– Потому что с утра ты в школе, а вечером с родителями. У тебя же нормальные родители. Они думают о тебе.
– Ты в школу в понедельник собираешься? Я там наврала, что ты болеешь.
– Не знаю, если Елена уедет, то приду. А так куда я в таком виде?
– Ты заканчивай это дело. Старшая школа, четверть последняя. Нам с тобой ещё в Консерваторию поступать.
– Нет, я передумал. Я, пожалуй, с Владом на экономический, в университет пойду.
– Что???? Но Глеб, у тебя же необыкновенный музыкальный талант! Мы же с тобой мечтали вместе закончить Консерваторию, покорить весь мир серьёзной музыкой! Ты хотел заняться классическим роком?!
– Хотел, только пока не станешь знаменитым (и то, если станешь) денег не заработаешь. А до этого времени я не хочу жить за счёт Лены. Я выучусь на экономическом, открою своё дело и забуду про Лену навсегда. Кроме того, мне до конца своих дней надо ещё тащить за собой Володьку, чтобы он тоже не жил за её счёт. А она пусть на старости лет гуляет по мужикам, а то, что у неё были когда-то сыновья, ей придётся забыть. Когда-нибудь она станет старой и никому не нужной ни на экране, ни в жизни, и это будет моя месть. Так что, извини, подруга, я поступаю на экономический, а музыка останется как хобби.
– Это ты всё придумал в эти дни?
– Да, я всё для себя решил, и ты меня не отговоришь.
– Но это же была твоя заветная мечта: всерьёз заняться музыкой, и преподы из музыкальной школы прочили тебе большое будущее, ты мог свою месть осуществить и с помощью музыкальной карьеры, – сделала последнюю попытку Яна.
– Яна, ты меня слышишь? Я не могу ждать десятки лет. Мечту о музыкальной карьере действия Елены разбили навсегда. Мне нельзя терять ни года, поэтому я буду поступать на экономический.
– Тогда тем более тебе нужно заканчивать прогулы и возвращаться в школу.
– Как только Елена уедет…
Елена уехала ещё через два дня. Глеб провёл эти два дня в автомобиле, правда, Яна принесла ему шерстяной плед, а Влад снабжал сигаретами и провёл эти дни с ним в машине. После этого случая Глеб никогда не отмечал праздники дома.
В свои тридцать с небольшим Елена была всё так же неотразима. Лишь в глазах уже не было той наивности, они смотрели внимательно и настороженно. Школа жизни не прошла для неё даром. Её муж был на другом конце света, и Елена явилась домой с любовником, и ей даже в голову не пришло, что приводить любовника в дом и знакомить его с сыновьями при живом муже, безнравственно. Впрочем, это было уже не в первый раз, и уж точно не в последний.
– Это Вадик, – весело сказала она, – я только что избавила Вадика от его зануды –жены.
Вадик явно смутился, он был едва старше Глеба. Глеб презрительно окинул его взглядом, но промолчал. За эти годы он привык ко всему.
– Солнышко, если будешь дома, особо не выходи из комнаты, Вадик у нас останется до утра.
Вообще-то, он сегодня ждал Машку, а сообщить об отмене свидания он ей не может по причине отсутствия у неё телефона. Ладно, он её дождётся, и они поедут куда-нибудь в другое место. Терпеть глупый смех Елены и возню из её комнаты было выше его сил, и Глеб надел наушники, скорее бы пришла Маша, и они ушли отсюда. Впрочем, Маша не заставила себя ждать, войдя в квартиру и услышав любовные стоны, Маша первым делом спросила:
– Что это? У тебя порнофильм включён? Или братец развлекается?
– Мать осчастливила приездом. Сегодня мы тут не к месту, поедем куда-нибудь, я сниму номер в гостинице.
– Нормальная у тебя мамаша, молодец, не смущается.
Немного потанцевав в клубе, Глеб отвёз Машу в гостиницу, хотя настроения у него не было никакого. Маша вылезла из постели и как была, обнажённая, налила себе виски, который они захватили с собой, и прикурила сигарету.
– Чего-то ты как-то сегодня без души, котик. Что с тобой? Мама расстроила?
– До неё мне давно нет никого дела.
Тогда в чём дело? И в груди где-то сладко потянуло… Элла. Как она смотрела на него, когда Ирка закатила скандал: презрительно, с неприязнью. Ну почему из всех девушек именно она задела его сердце? Глеб вздохнул.
– Всё ясно, – сказал Маша. – Спать, значит, спать. Сегодня мне тебя не растормошить.
С утра Глеб подвёз Машу туда, куда она попросила, а сам поехал на учёбу. В лобовое стекло летели грязные брызги из-под машин, было пусто и холодно, несмотря на тёплый салон автомобиля. Что-то было не так. Что не так? У него всё хорошо, у него есть всё, а после ночи с такой девчонкой, как Маша, вообще надо быть расслабленным и удовлетворённым. Но нет, тёмно-зелёные глаза лишили его покоя…
Покружившись у здания университета, Глеб нигде не нашёл места для машины.
– Бедные студенты, блин, машину воткнуть некуда.
Пришлось припарковаться чуть ли не за полквартала и идти пешком. Дул пронизывающий ветер, мимо спешили люди, кому охота гулять в такую погоду? Глеба трясло, было холодно, а на душе было пусто и хотелось хоть чем-то заполнить пустоту. Глеб поднял воротник «пилота» и закурил. Он уже думал развернуться и идти обратно к машине, выпить и лечь спать – настроя на учёбу не было никакого – как к нему подлетел всегда жизнерадостный Макс.
– Глебыч, ты что ли? Пешком что ли?
– Не дождётесь. Понаехали тут всякие, машину поставить некуда.
– В субботу в клуб идём, помнишь? Машку возьмёшь? Как она? Давно её видел?
– Ночью лицезрел.
– Блин, я так тебе завидую! Мне так надоела моя сухая вобла Верка.
Глеб хмыкнул. Девушка Макса и правда была похожа на высохшую рыбу.
– Брось её… кошкам.
– Не могу, у неё своя комната в общаге есть. А куда я другую приведу? У меня своей хаты нет, и денег не очень на съём.
– Тогда, мой друг, не ной. Трахай что есть, в надежде на лучшее.
В клуб Глеб, действительно, пришёл с Машей, правда, она на него всё ещё была обижена из-за последней проведённой вместе ночи, но, в конце концов, её обиды – это её проблемы. Он ничем ей не обязан. Но с другими она смеялась, кокетничала, вокруг неё опять толпились парни. Глеба мало это интересовало, его больше интересовала Элла. Исподтишка он всё время наблюдал за ней, всё так же скромно одетая, (наверное, гардероб у неё небогатый) с распущенными волосами, она была очаровательна. Снова сердце замирало, глядя на неё.
– Котик, я потанцую с Максом? – подошла Маша к нему с бокалом в руках, и он вздрогнул от неожиданности.
– Тебе для этого нужно моё благословение? Иди танцуй. Макс даже подпрыгивает от нетерпения.
Маша ушла, а Глеб, подперев лицо руками, продолжил наблюдать. Он увидел, как к Элле, сидящей за стойкой, подошёл какой-то парень, видимо, хотел пригласить её танцевать или чем-нибудь угостить, но она с ослепительной улыбкой на губах ему отказала. Парень продолжил настаивать, и Элла уже начала злиться, вот и повод подойти.
– Отойди от неё, – грубо сказал Глеб настойчивому парню.
– А, извини, я не знал, что она не одна.
– Спасибо, – поблагодарила его Элла.
– Посижу с тобой, поохраняю. Не против?
Элла качнула головой, на лицо упала прядка.
– Скучаешь?
– Да нет, интересно наблюдать. Подруги ушли в пляс, а я сегодня не в настроении, зря пришла. Зато смотрю, что твоя Маша не скучает, устроила такие танцы и не с тобой. Не ревнуешь?
Глеб отрицательно пожал плечами и заказал два коктейля.
– Конечно, чего тебе ревновать? Если она предпочтёт другого, ты тут же найдёшь ей замену.
– Скорее я её в этом вопросе опережу, – улыбнулся ямочками Глеб и протянул Элле коктейль. – И не скучны тебе такие мероприятия? Пить – ты почти не пьёшь, романов ни с кем не крутишь, и особо не веселишься.
– А для тебя это смысл жизни?
– Смысл? Нет, скорее часть жизни.
– Тебе здесь нравится, потому что ты чувствуешь себя королём, душой компании, да? Все вокруг тебя толпятся, девушки в рот заглядывают. Этакий герой в своём мирке. Мне уже все уши прожужжали про тебя, надоело слушать.
– Однако ты уже не первый раз приходишь в нашу компанию, значит, не так уж и надоело.
– Я прихожу сюда не ради тебя, не надейся.
– Я ни в коем случае не питаю иллюзий по этому поводу. Дай, угадаю, тебе недавно исполнилось 18 лет, и ты, наконец, вырвалась из-под родительской опеки, да?
Элла посмотрела на Глеба, и искрящийся изумруд её глаз вновь поразил его. У него вдруг бешено застучало сердце и перехватило дыхание.
– Я устала от шума, я, пожалуй, пойду – произнесла она, ставя недопитый коктейль на барную стойку.
– Моя развозка по-прежнему к твоим услугам.
– А как же Маша?
– Чёрт с ней, она без меня скучать не будет. Не поверишь, но я тоже иногда устаю от шума.
Выйдя из клуба, Элла достала длинную сигарету и стала искать в сумочке зажигалку. Глеб достал свою, но, видимо, газа в ней оставалось мало, и ему никак не удавалось высечь огонь, этому также не способствовал сильный ветер. Они прикрывали зажигалку ладонями и одеждой, попытки были тщетными, но совместный поиск огня развеселил их, сгладив напряжённость. В конце концов, Глеб забрал у Эллы сигарету, и присев на корточки, закрывшись курткой, ему, наконец, получилось прикурить.
– Если ты, конечно, не против, что она побывала у меня во рту, – сказал он, протягивая ей зажжённую сигарету.
– Так хочется курить, что мне уже всё равно.
Глеб прикурил от её сигареты.
– После таких мучений предлагаю немного постоять на набережной, спокойно насладиться ядовитым дымом.
Они перешли дорогу, выйдя на набережную реки, и облокотились на парапет. В чёрной воде отражались размытыми пятнами огни фонарей.
– Тебе нравится такая жизнь? – вдруг спросила Элла.
– Такая? – переспросил Глеб.
– Ну, да, клубы, пьяные вечеринки, встречаться со всеми подряд, спать с теми, кого не любишь?
– А что ещё делать в молодости? Только развлекаться.
– Это ты развлекаешься, а у твоей Иры вечно были глаза на мокром месте. Она видела, как другие девчонки висят на тебе, и тебе это нравится. Потом она плакала, но сделать тебе замечание боялась. Наверное, в итоге, сделала, и ты тут же послал её подальше. Так?
– Не совсем. А то, что она в меня вцепилась и чего-то там вообразила, это её проблемы, я ей ничего не обещал.
– Как и Маше?
– Она то тут при чём? Мы с ней не встречаемся.
– Да, ну! А она тоже так считает?
– Это очевидно.
Элла вдруг подпрыгнула и села на узкий парапет.
– Так, а ну-ка слазь. Ещё не хватало тебя из воды вылавливать, у меня лично нет никакого желания лезть в ледяную воду.
Элла, дразня его, слегка отпрянула назад, и Глеб инстинктивно схватил её за талию.
– Ты, конечно, можешь хлестнуть меня по морде, но пока ты тут сидишь, я буду тебя держать.
– Ну, если тебе так спокойнее.
– Мне неспокойно, но ты мне не оставляешь вариантов.
Элла слегка отвернулась, смотря куда-то вдаль. Глеб продолжил придерживать её за талию.
– Ты так и не ответила, что тебя сюда приводит, я хоть себе ни в чём не отказываю, а тебе зачем нужна эта компания?
– Ты прав, в молодости надо развлекаться. Но как ты без любви, я не могу, вдруг встречу кого-то.
– Значит, я, по-твоему, вообще не способен любить?
– Любить? Тебе это зачем? Ведь у тебя будет любая, которую ты захочешь. Ты любишь себя, а для других в твоей душе нет места.
Она была так близко, глубокие глаза отражали свет огней, волосы трепал ветер, Глеб еле удержался, чтобы не прижать её к себе крепче, не дотронуться губами до её щеки.
– Ты замёрзла? Пойдём в машину, я отвезу тебя.
Элла повернула к нему голову, внимательно посмотрела в глаза. Какая пытка, её лицо так рядом, держись, Глеб, держись!
Она кивнула и спрыгнула с парапета, и ему пришлось отпустить её. Но вдруг чисто интуитивно, он почувствовал, что она не торопится домой. Когда он спросил её об этом, она подтвердила.
– Я сказала маме, что у подружки. Если я явлюсь посреди ночи, будет много вопросов.
– Тогда я предлагаю покататься, у меня есть в машине шампанское, и…
– …И я помню, в бардачке.
– Вообще-то я хотел сказать про зажигалку, шоколадку и бокалы.
– Набор джентльмена?
– Всё и на всякий случай.
Когда они дошли до машины, Глеб открыл дверцу и помог Элле сесть. Потом перегнулся через неё и завёл машину.
– Обязательно это было делать с моей стороны?
– С моей стороны поток машин, так быстрее, чтоб ты не замёрзла, а мне ещё в багажник за шампанским идти.
– Далеко…
Пока Глеб открывал шампанское, Элла спросила:
– Ты всегда выпиваешь за рулём?
– Если мне приспичит напиться, я брошу машину. А так я не любитель огненного напитка, так, слегка. С ментами решим, если что.
– Денег много, да?
– Держи, – Глеб протянул ей одноразовый бокал.
Она взяла, и он дёрнул с места. Они катались до утра, разговаривали, слушали музыку, иногда останавливались, чтобы пройтись, но, замёрзнув, вновь возвращались в машину, пили шампанское, потом кофе. Утро встретило их на стрелке Васильевского острова. Они стояли в самом низу, у воды, от которой тянул стылый холод. Элла была без перчаток и бесполезно пыталась втянуть руки в рукава пальто.
– Дай сюда, – сказал Глеб, расстёгивая свою куртку.
Он взял её ледяные руки и засунул себе подмышки.
– Теплее? Без перчаток, без шапки, без шарфа, ну что ты за человек?
– У тебя как будто есть эти аксессуары.
Элла улыбнулась и, приподняв лицо, посмотрела на него. Глеб рывком притянул её к себе и легонько поцеловал в губы, она не сопротивлялась, но и не отвечала. Он взял её лицо в ладони, её глаза беспомощно смотрели на него, она была растеряна, слегка испугана, губы шевельнулись, пытаясь что-то ему сказать, но не получилось. Вдруг с яростью тигрицы, она вырвалась:
– Никогда не трогай меня.
И быстро пошла прочь.
– Элла, прости меня! Не уходи.
Она развернулась и крикнула:
– Ты мною собрался заменить Машу? Не получится.
Она резко отвернулась и побежала, полы пальто взметнулись, волосы облаком легли на спину.
– Постой! – крикнул он. – Дай, я хоть подвезу тебя!
Но Элла только быстрее побежала.
Глеб нервно закурил, чёрт, вот он всё и испортил. Только между ними возник тоненький мостик понимания, как он одним ударом разрушил его. Она убежала, а у него нет никаких контактов, и, возможно, она больше не придёт на их встречи. Конечно, он подвозил её, знает дом, где она живёт. Но что ему, дежурить там? Захочет ли она с ним разговаривать? Глеб яростно растоптал окурок, злясь на себя. Ещё ни за одной девушкой он не бегал, ни одну не караулил, не ждал, прямо наваждение какое-то… Надо немного пройтись, а то нервы натянуты, как струна. Сунув в рот очередную сигарету, Глеб пошёл вперёд. Постояв на Дворцовом мосту, он окончательно понял, что влюблён. Первый раз за всю жизнь, влюблён страстно, кажется, безнадёжно. А интересно, чтобы сказала Элла, если бы он ей признался в любви? Усмехнулась? Нет, скорее сказала бы, чтобы он всё это придумал, чтобы затащить её в постель, это ведь в его манере.
Глеб шёл по набережной Невы в самом сердце огромного города, и непроизвольно отбрасывал ботинками мокрую золотую листву. В мозгу у него было много всяких мыслей, ему хотелось встряхнуть головой, выбросить их все до одной, и ни о чём не думать. Но мысли упорно давили на мозг и на нервы, то выстраивались в порядке друг за другом, то путались, то слагались в стихи. Голова пухла, и Глебу казалось, что она сейчас треснет, и когда боль достигла своего крещендо, он еле сдержался, чтобы не прыгнуть в холодную тёмную воду. Глебу уже начало казаться, что он сходит с ума. Ему даже в какой-то степени захотелось потерять рассудок, ведь тогда бы его навеки оставили тяжёлые мысли, и боль отступила бы навсегда.
Глеб закурил сигарету, едкий дым немного успокоил его. Он спустился с набережной к воде и сел на ступеньки. Он смотрел на тёмную, тихую, равнодушную ко всему воду, и боль постепенно уходила.
Глава 11. Возрождение
Глеб уже два дня не спал, не ел и не вставал с кровати. Сухими воспалёнными глазами он смотрел на стену, но ничего не видел. Мысли тёмные и тягучие, как патока, текли в его мозгу. И не было сил прекратить думать и хоть на один час отключиться или забыться во сне. Память возвращалась к нему тяжёлыми волнами.
Только сейчас Глеб понял, что все его поступки были мотивированы лишь одним: причинить боль другим людям, отыграться на них за своё испорченное детство. Его психика была подвергнута тяжёлым испытаниям. Он не мог не помнить, что родился в тюрьме, что был сыном шлюхи. В его памяти возникали образы огромной коммуналки, издевательства соседей, полуголодное существование, ужасы детского дома. Он и готов был забыть всё это, но на него слишком часто кидали сочувственные взгляды, слишком часто он слышал шёпот за своей спиной, и порой ему хотелось сжаться в маленький комочек, стать невидимкой, но это ему было не под силу. Природа одарила Глеба острым умом и болезненной гордостью, в отличие от слабоумного Володи, он слишком многое понимал и чувствовал отношение к себе. С каждым годом Глеб становился всё черствее и холоднее, материнской ласки он не знал вовсе, а от людей слышал только насмешки. И когда он вырос и понял, что весьма привлекателен, начал мстить окружающим и ломать жизни других, чтобы не у одного него была сломана жизнь…
Лишь один раз судьба дала ему шанс измениться: когда в его жизни появилась Элла.
В их большой дружной компании были брат с сестрой – близнецы, которые жили с родителями в огромном частном доме под Петербургом. Когда родители отправлялись в путешествие без своих отпрысков, близнецы традиционно устраивали в доме вечеринки. В этот раз родители уехали кататься на лыжах в Альпы в декабре, незадолго до Нового года. Планировалась двухдневная пирушка, Глеб хотел взять с собой Машу, но та куда-то пропала, телефона у неё не было, и искать её было бесполезно. С Эллой он больше не виделся, как он и предполагал, она больше не появлялась. Захватив Влада, Аллу и Макса, загрузив багажник алкоголем, они поехали загород, планируя весело провести два выходных дня. Но на этой вечеринке Глеб неожиданно увидел Эллу, вот не думал он, что ей всё ещё интересны подобные мероприятия. Но тем не менее она здесь, и даже выпивает больше, чем обычно, на него практически не обращает внимания, ну и ладно, не портить же себе вечер. Как всегда, в компании находился кто-нибудь, кто сильно перебирал с алкоголем, на этот раз это был незнакомый парень, чей-то приглашённый гость. Он напился, вёл себя отвратительно, приставал к девушкам, будь у себя дома, Глеб бы давно его выставил, но тут он не хозяин. Элла брезгливо обходит упившегося стороной, и остальные вроде пока не сильно жалуются на его приставания.
К ночи дом затихал, кто-то уехал, а кто-то, крепко выпив, лёг спать, чтобы завтра продолжить, а кто-то уединился для любовных утех. Элла осталась на ночёвку и легла спать в комнате с подругой, Глеб сначала думал уехать, но потом решил, что слушать дома за стеной возню матери совсем не хочется, а она как раз явилась накануне. Дом окончательно затих, Глеб сварил кофе и подошёл к окну, спать не хотелось, да и не любил он спать, когда в помещении много людей. Ладно, может, сейчас поедет, снимет номер в какой-нибудь гостинице неподалёку, отоспится, а завтра вернётся. Видя, что он один без пары, его пытались соблазнить и затащить в одну из комнат, но он не захотел. Вообще, в последнее время ничего не хочется, перед глазами стоит Элла, в ушах – её голос, но она равнодушна к нему, как он не пытался… Вдруг Глеб услышал сдавленный крик, и он не был похож на любовный стон. Глеб прислушался, явно творится что-то не то, и он пошёл на звук. У дверей комнаты, откуда слышалась возня, он остановился.
– Эй, всё в порядке?
Послышался удар. Глеб толкнул дверь, она была не заперта. Упившийся парень, намотав волосы Эллы на руку, бил её головой об стенку кровати, а другой рукой стягивал джинсы, кофту ему уже удалось снять, и девушка была обнажена до пояса. Парень навалился на неё, не давая дышать и кричать, она отчаянно сопротивлялась, но, конечно, была слабее. Глеб подлетел, схватив парня, сбросил его на пол.
– Ээээ, братишка, она сама оставила дверь открытой.
– Тварь, – крикнул Глеб и начал избивать парня.
Элла забилась в угол и рыдая пыталась натянуть на себя кофту. Тут в комнату ворвались те, кто смог проснуться. Девчонки кинулись к Элле, ребята пытались остановить Глеба, но это было бесполезно. Он выволок парня из комнаты, спустил по лестнице и вытолкал на улицу. На улице он попытался добить его, но неожиданно на него накинулся Влад и всё-таки оттащил.
– Остановись, ты убьёшь его!
Глеб, тяжело дыша, отошёл, он сгрёб снег и приложил к своему лицу, затем обтёр руки, они были в крови.
– Где она?
– С девчонками.
Глеб, перепрыгивая ступеньки, влетел на второй этаж.
– Пойдём к нам в комнату, – уговаривала Эллу Алла, – поспишь со мной и Владом, завтра поедем в город. Ну как ты отсюда выберешься? Ночь, все, кто приехал на машинах, выпили…
– Я пешком, я не хочу здесь, – сквозь рыдания говорила Элла.
– Я отвезу тебя, – войдя, сказал Глеб.
Элла вскочила и кинулась к нему, схватив за руку. Её заплаканные глаза беспомощно смотрели на него.
– Правда, увезёшь? Прямо сейчас?
– Конечно.
Элла побежала вниз, не одеваясь, и как была – босиком, выскочила на улицу, Глеб, схватив свою куртку – за ней. Она дёргала ручку двери автомобиля, словно машина могла уехать без водителя.
– Детка, ты б оделась.
Он подошёл, надел на неё свою куртку и усадил на пассажирское сиденье. Заведя машину, сказал, чтобы она подождала, он сейчас принесёт её одежду.
Парни уже затащили насильника в дом и пытались привести в чувство. Даже не взглянув на него, Глеб спросил у Аллы, где вещи Эллы.
– Представляешь, она легла спать с Аней, а той вдруг вздумалось пойти к Максу. Ну она и ушла, будить Эллу не стала, а дверь запирается только изнутри.
– Я позабочусь о ней.
Подошёл Влад.
– Как этот придурок? – кивнул Глеб в сторону насильника.
– Жив, но ты его хорошо отделал.
– Если понадобится врач, сообщи, я оплачу. Я на связи.
Бросив пальто и сумку Эллы на заднее сиденье, Глеб открыл её дверцу и присел на корточки.
– Давай сюда ноги, не лето на дворе.
Элла плакала, её всё ещё трясло мелкой дрожью. Глеб кое-как надел на неё сапоги и сел за руль.
– Я отвезу тебя домой.
– Я не могу домой в таком виде, – судорожно всхлипывая, проговорила она. – У меня строгая мама, если она меня увидит в таком состоянии…
Элла опять зарыдала. Глеб решил отвезти её к себе, пусть поспит, успокоится, но тут вспомнил, что у него мать дома. Он не стеснялся при матери приводить девчонок и оставлять у себя, Лена была к этому равнодушна. Но он не хотел, чтобы Элла видела его мать, тем более Лена могла быть с любовником, могла быть пьяной, а по пьяни она могла нести такое, чего Элле совсем не надо слышать. Для испуганной девушки сейчас не лучшая компания - пьяная Елена с любовником и ноющий Вовка.
Припарковавшись у небольшого отеля, Глеб вышел из машины и открыл пассажирскую дверь. Элла была всё ещё в нервной истерике, куталась в его куртку и идти не могла. Тогда Глеб сгрёб её в охапку, и, захватив из багажника несколько бутылок разного алкоголя, прошёл к администратору. Поставив Эллу и придерживая её, он попытался снять номер люкс или апартаменты, или что у них есть с двумя комнатами. Но администратор развела руками, всё занято, она может предложить только двухместный номер или два одноместных на разных этажах.
– Не оставляй меня одну, – всхлипнула Элла.
В номере Глеб снял с неё куртку, стянул сапоги и, закутав, в одеяло, налил бокал вина.
– Спасибо, – прошептала она.
Глеб плеснул себе коньяк и чокнулся с ней. Элла отпила глоток, стуча зубами о бокал.
– Успокойся, малышка, здесь тебя никто не тронет, я буду охранять тебя.
– Ужасно боюсь насилия, меня в четырнадцать лет пытались изнасиловать двое в подъезде, слава богу, спугнули соседи.
Элла, плача, повалилась на кровать.
– Ну всё. Всё позади. Я не дам тебя в обиду.
Глеб подложил ей под голову подушку, укрыл одеялом, сам лёг рядом, поверх покрывала и прижал её спиной к себе. Он гладил её по волосам, пока она не заснула.
Утром Элла проснулась и села на кровати, плохо соображая где она. И вдруг как обухом по голове: насильник, побег, отель и Глеб. Но где Глеб? Примятая подушка, значит, он спал рядом, на кресле – его куртка. Она в одежде, слава богу, он оказался порядочным и не тронул её. Элла встала с кровати, и на столе увидела записку: «Я в бар, за кофе». Она подошла к зеркалу, ну и вид у неё: одежда помята, волосы взлохмачены, подтёки туши на лице, глаза красные, припухшие. Ладно, пока Глеб ходит за кофе, она приведёт себя в порядок.
Глеб вернулся в номер, увидев, что Элла уже встала и шумит душ, он поставил на стол чашку, пакет с булочками, и взяв свою чашку, вышел на балкон. Куря сигарету и попивая кофе, он смотрел на падающий снег. Как хорошо, что он вчера оказался рядом и смог помочь ей, а ведь ещё раздумывал ехать или нет на эту вечеринку, и только то, что мать была дома, привело его к положительному решению.
– Доброе утро, – услышал он.
Элла стояла в проёме двери в белом гостиничном халате, мокрые волосы в беспорядке рассыпались по спине и груди.
– Простудишься.
– После вчерашнего мне ничего не страшно. Спасибо за кофе и вообще за всё. И прости меня, что тебе пришлось из-за меня покинуть эту вечеринку.
Видя, что она ищет сигареты, он предложил ей свои и дал прикурить.
– Тебе не надо просить прощения. А покинув вечеринку, я ровным счётом ничего не потерял. Я могу тебе рассказать весь сегодняшний сценарий.
– Почему ты привёз меня сюда?
– Домой ты не хотела, адреса подружек твоих я не знаю. Не в машине же сидеть всю ночь.
– А где мы? Так красиво вокруг? – спросила Элла, глядя на заснеженный лес.
– Под Всеволожском. Как будешь готова, я отвезу тебя в город.
– Мы ещё можем здесь немного побыть?
– Сколько хочешь.
Элла погасила сигарету и зашла в номер. Когда Глеб вернулся с балкона, Элла сидела с ногами на кресле, пила кофе и отщипывала рогалик. Глеб сел в соседнее кресло.
– Я, правда, тебя не напрягаю? Может, тебе куда-нибудь нужно?
– До завтра я совершенно свободен. Я не очень примерный студент, но завтра надо показаться в универе, сессия не за горами, не хотелось бы завалить.
