с горечью произнесла Любава. - Знаю, ты скучаешь, но с бабушкой нормально все и ты если уйдешь лучше ей не сделаешь. - И единственное чем ты ей поможешь это своей хорошей учебой. - Для нее главное, что ты в безопасности и в достатке, а уж это я тебе обеспечу.

Я тоже обняла ее понимая, что моя жизнь стала другой и надо ее просто принять. Слишком всего нового случилось в моей жизни. Разговоры, что меня прячут здесь напрягали и при этом Любава не объясняла от кого и почему. Часто я задумывалась пыталась понять какая опасность и от кого мне угрожает. Я не понимала кому может мешать брошенная некому не нужная девочка. Все такие разговоры Любава откладывала на потом. Мне показалось что это Ведьмак запретил ей, и я на время оставила все расспросы надеясь разобраться во всем постепенно.

Кроме, приема больных мы так же ежедневно ходили в лес если не за травами, то за хворостом. Вскоре собирали первую землянику. Любава сказала будем собирать все, что в лесу растет - это грибы, и лещину, и ягоды. Нам на зиму много надо чего еще заготовить. Мы ведь зимой будем какое-то время совсем отрезаны от людей. Наши соседи тоже летом находили себе работу в соседних городках и занимались, как и мы заготовкой продуктов и дров.

Время шло и в лесу я уже так не уставала, хотя еще топала как слон и цеплялась за ветки. Такой легкости хождения по лесу как у Любавы у меня еще не было, но я старалась. Запоминала, что где растет, но больше пока плутала. Вроде вот место знакомое, а чуть отойду в сторону и все заблудилась. Вокруг деревни росли густые заросли лещины, облепихи, кизила все это богатство мы собирали по мере созревания пополняя кладовые. Уже к середине лета я поняла, что голодная смерть нам не грозит. Хвороста мы таскали очень много собирая по лесу даже мелкие веточки. Зимы у нас морозные, а печей несколько и баня к тому же. С дровами нам еще Питирим помог, натаскал во двор много небольших сухих деревьев. Небольшим, но острым топориком я обрубала сучья, тонкие ветки, а за мной Любава распиливала толстые стволы и колола их. Готовые дрова я уже укладывала в поленницу. Наша жизнь мне напоминала муравейник. Ведь мы с Любавой каждый день тащили домой столько всего разного, нужного и распихивали по кладовкам. И все это время люди к нам шли на лечение! Иногда тоненьким ручейком, а бывало и много сразу. Больные это не только деньги и продукты, а еще стирка, готовка. Тем более как мы Наталью излечили к нам и из города стали пациенты иногда ездить. Знакомые, друзья, родственники по цепочке рассказывали о лесной усадьбе и живущей там знахарке Любаве. Ближе к осени мы с Любавой тоже отправились в город. Любава, долго колебалась, но все- таки решила меня взять с собой.

– А то ты у меня тут совсем закисла Елена, - переживала она, - хотя пешком идти нам долго. - Но за это лето ты уже стала выносливой. - Да и на людей поглядишь, а то дикаркой растешь совсем. - Только обратно нам с сумками тяжеловато будет добираться, но своя ноша не утянет, а если что и такси возьмем до Баева.

Особой радости от поездки в город я не испытывала. Любопытство мучило конечно, как без него. Я ведь и живя с бабушкой никуда не ездила и живя среди людей общалась с ними еще меньше.

Вставать пришлось в четыре утра. Мы быстро дошли до Баево и доехали до Морши не на автобусе, а со знакомыми Любавы.

В Морше рынок работает только до обеда, - объяснила мне по дороге Любава. - Автобус приедет не скоро, и мы на нем доберёмся к шапочному разбору.

Жители Баево хорошо знали Любаву и никогда не отказывались взять ее с собой по пути. Въехав в Моршу, я растерялась поняв, что и правда отвыкла от людей. Небольшой город после нашей глуши показался мне огромным и шумным. Я старалась держаться подле Любавы подавляя желание схватить ее за руку и не отпускать. Мы походили по рынку, потолкались, поохали на цены, но брать ничего не стали... зато нагуляли зверский аппетит. Любава повела меня в небольшое уютное кафе рядом с рынком. В кафе я была первый раз и ожидала большего чего - то такого эдакого. ... А-а-а так мне понравилось. В кафе чисто, уютно и готовили там неплохо по-домашнему. Особых деликатесов я не увидела. В меню только обычная повседневная еда. Если подумать город, то не большой, кому тут нужны необычные блюда. За экзотикой нужно ехать уже в Тамбов. Но я то и в кафе попала впервые и мне уже это необычно и ново. Затем Любава потащила меня по магазинам. Сначала было интересно. Огромные магазины, забитые всякой всячиной, яркие цвета, незнакомые запахи и вскоре я просто устала. Настойчивость продавцов и огромное количество людей стали раздражать. Любава увлеклась покупками и набрала мне много вещей и несколько пар обуви на зиму. Хоть я и была против покупок, но Любава, не слушая меня брала все, что мне подходило и что ей нравилось. ... Ну мне конечно тоже все нравилось, но я сразу же представила со страхом как мы это все потащим. Тем более Любава на мои вопросы легкомысленно отмахивалась. Все вещи были очень красивыми и дорогими. Я до сих пор не привыкла к вниманию и сильно переживала сколько денег тратит на меня Любава. После жизни с бабушкой и привычкой экономить до копеечки меня пугали такие траты и количество вещей для меня одной на один сезон. Хотя, что уж скрывать мне это нравилось. Оказывается, к достатку тоже нужно привыкнуть. Еще мы с Любавой набрали канцелярских товаров. Пару пачек толстых тетрадей, десяток альбомов и такие мелочи как ручки, карандаши, (по списку Питирима). Пришлось еще взять пару больших сумок в магазине в которые мы плотно и аккуратно уложили наши покупки. Мы так нагрузились сумками, что я со страхом переживала, как же мы с Баево пешком дотащим все эти тяжелые сумки до дома по лесу и уже жалела, что вообще поехала. Нет я понимала, что подарки получать не только приятно. ... И сами они ко мне не придут, но и трезво оценивала наши с Любавой силы.

Только Любава казалось не переживает, она погладила меня по голове и успокоила, - знаю мы это все не дотащим, но, если что есть у меня знакомый водитель, который доставит до дома.

Но мы в Морше уже потратили по моим меркам огромную кучу денег, и я стала переживать во сколько нам обойдется такси. Любава все мои эмоции считывала легко и только вздохнула понимая, что я все равно не расслаблюсь. Но с обратной дорогой нам повезло ... если можно, так сказать. Мы уже собрались домой и как раз укладывали последнюю сумку как к Любаве подошла ее знакомая. Она радостно всплеснула руками и быстро потащила Любаву в сторонку и что-то ей стала рассказывать. Говорила женщина громко, быстро и я уловила только что к нам сегодня собирается по ее рекомендации ехать супружеская пара с больным ребенком на своей машине. Дорогу они знают плохо, а раз уж мы здесь, то они и нас отвезут заодно домой. Любавина знакомая позвонила им и быстро договорилась что бы они нас забрали. Она буквально передала нас своим знакомцам прямо у двери магазина и помогла дотащить наши сумки. Я не очень разбираюсь в машинах, но думаю такая огромная, серебристая похожая на танк машина, стоила недешево. Водитель вышел из машины открыл багажник, но помогать не стал. Он стоял рядом с брезгливой миной пока мы закинули все сумки.

Меня сразу задело его высокомерное выражение, и я даже несколько раз дернула Любаву за рукав спросив тихонько, - может мы лучше на такси поедем!

Любава только улыбнулась в ответ и шепнула на ухо, - не переживай люди бывают разные, а нам все равно по пути.

Так-то она права и не с моим опытом общения спорить поэтому я замолчала, наблюдая за водителем. Он не поздоровался ни с кем и на наше приветствие даже не кивнул головой. Любава тоже нахмурилась и села впереди с водителем, а меня посадили на заднее сиденье с женщиной и ребенком. Эта супружеская пара с ребенком была немного странной. ... И его жена тоже так и не сказала ни слова на наше приветствие. Представляться они тоже не стали.

Мужчина подозрительно оглядел Любаву хмыкнул непонятно и произнес, - может раз вы уже здесь, то и полечите так сказать на месте. - Мы недалеко отсюда живем, а я заплачу, что бы вас отвезли домой потом.

Любава медленно оглядела мужчину и засмеялась.

– Так я и сама могу заплатить за машину и доехать домой! - Не хотите нас подвозить и не надо... мы бы не ждали вас, а уже на такси уехали. – Мне сказали, что вы не знаете дорогу поэтому мы задержались.

Мужчина как-то непонятно дернулся, но спорить не стал.

- Помощь вам нужна, а я никогда не хожу по чужим домам, - строго продолжала выговаривать мужчине Любава, - мне своих пациентов и дома хватает. - Все лекарственные травы в моем доме … с собой я их не ношу. – Не хотите нас везти ... так мы такси вызовем.

Мужчина снова хмыкнул раздумывая видно, что ему делать. Поглядел в зеркальце на жену которая сидела бледная и напряженная все также молча. Они переглянулись между собой, и машина поехала. Мутная пара, - решила я, поглядывая на них. Они явно благополучны финансово и нас презирают и не скрывают этого. Мужчина относиться к нам как к шарлатанам, даже не счел нужным назваться … и в то же время не спешит отказываться от наших услуг. Видимо их сильно прижало, и они обратились к нам за помощью, хотя и стесняются этого поступка. Мужчина конечно своим высокомерием и спесью раздражал сильно, он даже не скрывал, что мы ему не ровня. Думаю, если бы не ребенок, Любава бы тоже не согласилась им помогать. Ну а у меня еще права голоса не было поэтому то я и смотрела в окно стараясь быть незаметной. Разговаривать с пациентами мне пока не позволялось, а в их случае и не хотелось. Супруги, не смотря на холеный вид уже явно в возрасте и такие неяркие, незапоминающиеся. Даже лица у них чем-то неуловимо похожи. А ребенок у них совсем маленький лет пяти, явно поздний и очень похожий на них, только бледный и худенький до прозрачности. Мне приходилось читать, что так похоже выглядят пары, долго живущие в браке, и вот убедилась, что так и есть. Мальчик бледный и вялый сидел у матери на руках как тряпичная кукла. Женщина выглядела бесконечно вымотанной болезнью малыша и мне показалось немножко не в себе. Она не участвовала в перебранке и может даже и не заметила ее. Все ее внимание занимал только ребенок. Когда мы поехали она тягуче на одной ноте, не обращаясь ни к кому конкретно заговорила.

- Мы к каким только его не возили врачам, а он все чахнет, плохо ест. - Почти не спит, кричит во сне и от своего же крика просыпается. - Анализы у него хорошие, мы их в разных поликлиниках сдавали. - И по обследованию все в порядке, а ему все только хуже и хуже.

Она несколько раз проговорила все это и замолчала до нашего дома как будто ее выключили. Машину потряхивало на плохой дороге, и я с нетерпением поглядывала в окно так хотелось вернуться домой. Отец мальчика тоже выглядел уставшим и измученным. Спесь не ушла, просто он выглядел так что все вокруг ему бесконечно надоело, и он едет к нам просто чтобы еще раз убедится, что им не помогут. Всю дорогу он просто молчал изредка, бросая странные взгляды на Любаву. Любава же за всю дорогу и слова не произнесла только рукой несколько раз показывала водителю направление. Мальчишка слез с колен матери и сел между нами равнодушно как старичок, поглядывая на меня как на мебель. Это не совсем типичная реакция для детей такого возраста. Я взяла его за вялую руку, и он на это также никак не отреагировал. ... А-а-а вот я удивилась с таким течением болезни мне еще не пришлось сталкиваться! Сначала я испугалась увиденного. Ведь все произошло так быстро и четко. Обычно «увидеть» болезнь мне нужно больше времени, а тут как вспышка. Голова и шея ребенка затянуты чернотой, и она как живая медленно расползалась и шевелилась. Я испуганно отпустила руку малыша. Только теснота не позволила мне от него отскочить подальше. Чернота не напоминала болезнь, а что это такое я не понимала. Мне стало страшно, неприятно и брезгливо. Ощущение что я прикоснулась к чему - то мерзкому и опасному не отпускало. К счастью мы уже подъезжали к Чудной деревне, и родители малыша не заметили моей брезгливости. Ведь я боялась выдать свои чувства.

Показывать брезгливость перед пациентом не принято.

Любава о об этом меня еще раньше предупреждала говоря, - у нас больные бывают разные, как и их болезни. – Часто люди приходят с гнойниками, язвами на коже иногда с сильным кашлем до рвоты все не перечислишь, но показывать, что тебе не приятно не нужно это твоя работа. - Пациенты не виноваты, что болезнь выходит некрасиво и часто с вонью, а лекарь должен быть терпелив! - Ведь все это естественно хоть и неприятно, но не поборешь брезгливость не сможешь хорошо лечить. – Все в мире взаимосвязано.

Лечить стала я совсем недавно, но уже понимала ее слова. Мне приходилось промывать застарелые дурно пахнущие язвы что бы наложить мазь, а как иначе! Не поможешь больной может погибнуть. Такие болячки не всегда были только по вине или недосмотру самих больных. К нам недавно пришла с трудом на прием женщина, которой в больнице плохо пролечили трофическую язву на ноге. Состояние ее ухудшилось пока она добралась до нас. Мы с Любавой и сами напугались что не сможем спасти ее ногу, но к счастью обошлось. Причина ее тяжелого состояния как раз-таки оказалась и-за брезгливости медсестры и врача. Такое случается к сожалению, часто.

Подъехать к Чудной деревне сложно на такой огромной машине просека то к нам очень узкая. Любава предложила им оставить машину в Баево, но мужчина, зло сжав губы ехал, упрямо не обращая внимания на ветки бьющие по стеклам машины. Мужчина ругался вполголоса пока мы не остановились у живой изгороди у нашего гостевого дома.

Он огляделся и презрительно сощурился, - и в таких условиях вы лечите. – Много то вы смотрю то не нажили?

- А, мы много и не берем, - сердито ответила Любава, - живем, по совести и спим спокойно.

- Ну – ну, –пробормотал мужчина, даже не делая попытки помочь Любаве вытащить из багажника сумки.

Любава заметила сразу же мой удивленный и испуганный взгляд на ребенка и тоже занервничала, понимая уже я увидела что-то необычное. Она отправила меня с вещами в дом, а сама пошла устраивать приехавших гостей на ночь в летний домик. Вернулась от них быстро.

- Ну что ты увидела у мальчика, - спросила она, - по лицу твоему вижу, что - то необычное, что тебя напугало!?

Я рассказала, как смогла. Живая чернота в мальчишке меня действительно напугала. Зайдя в дом я первым делом вымыла руки и все равно было ощущение прикосновения к чему-то мерзкому грязному. Объяснить мне было сложно словами, но Любава, выслушав меня поняла.

- Порча эта сильная, … такую черноту на смерть делают с таким характером как у этой пары и не удивительно. - Мутные они, но мальчишку жалко, сможем ли мы ее снять, - пригорюнилась моя наставница. - Ладно, если не сможем, попрошу Питирима помочь. - Только он большие деньги берет, - грустно проговорила Любава, - а они могут и не заплатить столько, жадные очень. - Я бы тоже с ними не связывалась, да вот знакомая попросила, а у меня перед ней долг, отказаться не могу. – Сначала все - таки сами попробуем, - размышляла она вслух, раскладывая вещи, которые мы купили.

Обычно с дороги мы сразу спешили за стол, но сейчас есть не хотелось. В размышления Любавы я не лезла. Я вообще еще не понимала, как можно лечить такого пациента.

- Мальчишку то все одно жалко, он то не виноват, что в такой семье растет. - Если ты все правильно увидела, то жизни ему совсем мало осталось.

Любава расстроилась после моих слов, и я снова поразилась. Родители ребенка очень неприятные, а она переживала что они не захотят платить за лечение ведьмаку... не ей. Она то точно не будет требовать денег с них. Свои вещи я отнесла быстро к себе что б не мешали, а остальные покупки стал разбирать Прошка. Услышав, о чем мы говорим, он тоже погрустнел и помалкивал, не стараясь как обычно влезть в разговор.

Любава задумчиво походила по дому и подозвала меня сказав, - будем варить зелье от порчи! - И посмотрим, что у нас получится.

Мы с ней стали неторопливо собирать нужные травы.

Она все сокрушалась, - я такого раньше не делала никогда... - Если все как ты описываешь, то ребенок … уже не жилец. - Поможем ли?