Только я вразрез ее словам левой рукой сильнее сдавливаю горло, правой грубо вжимаю в себя и делаю вместе с ней шаг вперед, щекой приклеивая мерзавку к прохладной красно-кирпичной стене, служившей во всей комнате элементом лофт стиля.
– Ты оглох?! – шипит гадюкой. – С меня хватит! Отпусти! – срывается в голос, когда стоит мне плотно впечататься своим телом в ее и дать ощутить свой стояк в районе ширинки. – Я ненавижу тебя, отморозок!
Запутываюсь пальцами у корней в мягких блестящих волосах, словно теплый плед, вдыхаю полной грудью пряный запах корицы и топленного мёда, мгновенно почувствовав, как в горле першит. Держу за затылок и, рывком развернув девчонку лицом к себе, вдавливаю темечком в кирпичную кладку. Смотрю в упор. Глаза в глаза. Понимаю, меня прошивает и кровь гулко гудит набатом в ушах. Потому и молчу. А зеленые глазища с расширенными черными зрачками все так же выражают блеск надменного безразличия. Единственно, она лишь поджимает выразительные губы и демонстративно отворачивает от меня лицо, выдавая тем самым свою нервозность.
Пальцами жестко впиваюсь в скулы и обратно принудительно поворачиваю к себе.
– Ну ты и мудак! – с презрением неслышно выдавливает.
– Да ну? – не узнал свой хриплый, задыхающийся голос.
Оказывается, тут не хватает кислорода.
– Да! Самый настоящий урод! – глухо отзывается, пытаясь побольнее ужалить.
– Ты не находишь, что ты испытываешь ко мне чересчур много эмоций? – коротко гоготнул.
На долю секунды, огорошенная моим вопросом, оцепенела, и тут же вызывающе рассмеялась мне в рожу, выдавая по полной.
– Ты бы этого очень сильно хотел, да? Морда-то твоя не треснет? А? От чуВСТВ, – едко выделила последнее.
– Давай проверим? – который раз за ночь повторяю одно и то же.
Она тут же замолкла и сощурилась, стерев все эмоции с лица.
– Есть только один способ узнать, – продолжал, растягивая слова.
– Послушай, ты… – вдруг делает паузу и выпускает из груди хриплый свист, наверняка впервые задумавшись рядом со мной как лучше ей выразиться. – Как тебя там?
– Дима, – дерзко фыркнул, глядя ей в глаза, без труда понимая, что она догадалась о моем действенном способе, поэтому сейчас и подбирает выражения.
Коварно разулыбался.
– Так вот, Димааа… – с агрессией в интонации. – Я не хочу ничего узнавать. Ты сейчас просто отпусти и… не мозоль больше мне глаза! – закончив тираду, тяжело сглотнула.
Ну ведь вижу, что не боится меня.
– Ты попробовала, но не убедила. Не твоя вина.
– Я не хочу тебя, сука! – гортанно заорала мне в лицо.
Ее настрой ощутимо поменялся, когда я в противовес словам девчонки своей коленкой раздвигаю шире красивые ноги и с первобытной жадностью рукой прохожусь по изгибам ее тела. В собственных движениях появляется суетливость, стоило двинуться вниз, очерчивая пальцами атласную кожу голой шеи, острую ключицу, смазано проехаться по границе отчетливо выпуклых горошин сосков, задерживаясь в глубоком вырезе груди облегающего черного платья без лифа и резко спуститься к плоскому животу, переходя на талию. Сжимал бедра, ладонью смял упругую аппетитную жопу. Без какого-то сопротивления неуемно лапал все её тело и откровенно залипал на ней. Чувствовал каждый миллиметр женской горячей плоти, как и то, что с каждым перемещением моей руки она обмякала в мертвой хватке.
Близко к ней наклонился, соприкасаясь кончиками носа и внаглую проник под юбку, сразу минуя кружевную полоску чулок. Она в изумлении распахивает глаза и мигом вонзается в горло, ногтями впиваясь в кожу. Царапает, раздирает, вызывает жгучую боль наряду с тихим шипением, и сама издает то ли стон, то ли в протесте вскрик, когда оттягиваю полоску трусов и раздвигаю пальцами гладкие половые губы, не удержавшись, пару раз в круговую обводя пульсирующий клитор. В ту же минуту стройное тело машинально призывно прогибается в спине в такт моей удавшейся выходке.
Мокрая сучка!
Мгновенно отпускаю девчонку, отступаю от нее на пару шагов назад и, не разрывая наш застывший, без каких-либо эмоций взгляд друг другу в глаза, прекращаю все откровенные ласки. С каменным лицом смотрел на нее сверху вниз. Даже с плохим освещением видел, как тяжело вздымалась ее грудь и украшала узором россыпь мурашек на ее открытой шее и ключицах.
– Либо ты шлюха, которая от любого прикосновения и члена течешь, либо ты очень хорошая актриса, умело притворялась, что я тебе отвратителен, – холодно хмыкнул без усмешки.
Я опомниться не успеваю, ощутив на щеке удар хлыста маленькой теплой ладошкой.
Второй удар за сегодня!
Не было ласк и разговоров. Окончательно потеряв над собой контроль, вмазал в ответ. Эгоистично желал причинить больше боли, но вопреки эмоциям аналогично отразил удар.
Обескураженная, с большим замешательством в глазах поворачивается ко мне.
– Ты охуел? – неверяще вполголоса интересуется и прикладывает руку к своей щеке.
– А ты че думала, я пресмыкаться перед тобой буду? Или ты вообще не задумываешься о том, что в ответ можно получить?! Ударила?! Значит, всегда будь готова к тому, что прилетит. Больше не смей на меня замахиваться!
– Ты меня ударил! – снова ошарашенно, словно не слышала, о чем ей только говорил.
– Ты меня дважды! – усмехнулся и подошел к ней, пальцами подцепив за подбородок.
– Ты охуел! – все еще в шоке, но уже не вопрос.
– Точно тебе говорю – нет! – откровенно насмехаюсь, но улыбки нет, остаюсь серьезным. – Скажешь как зовут? Или дальше продолжишь играть в свои игры?
Эта мерзавка, по истине стервозина мать ее, медленно опускает руку от лица и молча обходит меня стороной, нетвердо ступая к маленьким тумбам с белой подсветкой возле кожаного разложенного коричневого дивана. Хватает на одной из таких двух бутылку дорогого бухла и, быстро откупорив ту, прилично отпивает из горла.
– Хорош! – холодный приказ срывается с моего языка. – Не хватало, чтоб ты еще гашенная была. Ты и так невменяшка! – оказавшись возле нее, недовольно выхватываю бутылку из рук.
Девчонка, на удивление, хохотнула и принялась расстегивать свои высокие до колен ботфорты на каблуках, невольно заставив замереть, удивленно выгнуть бровь и остановиться на ней взглядом.
– Что, все? Наигралась?
– Знаешь, герой? – не глядя на меня, небрежно отшвырнула к двери свою обувь и, удобно устроившись на диване, опираясь на локти, изящно закинула ногу на ногу. – Я передумала, – выставляет указательный палец, вновь издеваясь надо мной. – Хоть ты и не заслуживаешь, сволочь, но я готова покуражиться с тобой эту ночь. Ты прав. Я люблю секс. Только ты давай… – растягивает поганую полуулыбку на красивом лице, – будь молодцом, чтоб мне потом стыдно не было из-за того, что по дурости своей связалась с тобой.
Минуту пристально вглядываемся друг другу в глаза и молчим.
Что это? Нет, не капитуляция. Продолжает разыгрывать свой спектакль и явно что-то задумала. Весь ее вид говорил о том, что еще не факт, кто кого в итоге поимеет.
– Договоримся, – спокойно отозвался, прослеживая, как склонила голову к плечу и впервые заинтересованным взглядом глянула.
Вызывающе поманила пальцем к себе, как мишуру на побегушках. Не понравилось, аж зубы от злости свело. Захотелось скрутить в бараний рог и снова причинить боль, наказать. Подошел к дивану, вплотную соприкасаясь с ней в районе ног. Наклонился и, грубо сцапав за запястье, резко дернул на себя, заставив девчонку встать.
И без каблуков ноги от ушей. Она была среднего роста и такой красивой, зараза, что тотчас испытал, как от голода, иного сука голода, вязкая слюна превращается в противный ком в глотке.
– Осторожнее.
Недовольно шипит на меня, а я больше не выдержав, сдавливаю горло девчонки и настойчиво толкаю на себя, грубо вторгаясь языком в ее рот. Впервые на своей памяти такой жадный до женского тела и кумар ебашит будь здоров. Не успел еще сжать рукой тонкую талию, как эта дрянь прокусывает мою нижнюю губу до крови, заставляя с неохотой и злобным рыком оторваться от нее и схватить чертовку за волосы.
– Хватит! – рявкнул в лицо, заставив стерву гадко рассмеяться.
– Я не разрешала себя целовать! – дерзко заявляет.
– Ты слышишь? – схватил за плечи и в нетерпении тряхнул ее. – Я говорю, брось выебываться! До добра не доведет! Я не буду долго церемониться!
– Оооо… – тянет, ничуть не впечатлившись. – Обосраться можно, как страшно!
Медленно облизывает губы. Слизывает кончиком языка мелкие капли моей крови. Дразнит, тварь. Срывает с цепи и бросает кость, словно подачку бедняку, заставляя ожидать приказ – ФАС! Единственное, что делаю по ее указке.
Стоя всем весом наваливаюсь на нее, больно сдавливаю плечи, сжимаю и шлепаю сочные ягодицы до красных отметин. Предвкушая этот момент, забылся, отключился, теряю счет времени. С учащенным сбивчивым дыханием набросился на рот, выбивая из нее весь дух и первый рваный стон. Языком в быстром темпе заскользил по ее языку, переплетаясь, облизывая, целуя, перебирая увлеченно губы. Не игрался. Нет. Не желал дразнить. Я намеревался сожрать язык, оставить на ней свои следы и пить стоны, которых нет. Нет ничего. Держится, мать его. Позволяет наслаждаться, а я внатуре на одном адреналине, как заядлый алкоголик без опохмела, не могу взять контроль, остановиться, все прекратить и послать ее. Чувствует меня. Пользует. Издевается. И снова протест. Отталкивает меня, вызывая внутри дикий гнев. Пробуждает того, кого точно не вывезет.
Хватаю за горло и больнее вжимаю в себя. Стучусь зубами, настойчиво врываюсь языком и жестко целую губы под доносящиеся до нас оглушительные биты.
– Погоди…
У нее еще хватает самообладания упираться, продолжать борьбу, когда принялся спускать верх ее платья на узкую талию. В противовес принципиально пальцами впиваюсь в скулы, а другой рукой весьма жестоко бью по заднице, не разрывая между нами тактильный контакт. Луплю по очередности булки, вжимая тело девчонки в свой вздыбленный член и той же ладонью пару раз в запале хлопаю по лицу.
– Нет, ты так не будешь делать! – непримиримо вырывается, дергает головой в сторону, злится, хотя сама загнанно дышит и взгляд затуманен.
Я через голову молча стягиваю с себя рубашку, расстегиваю ширинку брюк и наступаю на нее. Ничего не успела предпринять, как снова зажимаю ее, цепляюсь мертвой хваткой за бедро и жестко скольжу вверх рукой под тяжелую грудь с торчащими темно-розовыми горошинами. За шею ближе к себе, и взглядом веду за своей темной лапой по ее матовой светлой коже на красивых стоячих сиськах. Опустила голову, сопротивляясь себе, стараясь скрыть от меня настоящие эмоции, но я рывком подхватываю девчонку за бедра и, подбросив, закидываю на себя, чтоб обвила ногами мой голый торс. Пшеничные волосы рассыпались по плечам мерцающим каскадом, закрывая нас двоих своим пологом. Взвинченный, откровенно невменяемым взглядом всматриваюсь ей в глаза и в ненасытности подтягиваю за затылок к себе. Целую коротко распухшие, искусанные губы и тянусь ртом к призывно торчащим соскам. Удовольствие накрывает с головой, стоит с громким мокрым звуком шершавым языком по очередности облизать их, оттянуть, ощерив зубы, и немедля всосать, а впоследствии грязно, с силой раздраженно отбросить стерву от себя на серый с высоким пушистым ворсом ковер, лежащим на паркете.
Длинные пряди волос девицы разметались по лицу, как и ее согнутые в коленях худые стройные ноги на полу. Платье скрутилось на изящной талии, открыв завораживающий вид на налитую грудь и чулки, так выгодно подчеркивающие черного цвета сетчатые прозрачные маленькие стринги.
– Ты воняешь!
Поднял на мерзавку стеклянный неподвижный взгляд и, нехорошо усмехнувшись уголком рта, подал голос:
– Если только тобой…
Её прищур, полный ярости, и мой тяжелый уверенный шаг к ней, чтоб закончить начатое.
Глава 10
Сбросил брюки с боксерами и двинулся к девчонке в комнате, залитой слабым ультрамариновым неоновым светом, пропитавшейся насыщенными тяжелыми ароматами неизвестных мне эфирных натуральных масел (прим.автора масла Афродизиаки). Ступал босыми ногами по прохладному паркету и соприкасался с мощными волнами звуковой вибрации басов, взмывающих по всему помещению ночного клуба.
Выдвинув таз вперед, провел по вздыбленному твердому горячему члену, от основания к темной налитой головке. Навис над девицей, все так же сидящей на ковре, и принялся медленно водить рукой по каменному стволу, задевая раздувшиеся жгуты вен на органе от напряжения. Разок большим пальцем оттянул вниз плоть и резко отпустил, дав возможность беспрепятственно качнуться члену вверх к пупку.
А вертихвостка от разворачивающегося на ее глазах зрелища не шевелится и сфокусированного застывшего взгляда от паха не отводит.
– Что? – хриплым голосом интересуюсь. – Удовлетворена?
Точно в замедленном режиме, поднимает на меня исподлобья глаза, в которых на контрасте отражается гремучая смесь ярости вперемешку с бешеной ненавистью.
– Чё ты несешь? – глухо отзывается.
– Ну, помнится мне, тебя очень интересовал мой размер, – мрачно хмыкнул и, сосредоточенный на ней, склонил голову к плечу.
Не мешкая, эта мерзавка раболепно округляет блестящие глаза, натягивая вовремя на лицо фальшивую маску и, растянув заискивающую улыбочку, включается в актерскую игру.
– Милы-ы-ый, – глумится. – Ты что думал? Я увижу твой член и вдохновлюсь? Слюной изойдусь, как идиотка? Сразу перед тобой раздвину ноги? – и, злорадно заржав, начала наигранно громко выкрикивать. – Да! Да! О, Боже! Трахай меня, непослушную суку! Я тво… – сбиваю этот бред. Не церемонясь, грубо затыкаю, и впрямь, циничную суку.
Рывком вцепился в её голову руками и, зафиксировав с двух сторон, с силой натянул пухлый капризный рот на свой ствол с поблескивающей смазкой на головке. С первого раза глубоко заглотнула и мгновенно на части подорвала раскаленный мозг, поражающий сознание. Тотчас с ходу на чистых эмоциях кинулся мощно вбиваться в неё, ни капли не жалея. Пружинисто трахал рот, выбивая самым лучшим способом из него всю дурь.
С размаху хлестанула меня по бедру и, недовольно застонав в член, дала разглядеть, как слезы брызнули из зеленых глаз с расширенными зрачками, затопившую от спазма радужку.
Держу её голову, не позволяя увернуться и прекратить все фрикции.
– Расслабь горло. Сейчас привыкнешь, – сипло выдавливаю покореженным тоном.
Но куда там. Она начинает бороться со мной.
Я надавливаю на напряженные хрупкие плечи, щупая подушечками пальцев нежную кожу, а дрянь уводит их в сторону и уворачивается от меня. Беру в крепкий захват девчонку и дергаю за золотистую, словно луч солнца, густую копну волос, подтягивая голову ближе к паху, но она вполсилы впивается зубами в мой пульсирующий орган во рту. Махом топит собственнические низменные инстинкты в кипучей заводи своего характера, где черти за ручки дружно водят хоровод. Градус давления стремглав пошел на сход, разбив в затуманенной голове тысячи осколков, которые врезались острием в солнечное сплетение.
За волосы нещадно оттягиваю мерзавку от себя и, порывисто сажусь с ней на один уровень на корточки, чтоб кожа к коже и глаза в глаза.
– Не брыкайся, блядь! – пальцами больно впиваюсь в кожу на горле. – Ты все равно будешь делать так, как я хочу!
– Да хуй-то там! – гортанно закашлявшись, выплевывает слова и вытирает слезы. – Пока я того не захочу, у тебя не встанет! Понял? Проооси! – с насмешкой в хитрых глазах подается к моим губам и высокомерно усмехается уголком рта.
– Просить? – охуевший, вопросительно вскидываю бровь. – Может, мне еще тебе пожалуйста сказать?
– Не помешало бы добавить "хозяйка"!
Сцепились взглядами. Её – ехидный и мой – суровый. Не выдержала и издевательски захохотала, не обращая внимания, как безжалостно перехватил за скулы.
– Сейчас ты, Коза, у меня начнешь просить, – возвышаясь над ней, пару раз полоснул пальцами по границе подбородка и скул, сбив пыл гадины.
– Ещё раз ты… – рявкнула, но не успела закончить.
Коротко обрушился на смазанный красной помадой рот. Исследовал губами шею с гулко бьющейся синей яремной венкой и пышную грудь.
– Давай! – злобно рыкнул и в горячке оттянул от себя девицу за горло, плюнув в её раскрытый рот.
Вогнал член до упора, на азарте толкаясь в стенку глотки. Завелся с пол-оборота, глядя на чувственные красные губы, крепко обхватившие член. Зло задвигался тазом резче, вбиваясь в теплое мокрое пространство, и с каждым последующим толчком загонял стояк по самые яйца глубже, щекоча гладким небным язычком раздирающую от возбуждения головку. Ритм становится резче, короче. Глухой влажный звук с оттяжкой явственно переплетается с нашим обоюдным сбитым дыханием и металлическим звоном в моих ушах. Запрокинул голову и, ощерив верхнюю губу, с трудом дышал. Не мог свободно перевести дух, так как эта дрянь мастерски смачно сосала, глотала, подступалась с разных сторон к члену и языком облизывала мошонку с вздыбленным стволом.
Несдержанно наматываю длинные пряди на кулак и уверенным агрессивным движением отвожу от паха голову девицы, отсрочивая момент неизбежного удовольствия. Этим незамысловатым действием заставляю её посмотреть себе в глаза.
– Умеешь, сука, сосать, да? – сквозь зубы мрачно задаю вопрос.
– Ну, ты же не первый у меня! И не последний! – едко кривит припухшие, поблескивающие от смазки губы.
– Да ну?! – левой рукой держу за затылок, а правой зажимаю член на женском лице и между своими большим и указательным пальцами головкой толкаюсь вверх по её губам и носу. – Лижи! Не последний, блядь! – сам с собой, словно находясь в бреду, бессвязно проговариваю.
Эрегированный орган сводило только от одного вида прыгающих в такт жестким толчкам сисек. Я не запрокинул голову, не закрыл глаза и уж точно ни унёсся в незнакомый мне мир, когда снизу передо мной на коленях соблазняющий дьявол неумолимо сучьим взглядом парализовал тело и подводил к развязке. Башня перестала соображать, а кайф на ноги накинул груз, принося за собой такое долгожданное облегчение. Извергался глубоко в горячей глотке, затерявшись руками в красивых всклоченных волосах.
– Предупреждать же нужно о таком!
Прежде, чем зашипеть змеей, вскочила на ноги и демонстративно сплюнула на ковер белесую густую сперму, которая, завораживая мой взгляд, потекла по сладким губам девчонки, подбородку и струйкой скатилась на тонкую шею.
Вновь на доли секунды мы с ней скрещиваем глаза. Она с недовольным видом раздраженно уводит от меня взор и, молча развернувшись, стягивает с себя платье с чулками, отправляясь в стрингах за стеклянную перегородку под тропический душ. Кожей чувствовал, как ее настрой приобретает силу разрушительного электрического заряда. Раскаленный липкий воздух в пространстве настолько сильно густел, снова обещая неминуемый взрыв между нами.
Психанул и следом широкой тяжелой поступью поперся за ней.
– Пошел вон отсюда! – вспылила сходу, хотя не видела мое приближение, стояла под ливнем жалящих тело струй спиной ко мне и упиралась лбом в кирпичную стену.
– Шшш, – резко плечом увернулся от ледяной воды и, рукой обогнув ее зачетную фигуру, ударил по лапке крана. – Ты совсем умалишенная, что ли? – рявкнул над ухом шельмы, вырубив воду, и, тряхнув за руку, развернул лицом к себе. – Заболеть решила?
– Отвали! – с ненавистью сердито рычит.
– Че ты бесишься, не пойму?! – пальцами несдержанно впился в волосы у корней, невыдержанно зажимая в тисках голову девчонки.
– А ты чё хочешь?
– Тебя! – в полный голос ору.
– Так получил, блядь! – с нейтральностью в сухом тоне.
– Ты сейчас снова ходишь по острию!
– Да мне по-хуй! – по слогам мне в рот, но с брезгливостью смотрит в глаза. – Если со слухом беда, то читай по губам! Э? Алло?! По-хую мне!
– Заткнись! – еще крепче руками фиксирую лицо с двух сторон и больно впиваюсь большими пальцами в точеный подбородок ебанашки. – Я всю дурь из тебя вытрахаю!
– Без тебя думаешь нет трахалей? – глухо засмеялась. – Ты – жалок! – снисходительно наотмашь хлещет словами по вмиг окаменевшей физиономии.
– Я? – зачем-то переспрашиваю и оценивающим холодным взглядом не спеша прохожусь по грациозным линиям талии и аристократичному лицу.
– Т…
Не успевает ответить. На её горячем выдохе порывисто подхватываю суку за бедра и нетерпеливо на весу грубым резким махом вгоняю в промежность вздыбленный член и обалденно плотно ощущаю, сочащиеся стенки жаркого влагалища.
И снова мать вашу она течет!
Мгновенно сжимает стройные ноги на моем торсе и, подрагивая всем телом, закрывает глаза, обнимает за жилистую, за эти годы накаченную благодаря тренировкам шею и прислоняется лбом к моему плечу. А я в глубине сознания вмиг улавливаю ее внутреннюю дрожь с нарастающей бесконтрольной пульсацией только от того, что вошел в нее и даже ни разу еще не двинулся. Ведь и она безоговорочно чувствует наше обоюдное притяжение, но всеми силами пытается бодаться рогами, проявить свое, к черту никому не нужное сопротивление. Ладонями вонзаюсь в ягодицы, шустро наращивая бешеный темп. Вертит жопой. Подмахивая, подстраивается под мой резкий ритм. Неугомонно раскрытыми складками сексуально ерзает на мокром члене из-за изобилия её вытекающей смазки.
Оставляю следы от пальцев на упругих округлостях и медленно с хлюпающим звуком оттягиваю, вытаскивая эрегированный ствол, чтоб следом резко с влажным шлепком насадить обратно, и так раз за разом проскальзывая внутри.
– Говоришь, трахари есть? – задыхаюсь, глядя на то, как по ее телу побежал табун мурашек. – Ты че мне заливаешь в уши? – луплю её по заднице и, спиной прижав к стене, нагибаюсь к призывно твердым торчащим соскам с темно-розовыми маленькими ореолами. – Я че, слепой по-твоему и не вижу, что у тебя секса давно не было?!
Ни ответа, ни стона, вновь ничего. Пустота. Она головой будто не со мной. Тело в моём распоряжении, а до мозгов добраться не могу.
Будто в доказательство моим мелькавшим мыслям, резко выгибается дугой и, глубже насадившись на напряженный член, жадно закатывает глаза. Ногтями цеплялась за кожу на моих плечах и бурно начала содрогаться в оргазме, наряду с тем, пока я, удерживая за обнаженные бедра девчонки, на скорости вбивался в мокрую промежность, приближая себя к разрядке. Горячие стенки влагалища кольцом туго обхватывали твердый, узловатый, с воспаленными венами ствол и жаркой волной безостановочно сокращались на мне. Легкие горят, и сердце пустилось вскачь, когда вынул орган и рукой энергично задергал по всей длине взад-вперед, а налитой саднящей головкой настойчиво терся об пульсирующий клитор и проезжался по величине размера между скользкими половыми губами, извергаясь на голый лобок.
Спустя время успокоившись, неохотно поставил девчонку на ноги. Раскрытыми ладонями уперся по бокам от ее головы в кирпичную кладку и, склонившись, открыто заглянул в ярко-изумрудные, с лихорадочным влажным блеском безучастные глаза. Обводил рассеянным взглядом лицо, восстанавливал учащенное хриплое дыхание, размышляя о том, что придется эту стерву ломать, пока сама не сдастся.
Глава 11
С усилием воли мне пришлось отступить от стены и сделать шаг в сторону, когда девчонка, не глядя, оттолкнула от себя внешней стороной ладони, желая подставить лицо под струи воды. Замер на месте, не двигался, оставаясь стоять за её спиной. Стеклянным взглядом, с каким-то больным нездоровым удовлетворением исследовал и обволакивал голое желанное тело. С помрачением окидывал в крошечных стрингах мягкие изгибы бедер, нереально тонкую талию, плоский живот и сексуально выпирающие ребра. Ослепляли и туманили разум плавные движения фурии. Стоило ей низко нагнуться, виляя передо мной раскрытыми, сверкающими голыми ягодицами и медленно спустить вниз по длинным ногам лоскут нижнего белья, как в ту же секунду пробудила во мне извращенный инстинкт обладать ей, маниакально присвоить себе и напрочь потерять способность твердо соображать.
Шумно выпустил горячий воздух из легких и, оказавшись со спины к ней вплотную, прижал набухшую головку члена к теплой дырке. Пальцами касался шеи, груди, в круговую поглаживал острые прохладные соски и несильно толкался восставшим пульсирующим стволом внутрь.
Молча отстраняется вперед, разрывая наш контакт и принимается отбиваться левой рукой, когда тотчас упрямо схватил за запястье её правой и грубо дернул на себя. Пулей врезалась спиной мне в грудь, мгновенно теряя контроль над собственным частым неровным дыханием.
– Дай передохнуть! – на удивление сдержанно просит, но следующие слова девчонки мгновенно смазывают впечатление от её дружественного тона, вызывая во мне одно раздражение. – Ты недавно откинулся, что ли?
Убираю руку с её налитой груди и, пальцами властно коснувшись заостренного женского подбородка, запрокидываю голову распущенной девицы назад, чтоб беспрепятственно уставится в колючие глаза тёлки.
– Скажи мне, откуда в тебе берется это дерьмо? – сверлю ее пытливым взглядом и вскоре в ответ получаю презрительную ухмылку.
Девчонка темечком упиралась мне в грудь и сощуренно из-за потока льющейся из лейки на нас прохладной воды бесстрастно вглядывалась в меня.
– А что я такого спросила? – равнодушно хмыкает.
Спешно провожу пальцами по линиям пухлых губ и, нырнув в чувственный приоткрытый рот, указательным с силой надавливаю на её грязный язык.
– Ну да… Извини. Я совсем забыл, что разговариваю с сукой! – за руку ее и откидываю от себя на выход из душевой.
– Да и ты ничем не лучше, животное! – с пренебрежением в металлическом тоне прилетает в обратку.
Повесив вниз голову, сплевываю проточную воду и, неохотно развернувшись к ней, вскидываю исподлобья пронизывающий тяжелый взгляд.
– Мы это уже проходили, – глядя в выразительные зеленые глаза. – Ты меня чмыришь, я тебя в ответ чпокаю. Такой расклад вполне меня устраивает. Ты мне мат, я тебе член в рот, – растягиваю притворную полуулыбку и, отплевываясь в сторону, демонстративно выставляю большой палец вверх.
– Свинья… – с продирающей улыбкой язвительно фыркнула и воодушевленная тем, что последнее слово осталось за ней, скрылась за матовой стеклянной перегородкой.
Парадокс заключался вот в чем. Как бы эта стерва ни пускала пыль в глаза и не доказывала, что презирает меня, но, как только стоило оказаться ей в комнате, она, не отрывая оценивающий пристальный взор от силуэта за стеклом, следила за каждым моим движением. Лежа на диване с початой бутылкой бухла в одной руке и с закинутой второй за голову, задумчиво болтала носком ноги. Цедила маленькими глотками красное вино и, не скрывая своего интереса, задерживала внимание на мокром смуглом теле.
Вскоре, довольно быстро очутившись возле этой заразы, резко навис над ней и грубо дернул на себя за тонкую лодыжку.
– Я же говорю… живооотноее… – цыкнув, скривилась, вероятнее, от легкой боли, которую причинил.
Пальцами обручем сжал запястье, парализуя, и недовольно вырвал из рук бутылку Тигнанелло (прим. автора: ti amo Italia) элитного пойла, которое она прибухивала.
– Дак ты поэтому не сводишь с меня глаз? – отставил спиртное на пол.
– Окстись, товарищ! Слишком больно будет приземляться на землю.
– Ниче… я привыкший. Перетерплю.
На этих словах она стрекозой слетает с дивана, защищаясь от моих наглых рук, на куражах вцепившись с новой силой за её талию, чтоб перед собой нагнуть стерву раком. Психованная в запале борется со мной не на шутку, еще больше раззадоривая меня.
– Мудак! – задыхается она, приходя в ярость. – Как же ты меня бесишь! – режет слух или ездит мне по ушам, в схватке я не сильно задумывался.
– И это я тоже слышал! – развязно съязвил.
В боевом приеме нырком резко обхватываю тонкую талию, заключая за ее спиной свои руки в замок, а эта дрянь дрожит и, обессиленная, на последнем издыхании выворачивается змеей, ебанув меня по горбу.
– Была бы бутылка – и ей бы уебала, сучара!
– Я нисколько не удивлен, – падаю ничком на кожаный диван, удерживая в руках на себе нежное тело.
Прохладная вода каплями медленно стекала с мокрых волос девчонки на лицо и плечи. Оба одновременно застыли. Смотрим друг другу в глаза и молчим. Играть в молчанку у нас получалось лучше всего. Спустившись взглядом на раскрытые губы и голую, призывно торчащую грудь, провел руками по впалому животу, заползая большими пальцами под колыхающиеся от моих поползновений сиськи. Она двинулась первая. Раскрытыми бедрами проехалась пару раз влажной промежностью по члену взад-вперед. Соблазняюще ерзала по возбужденной твердой плоти, разогревая нас двоих. Привстала и, грациозно выгибаясь кошкой в спине, устремилась вверх по рельефному торсу напрямик к моей голове. Неожиданно для нее выбросил руку и сурово сдавил горло, на полпути остановив её. Жёстко скинул с себя, без труда догадавшись о желаниях девицы, шедшей по тонкому льду. Мой увесистый удар по ягодице и хриплое разъяренное шипение психованной.
– Не заслужила ты, – прозвучал мой холодный ровный голос.
– Будто ты что-то заслуживаешь… – с заминкой отозвалась.
А сучку-то еще больше распалила моя выходка!
– Я – да… – цепанул её сзади за шею и, намертво скрутив, поставил перед собой на четвереньки. – Я – твой яд… – со спины медленно шепчу ей в ухо. В захвате настойчиво удерживал и, шумно облизывая языком маленькую ушную раковину, вдавливал её голову в коричневый диван. – Чувствуешь, как я отравой растекаюсь по твоим венам?
Тишина в ответ. Безмолвие между нами и приглушенное звучание клубной музыки за дверьми.
Завел руки девчонки за спину и на оскале медленно вошел на всю свою длину. Прогибает поясницу, оттопыривает зад и, опустив голову на мягкую поверхность кровати, неустанно кусает нижнюю губу.
– Да… – тяну слова и лениво, до головки высовываю из плотного влагалища мокрый в её смазке член. – Все же нравится… – таращусь на место, где соединяемся с ней. – Ненавидишь, но течешь.
– Не бери на свой счет, – хмыкает, упираясь лбом в матрац. – Чистая физиология. Твой товарный вид мне не соответствует.
Резко все прекратил. Застыл, а эта сука подо мной затряслась в беззвучном смехе, словно мастерски с одного выстрела попала точно в цель. И меня жестко замыкает. В ней. Всего лишь держу её за шею, а хочется свернуть тупую головешку.
– Тогда мы сейчас возьмем друг от друга то, что захотим, и разбежимся в разные стороны?! – наклонился и зловеще прошептал девчонке на ухо.
– Мне подходит, – серьезно выдает эта стерва.
– Все-таки ты оказалась шлюхой! – не видя её глаз, с омерзением выплюнул. – Умелой, холодной, пустой! Неживая красивая кукла… – выдал и на последнем мощно задвигался в ней.
Не задумывался о том, больно ей, приятно или хорошо. Попросту вырубился в моменте и вколачивался бешеным ритмом в шкуру. Ухватился за кисти рук и, удерживая навесу над диваном, в одном резком быстром темпе членом трахал мокрую дырку хозяйки, которой явно было срать где, с кем и кому. Меня прошибает понимаем, что я обычный педальный лох, купившийся на изящную обертку с вонючим гнильцом внутри. Затуманенное сознание заводило меня в такие дебри, что выбраться самому было невозможно. Нереально остановиться, успокоить барабанящее сердце в груди, вынуть член и послать ее нахуй навсегда. Я, заведенный, громкими шлепками энергично вбивался в промежность, ударяясь мошонкой девчонке между ног. Пронзал раскрытой ладонью то одну трясущуюся в такт движениям булку, то не менее аппетитную другую, оставляя на них красные полосы жгучих отметин от своих рук. Длинными пальцами впивался в поясницу, сильнее прогибая, словно извращенно жестоко ломал и насаживал на каменный орган, который не мог угнаться за маячившим на задворках больного воображения желанием. Каждый из нас захлебывался своими эмоциями. Хрипели, как в припадке, растворяясь в тяжелом наэлектризованном воздухе с запахом мускуса, секса и пота. Хватаюсь за длину завораживающих волос и крутым махом руки в три раза наматываю на кулак холодный шелк прядей. Остервенело управлял ей и разъяренно укусами вонзался зубами в плечо. Без устали, порывисто, глубокими рывками двигал тазом, загоняя пульсирующий член под режущий скрип ножек кровати.
– Дима, прекрати… – задыхаясь, отзывалась на каждое мое движение, а вскоре забилась в руках, и спина, словно от озноба, покрылась мурашками. Сокращалась вокруг члена и впервые за наши заходы тихо возбуждающе застонала. – Стой! – обрывочно проворочала языком и, будто парализованная, выгнулась неестественно дугой.
Мгновенно вынул ствол и, как с цепи сорвавшись, шустро заработал рукой. Зажмурил глаза, сжимал до боли в скулах зубы, наклонил голову к плечу, но нихера не получалось. После брошенной фразы в мой адрес этой суки весь настрой был спущен в унитаз. В спешке дрочил вздыбленный член и пробуждал в погоне чертово желание, которое ускользало все дальше от меня, пока в один момент мою руку не накрыла мягкая, поразительно горячая женская ладонь.
Она заставила меня раскрыть с мутной пеленой осоловелые стеклянные глаза и сфокусироваться на маленьком кукольном профиле с румянцем на щеках. Я не сразу въехал, че эта дрянь хочет, но довольно скоро на задворках затуманенного сознания подгадал, что девчонка все же начала терять свой ебанутый запал.
В ожидании, всматривался без слов в неё, пока всецело на коленях не повернулась ко мне лицом и с охотой слегка не коснулась голого плеча.
– Да ну? – очухавшись, вскинул правую бровь и прижал потянувшееся ко мне, гибкое податливое тело.
Слившись с девчонкой воедино, жадно сдавливал талию и лапал ляжки, ощущая жар её кожи на своих ладонях. Поднялся с колен и, опустившись на жопу, без труда тут же нетерпеливо членом вошел в неё. Мгновение, и отравленный между нами воздух мучительно накаляется вновь. Объятия становятся откровеннее, теплее. Оглаживаю щиколотки, медленно пальцами ползу по стройным ногам, вверх к талии, чтоб вдавить в себя мягкую грудь. Тело сводит в судороге под ней и сердце галопом бежит в отрыв, когда неотразимая мерзавка плавно двигает бедрами и рвано стонет мне в рот. Мысленно от девицы пытаюсь удрать, по пути отбиваясь от нехилой отдачи, шарахающей пониманием по башке, что меня охуенно разрывает на части в сексе с ней.
Капитуляция! (прим. зловещего автора: не обольщайтесь, все самое интересное впереди)
Умело крутит жопой и упирается, словно в защите, влажным лбом в плечо.
– Не сбивай… – со стоном выдыхает. – Не останавливай, – полосовала ногтями кожу на спине между лопатками.
А я и так не при делах. Она захлебывалась в своих ощущениях и не замечала того, что не совершаю толчков. Девчонка сидя лихо прыгала на напряженном с пульсирующей головкой члене, вертела бедрами и, полностью отдаваясь процессу, мучительно закатывала глаза.
– Ты охуительная… – шепотом сказал.
Поймав туманный взгляд друг друга, синхронно дерзко ухмыльнулись.
Полное подчинение мне. Впервые за все время её настрой ощутимо поменялся. Расслабилась в моих руках, будто по-настоящему отпустила себя. Оголенная на нерв, открытая без фальшивых масок, на чистых первобытных инстинктах и огненном кайфе обвивает мою шею рукой, ладонью касается с левой стороны подбородка и пальцами нежно оглаживает скулу. Завораживающе змеей пластично двигается на мне, словно под доносившуюся до нас ритмичную музыку и одной рукой у корней зарывается в свои волосы.
Признаю себя побежденным. Я поплыл, а она снова ведет.
Жадно набрасываюсь на стерву, втягивая в себя её играющий во рту язык. С мокрым звуком внизу, где плоть к плоти сплетаемся с ней, страстно сжираю чувственный маленький рот и зализываю, как животное, на острых плечах языком оставленные мной покрасневшие укусы.
– Я сейчас, – прошептала мне в губы, сигнализируя, что нужно ускориться. – Я на таблетках.
Прикрываю глаза и на шумном рваном выдохе вонзаюсь руками в таз девчонки. В пару жестких резких толчков заставляю Мерзавку заорать и вслед за мной кончить. Пока горячая сперма выстреливала в сокращающемся гладком влагалище, картинка перед глазами и звуки смешивались в размытый скачущий гул в ушах, а сердце как никогда безумно молотком колотилось в горле.
Закрыл глаза и, выпустив из рук девчонку, уставший, повалился ничком на кровать. Недосып брал своё.
– Лера, – отдаленно раздалось, вновь ровным отрешенным тоном.
С задержкой, так же лежа, без эмоций задал вопрос:
– Чтоб узнать твое имя, мне нужно хорошенько было тебя оттрахать? – в собственном голосе сквозила отчетливая усталость.
– Вот черт! Моя сумочка осталась за столиком в зале, – с пол-оборота психанула, проигнорировав мой вопрос, и казалось, что сейчас озлобленно прожигала мою фигуру. – У тебя есть сигареты? – запнувшись, неохотно спросила у меня.
– Не. Кроме ключей от тачки, все осталось в машине, – зевнул и, забросив руку за голову, посмотрел на озирающуюся по сторонам своенравную девицу. – Иди у своих дружков-имбицилов стрельни.
Тотчас оцепенела и медленно повернулась ко мне.
– Закрой рот и не дыши в мою сторону! Еще раз ты упомянешь мое окружение, я быстро напомню тебе, кто ты!
– Кто? – удивленно округлил глаза. – Тот, кто напропалую трахал тебя?
– Только потому что так захотела я! – едко усмехнулась.
– Все же род твоей деятельности не шкурный. Ошибся я, – задумчиво произнес и закрыл глаза.
Мне не нужно было следить за стервой, чтобы уловить её разъяренный по отношению ко мне настрой.
Не заметил, как провалился в сон, но что-то еле уловимое перехватывал на задворках, тревожась о том, что придурочная после душа, не прощаясь, свалит по-английски. И, неожиданно для себя, проснувшись утром, когда заслышал вдали громкие голоса за дверью, обнаружил ее рядом с собой на кровати.
Выставил руку перед собой, вглядываясь в циферблат часов. Девять часов утра, и я уже давно должен был быть на работе.
Матерюсь про себя, и, противно поморщившись, поднимаюсь с разложенного дивана. Пока натягивал одежду и не отрывал своего серьезного взгляда от голого тела девчонки, чувствовал, как переполняют всего внутри неприятные эмоции. Дурман в голове растворился, и на смену ему пришел чистый рассудок. Полученный кайф с прежней силой уже не вставлял. Все возвращается на круги своя. Как обычно это бывает на разок. Покуражились и разбежались по углам.
Перед дверьми комнаты последний раз оглянулся на спящую девчонку и, оставив на видном месте для нее ключ, покинул чилаут зону. В самый неподходящий момент, не успев выйти в коридор, застегивал на себе пуговицы распахнутой чужой рубашки и нос к носу столкнулся с родной рожей, которая так сильно была схожа с моей.
Вот блядь!
Глава 12
Спустя столько времени, я до сих пор не перестаю удивляться столь поразительному сходству братьев. Ноги сами по себе вросли в холодный темно-серый керамогранит, когда Астемиров старший застукал меня в холле своего клуба, удачно неожиданным ударом застав врасплох. Пара секунд потребовалось понять, что передо мной стоит Тимур, который в настоящий момент удивленно вскинул брови, совсем не ожидая встретить меня здесь. И так всегда, стоит братьям облачиться в однотонную или в одинаковую одежду. Мало того, что рожи один в один, так еще и Тим решил напялить на себя облегающую с горлом водолазку, черные джинсы и классические ботинки. У Руслана редко падает выбор на классический стиль тряпок, как и у Тимура на спортивную одёжку.
Тим одним движением глаз стреляет мне за спину в сторону приват комнаты, из которой я только что вышел, прямиком возвращает взгляд обратно к лицу и не спеша ползет вниз по моей потрепанной внешке, пока я с непроницаемым мрачным видом продолжал застегивать мятую рубашку на себе. Прятал от его пристального взора последствия после секса с фурией – следы разного размера синяков, кровоподтеков, укусов, засосов. В тёмных глазах напротив резкой вспышкой мелькнул яркий огонь заинтересованности, лихорадочно анализируя в уме детали моего тут нахождения и сопоставляя все открывшиеся факты перед ним, без особого труда дав прочесть мне его мысли.
