– И? Что это значит? – недоуменно вскинул брови, улыбнувшись.
– Ничего! Спи…
Отвернулась, а я, когда одной рукой подтянул несносную девчонку и вплотную прижал к своей груди, укрыл нас одеялом. Впервые за сегодня уловил, как она расслабилась в моих объятиях, проваливаясь в глубокий сон, пока я с прищуренным взглядом вдыхал запах на её шее и вспоминал каждое слово стихотворения.
Глава 18
Меня резко выбросило из сна, когда я сквозь дрёму ощутил в области груди внезапно накатившее чувство тревоги, которое вызвало в теле внутреннюю дрожь, прилив холода и ощущение режущего комка в горле. До того, как оказался в семье у Астемировых, подобные эмоции меня с малых лет неустанно преследовали. Собственная чуйка с годами крепла и до этого времени очень редко когда подводила. Даже в бессознательном состоянии тревожный маячок в башке загорался красным, сигнализируя о надвигающейся опасности. Поэтому с усилием я размыкаю сомкнутые, отекшие ото сна веки и, лёжа на кровати, мне потребовалось пара секунд, чтоб прийти в себя и уловить возню в коридоре с еле различимым слабым отчаянным рыком девчонки.
– Чёрт! Чёрт бы тебя драл во все щели, ну, где же?!
Оторвал голову от подушки, а следом поднялся голый во весь рост. Обнаружил валяющиеся на полу возле кровати спортивные черные шорты до колен и отправился на поиски беснующейся с утра пораньше Морозовой. Девица, как безумная, курсировала по квартире, перебегая из гостиной через коридор в ванную и обратно, собирая свои шмотки, при этом вовсе не обращая внимания на меня сонного, когда я замер в дверном проходе в комнату и завязывал тесемки на бедрах.
– У кого-то пожар? – недоуменно осведомился хриплым глухим голосом и привалился плечом к косяку. – Или ты хотела слинять и не попрощаться? – зевнул и скрестил руки на груди.
– Ты бы это пережил, – безразлично холодным тоном огрызнулась, искоса мазнув взглядом по мне.
А вот всё же в блестящих изумрудных глазах невольно успел прочесть проскользнувшую вихрем скрытую претензию.
– Если ты намекаешь сейчас мне про клуб, то я тогда сильно опаздывал на работу, – продолжал сосредоточенно следить за свирепым чудовищем с дьявольским блеском в глазах и смазливым личиком.
– На работу? – в моменте резко затормозила и, прищурившись, через плечо обернулась в мою сторону.
Утвердительно коротко кивнул, а она вдогонку иронично тихо рассмеялась, намекая без слов всем видом, какое я ничтожество и верчусь, как жалкий уж на сковородке.
– Ты так сильно спешил чинить колёсики на машинах? – презрительным острым взором обводит мое лицо и наклоняет голову к левому плечу, словно она знала, что в тот день с утра меня не было на СТО.
– Нет. У меня помимо автосервиса есть и другая работа. Основная, – равнодушно уточнил, поскольку я видел, что ей мои объяснения до одного места, всё, что бы ни сказал – не поверит ни единому слову.
Между нами вновь выстраивалась непробиваемая стена.
– Слушай? – с сарказмом хмыкает. – Плевать я хотела, куда ты там свалил. И нет, я ни на что не намекаю. Мы с тобой в ту ночь вроде договорились, что нас с тобой ничего не связывает. Встретились, почикались и разбежались.
С шумом и явным раздражением на её бестолковую речь протяжно выдыхаю, рукой грубо растирая помятую рожу.
– Лер, останься. Я этого правда хочу, – пропустив мимо ушей болтовню девчонки, выпрямился, когда она, полностью одевшись, гордо прошла мимо меня к входной двери.
– Ты хочешь? – язвительно.
– Да! – делаю шаг к ней, пока она застегивает на ноге ботфорты.
– А чего я хочу, тебе не интересно? – стерва холодной интонацией своего тенора заставляет остановиться напротив неё.
– Ты сама не знаешь. Говоришь одно, на деле обстоит всё иначе. Поэтому не вижу смысла спрашивать тебя о чём-то.
– Не настолько все айс, чтобы оставаться за продолжением, – не мешкая, выдаёт.
– А я не верю… И в то, что ты трахаешься без чувств, ничего не испытывая ко мне.
Не отвечает, перебегает на другую тему.
– Если ты снова когда-нибудь встретишь меня…
– Дай угадаю, – беззлобно перебиваю её на полуслове. – Сделать вид, что не знаю тебя?
– Ты и так меня не знаешь, Дима! – со сталью выделяет моё имя, и меня мгновенно тащит…
Я на уровне восприятия, несмотря на то, что старается замаскировать грубым тоном настоящие эмоции, распознаю в своём имени какую-то обреченность и мельком теплоту.
А она тем временем продолжает:
– Сделай вид, будто никогда не встречались. Не знакомы друг с другом. Оставь меня уже в покое, прошу!
– А если нет? Если я этого не хочу? – ухмыляюсь и нагло заламываю вопросительно бровь. – Или тебе исключительно мажорчиков подавай?
– Тогда тебя ждут печальные последствия. Я больше предупреждать не буду! Мы и так зашли с тобой далеко! – тотчас страх затопил всю зеленую радужку, и я отчего-то поверил этой змее.
Не было больше былой наигранности в её словах.
– Может, ты не будешь ходить кругами, а скажешь все, как есть, и мы с тобой решим, что делать да… – сбиваюсь в тот момент, когда Морозова неслышно матюкнулась и, запрокинув голову назад, с минуту вглядывалась в потолок.
Я молча наблюдал за девчонкой и всей кожей чувствовал, как в ней происходили метаморфозы. Стоило ей опустить голову и скрестить взгляды, ощутил перемену настроения. Она постепенно закрывалась, отгораживалась от меня. В малахитовых глазах все отчетливее зарождалось презрение, яростная ненависть. В этот момент разобрал, что от прежней Леры, которая ещё ночью казалась чуточку открытой и настоящей, ничего не осталось. Один облик. На смену пришел ебанутый образ. Без труда мог сказать, что передо мной опять стоит обыкновенная холодная сука без чувств и эмоций.
– Нас – нет! – с металлическим оттенком в малоприятном бесцветном голосе начала она. – Есть – ты – невидимка! И я – яркая, самодостаточная, успешная личность, вращающаяся в известных кругах! Ты вечно будешь в моей тени, – Морозова недовольно сжимала пухлые губы, и по какой-то причине казалось, что слова застревали в её горле. – Посмотри на меня и на себя. Неужели ты не видишь, что мы с тобой разные?! От тебя за версту несет бедностью! А ты мне нахер на иждивении не сдался! Я никогда не башляла*(платила) бабки за секс, даже будь он хороший.
Я с вытянутым ебалом стоял, как последний утырок, и молчал, пялился ей в глаза, натянуто улыбаясь неестественной застывшей улыбкой. Знал, что со стороны выгляжу бледно, но ей удалось выбить почву у меня из-под ног, уебать со всей мощи мешком по котлу и насильно погрузить меня в прошлое.
– Ты приблудень, который живет на всем готовом! Весь в свою ублюдочную шавку маманю! Нихуя ты в этой жизни не добьешься! Попомни мои слова! Так же будешь, отлизывая, зарабатывать или мутить темные делишки, как твоя никчемная мамаша!
– Мне стрёмно! – продолжает невозмутимо втирать на серьезных щах. – От одного твоего вида рядом с собой. От этой обрыгаловки, – пренебрежительным взглядом обводит хату. – Ты хочешь, чтоб я в этой дыре осталась? Прости Господи, плохо думаешь обо мне.
– Ну, тебе же не помешало здесь со мной всю ночь до рассвета трахаться, – оскалившись, сжал зубы до боли и заходил желваками.
– Алкоголь скрасил картинку, – стойко держит марку. – И это… – крыса надменно усмехается мне в глаза. – Я сейчас обо всём говорю, – имея в виду и меня.
– Завали. Пиздеть – не мешки ворочать, Морозова. Что-что, но у тебя это неплохо выходит.
Сука, признаю, больно! Внутри затягиваются жгуты, и в солнечном сплетении кто-то невидимый выжигает дыру. В этот момент так сильно захотелось вскарабкаться на стенку или согнуться напополам и приложить раскрытую ладонь к груди, растереть, избавиться от жжения и забыть эту мразь раз и навсегда. Но я всего лишь морщусь и спокойно говорю ей:
– Уходи.
И девчонка сию секунду готова была рвать когти, желая оказаться где угодно и наверняка с кем-то, только бы не здесь… не со мной.
Дрозд, у тебя совсем, что ли кукуху сорвало, раз ты до конца не раскусил эту тварь…?
– Ключи, – высокомерно парирует мне, но я, пребывая в прострации, не сразу придаю значение её словам, как и тому, что кто-то по ту сторону двери завозился в замке ключом.
Не прошло и секунды, дверь около нас настежь распахивается, и гадина, не медля срывается с места, отталкивая в сторону ударной волной зашедшего в квартиру Руслана с задумчивым выражением лица. Астемиров толком еще не успел ничего сообразить, когда его нагло отшвырнули рукой к стене, расчищая для себя выход и заставляя Беса на время прихуеть.
– Брат? – обескураженно начал он. – Я не вовремя? – мы оба с ним пялились вслед выбежавшей на площадку девчонке. Я – безучастно с мрачным видом, а Рус – недоуменно с нахмуренными бровями. – Пытался со вчерашнего вечера дозвониться до тебя, но ты трубку не брал… – с прожигающим серьезным взглядом повернул голову ко мне и изучающе впился в мои стеклянные неподвижные глаза. – Теперь понимаю почему… – колеблясь, многозначительно протянул и сощурился.
Я, чувствуя себя паршиво, будто выжатый лимон, медленно опустил руки по швам и, развернувшись, молча побрел в спальню. Развалился, сидя на кровати, и, уперев локти в широко разведенные колени, закрыл ладонями морду и надавил на глаза. Принялся приводить в норму остановившееся дыхание, когда Руслан, в коридоре звучно скинув с себя обувь, последовал за мной и, как и я недавно, остановился в проеме дверей.
– Дрозд? – вдруг растерялся Астемиров.
– Я мобилу в тачке забыл… – отозвался пустым хриплым голосом и, убрав руки от застывшей физиономии, безжизненно уставился в одну точку на стене.
В башке крутилось раз за разом только одна мысль – неужели она такая галимая дешёвка?
– Глазам своим не верю… – со стороны раздался короткий смешок, заставляя меня в негодование повернуться к Бешеному. – Чтоо? – осекаясь, разводит он руками. – Это комплимент! Я думаю, что за кипишь! До меня только сейчас дошло. Я же не ошибаюсь, это Морозова сбежала от тебя?! – не констатация, уточняет, словно не верит и пытается разгадать задачу.
– Засунь в очко свои комплименты. Ты во мне телку разглядел, что ли?
– Ладно, не обессудь. Заводишься с пол оборота, – довольно хмыкает и обводит понимающим взглядом комнату и кровать со сбитым постельным бельем, без труда догадываясь, чем тут занимались. – Ты когда в последний раз спал нормально? На тебя страшно смотреть.
– Мне стрёмно! От одного твоего вида рядом с собой. От этой обрыгаловки!
Сильно, до белых пятен тру шары, пытаясь избавиться от назойливого в башке голоса девицы.
– Какого хера припёрся? – глухо спрашиваю, пропустив его вопрос мимо ушей.
Стычка с Русланом негласно была замята после того, как Алина на следующее утро обнаружила меня спящего в квартире с приличными следами побоев и кровоподтеками. В тот день, как и сегодня, я проснулся от сильного ощущения, что кто-то неотрывно всматривается в меня, пожирая всего взглядом.
Глава 19
Две недели назад
Из тревожного забытья вывел на поверхность чей-то пристальный со стороны взгляд, а стоило увидеть, кто именно стоит в дверном проеме, тотчас резко подорвался на кровати, но дикая боль в ребрах и в теле заставила глухо замычать и уткнуться носом в окровавленную подушку.
Хоть я вчера и обработал рассеченные участки от ударов на роже, все равно остались следы на постельном графитового цвета белье, а запекшаяся выступившая из ран кровь противно стягивала кожу. Чувствовал, как морда налилась сплошным синяком, и во всем теле отдавала остро режущая боль вкупе с нестерпимым давлением на грудную клетку.
Блядь, неужели все-таки сломано ребро…
– Алин? – сдавленно негромко прохрипел, но мелкая в полном немом оцепенении таращилась долгие мгновения на меня, словно в пустоту. – Ли, пожалуйстааа, – умоляюще попросил, заметив, как она с ужасом в глазах, в которых стояли, словно хрусталь, слезы, еле дышит и смотрит на меня. – Маленькая… – шепчу и, досадно скривившись от нестерпимых внутренних ощущений, встаю с кровати и шагаю к ней.
Я был в одних черных боксерах, потому Алина без проблем могла рассмотреть изувеченное после драки тело с красно-синюшными кровоподтеками. Она испуганно округляет глаза, зажав себе рот ладошкой, когда непроизвольно громко всхлипнула и задрожал подбородок. Глазюки такие огромные, будто в одночасье с ума сошла.
Оказываюсь рядом с ней, и Ли запрокидывает на меня голову, торопливо обозревая с лихорадочным блеском отчаяния в глазах мою разбитую физиономию.
Осторожно подтянул её ближе к подрагивающему торсу, чувствуя на себе ужасно жуткую боль малявки даже сильнее, чем свою.
– Алин… – крепче перехватываю её в руках. – Человек такая тварь, ко всему быстро адаптируется. Мне не впервой. Я привыкший. Вот увидишь, скоро все пройдет.
Она взвыла навзрыд, будто её внутренний мир раскололся на части. Громко, отчаянно, горько. Так, что у самого сердце, споткнувшись, сделало кульбит и провалилось в пятки, разбиваясь вдребезги, а шум битого стекла, не прекращая барабанил по перепонкам.
– За чтооо? – сипит и так растроганно плачет, содрогаясь всем телом. – Миииитенька… Мииииилый моо…оой. За что жее тааак, – заикаясь, выпускает крик боли наружу.
Я глубоко погрузился в себя и успокаивающе гладил Алину по голове. Неприметно стирал об ее мягкие распущенные локоны на макушке выступившие на глаза за долгое время слезы. Даже и не помню, когда после бати и Трофима позволял себе такую слабость.
Ли единственная, кто впервые принесла в мою никчемную жизнь спокойствие и умиротворение. Мне из всей человечьей серой массы казалось, что она самая добрая, настоящая, теплая, светлая девочка, которая с первых дней знакомства проявляла заботу ко мне. Мы с ней чувствовали друг к другу то, что не всякий смог бы испытать за всю жизнь. С первых секунд между нами вспыхнуло обоюдное мощное притяжение. Наивысшая духовная связь между людьми. Родственная. Будто знал ее с рождения, а однажды потерял. Отыскал и осознал, что она моя сестра, близкий друг, сокровенная душа. Только так, и никак иначе. И вот то, что она сейчас захлебывается слезами, не в силах вставить ни единого слова, безжалостно растаптывало меня и превращало в пыль.
– Прости меня… – сильнее сжимаю миниатюрную фигурку, и на отяжелевших ногах едва раскачиваюсь на месте. – Я не хотел, – голова кругом, и зубы стучат от колющего спазма в левом подреберье. – Даже не сообразил, что ты примчишься с утра пораньше.
Хотя и ожидаемо. Вчера после инцидента стоило полагать, что Алина нагрянет ко мне с визитом. За этот месяц, как я съехал от ребят, сбился со счета, сколько раз ко мне приезжала девчонка. Одна, с Русланом, либо с детьми или с родителями, но неизменно всякий раз пыталась создать в квартире комфортабельную атмосферу, чтобы я не чувствовал себя здесь дискомфортно. Холодильник вечно набит битком разнообразной полезной едой, дома убрано, вещи чистые, отутюженные, разложены по своим местам. Пушистый ковер, огромная кровать с ортопедическим матрасом, холодильник и бытовая техника сразу была куплена для моего удобства. Мелкая в доме контролировала каждую мелочь. Я вечно ломаю голову, как она все успевает с детьми, с работой в своем ресторане и придурковатым-невменько-мужем.
Алина не скоро успокоилась, а когда смогла взять контроль над голосом, сразу же набрала в телефоне номер Руслана, при этом совсем не слушая меня и посылая к черту все возражения.
– Сейчас же приезжай к Мите! – заплаканно с ходу отдала приказ нетерпящим возражения тоном. – Ты не услышал меня? – неожиданно вскричала, а вскоре злобно сбросила вызов, яростно тыча пальцем в дисплей сотового.
Крайне редко случалось, когда девчонка поднимала голос на кого-то из нас.
– Алин… – я попытался поговорить, но Ли выставила молча передо мной руку и, исподлобья сверкнув глазами, полоснула по лицу недобрым взглядом, желая, чтобы замолчал и не лез в их с Русланом терки.
Астемиров примчался так быстро, что сложилось ощущение, будто он стоял под дверью и только ждал тот момент, когда Алина загонит его в квартиру. Десяти минут не прошло, как он своим ключом открыл дверь и взбешенный на всех парах с бесноватым взглядом залетел внутрь. Первым в проходе между кухонной зоной и коридором наткнулся на меня и, мгновенно растеряв весь пыл, замер на месте. Ярость в черных с чертями глазах стихала, а взгляд как долбанный сканер в чистом виде становился бесцветным, мертвым. Повисла гнетущая, давящая от мощной энергетики Бешеного тишина.
– Ты что, мать твою, издеваешься надо мной? – пораженно, со скрипом откликнулся.
– Успокойся, я не гонял… – пытался вовремя вразумить, ибо он уже с невменяемым блеском перенесся на пару лет назад, памятуя о том, что я после конфликта могу искать выход сильным отрицательным эмоциям.
Ли, которая все это время находилась в ванной и умывалась, вышла к нам и с таким явным упреком глянула на Руслана, что тому заметно в разы стало не по себе. Но Бес и без осуждения девчонки потерял дар речи, а Алина, не испытывая и толики жалости, добивала его. Винила.
Я не был удивлен, когда он посерев лицом, снова перевел на меня свой пустой взгляд и растерянно пробормотал жене:
– Лина, перестань…
– Ах, перестать? – мелкая, не стесняясь, завопила. – Я вечно тебя прошу не распускать свои руки!
– Ты думаешь, он в таком состоянии из-за моего одного удара? – задумчиво сыронизировал, но без насмешки, по крайней мере оставался серьезным.
– Ты издеваешься надо мной, Астемиров? – пуще взбесилась она и, подбежав к мужу, кулаком зарядила по мощному плечу и Руслан будто от этого действия мигом очнулся.
– Ты что, совсем ебанутый? – Бес недружелюбно обратился ко мне.
С суровым видом он подошел близко и, осторожно взяв за подбородок, медленно поворачивал голову в разные стороны, а вскоре спустил почерневшие на рельефный торс глаза и выше к левому боку, щупая взглядом и двумя средними пальцами участок гематомы на ребрах, заставив болезненно согнуться и сдавленно завыть. – Опять нашел приключения на свою жопу, Дрозд? – Рус разочарованно ровным тоном задал вопрос, не замечая того, как начал сам себя неумолимо сжирать.
– Руслан, тут нет ни твоей, ни моей вины. Случайно так произошло… – серьезно заглянул в его глаза, но тот, тяжело сглотнув, затаил дыхание и о чем-то раздумывал.
Однако охарактеризовать произошедшее случайностью было нелепо, и мы оба с ним это понимали. Действовали с холодным расчетом покалечить.
– Нам нужно в больницу. У тебя если не перелом, то трещина в ребре.
Наши дни
Мне тогда пришлось, как на духу, им раскрыться. Алина не слезла бы с нас живых, пока не выпытала всю правду. Мелкая из-за переживаний и стресса носилась в кухне взад-вперед и, нервно поглядывала на мужа, в тот момент, когда Руслан, вальяжно развалившись на стуле с непроницаемой физиономией за обеденным столом, повесил голову и в задумчивости мрачно палил в одну точку. Крутил в руках мобильный и, прежде чем набрать незнакомый мне номер, перевел внимание на Алину.
– Ты никуда не суешься! Поняла меня?! – предостерегающе сверкнул глазами.
– Конечно! – вспылив, вскидывает вверх руки. – Это – нельзя! В то – не лезь! Это – не трогай. Его, – указывает на меня, – не защищай! А что мне вообще тогда можно?! – взорвалась, и кровь хлынула к девичьему круглому лицу, заливая щеки милым малиновым румянцем.
