Запустив в соседку подушкой и в который раз вскрикнув от боли, я взяла планшет и медленно поползла в библиотеку. Мы договорились встретиться там с Марселем и засесть за доклад. Напарник уже ждал и вручил мне ампулу.
– Болеутоляющее. Пей!
Я не возражала. Залпом махнула содержимое.
– Мой сосед, – пояснил Марсель, – знаешь, поначалу он мне жутко не нравился. Длинные патлы, руки вечно в каких-то разноцветных пятнах. Оказалось, он – довольно неплохой алхимик. Дал мне штук десять этих ампул. Подумываю с ним подружиться.
Я одобрительно хмыкнула. Надеюсь, лекарство подействует быстро, сил больше нет терпеть эти пытки. Вместе мы прошли к стойке. Библиотекарь как-то подозрительно долго вглядывался в мое лицо. Видимо, тоже успел ознакомиться с «Вестником». Но нужные стеллажи указал.
И хотя на каждой книге значился логокод, засорять память териуса не хотелось, поэтому я решила действовать по старинке. Набрала книг и засела читать. Марсель, как обычно, не возражал.
Из хроник мы узнали, Шестилетняя война началась с огромного разлома в Сумеречном чертоге. Не взирая на все усилия легионеров, тварям Инферно удалось прорваться на поверхность. Те годы описывались как череда непрерывных сражений и огромных потерь. Были мобилизованы практически все жители империи вне зависимости от вида, должностей и происхождения. Даже тролли встали на защиту Аспиратус. Ожесточённые бои велись за каждый город, каждую деревню. И не было ни дня без смертельных жертв. Читая описание схваток, я невольно поймала себя на мысли, что мне это очень сильно что-то напоминает. Тот же героизм жителей, та же ось зла…
– Погоди, сколько лет назад началась война?
– Наконец-то дошло? – невесело заметил Марсель, – если текущее летоисчисление перевести на наше, то война началась в тысяча девятьсот тридцать третьем.
– Ты хочешь сказать… – от страшной догадки даже волосы зашевелились, – что Вторая Мировая последовала почти сразу после разлома?
– Нет, Алекса, все гораздо хуже, именно из-за него она и началась. Сбежавшие из Инферно демоны не только расползлись по империи, как минимум с десяток смогли просочиться в наш мир. Слышала о Рурском бассейне в западной Германии? Через него они и прорвались. А дальше ты и сама, наверняка, догадаешься. Для демонов нет лучшего аттракциона, чем война.
– Откуда ты все это знаешь?
– Меня также накрыло, когда я просматривал статьи про Шестилетнюю войну. Сопоставил исторические факты и все понял. Я ведь и сам родился в Германии, а потому неплохо знаю, как начиналась война. Как ты понимаешь, эта страница нашей истории чудовищное клеймо, которое отравило жизни многим поколениям. И для меня было особенно важным осознать истинные причины произошедшего.
– Я понимаю, Марсель, – для меня это тоже было личным. Двое прадедушек погибли на фронте, – у меня идея! Нам задали доклад о Шестилетней войне в империи. Но это лишь одна сторона медали. Как ты смотришь на то, чтобы расширить доклад рассказом о нашей войне? Так мы охватим все аспекты тех страшных времен. А заодно расскажем ребятам, что бывает, когда демоны захватывают власть в большом мире.
Глаза парня загорелись от восторга.
– Лекси, это просто отличная идея!
Мы до вечера перелопачивали книги, собирая всю информацию о двойном прорыве. Пока библиотекарь не выгнал нас прочь.
Марсель благополучно вернулся к себе, я же потопала к вольерам. Парни уже вовсю чистили полы.
– Опаздываете, студентка Вишневская, – нарочито строго заметил «жених», – проследуйте в мою комнату для дисциплинарного взыскания!
– Держи карман шире, – поддразнила я и взялась за метлу.
Все время уборки Крепыш то и дело прыгал на меня и вообще всячески усложнял задачу. В конце концов, плюнув на все, я отправилась играть с ним в парк.
На следующий день после занятий мы вернулись с Марселем в библиотеку и продолжили работу над докладом. Завершающим штрихом стали старые фотографии. Марсель предложил перевести доклад еще и в формат презентации. На всякий случай. Я не возражала, хотя время перевалило за полночь. Заседали мы в его комнате, стараясь не обращать внимания на ворчание соседа-алхимика.
На лекции по Истории империи мы сдали одну работу на двоих. Заметив это, магистр Фрай потребовал объяснений.
– Мы с Алексой из большого мира, и для нас Шестилетняя война имела свои последствия. В докладе мы описали это историческое событие с обеих сторон, – пояснил Марсель.
Удивившись, магистр пролистал работу и внезапно стал необычайно серьезен. Остановился на листах, посвященных Второй Мировой Войне, зацепился взглядом за фотографии узников конкреционных лагерей. И после минутной паузы огорошил:
– Будете докладывать перед аудиторией.
Поскольку лекцию по Истории посещали все факультеты, перед нами собрался весь первый курс Академии. И мы немного волновались. Но в целом успешно справились с поставленной задачей. В конце доклада в аудитории воцарилась гробовая тишина. Девушки с целительства и алхимии тихонько утирали слезы. Кибермаги потрясенно молчали, осмысливая услышанное.
– Благодарю, студенты. Великолепная работа. Вы – первые на моем веку, кому удалось осветить это историческое событие столь масштабно и наглядно. Садитесь, – и обратился к аудитории, – все мы знаем о разрушительных последствиях Шестилетней войны, многотысячных жертвах, героизме легионеров и простых жителей. Но часто, зарываясь в детали, упускаем из вида главное – ради чего мы здесь. А между тем, первостепенная задача каждого жителя – сохранение обоих миров. Не станет нашего мира, исчезнет и большой. Верно и обратное. Разрушение большого мира неизбежно коснется нас.
Словом, с лекции мы выходили, чувствуя себя победителями. В честь такого события сквозь толщу облаков даже солнышко выглянуло. Греясь в лучах тепла и славы, я с сожалением признала, что толком и поделиться-то не с кем.
– Отец бы мной гордился.
– Мой, наверное, тоже, – задумчиво отозвался напарник. В этот момент мы шли в комнату Марселя за учебниками. Пора возвращать их в библиотеку.
– Скучаешь?
Марсель резко изменился в лице. Видимо, своим вопросом невольно затронула болезненную тему.
– Мы не особо близки, – довольно холодно заметил парень.
– Кстати, мы никогда не говорили откровенно. Со мной-то понятно, но как ты сюда попал?
– Я вычислил Аспиратус.
– В смысле вычислил?
– С помощью теоремы Пуанкаре-Перельмана, – но не заметив проблесков понимания в моем взгляде, пояснил, – математически.
– Ты типа гений?
– Может быть…
– Тогда что ты делаешь на факультете Кибермагов? Тебе ж прямая дорога к Ксенофизикам!
– Все места были уже заняты, – пояснил он, – надеюсь к концу года мне удастся перевестись.
– Хорошо для тебя, плохо для меня. Где ж я еще такого напарника найду?
Я жалостливо всхлипнула, но Марсель лишь усмехнулся.
– Послушай, – внезапная идея заставила меня буквально подпрыгнуть, – если ты такой гений, может придумаешь, как наладить связь с родителями?
– А чего тут думать? Позвонить, конечно, не удастся. А вот имейл точно дойдет. Если у предков есть почта, пиши на здоровье.
Слова друга необычайно обрадовали. Все это время я ломала голову, как оповещать родителей. Даже представить не могу, как они переживают. Шутка ли, сначала София, потом из дома упорхнула я. Отец, должно быть, места себе не находит. Сегодня же вечером накатаю письмо! Но пока предстояло сдать книги в библиотеку. Загрузившись историческими фолиантами не хуже лошадей Армариуса, мы двинули в сторону здания.
В тот момент, когда Марсель составлял учебники на место, вдруг замер, а потом принялся лихорадочно что-то ощупывать.
– Здесь тайник! – возбужденно сообщил он.
***
– Тайник?? Что там, смотри быстрее.
Приятель извлек тетрадь в черной кожаной обложке.
– Дневник Кибермагов, – прочел он.
– Открывай!
Напрочь позабыв, зачем сюда пришли, мы уткнулись в толстую тетрадь.
«Дорогой первокурсник, если ты видишь эти строки, значит, мы – Звездочет, Пират и Отшельник уже на свободе, а твои мучения в Академии только начались.
Строки ниже были написаны уже другим почерком.
Отшельник: и мы тебе очень сочувствуем…хотя какого черта, зубри, сдавай экзамены и потей на тренировках, так же как это делали мы. Наслаждайся каждым днем!
П.С.: Но если у тебя есть хоть немного ума – хватай портки и улепетывай отсюда со всех ног. Более отвратительного и скучного места не сыскать во всей империи.
Почерк снова изменился.
Пират: однако, если решил остаться – крепись, а мы постараемся помочь. Надеюсь, наши знания и советы скрасят твое пребывание в этих казематах и хоть немного облегчат незавидную участь ПАУКа.
Знаем, у тебя много вопросов, но не все сразу. Дневник устроен таким образом, что более одной страницы в день не покажет. И не пытайся взломать, программу писал сам Звездочет, а уж более занудного ботана во всей Академии не сыскать.
Другим почерком… и это пишет самый тщеславный и амбициозный коз.. в смысле дракон в Академии.
Невольно губы растянулись в улыбке. Сравнив почерк последней записи с первой, я догадалась, приписка принадлежала руке Звездочёта.
А теперь внимательно прочти и запомни: не принимай во внимание слова моих полоумных друзей, впереди тебя ждут пять лет, полных ярких моментов, новых открытий, боли, слез, смеха, испытаний и счастья. До встречи!»
Какая неожиданная находка. Мы переглянулись. В голове роилась тьма вопросов. Кем были эти три весельчака? Что сподвигло их оставить дневник для следующих поколений? Где они сейчас? Из названия можно было сделать только один вывод – все трое учились на Кибермагов. А это очень хорошо. Дельные советы нам ой как пригодятся. Ведомая любопытством, я все же пролистала несколько страниц вперед, но как и обещали авторы, полимерные листы были совершенно пусты. Оставалось надеяться, весельчаки не солгали и следующие записи действительно проявятся.
Кое как расставив книги, мы поспешили прочь. Марсель на всякий случай спрятал тетрадь за пазуху. У моего корпуса договорились, что он будет присылать мне фото каждой новой страницы.
Настроение былоотличным. Доклад прошел блестяще, находка и вовсе открывала радужные перспективы. И мне казалось, этот новый дивный мир у моих ног. Ровно до того момента, как териус отобразил сообщение от Яна. Едва прочитав, почувствовала, как сердце пустилось в галоп.
Сегодня вечером нас ждали в доме Лански. На знакомство. Ян еще писал, что договорился с ребятами подежурить в вольерах и за нас. Но это меня мало волновало. Через пару часов меня представят отцу семейства! Постаралась взять себя в руки и занять это время, чтобы не гонять тревожные мысли. Написала письмо родителям и продублировала на обе их почты. К тексту прикрепила пару фото с Теоной в парке и с Марселем на лекции. Папе написала, что учусь в закрытой военной академии, а потому звонить не могу, только писать. Надеюсь, как опытный служитель правоохранительных органов, он додумает все остальное. Что-то вроде академии для будущих разведчиков. А стало быть, все очень секретно. Отправив письма, выдохнула. Словно камень с души упал. Надеюсь, это хоть немного успокоит родителей.
После этого пришлось наряжаться в строгое черное платье, то самое, купленное вместе с Теоной. Волосы забрать в хвост и даже втиснуться в лодочки. Братья ждали меня у ворот в сверкающем бронзовом ависе.
– Советы, страшилки, жуткая правда? –намекнула я, что неплохо бы предварительно обсудить предстоящие смотрины. А в том, что это именно они, сомнений не было.
«Жених» невесело ухмыльнулся и продолжил молча управлять авто.
– Не поможет, – покачал головой Лукас, – но шутить при отце точно не стоит.
Плохи мои дела. Люди без чувства юмора как голые ежики. За неимением иголок защищаются агрессией, надменностью и презрением. И судя по напряженным лицам братьев, встреча с отцом для них тоже была серьезным испытанием.
Мы миновали центр Саргасса и заехали в спокойный район. Повсюду зелень и старинные особняки за высокими заборами.
Родовое гнездо Лански оказалось одним из таких особняков. В нем было просторно и помпезно, как в Бельведере. Обилие статуй, лепнины и позолоты удручали. Не люблю, когда из дома делают музей. Зал, в котором мы ожидали, представлял собой большое помещение с высокими потолками, огромной люстрой и мебелью эпохи барокко. На стенах висели картины, они чередовались со скульптурами и прочими предметами искусства типа рыцарских щитов, шкатулок и ваз. Невзирая на размеры помещения, мне стало нестерпимо душно.
Ян с Лукасом стояли неподалеку, застыв каменными изваяниями, и кажется, изображали статуи – красивые такие, римские или греческие. Может надеялись, что отец примет их за предметы интерьера и не заметит?
Чтобы хоть как-то отвлечься от неприятных предчувствий, подошла к одной из картин. Так и чудился злобный окрик – «Не дышите на шедевры!». Старинная картина привлекла не только размерами, но и сюжетом. На фоне долины с мирно пасущимися овечками под древом раскинулась дева. У ее ног застыл кудрявый юноша, всем своим видом выражая восхищение. Додумать любовную историю мне не дали, давящую тишину комнаты нарушил степенный голос:
– Картина эпохи Высокого Возрождения принадлежит кисти великого Тициана Вечеллио, или как его еще называли Тициан Божественный.
Я вздрогнула и резко обернулась. В нескольких метрах стоял высокий мужчина. По-молодецки стройную фигуру обтягивал строгий темно-синий костюм. Он смотрел на меня пристальным немигающим взглядом. На мужественном и еще довольно привлекательном лице ни намека на эмоции. Только на первые морщины.
– Но увы, мы не можем противостоять времени, картина разрушается.
– Добрый вечер, – поздоровалась я.
– Отец, позволь представить Александру Вишневскую, – наконец-то сообразил Ян и сделал шаг вперед, – Лекси, это мой отец Альберт Лански.
– Очень приятно.
Однако взаимного ответа не последовало. К этому времени господин Лански уже просканировал меня с головы до ног и обратился к сыну:
– У нее есть дар, как у Софии?
– Нет.
– Очень жаль. Сын, я бы хотел переговорить с тобой наедине. В кабинете.
Хозяин дома степенно покинул зал. Следом вышел Ян. Лукас же старательно отводил взгляд. Понятно, смотрины с треском провалились. Но виноватой я себя не чувствовала. От нечего делать прошлась по периметру зала, и снова меня привлек Тициан. Картина была во сто крат теплее, чем этот окунь Лански-старший.
– Хмм…– я осторожно приблизилась и встала на носочки, стараясь рассмотреть предмет в руках у нимфы. Но слегка не рассчитала, качнулась вперед, и чтобы не ткнуться носом в холст, инстинктивно уперлась ладонями в раму. В ту же секунду послышался жуткий скрежет, и картина начала крениться.
– Лекси! – раздался полный ужаса голос Лукаса. Готова поспорить, он за картину переживает, а не за мои поломанные конечности.
– Мамочки! – взвизгнула я и успела отскочить за секунду до того, как махина в позолоченной раме накрыла меня, аки крышка саркофага. Только гвоздики забить и готово. Ни пошевелиться, ни что-либо разглядеть возможности не было.
– Тициан! – ага, это прискакал папаша. Если не раздавит картина, значит придушит окунь. Как ни крути, паршиво.
Творение Тициана давило все сильнее. Если бы не рама, то зазора между полотном и полом и вовсе не было. А было бы только мокрое место. От меня.
Наконец чьи-то сильные руки приподняли тяжелую раму, под которой застыло мое тщедушное тельце. Первое, что я увидела, вытаращенные глаза Яна. Даже не знала, что он так умеет.
– Жива?
– Уууу…мммм… – это я для драматичности, чтобы сразу не убивали.
Мне помогли подняться и даже проверили конечности на случай переломов. Вроде все целое, вот только голова как чугунная. Эк приложилась!
Объединив усилия, братья подняли картину и прислонили к стене. Хозяин шедевра рвал и метал, лихорадочно осматривая картину на предмет повреждений. Левая сторона холста отошла от рамы и повисла волнами. Вот ведь угораздило!
– Мне очень жаль, – начала было я, но тут же смолкла под яростным взглядом Лански-старшего. Да, знакомство точно не задалось.
Я спряталась за спины близнецов, в ужасе ожидая приговор.
– Что же это? Посмотрите, как странно, – вот и правда странно, голос папаши больше не громыхал от гнева. Что же усмирило зверя? – здесь второе полотно, еще третье! Не может быть!
Ян усадил меня в кресло и подошел к отцу. Спустя мгновение отмер Лукас и присоединился к осмотру внезапной находки.
– Это же утерянные полотна! – в благоговейном трепете воскликнул Лански.
А мне почему-то вспомнились слова гадалки: … благосклонность на стене ищи. Вижу что-то большое, тяжелое, там и накроет.
После неожиданной находки хозяин дома и, правда, чуточку потеплел и даже позвал нас на ужин. К моему облегчению, Ян отказался от предложения отца. И оставив того наедине с полотнами, вернул нас в Академию.
Я же весь путь прокручивала в голове слова гадалки. Благосклонность на стене – это она Тициана имела в виду? Хм…вспомнить бы что она еще вещала. Кажется что-то про темного или черного? Казенный дом, трудную дорогу и туза с деньгами. Найти бы ее, да записать под диктовку. Слишком уж подозрительное совпадение с благосклонностью.
Во время прощания Ян еще раз уточнил, все ли со мной в порядке.
– Я отлично себя чувствую, – заверила я и почувствовала, как он берет меня за руку.
– Мы мало времени проводим вместе. Давай завтра сходим куда-нибудь.
– Свидание?
– Почему бы и нет.
– Почему бы и да.
– Это ты так согласилась?
В окнах корпуса торчали любопытные головы соседок. Поэтому я кивнула, чмокнула его в щеку и быстро взлетела по ступеням. Устраивать очередное шоу с французскими поцелуями не хотелось.
Глава 3. Беда не приходит одна.
Стефан де Тьерри.
Связаться с владельцем завода так и не удалось. Пришлось лететь. Завод находился на окраине Саргасса. Сделав круг над территорией, я заметил, что землю сплошь покрывали блестящими бумажками. Спустившись ниже, обнаружил также многочисленные осколки и куски оторванного железа. Все это свидетельствовало об одном – на днях здесь проходили Адские гонки.
Эта нелегальная забава беспокоила меня все больше. Тысячи жителей империи, как фанатики, следили за гонками по визорам. И сколько бы мы не блокировали скрытые каналы, они все равно появлялись вновь и транслировали опасные соревнования. Самые удачливые могли посмотреть на них вживую. Слухи ходили разные. Насколько удалось разведать моим подчиненным из Белого Легиона, гонки утраивались один-два раза в месяц. День, время и место проведения держались в строжайшем секрете. Даже те, кто купил билеты у теневых маклеров, узнавали точную информацию только за час до начала гонок.
Гонками заправлял Грязный Данте, он же Данте Аллегро. Начинал преступный путь в одной из банд Мракобесья. Как водится, банда промышляла мелкими делишками типа воровства, шантажа и прочего. Но когда случился передел влияния, а случался он примерно раз в год, Данте неожиданно поднялся в боссы. С тех пор минуло три года, а делец не просто удерживал свои позиции, но и укреплял. Его влияние год от года росло.
Пока мы не трогали Грязного Данте, ему удавалось сохранять шаткий мир Мракобесья, и это меня вполне устраивало. Подземный город та еще клоака, настоящее гетто из троллей и головорезов. Некогда заброшенный и оживший после признания троллей разумными существами, город представлял собой лабиринты грязных улиц, харчевен и увеселительных заведений. И все это в непосредственной близости от столицы.
Бывало, мы устраивали рейды по Мракобесью, если нужно было разыскать преступника или банду. Но это случалось редко. В основном они не лезли к нам, а мы лишний раз не ворошили их осиное гнездо. Там были свои главари и свои неписанные законы. И все это как-то работало.
Тем не менее в последнее время аппетиты Данте явно выросли. Надо бы поручить помощникам побольше узнать о гонках.
Я зашел внутрь завода и окликнул рабочих. Меня тут же проводили к хозяину. Пришлось устроить допрос с пристрастием насчет прошедших гонок. Хозяин сразу во всем признался. Из-за финансовых трудностей он согласился предоставить завод для проведения гонок. Сумма, обещанная за аренду, с лихвой покрывала его долги. И теперь он мог доделать все заказы, в том числе и наш. Пригрозив арестом и конфискацией имущества за сотрудничество с преступниками, я вытряс с него обещание завтра же отгрузить оружие в Сумеречный чертог. После чего покинул завод и тут же связался с Вудсом – своим замом из Белого легиона. Как бы то ни было, а контракт с этим заводом стоит срочно аннулировать и найти новых поставщиков. Благо недостатка в желающих заполучить самого крупного и платежеспособного заказчика не было.
Второй звонок был адресован Элис. Красивая, жадная до секса, с горячим соблазнительным телом, она всегда знала, как доставить мне удовольствие.
Алекса.
Травологию преподавал магистр Амарантус. Противный старикан не возлюбил меня с первого урока, и это было взаимно. Он и сам напоминал растение – растрепанное, рыхлое, с зеленоватым оттенком кожи. Но не взирая на отвращение к преподавателю, предмет я изучала внимательно и работы сдавала вовремя. А дело было в том, что в империи росла не только целебная флора, но и растения-хищники. Помимо мелких животных, они были не прочь полакомиться более крупной добычей, в том числе и людьми. А потому врагов стоило знать «в лицо».
– Тема сегодняшнего занятия Заразиха Серпентум, – магистр написал название в своем планшете, и оно тут же отобразилось на интерактивной доске, – растение-паразит, которое способно мимикрировать практически под любую флору. Затаившись, оно поджидает свою жертву и в нужный момент выстреливает усиками с ядовитым жалом, – на доске замелькали слайды с разными растениями, у которых откуда ни возьмись появлялись те самые усики. – Одним уколом Заразиха впрыскивает парализующий яд. Далее вылезают корни и утаскивают жертву под землю, где она медленно разлагается, предоставляя Заразихе огромный запас питательных веществ.
Слова Амарантуса подкреплялись соответствующими слайдами, и большинство студентов обзавелись не менее зеленым оттенком кожи, чем у самого магистра. Далее мы разобрали, как отличить Заразиху от растения-донора и обезвредить. В конце нам сообщили, что этот вид относится к четвертому классу опасности, то есть самому высокому. Следовательно, распознавать Заразиху мы были просто обязаны.
На выходе из лектория Крысинда нарочито громко произнесла:
– Вишневская, наконец-то я поняла твою вторую ипостась. Ты же Заразиха! Мимикрируешь под местного студента, а сама только и ждешь в кого бы вонзить свое жало.
– Белуа, если не заткнешься, мое жало вонзится точно в твой грязный рот.
На мою беду, девица не угомонилась и растрезвонила свою версию по всей Академии. И к сожалению, некоторые недоброжелатели с радостью ее подхватили.
Далее следовала лекция по СОСу – смертельно опасным существам. И если на предыдущей паре мы изучали флору, то на этой исключительно фауну империи. Причем самые неприятные мерзкие виды. У каждого из них была только одна цель – еда. И жители империи идеально подходили на эту роль. Инструментарий тоже впечатлял – твари могли отравить, задушить, убить током или разорвать жертву клыками и когтями. И за редким исключением им это удавалось. К счастью, в города они заглядывали нечасто. А вот в лесу или деревне можно было запросто столкнуться с одним из них. На СОСе мы проходили места обитания, повадки, строение, но большее внимание уделялось способам убийств этих «милых» созданий. Как можно догадаться, дать деру с криками «СОС» в этом случае – не самое мудрое решение. Все равно догонят и съедят. Так что мы внимательно слушали магистра и мотали новые знания на ус.
На последовавшей за этим Демонологии мы подобрались к Инферно. Пападакес начал лекцию патетично:
– В каждом из нас есть свет и тьма, хорошее и плохое…
– А в некоторых только глисты, – тихонько добавила я, кивнув в сторону Крысинды. На что друзья затряслись от смеха.
– Также и в нашей микровселенной есть светлый мир, а есть Инферно. Чистая тьма. Большинство называют это адом, преисподней, думают, что именно туда попадают души грешников. И совершенно напрасно. В Инферно и так протолкнуться негде от бестий и демонов, куда же больше.
Далее магистр поведал, что обитатели Инферно делятся на две группы – неразумные существа – бестии, и разумные – демоны. И ближайшие десять лекций будут посвящены бестиям. Опасных разновидностей бестий насчитывалось порядка ста. Более мелкие особи даже не рассматривались. Демоны использовали их как живой щит, выпуская на поверхность первыми. Поскольку ими, как и любыми животными, прежде всего руководил инстинкт выживания, то в новой незнакомой среде они становились очень агрессивными и пытались сожрать любого, кто оказывался на их пути. Получалось универсальное биологическое оружие. Все сто разновидностей мы должны были знать идеально. Ведь в Сумеречном чертоге кибермаги сталкивались с ними постоянно.
Кстати, накануне Марсель прислал очередную страницу из дневника, посвященную магистру Демонологии:
«Отшельник: учи Демонологию, как в последний раз! У тебя не будет второго шанса. На Пападакеса можно произвести лишь первое впечатление, оно же последнее.
Магистр внимательно следит за каждым студентом с самой первой лекции и делает выводы. Особое внимание удели архивным отчетам по разломам из Сумеречного чертога. Там много ценной информации о способах убийства демонов.
Пират: магистр в душе великий легионер. Так и представляю, как он в мечтах рубит бестий направо и налево. Мало, кто в империи знает, каким оружием можно убить Гексоварга, а какое подействует на Змеерыла. Если блеснешь на лекции такими познаниями, считай «отлично» автоматом у тебя в кармане.
Звездочет: эти два оболтуса такие умные, потому что с треском завалили первую сдачу у Пападакеса. Впредь будут больше времени проводить за книгами, а не в комнатах девиц».
Понятное дело, после таких советов мы с Марселем начали много времени уделять тем самым архивам и при любой возможности тянули руки на Демонологии.
Последней парой традиционно шла боевая подготовка, и я почти привыкла к драконовским испытаниям. Да и напарник всегда с готовностью делился болеутоляющим.
После занятий Ян написал, что зайдет за мной к двадцати часам. Ворота закрывались в двадцать семь, а значит времени в запасе много. Быстро расправившись с домашними заданиями, я вытащила из шкафа два платья, которые он еще не видел, и встала перед соседкой.
– Да, ладно? Неужели Лански сподобился на свидание? Я уж и не надеялась. Странная все-таки у вас помолвка. Обычно жених с невестой так себя не ведут. Ну обнимашки всякие, поцелуи, тайные ночевки в комнатах у друг друга. За ручку в столовую, за талию с занятий. Цветочки, милые безделушки, сообщения с сердечками, шоколадки. А вы какие-то неправильные.
– Все сказала? – насмешливо поинтересовалась я. Подруга как раз вступила в конфетно-букетный этап с Тимуром, поэтому ее слегка несло. – Так какое платье?
Ореховые глаза хитро сверкнули.
– Все зависит от целей. Соблазнять лучше в лавандовом, набить цену в белом.
– Значит, белое.
– Фу, зануда!
Белое платье сидело мешком и наглухо скрывало изгибы фигуры, зато интриговало, манило и завлекало своей наивностью. Волосы я забрала в высокий хвост, подкрасила лицо, особое внимание уделив губам. Они получились пухлые, блестящие и сладкие, как мед для пчел. Образ завершили серебристые босоножки и серьги-каффы в виде змейки.
– Нимфетка, – констатировала подруга перед выходом.
Послав ей воздушный поцелуй, выпорхнула из комнаты. Ян ждал внизу, как обычно под прицелом глаз любопытных соседок. На прогулку он облачился в белоснежную приталенную рубашку и светлые брюки. Закатанные до локтей рукава открывали взору смуглые мускулистые руки. Сегодня он не стал зачесывать волосы назад, как это делал во время занятий, и теперь русые локоны свободно падали на лоб.
– Это тебе, – он протянул бордовую, цвета спелой вишни розу. – Отлично выглядишь.
– Отравленная? – не удержалась я.
– Ты неподражаема, – удрученно вздохнул парень и взял меня за ручку. Но вот хоть что-то из чаяний соседки сбылось.
– Куда идем?
– А куда бы ты хотела?
– Честно? Я так и не посмотрела Саргасс. Мне бы хотелось погулять по столице, пройтись по самым красивым местам. Может ты согласишься быть моим личным экскурсоводом?
– Хорошо, – легко согласился мой спутник.
Знакомый авис цвета бронзы понес нас к центру столицы. Ян припарковался недалеко от Каштановой площади. Еще на подъезде я поняла откуда название. Все вокруг утопало в цветущих каштанах. Словно живая изгородь, деревья огибали площадь со всех сторон. На изумрудных ветвях белели цветочные свечи. Центральное место занимал красивейший фонтан. Из замысловатой скульптуры вверх били струи воды. Вокруг фонтана стояли мраморные скамьи, сейчас занятые отдыхающими. В дальней части площади виднелось высокое здание городской Ратуши. Главная башня с часами возвышалась этажей на двадцать, не меньше. Остальные четыре, по две с каждой стороны, были пониже и за счет ажурных барельефов напоминали свечи каштанов. Все окружающее пространство было вымощено светлыми каменными плитами, отчего площадь обретала некую торжественность и величественность.
Мы неторопливо прошлись вокруг фонтана, и все это время Ян не выпускал мою руку из своей. И это было чертовски приятно! Как вдруг на глаза попался странный механизм: примерно в два метра высотой и очень необычной формы. Подойдя ближе, я в недоумении уставилась на удивительную конструкцию. Семиугольный бронзовый каркас удерживал наверху семигранник, в каждой грани которого были заключены мудреные циферблаты. Внутри каркаса виднелись шестеренки и цепи, приводившие механизм в действие. Все это напоминало старинные громоздкие напольные часы.
– Это Астрариум, или его еще называют Планетариум. Помимо времени, даты и праздников прибор показывает перемещение планет Солнечной системы по небу. В свое время его считали восьмым чудом света. Это, – он указал на конструкцию, – копия с первоначальной модели. Кажется, ей уже лет триста. Как видишь, работает.
– Это далеко не вся история, молодой человек…
Обернувшись, мы обнаружили позади пожилую леди. Скромное, но изящное платье, перчатки, ридикюль. Видимо, она услышала слова Яна и почему-то решила вмешаться.
– С Астраиумом связана история о несчастной любви, – обмолвилась она и уже хотела было пойти дальше, но мне стало любопытно:
– А вы знаете эту историю?
– Конечно, – снисходительно улыбнулась она и достала из ридикюля белоснежный платок, промокнуть слезившиеся глаза, – много веков назад жил в империи Звездочёт. Все время проводил в своей обсерватории, припав к окуляру трубы. И кроме звёзд ни на кого не смотрел. Влюбилась в него девушка и уговорила на свидание. Да только Звездочёт абы с кем встереться не хотел. В людях он прежде всего ценил ум. И свидание девушке назначил на время, когда Венера войдет в созвездие Ориона. Бедняжка голову себе сломала. Обращалась к разным часовщикам, но никто ей не смог помочь. Так она с тоски и померла. На месте ее кончины построили Астрариум, чтобы все могли знать астрономического время во всех его проявлениях.
– Ээээ…и это все?
– Ну да, – пожала плечами старушенция и двинулась дальше.
– Так себе история, – глядя рассказчице вслед, хохотнул Ян.
– Звездочет – мерзавец. Извел бедняжку.
– Почему же, просто девчонка была очень страшной. Кому охота встречаться со страшилищем? Как человек воспитанный и интеллигентный Звездочет не мог сказать ей об этом напрямую, вот и придумал головоломку.
Его так увлекла собственная версия, что Ян купил брелок в виде миниатюры Астрариума и подарил мне. Кинув в сумку, я тут же о нем забыла.
На нашем пути встречались небольшие круглые павильончики, в которых готовили еду и торговали сувенирами. В воздухе витали ароматы жженого сахара, карамели, свежей выпечки и чего-то такого, отчего голова шла кругом. Свернув к одному из них, я с интересом уставилась на мудреную конструкцию. Прямо в прилавок была встроена печка с вертелами, на которых медленно обжаривались продолговатые трубочки, сверху щедро обсыпанные сахаром, а внутри совершенно полые. Одну из таких готовых трубочек продавщица щедро наполняла шоколадной пастой и свежей клубникой.
– Ой, хочу-хочу! Что это?
– Трдло, пражская национальная сладость. Здесь она тоже в большом почете. И судя по твоему виду, ты тоже готова продать за нее душу.
Стыдно признаться, но он был совершенно прав! Едва умопомрачительные ароматы добрались до моего мозга, все прочие мысли мгновенно испарились. Осталось только настойчивое желание заполучить сладость. Сверкнув довольным взглядом, парень взял из рук продавщицы сладость и протянул мне. К трдло также прилагалась ложка, видимо, чтобы удобнее было добывать начинку.
Мы пошли к фонтану и заняли свободные места.
Зачерпнув с избытком начинку, я с наслаждением отправила ее в рот.
– Боже, – простонала я. Восхитительно ароматная клубника, окутанная прохладным мороженым и теплым шоколадом, нежно растекалась по небу и языку. Все мои вкусовые рецепторы в этот миг пищали и визжали от восторга, – это незабываемо, ооо да!
Ян не сводил с меня глаз, только взгляд стал гораздо пристальней, а золотисто-медовая радужка внезапно потемнела. И наблюдая, как ложка с клубникой в очередной раз приближается к моим губам, он не выдержал:
– А мне дашь попробовать?
Но ложку он проигнорировал, припав к моим губам. Шоколадно-клубничный поцелуй напрочь сорвал мне крышу.
– Мммм, сладкая, – прошептал на ухо, щекоча своим дыханием нежную кожу.
По шее мгновенно побежали мурашки, перепрыгнули на спину и спустились еще ниже. Отчего-то стало жарко, хотя вечерний воздух был свеж и легкий ветерок мерно качал ветви каштанов.
