Кейси Эшли Доуз "Предание Темных: Вечность не предел"

– А как его тогда напоить? – изумляюсь я.

Между тем, крики Габи уже совсем сходят на нет, зато вот сопение становится куда как громче. Илинка нас едва ли уже не выталкивает взашей обоих из дома:

– Это просто.. главное дай поскорее, пока не остыл..

– С ним точно все..

– Будет в порядке – поспешно кивает она и, и наконец, выдворив нас, захлопывает дверь прямо перед носом.

Для полноты абсурдности картины не хватает щелчка замка, запирающего дверь изнутри – но нет. Такого не следует.

Однако, и так понятно, что до утра нас там особо не чествуют.

Все-таки это странно.

Илинка сказала, что

(…он начал задыхаться, я побоялась, как бы не приступ..

– да не должно.. такое бывает, от страху. наверное, испугался чего…)

первый раз это было от испуга. А ведь началось тогда, когда он нарисовал этот номер и говорил про незнакомца.. и теперь, заново, когда я спросила, что тому от меня надо..

Но что в этом вопросе так могло испугать Габи?

Или не в вопросе, а.. он в самом деле что-то увидел в моих глазах?

Ради бога, он же просто дебил со справкой, а не маг или колдун! Что он мог увидеть там? Отражение кухонных лампочек?

Наверняка просто перевозбудился. Запоздавшие в развитии слишком впечатлительные. Читала, что их и до слез легко довести, и до смеха взахлеб, и до истерик.. короче, до всех доступных человеческих эмоций.

Он-то ладно, с ним понятно.. но вот..

– Илинка же нарочно нас сбагрила! – озвучивает мою мысль Милли, недовольно фыркнув на дверь дома, после чего мы плетемся к летнему домику.

Стараюсь осторожно нести чашку, не пролив ни капли, хотя она слишком полная. Прямо до краев. Кажется, Илинка не особо контролировала этот процесс.

Потому что..

Слишком торопилась нас выпроводить. Будто бы боялась, что он может выдать что-то еще.. но что?

– Я вижу – отвечаю сестре.

– Конечно видишь! – взмахивает руками – это бы даже слепой увидел! Но почему? И почему парень закричал?

– Я не знаю – впервые за день отвечаю ей честно – понятия не имею. Но он чего-то испугался, как и тогда, на улице, когда первый раз начал задыхаться..

– И что значит

(..он злой! очень черный! он ударил меня! я упал..)

черный? – фыркает она – типо, темнокожий?

И тут же ее лицо вытягивается в понимании:

– Или.. или он имел ввиду типо колдун? Ну конечно.. очень злой-очень черный! Он говорил о каком-то темном колдуне?

– Бога ради, Милли, откуда я знаю! Он же.. немного ребенок. Вполне возможно, он этим просто имел ввиду плохого человека! – раздражаюсь, пока поднимаемся на крыльцо летнего домика – открой лучше дверь, чтобы я не разлила..

Милли открывает дверь, пропуская меня внутрь, и забегает следом:

– Ага, плохого, как же! Он же сказал, что тот ударил его глазами! Глазами!

– Может, просто зло посмотрел..

– Ты не считаешь так! – шипит она – я же вижу! Ты сама считаешь иначе, тогда нафига врешь мне? Потому что это как-то связано с тем, что произошло вчера?!

– Давай потом, Милз – останавливаюсь у порога комнаты друга – надо помочь Лео, а все остальное подождет. Отвар остынет. По-моему, это важнее.

Я так ставлю вопрос, что у сестры просто нет шансов как-то на это ответить без оскорбления Лео. Потому она лишь фыркает и демонстративно плюхается на диван нашей комнаты:

– Хорошо, я подожду.

Что ж. Значит, я буду напаивать Лео отваром очень и очень долго.. настолько долго, насколько потребуется, чтобы по выходу не получить дюжину вопросов, от которых уже голова болит и хочется зашить Милли рот ниткой.

Согласна, может на ее месте я бы тоже бесилась. Все что-то знают, но скрывают от тебя..

Впрочем, я и бесилась, оказавшись в такой же ситуации в замке между Владом и Локидом. Но, опираясь на свой опыт, я теперь знаю, что намного лучше пусть беситься от того, что чего-то не знаешь.. чем это что-то узнать.

Облегчения это не приносит.

Так что пусть лучше бесится. Приедем в Америку – она быстро вольется в обычную колею, встретится с друзьями, обо всем этом забудет.

А вот если узнает правду.. забыть уже не получится.

Молча захожу в комнату Лео, плотно прикрыв за собой дверь. Если не прикрою, то Милли непременно будет туда коситься и рано или поздно поймет, что я просто тяну время. Поскольку делаю я это сама, то часть отвара все-таки проливается на старый, затертый ковер. Что ж, неважно. Уверена, на деле его и не должно быть столько много. Думаю, если бы Илинка схватила не чашку, а кастрюлю – то и ее бы в тот момент наполнила до краев.

Рефлекторно потерев носочком по ковру, дабы влага впиталась в него быстрее, не оставляя улик моей неосмотрительности, я подхожу к кровати друга. Однако одного взгляда на нее хватает, чтобы понять, что мой замысел придется отредактировать.

Я полагала, что усажу его, облокотив на подушку, и чуть запрокинув голову, стану понемногу вливать отвар. Поскольку он совершенно не двигался и был словно парализованный (или труп) , это не должно как-то осложнить ситуацию.

Однако, теперь его кровать похожа на кровать беспокойного ребенка.

Очевидно, последние часы, пока готовился отвар, положение дел почему-то резко изменилось. Лео будто бы находился в глубоком тревожном сне – все простыни измяты, подушка упала на пол, точно он дергался, будто в лихорадке. Одеяло скинуты, кудри разметались. Даже матрас немного навис над полом, отчасти уйдя из-под его тела.. это какую джигу-дрыгу надо было оттанцовывать, чтобы такое навести?

Однако сейчас он лежит совершенно спокойно.

Лицо все такое же серо-пепельное. Одна нога свисает с кровати, вторая чуть подогнута. Руки распахнуты в разные стороны, точно он собирается взлететь или принять кого-то в объятия. Он лежит на спине, так что я могу увидеть, что его рот чуть приоткрыт.

Да, сейчас он не мечется.. однако, я вижу, как бешено двигаются глаза под веками. Словно он не спит, а что-то смотрит по ним, как по проектору. Типо виртуальной реальности.

Слышала, такое бывает в динамичных сновидениях глубокой фазы сна. Кстати, в ней же люди и могут дергаться и так далее.

Подхожу и осторожно ставлю чашечку на тумбу подальше. Чтобы если он вдруг дернулся, то не сбил ее. После чего подхожу и поднимаю одеяло, пытаюсь немного подправить матрас..

БАМ!

Левая рука Лео дергается и со всей силы ударяется о прикроватную тумбу, но он будто бы этого не замечает. Его брови морщатся, не открывая глаз, и он цедит:

– Нет! Не тронь ее!

Рука вновь начинает метаться и я отскакиваю, боясь получить по голове в этой его агонии. Ноги остаются в покое – и даже вторая рука лишь немного дергается.. А первая то и дело нарезает вертикальные линии, словно бы.. он что-то рубит или держит невидимый меч, атакуя кого-то. Может, ему снятся события минувшей ночи? Как раз и меч, и атака нечисти?

Его рука вновь бьет по тумбе – только теперь уже немного выше. Потому сметает какую-то мелочевку, там наставленную. Это вызывает знатный грохот и я кричу раньше, чем сестра успеет заглянуть:

– Все нормально, Милз! Я просто уронила!

Что именно уронила – времени придумывать нет. Главное, чтобы сестра сейчас не пришла помогать. А то ее потом не выпроводишь и значит не растянешь время. Уж лучше самой управиться с Лео – чем слушать настырные вопросы Милли до самого сна.

Чтобы грохот не повторялся, мне приходится все-таки подойти к другу с другой стороной. Я принимаюсь трясти его за плечо, пытаясь пробудить:

–Лео! Лео, проснись!

Если он видит сны и может так метаться – значит, наверное, может тогда и проснуться? Так и с отваром тогда проще бы было..

Но он не просыпается.

Лишь рука замирает, после чего он щерится еще сильнее:

– Не могу! Я должен уберечь ее! Родина? Она

(..я вижу аслана – почему-то в военных доспехах, его лицо свирепо перекошено, глядя на кого-то в сторону:

– родина? – он переводит взгляд на меня – она моя родина!..)

моя Родина!

Я так и замираю, словно оцепенев. А Лео начинает с новой силой метаться по кровати и махать рукой, только каким-то чудом не задевая вещей около себя. А может и не чудом – вероятнее всего это оттого, что он просто уже смахнул все, что мог, в первый раз.

Я ошарашенно гляжу на него.

Так ли он видит бой с нечистью?

Он точь в точь повторил слова, которые я слышала от Аслана.. обращенные к Лале. Перед тем, как очнуться в лапах «Влада». И он тоже тогда стоял в военной амуниции с мечом в руках. Его лицо было так же перекошено свирепой яростью, как лицо Лео в тот момент, когда он это говорил.

Будто бы два брата-близнеца.

ВЖИХ!

Лео так резко поднимается на кровати, точно какая-та кукла. И что самое жуткое – он так же резко распахивает глаза. Только они не смотрят ни на меня, ни куда-то еще – это остекленевший взгляд, находящийся где-то далеко отсюда и видящий что-то совершенно другое.

Брови друга вскакивают в каком-то судорожно-печальном выражении, широко раскрытые глаза наполнены болью, и он восклицает непривычно высоким, едва ли не срывающимся, голосом:

– Пожалуйста.. ласточка! Не надо!

И тут, словно в каком-то фильме ужасов, не поворачивая головы – он скашивает глаза на меня. Но видит будто бы совсем не меня.. может, Лале?

Но вот Лео хватает мою руку, так же смотря на меня, но при этом на кого-то другого, и молебно кричит:

– Не лети за солнцем! Ты погибнешь!

После чего, словно бы окончательно разряженный аппарат, закрывает глаза и тело его, обмякнув, с гулким «бум» падает обратно на кровать так, что та жалобно скрипит.

В какой-то момент меня охватывает ужас и я решаю, что это были его предсмертные слова и агония, и теперь он попросту умер. Но уже в следующее мгновение, когда я готова поддаться панике, его грудь медленно, но верно, поднимается.

А потом опускается.

И вновь повторяет это движение.

Незамысловатое, но приносящее такое облегчение.

Дверь все-таки скрипит и Милли озадаченно заглядывает внутрь, не переступая порога:

– Все норм? Это Лео кричал?

– Да – киваю – но сейчас уже все нормально.

Сестра скептично глядит на кровать, которая теперь уже почти полностью перекочевала на пол:

– Тебе помочь?

– Нет, он уже угомонился. Я сейчас подправлю матрас и дам ему отвар. Все нормально, иди.

Она еще какое-то время неуверенно мнется:

– А отвар еще не остыл? Может мне сходить, попросить у Илинки нового?

А, понятно, откуда ноги растут. Лишь бы предлог найти туда сходить.

– Жидкости слишком много, она так быстро не должна остыть – говорю – а если даже чуть и убавит, так теплый лучше, чем кипяток. Только рот бы ему обожгли.

– Ладно.

Она поникает, но все-таки выходит и закрывает за собой дверь.

Лео продолжает лежать смирно, но не проявляя никак признаков того, что все-таки собирается проснуться. Я встаю и принимаюсь подправлять разбросанные вещи. Мне требуется порядком десяти минут, чтобы привести в норму все, включая его кровать. С кроватью, конечно, сложно сказать наверняка – я не могу окончательно ее заправить, пока Лео лежит на ней.

Но по крайней мере вернула подушку, одеяло, и попыталась немного сдвинуть обратно матрас (правда безуспешно).