Валентин Колесников "Фаетон. Научно-фантастический роман. Полное собрание книг"

– Мика! – сказал невозмутимо жрец, – Встань и возьми перстень.

Толстяк быстро вскочил на ноги. Человек в синем плаще, как в замедленном фильме, медленно полез правой рукой во внутренний карман пиджака и вынул оттуда драгоценность. Мика, как ребенок, радовался фамильной реликвии, радовался единственному дорогому предмету памяти о прошлом. Пассажиры притихли. Все,

что хранила память о доме, теперь заключалось в одежде и личных вещах. Люди с какой-то теплотой и нежностью осмотрели себя, только теперь им стало ясно, что Ки не клоун в цирке, что Ки, это действительность. Тем временем жрец продолжал: – Сейчас мы отправимся в город. – И указал на мерцающий диск. Толпа нехотя двинулась к диску, Женщины шли убитые горем разлуки с детьми, мужчины более сдержанно плелись за

Ки. Толпа гудела, но предпринять что- либо к возвращению не решалась. Все это казалось незнакомым, неясным, пугающим сном. Орт втолкнул по одному в дверь диска связанных бандитов, за ними вошел Эфес. Друзья уселись между гангстерами.

– Орт, смотрите в оба. – Шепнул Эфес, – Смотрите в оба,

как эта штука управляется.

– Никак! – тоже шепотом ответил гангстер слева Эфеса, мы уже успели насмотреться.

– Заткнись! – толкнул Эфес его в бок.

Ки тем временем застывшим истуканом сидел на своем месте. Управления диском не было видно. Жрец поднялся первым. Дверь пере ним бесшумно отворилась. Рея, как тогда в первый раз, нажатием красной кнопки на стенке у выхода спустила небольшой трап. Диск оказался теперь в прямоугольном помещении с абсолютно одинаковыми стенами, потолком и полом.

– Сейчас прошу всех снять одежду. Мужчины отойдите от женщин. Люди теснее сплотились. Никто не хотел подчиниться словам жреца. Ки невозмутимо продолжал.

– Оружие бросьте на пол, пленникам развяжите руки. Толпа не шелохнулась. Ки попытался убедить. – Одежду мы вам вернем. Необходима дезинфекция.

– Что, мы заразные какие?! – раздались женские голоса.

– А деньги вернете? – спросил кто-то .

– Вернем все. – Сказал поспешно Ки.

В наступившей тишине раздался резкий бряцающий металлический удар упавшего пистолета Орта. За ним полетел на бетонный пол пистолет Эфеса, который он преждевременно разрядил. Началось разделение толпы, и вскоре две белотелые кучки обнаженных тел, застивших друг к другу спиной, стояли посреди комнаты. Между ними высились две кучи белья.

– Прошу пройти вовнутрь. – Указывая на образовавшуюся дверь, напротив каждой группы людей, сказал Ки. Внутри всех обдало паром, осевшим в легких и горле привкусом лекарств.

– Не останавливаться, проходить. – Командовал голос, доносившийся из пространства комнаты. Эфес шепнул Орту: – Дезинфекция.

– Газовая камера, – съязвил Дин, – скоро нам всем тут крышка.

– Молчи, сволочь! – не сдержался Орт, угощая гангстера изрядным тумаком в голый зад, – Из-за тебя мы тут!

– Благодари друга, а то бы давно ел райские яблочки. – Огрызнулся гангстер.

В следующей комнате люди облачились в сетчатые костюмы, плотно облегающие тела.

– Дальше мы вас расселим в комнатах общежития для новорожденных. – Комментировал Ки! – затем вы будете ходить в школу с детьми, покуда не получите минимум знаний для того, чтобы стать полноценными гражданами нашей страны Шомон.

– Черт побери! – возмущался Эфес, – Да из нас хотят сделать каких-то истуканов, таких как этот Ки, называющий себя жрецом!

Снова поднялся невообразимый гам.

– Друзья! – послышался зычный голос, – Надо протестовать!

– Как?!! – послышалось отовсюду.

– Объявим голодовку, напишем коллективное письме в местную печать. Ну и, в конце концов, не мы же одни такие, есть, наверное, кто- ни будь еще?

– Наверняка! – поддержали голоса говорившего. Переодетые пассажиры шли за Ки к высотному зданию с твердой убежденностью приступить к протесту, как только расселят по комнатам.

– Вы привыкли к своему миру? – голосом проповедника продолжал Ки, – Поэтому ваше жилье не будет ничем пока отличаться от привычного вам.

– А одежду нам вернут? – спросил женский голос.

– В общежитии. – Ответил жрец.

Люди, измотанные приключениями, мечтали только об одном скорее добраться до постели, хорошенько отдохнуть, а затем уже организовать протест.

У стеклянных дверей небоскреба, названного Ки общежитием, пассажиров встретил метрдотель, одетый в привычном глазу форму.

– Ого! Как в мотеле! – заметив его, воскликнул Эфес. Орт вел себя несколько сдержаннее.

По комнатам их расселили по двое, выдавая условно старшему ключ. Эфес с Ортом заняли двенадцатый номер. Закрыв за собой дверь номера на замок, повалились на койки и мгновенно уснули мертвецким сном. На рассвете всех разбудил голос Ки, доносившийся из невидимого репродуктора.

– Всем вставать!

Эфес с Ортом спустились в ресторан общежития. За столиками сидели пассажиры, одетые в первоначальную одежду поверх сетчатого костюма. Завтрак состоял из отменных яств, подали даже пиво. По оживленному говору пассажиров можно было заключить, что меню нравилось.

– Прошу всех подняться в актовый зал. – Пригласил голос Ки.

Мужчины нехотя подымались из-за столиков, которые быстро убирались официантками в белых передничках и темно- синих костюмах.

– Мадам! – обратился к одной из них Орт, – Вы не могли бы мне сегодня составить компанию сегодня вечером?

На женщину с подносом это не произвело никакого впечатления, она продолжала молча убирать грязную посуду, красивое ее личико с точеным носиком было сурово. Орт еще что-то хотел сказать, но, увлекаемый Эфесом, поплелся за остальными в актовый зал.

Дин и Альт ехидно улыбались издали. В просторном зале с указкой в руке возле каких-то схем застыл Ки. Но ожил в тот момент, когда любопытство зрителей взяло верх и наступила тишина.

– Уважаемые жители Мира, я обращаюсь к вам с призывом впитать все те знания, которые мы дадим вам, и использовать их во имя будущего цивилизации.

– О каком будущем вы говорите, заперев нас здесь?! – раздался зычный голос, принадлежавший уже знакомому нам мужчине в коричневой кепи, впрочем, она была на нем и в этот роковой раз, прикрывая лысину.

– Вы поймете сами, проследив ход развития нашего и вашего народов.

– К черту проповеди, доставьте нас на материк! – заорал фальцетом Изя. Его поддержала женская половина, мужчины сдержанно покосились, помня, “ … вор все-таки ».

– Домой! Отправьте нас домой! – женщины душераздирающими криками рвали тишину зала. Свет внезапны потух. На освещенном экране поплыли картины далекого прошлого человечества. А в зале царил невообразимый беспорядок. Стучали ногами, свистели, кричали и хлопали. Затем раздалось дружное скандирование.

– Домой! Домой! Домой! – в такт ему зал дружно хлопал в ладоши.

Свет снова зажегся. Ки стоял перед зрителями с суровым лицом сфинкса. Пассажиры окончательно взбесились, видя, что жрец безучастен к их судьбе. Затрещали ломающиеся стулья, обломки их полетели в Ки. Эфес наклонился к Орту с предложением:

– Захватим эту мумию в заложники и, если нас выпустят отсюда, свернем ему шею.

Но друзья опоздали. К Ки отовсюду тянулись разъяренные руки толпы, готовые учинить самосуд, растерзать в клочки. Это им удалось. Жрец скрылся в обезумевшем клубке тел. Внезапно раздался истерический визг женщины. Клубок распался. Возле истерзанного до неузнаваемости тела билась в истерике рыжеволосая женщина. По лицу у нее текла кровь.

– Люди, успокойтесь. – Раздался невозмутимый голос Ки, где-то из задних рядов зала, в наступившей мгновенно мертвой тишине. Жрец хладнокровно ступал, приближаясь к возбужденной толпе и к останкам своего брата. Люди со страхом попятились.

– Я призываю вас к спокойствию! Займите свои места. Продолжим знакомство!

Растерянность овладела всеми. Перепуганные случившимся, люди стали управляемы. Они подчинились власти Ки и заняли свои места. В зал вошло двое рабочих в черных комбинезонах с носилками, они молча делали свое дело, убирая останки предшественника как мусор. Ки, теперешний, не обращая внимания на них, продолжал,

– Обратите внимание! – экран снова осветился, на нем замелькали картины эволюции и древней истории человеке! – захватнические войны возникают на почве алчности народов порабощать слабых. В таких войнах гибнут ценнейшие памятники, библиотеки и целые народы. Мы же спасали от пожаров все, кто мог, являясь в народ в облике жрецов, учителей, пророков, монахов и всевозможных просветителей…

Ки разглагольствовал о том, что человек в конце концов уничтожит себя силой своего же гения, закончив словами:

– Мы с точностью до одного года предсказываем гибель планеты в гигантском катаклизме взрыва.

– Это вздор! – донеслось из зала.

– Вы делаете что- либо, чтобы предостеречь человечество? – спросил зычный голос.

– Мне ли вам говорить? – ответил Ки. – Вы что, не читаете газет, не видите, как протестуют трезво мыслящие люди?!

– А конкретнее, вы можете отнять оружие из рук убийц?! – спросил кто-то из зала.

– Мы – нет, потому что оно в руках коварного и хитрого врага прежде, чем мы доберемся к нему, враг пустит его в действие.

– И вы сидите сложа руки! – иронический голос женщины раздался с примесью горечи. Между Ки и аудиторией завязалась дискуссия. Мост доверия наведен, участие толпы нарастало.

– Мы готовим большое переселение на планету Земля, и вам выпала честь быть в числе помощников этой благородной миссии.

– А не лучше было бы разработать план и отнять оружие у убийц?

– Повторяю! Малейшее подозрение врага приведет к взрыву.

– Вы трусы! – кто-то, не сдержавшись, высоким мужским фальцетом крикнул оскорбление.

– Мы не хотим приближения катастрофы! – однозначно ответил Ки.

После этого ознакомительного выступления жизнь пленников

потекла по строго разработанному плану в учебных классах и аудиториях учебного комплекса Шомонов. Для каждой группы, предварительно организованной, с учетом интеллектуальных особенностей каждого слушателя отдельно. Среди учеников оказалась небольшая группа, наотрез отказавшаяся получать какие- либо знания. В нее вошли Эфес, Орт, бывшие бандиты Дин и Альт, обладатель зычного голоса и еще двое мужчин, женщины все согласились обучаться, сославшись на безвыходность положения.

Отказавшимся Ки предложил включиться в работы. Эфес с Ортом приняли предложение, остальные отказались. Для них теперь основным стало курение, бесконечные разговоры о побеге, занимавшие все оставшееся время в промежутках между завтраком, обедом и ужином. Ки убеждал протестующую группу всевозможными средствами, пытаясь привить интерес к учебе. Он терпеливо беседовал с каждым, и каждый ему задавал один единственный вопрос.

– Как поскорее отсюда выбраться?

Вконец измотанный, жрец ответил:

– Вы вольны делать все, что вам заблагорассудится, только единственное я вас прошу, не вздумайте пытаться бежать, вы можете погибнуть. Если вы все-таки вздумаете учиться или работать, я к вашим услугам, господа.

С этими словами он встал и поклонился. Возле двери Ки замедлил шаг.

– Эфес и Орт, прошу следовать за мной.

Оба дружно вскочили. Колючие реплики оставшихся, приправленные презрительным свистом, летели следом. Эфес невозмутимо пропускал все мимо ушей, лишь на слове “ холуй!”, брошенным зычным голосом, чуть вздрогнул, побледнел, но мысль:

“ Не время!” – уняла негодующее сердце. Орт втягивал шею от града нелестных слов, шагал молча, пока не достиг выхода.

– Бездельники! – бросил он с хлопком закрываемой за собой двери.

Улица встретила друзей сиянием утреннего солнца и ароматами цветущих трав. Эфес во все глаза смотрел по сторонам. Дома не выше двух этажей, одетые в мерцающие разноцветными мягкими красками стены. Каждый имеет свое, отличительное от других, “ лицо”. Вокруг расположены деревья в порядке, строго отвечающем искусству составления букетов, когда цветами являются не сами цветы, а кроны деревьев.

Ки спешил объяснять:

– Здесь жилая зона города. Как видите, широких улиц у нас

нет, есть только узенькие тропинки. Они продвигались дальше, с восхищением отмечая каждую мелочь. Дома, дома, дома разбросаны с изысканным вкусом среди зелени.

“ Как же так, почему нет прохожих?” – озадаченный Эфес не находил ответа. Этот вопрос разрешился, как только он заметил, что стены домов изменяют окраску, подстраиваясь под тот или иной цвет, преобладающих вокруг. За жилыми кварталами показались строго прямоугольные здания с одинаковыми серыми стенами и плоскими крышами.

– Мы остановились на таком решении, в архитектурном строительстве, потому что это решение лучше настраивает психику на серьезный рабочий лад. – Старательно объяснял Ки. В одном из зданий жрец оставил друзей на попечение незнакомца. Шомон деловито представился:

– Меня звать Кечо. Я заведующий адаптационной лабораторией. Зря вы не захотели учиться, ребята? – Отечески заметил он.

– Мы не маленькие. – Ответил Эфес.

– Ну, ну, храбрецы, и куда вы годитесь без знаний?

– Ну, ты! – схватил Эфес Шомона за грудь, вернее, за паутину комбинезона на груди, и с каким упоением почувствовал, что загребает еще и грудную растительность. Но тот даже не реагировал, истуканом застыл на месте, превратившись в камень. Эфес хотел вздернуть Кечо как следует, видно, сдали-таки нервы, накопленная злость еще в зале требовала выхода.

– Я же говорил! – спокойный голос Кечо раздался за спиной Эфеса! – куда вы годитесь без знаний.

Ошеломленный Эфес обернулся и увидел говорящую копию Кечо.

– Что это? – вскричал он.

– Ах, это! – сказала копия, – это мираж.

Эфес взглянул на свою пятерню, сжимающую пустоту.

– Как это?! – бешено выкрикнул Эфес.

Но следовавший уже впереди Кечо нехотя ответил:

– Со временем, мальчики, узнаете.

В сверкающей стерильной чистотой лаборатории Кечо усадил друзей в кресла. Затем, мурлыкая себе что-то под нос, оплел паутиной проводов с датчиками, которые заботливо разместил в ведомых только ему точках на телах.

– Сейчас немного отдохнете.

С помощью пневмошприца, похожего издали на пистолет двадцать пятого калибра Кечо впрыснул лекарство. Эфес почувствовал головокружение и ощущение падения в ту самую пропасть, в полметра от которой приземлился их самолет… Когда Эфес пришел в себя, ныла каждая мышца, в комнате жужжали какие-то насекомые. Эфес, озираясь по сторонам, искал шмелей, но в полете ничего не было. Жужжание доносилось от комбинезона. Брезгливо осматривая одежду, Эфес с удивлением отметил, что- тонкая ткань интенсивно испаряет обильный пот и от этого происходит жужжание. Не обнаружив насекомых, Эфес обнаружил Орта, лежавшего, как и он, в кровати.