Страница 3 из 5
– Докладывайте по очереди. Вначале вот вы, – Житенев указал на ближайшего к нему офицера.
– Старший лейтенант Овсянников. Группа выдвинулась в восточном направлении вдоль реки. На расстоянии километра от черты города обнаружена четкая граница участка земли, за которой имеется участок местности с резко изменённым ландшафтом. А именно, на самой границе разница в уровне земли, местами до десяти сантиметров. Растительность на соседствующих территориях отличается. Обрывается асфальтовая дорога, по которой мы передвигались, и продолжается дальше обычной полевой дорогой. Так же, обрывается линия электропередач с железобетонными опорами и продолжается дальше с деревянными столбами на бетонных опорах. Удалившись от границы участка на два километра, мы обнаружили населенный пункт. Согласно дорожному знаку, это село Знаменка. На картах такое село не значится и вообще местность не согласуется с имеющимися картами. В населенном пункте, при попытке осмотра ближайших домов, подверглись атаке местными жителями, которые пытались укусить солдат. На предупреждение о возможном применении оружия и спецсредств они не реагировали. Предупредительные выстрелы вверх привели к агрессивной активизации жителей других домов, которые начали сходиться отовсюду. Во избежание потерь в личном составе и жертв гражданского населения, мною было принято решение об отходе из села. Правда, двух местных жителей, все-таки удалось скрутить и доставить сюда. Всю дорогу они вели себя очень буйно, пытались дотянуться до бойцов зубами. Издают странные звуки, схожие с урчанием, но делают их не на выдохе, а на вдохе. Полицейские, которые ехали на своей машине, нашли девушку. Она может говорить, но психическое состояние на грани истерики. У нее, кстати, имеются следы укусов на руках. Во избежание возможного нападения с ее стороны, после обработки ран, к ней применены наручники.
– Спасибо, старлей. Что-то хотите добавить?
– После возвращения назад и у меня, и у солдат и полицейских, ухудшилось общее самочувствие. Начали болеть головы, появилась сухость во рту, болят суставы. Прошу разрешение на самоизоляцию.
– Ясно. Благодарю за подробный отчет. Сейчас со своей группой направляйтесь, – Житенев повернулся в сторону главного врача города, который пальцем показал «один», – в Первую больницу. С вами поедет представитель облздрава и на месте даст необходимые распоряжения. Можете идти.
– Илья Васильевич, будь добр, поезжай сам. Из всего, что произошло, основное ты понял. Надо и ребят осмотреть этих, и набросать план карантинных мероприятий для города из имеющихся возможностей. Мы, как доставленных разведкой, осмотрим, то же к тебе отправим. Да и я подскочу вместе с Иваном Ивановичем.
– Хорошо, Андрей Михайлович. Несколько просьб. Если можно, организуйте прямую связь с больницей, а также, несколько полицейских для охраны. Мало ли, на всякий случай. Этих я размещу в инфекционном отделении в разных палатах. И еще. Мне бы транспорт, чтобы медицинский персонал оповестить о месте сбора или сразу свозить в больницу.
– Сделаем.
– Думаю, что в больницу необходимо свести все имеющиеся в городе медикаменты, – тут же внес предложение Гутченко. – Невзирая на собственность. Поступая таким образом, мы аккумулируем запас в одном месте, организуем их учет и хранение, избежим возможных фактов мародерства и злоупотребления при реализации.
– Если члены штаба не против, то попрошу военных взять это на себя.
– Принято, – поднялся начальник учебки. – Сейчас отдам распоряжение. Вывезем все, до последней таблетки. Вы главное организуйте списки аптек с их адресами, прием и хранение медикаментов.
– Что у Вас, старший лейтенант?
– Старший лейтенант Горин. Группа выдвинулась в северном направлении. На удалении в пятьсот метров от крайних домов города была обнаружена такая же граница, как и обнаруженная первой группой. Границу не пересекали, так как на той стороне уже заграница в обычном смысле этого слова. Сразу за чертой в тридцати метрах контрольно-пропускной пункт войсковой части украинской армии. КПП, ворота, забор с их государственной символикой. На территории несколько строений двух, трех и четырехэтажной постройки. Перед воротами БРДМ в капонире из мешков с песком.
Я сам подошел к черте и махал им белым платком. Движение возле ворот было, но никто так и не подошел.
На месте оставил наблюдать сержанта и трех бойцов, а также двух полицейских, а сам вернулся для доклада.
– Как самочувствие, Горин? Есть какие-то симптомы, как у группы Овсянникова?
– Никак нет. Никто из курсантов, полицейских ничего такого не говорил. Сам также чувствую себя хорошо. Могу нести службу.
– Коллеги, – Житенев обернулся к членам штаба. – Я сейчас проеду со старшим лейтенантом, осмотримся на месте. Пожалуйста, продолжайте организовывать те мероприятия, которые мы уже запланировали. И еще, Георгий, – обратился он к начальнику полиции, – девушку после врачей, опросите, что да как? Это ж по полицейской линии. Я оттуда сразу к тебе в управление приеду.
Автомобиль Нацгвардии стоял за кустами цветущего жасмина, густо растущих возле дороги.
– Ну, что тут у вас, сержант? Есть какое-то движение?
– Никак нет, товарищ…, – сержант замешкался, не зная, как обратиться к человеку в гражданской одежде, но явно обладающему властными полномочиями, судя по поведению старшего лейтенанта, вернувшегося с ним.
– Полковник.
– Никаких движений в нашу сторону не наблюдали, товарищ полковник. Десять минут назад слышно было, как завели какой-то двигатель. И несколько проблесков света внутри части было, но потом все стихло и опять темнота.
– Ладненько. Вы все тут оставайтесь, кто знает, как они на форму сопредельного государства отреагируют. А я пройдусь к ним. Старлей, где там у тебя платок был? Давай сюда его.
Приподняв руку с платком на уровень плеча, Житенев направился в сторону КПП. Необычные светила довольно хорошо освещали путь. Достигнув границы, он остановился.
– Эй! Есть кто живой? Поговорить надо.
– Стой! Кто идет? – раздалось со стороны БРДМ. Никакого акцента в голосе из темноты полковник не уловил.
– Я и стою. Боец, позови старшего.
– Жди. Стой, где стоишь.
Спустя пять минут скрипнула дверь КПП и в его сторону направилось две тени, а спустя некоторое время немного правее здания мелькнуло еще пара теней, указывая, что вышедшие на переговоры люди, подстраховываются.
– Вы кто, представьтесь, – раздалось из темноты. Два человека в светло-зеленой пиксельной форме, остановились в двух шагах от черты, состыковавшей два земельных участка.
– Не буду спорить о первоочередности представления, но так как я первым проявил инициативу встречи, то и представлюсь первым. Я, начальник областного управления ФСБ полковник Житенев. Андрей Михайлович. Уполномочен городским штабом по чрезвычайной ситуации разобраться, что произошло на этом направлении от города.
– Командир батальона, подполковник Зорин. Дежурный по части. Со мной начальник связи полка, майор Ивлев.
– Вы, подполковник, пожалуйста, бойцов на флангах успокойте. Я подошел один. Остальные в тридцати метрах. У меня только личное оружие и огромное желание разобраться в какое дерьмо попал я вместе с городом. У меня нет понимания, с точки зрения материалиста, как огромный городской массив мог переместиться на территорию другой страны?
Подполковник что-то сказал майору и тот отошел в темноту.
– Знаете, полковник, не только у вас такие вопросы. С противоположной стороны нашей части имеется, ни много ни мало, пустыня. Самая настоящая пустыня с большим количеством песка, барханами, змеями и другой ночной хренью. Слева от вас, в километре от забора части, дубовый лес с деревьями в два обхвата, которые ну никак не могли вырасти за пару часов, пока мы в тумане были. С противоположной стороны – появились поля после сенокоса. Свежескошенная трава еще не улеглась после скоса. Так что и вы, и мы в какую-то одинаковую задницу попали одновременно.
– У вас, значит, тоже запах у тумана имелся.
– Да. Очень противный. По аналогии запах овощехранилища, в котором гниют тонны лука.
– Такая же ассоциация по запаху была и у наших наблюдателей. Связи и у вас нет?
– Полный ноль. Все провода на границе нашего участка оборвались. Радиостанции молчат на всех диапазонах.
– У нас одна группа в другом направлении ходила, такую же границу нашли, а там село, в котором население сбесилось. Все стали агрессивными, напали на солдат и пытались их кусать. И не говорят совсем, только нечленораздельные звуки издают. Небо, опять же, совсем ненаше, то есть, не земное оно. Мы в дальнейшем исходим из того, что это не наш мир, хоть это и звучит как бред. Кстати, солдаты, после посещения того села, стали испытывать недомогание. Считаем, что та местность подверглась более сильному заражению. Военнослужащих мы пока изолировали и оставили под наблюдение медиков.
– Спасибо за информацию. Примем к сведенью. У меня медиков нет вообще. Персонал медицинской роты весь был дома, а городок исчез.
– Давай так, подполковник. Я своих тут оставлю. Границу они нарушать не будут. Если что-то надо будет – фарами твоему посту просигналят. То же самое, если что, пусть твои с БТРа маячат. Я в город, дел невпроворот.
– Удачи, полковник. Нам ее теперь очень много надо.
Глава № 9.
Первые лучи нового дня. Новый день – новые заботы. В Улье нет понятия –время года, месяц, день недели. Часы – еще куда не шло. Важно, что ты проснулся живой. Рассвело – начался новый трудовой день. Стемнело – для многих он закончился.
С первыми лучами солнца от полевой кухни, которую доставила группа Стержня уже под вечер, потянуло дымком, а чуть позже и запахом какой-то поджарки.
Три патрульных группы, наспех перекусив тушёнкой, выехали на патрулирование ближайших кластеров.
Просыпающийся народ принимал водные процедуры и готовился к завтраку. Водные процедуры, ввиду отсутствия запаса воды, многие ограничили протиркой лица руками, намоченными росой, которой в это утро на траве было очень много. Будь это на Земле, можно было бы предположить, что день будет очень жарким. А тут – Стикс его знает, какая будет погода.
Лагерь расположили на совсем небольшом пригорке, отдалившись на триста метров от «горла» кластера, где были выставлены караулы.
– Здорова, Стержень, – Воробей хлопнул военного по плечу. – С возвращением. Нормально вы прибарахлились вчера. Дед Ахрип, все волновался, чтобы все вернулись к ночи, но сам после перехода чернотой, вырубился вымотанный сразу после еды. Матрос говорит, что как позавтракаем, надо собираться и дальнейшую жизнь организовывать. Так сказать, планы на ближайшую и далекую перспективы.
– Я, в принципе, перекусил. Банка тушенки, банка рыбных консервов, лимонад. Мы и в дороге хорошо поели на подъезде к лагерю. Пошли сразу. Где сбор будет.
– Ахрип возле автобуса заснул. Пошли туда.
– Ну, вот мы все почти вместе и собрались, кроме группы Костыля. Давайте, коллеги, по очереди, кто и что видел. Что добыли и тому подобное, – начал Ахрип. – Я первый. Вывели с Марьяной двадцать человек из нашего Табора. Так что, теперь людей прибавилось и для рейдов, и для охраны. Переход, многие это уже знают, дался нам тяжело. Не рассчитали силы. Но хорошо все, что хорошо заканчивается. Впредь будем умнее. Что у тебя, Стержень?
– Прокатились. Сразу отмечу, что иммунных больше не встретили. Максимум «бегуны», а «пустышей» всюду полно. Когда сам первый раз ехал, переродившихся не так много было на дорогах. Очевидно, что расползаются из своих мест переноса. В части моей все так же, как при моем отъезде. Собрали все оружие и боеприпасы. Несколько полевых радиостанций. При погрузке добро не считали совсем. Торопились. Из столовой много взять не получилось – там небольшой запас был, рассчитанный только на суточный расход, а склад под загрузку не попал. Но все, что из съестного было, все вывезли и плюс – посуда. Из «тревожного» склада забрали три ротных и три взводных палатки. В казарме матрасы и одеяла. О полевой кухне уже все знают, вон какой духан от нее несет. До части по спидометру засекли – сорок пять километров получилось и семь кластеров. В основном полевые. Шесть населенных пунктов. Через один проехали, а пять в стороне от маршрута.
А на обратном пути, мы маршрут немного изменили, чтобы осмотреться, обобрали несколько магазинов с продуктами и одеждой. Нашли две автозаправки, где залились во все емкости, и один бортовой ЗИЛ на ходу. Людей не хватало за руль посадить, так что, волокли его на жесткой сцепке. Еще из тварей наковыряли четыре спорана. Пока все у меня.
– Матрос, у тебя как?
– Мы с Умником и компанией проехали по их маршруту сюда, но немного. В тот город ехать не стали, а свернули в сторону и пропетляли по кластерам. Из интересного нашли две автозаправки, буквально в пяти километрах отсюда. АЗС рядышком, с десяток метров друг от друга, а кластеры разные. Еще с десяток баз отдыха на одном длинном, но узком кластере. Там парня подобрали на скутере. Скутер, кстати, я возле церкви оставил. Мало ли, чтобы связной от наблюдателя быстрее добрался. Из «вкусняшек» – строительная база. Вернее, оптовая база строительных материалов. Площадь огромная, но мы с края глянули и уехали. Тварей много там бродит, наверно выходной день был и народ скупиться наехал. Но перед базой на стоянке примерно три десятка грузовых машин, а легковушек мы и не считали. Забрали грузовую ГАЗель и Тoyota-пикап. Их кузова потом в магазине и на АЗС заполнили продуктами. Вроде все. А, вспомнил! Чтобы как у Стержня было, два спорана добыли. Кругом одна мелюзга.
Воробей помечал в тетради, о чем рассказывали докладывающие. – Дед Ахрип, карту надо составлять. И границы кластеров, и объекты на них, особенности, а в перспективе – сроки перезагрузки. Может Зею определим на это.
– Не согласен. Сюда нужен человек скрупулёзный и дотошный. Что бы так задалбывал при опросе рейдовиков, что они в следующий раз сами и записи вели, и мелочи отмечали. Да и сами рейдеры в ходе выезда карты должны составлять. Зея по всей округе теперь кататься будет. Группа Костыля так не вернулась. Кто в группе у него?
– Дед Ахрип, с ним пошли четверо. Злюка, Батый, Попрошайка и из молодняка – Бача. Пошли на «Ниве». Срок не критичный еще, места не известные. Может объезд ищут.
– Матрос, ты Воробью скажи, что надо бы кого-то, человека три примерно, в том направлении послать. Мало ли, что, может помощь нужна.
– Так мы ж планировали три группы по четыре человека посылать в дальнюю разведку. Через десять минут они все тут будут на инструктаж. Кстати, вон они уже и подтягиваются, – Матрос показал на две подъезжающие машины.
– Хорошо. Крикни, как все будут.
Когда все собрались возле штабной палатки, Ахрип вышел на инструктаж.
– Сегодня уходите в рейд. Основная задача сейчас – сбор информации о прилегающих территориях. Не сбор всяких «вкусных плюшек», не спасение иммунных и не отстрел тварей. Сбор информации. Сейчас получите у Плахи тетради, карандаши и листы ватмана. В тетрадях всем одинаковые условные обозначения вам уже нарисовали, чтоб все было более-менее однотипным. Стержень, ты вправо вдоль черноты. Воробей, ты влево. Вы фиксируете все границы, примыкающих к черноте кластеров, их протяженность, рельеф и растительность. Ваш рейд – сутки в одну сторону, потом ночевка и назад, но уже по дальней от черноты границе. Капот – прямо. Время – максимально, как сможешь. У тебя авто с хорошей проходимостью, поэтому едете прямо по границе кластеров, то есть держа стык в зоне видимости. Не улыбайся, а то потом скажешь, что это я сказал границу между колес пускать. Ты понял, что я имею в виду. Сроков и темпов перезагрузки мы еще тут не знаем, а если кластер большой, то добраться экстренно до края будет непросто. Повторяю, на монстров не отвлекаться, только если без риска и задержки. Грохнули, выпотрошили и в путь. Большие группы объезжать.
– А новички? Понятно, что если будет группа, то поможем, расскажем и дадим направление на движение. А если одиночка? С собой некуда, оставлять – пропадет.
– А вот тут есть хорошее правило, Капот. Называется оно «Действуй по обстановке». И еще. Группа Костыля не вернулась. Они левее твоего маршрута пошли, но назад могли сбиться. Посматривайте там по сторонам. Они если до вечера не вернуться, сам планирую прокатиться в том направлении. Все, парни, выдвигайтесь.
После совещания Воробей подошел к Зее, которая только что вернулась из очередной поездки.
– Приветик. Ты уже разобралась с цветовыми маркерами на кластерах?
– Да как же мне в них разобраться, Воробей? Цвета я могу видеть и понимаю, что каждый цвет сроку перезагрузки кластера. А вот тональность меняется в какую сторону, мне непонятно. То ли, после перегрузки тональность насыщеннее становиться, то ли, наоборот, чем ближе к перегрузке, тем насыщеннее. Времени мало прошло. Ведь, кроме нашего, еще ни одного переноса кластера тут не наблюдали. Нет исходного материала. Цвета основные красный, зеленый, синий, желтый. А у каждого из них целый спектр оттенков имеется. Сдается мне, что основные цвета означают более-менее конкретный период до или после переноса, а полутона и оттенки могут показывать приближение к переходу в другой основной цвет. Но, надо ждать и изучать на кластерах. Я ж и так на стабе не сижу. Парни-то со мной меняются, а я все время в машине. Хорошо, что рана, как на собаке, затянулась.
– Так и знания эти важны для всех нас. Вот, как карту составим, отдохнешь.
Зея залилась звонким смехом: – Рассмешил, Воробушек. Это ты сейчас о какой карте говорил, после составления которой я отдохнуть смогу? Всего Стикса? Или ближайших кластеров? И, если ближайших, то на сколько? Смешной! – она ткнула его кулаком в бок. – С таким Даром мне все время по округе колесить и колесить. Кстати, Воробушек, а ты знаешь, как я сюда попала?
– Нет. От куда ж мне это знать. Мы и не общались почти.
– Ну да. Откуда? Так вот, я здесь очутилась, на большом воздушном шаре.
– Прикольно. И что?
– А то, что, если такой шар добыть еще можно, с при осмотре с большой высоты, карту перезагрузок составлять будет и проще, и быстрее.
– Мысль у тебя не просто хорошая, а гениальная!
– Да уж. Что только человек не способен придумать, только чтобы работать поменьше, а отдыхать побольше, – она чмокнула Воробья в нос и убежала в женскую палатку, оставив Воробья смотреть ей в след и в раздумьях чесать свой затылок. И думал он совсем не о воздушном шаре.
На полковом полигоне они «затарились» очень хорошо. Пришлось провести ночь на его подступах, чтобы начать операцию с рассветом.
Лагерь, состоявший из палаток защитного цвета, расположенных ровными рядами, расположен был в низине, зажатой несколькими невысокими холмами. Вся площадь лагеря была заполнена новообращенными зомби, которые или бродили, или замерли в ожидании, перекачиваясь с пятки на носок. Их было в зоне видимости очень много, несколько сотен. Сколько еще было скрыто складками местности и растительностью, никто сказать не смог бы. Было видно, что в нескольких местах заканчивалось пиршество – доедали неудачливых иммунных либо самых слабых тварей.
Дождавшись, когда основная группа достигнет холма, с противоположной от него стороны полевого лагеря, о чем они сообщили по рации, Костыль начал действовать: – Давай, малой, пальни одиночным вверх. Будем начинать водить хоровод с тварями.
Сразу после выстрела огромная масса тварюк бросилась в их сторону.
– Водила, Серый, трогай. Бача, под броню.
– Можно я сверху стрелять буду?
– Сказал же, под броню и быстро. Нам не стрелять главное, а своим видом отвлекать их от лагеря. Стрелять можно и из бойницы в борту, а вот сверху, при рывке БТРа, слететь очень даже запросто. Как раз на кормежку тварям.
Усевшись на место командира, он осматривал местность и отдавал команды: – Серый, сбавь скорость, а то отрываемся от них. И давай, за кустами, которые прямо по курсу, сразу делай дугу влево на ускорении. Там проскочим через толпу отставших, дави, если кто замешкается. Бача, видишь высокого, который нас догоняет быстрее всех? Вали его, как поворачивать начнем и место приметь, потом вернемся. Это явно не «пустыш» будет. Вон у него какие рывки получаются.
Несколько раз Костыль и сам стрелял короткими очередями из башенного ПК, когда группы особенно резвых преследователей, опасно сокращали дистанцию.
За два часа кружения по полю и холмам, они застрелили и раздавили колесами около сотни тварей, но от этого меньше их не становилось. Твари, в зависимости от сил и выносливости, растягивались по полю. Наиболее отставшие, после того, как БТР скрывался из их поля зрения, тут же теряли интерес к преследованию и, либо замирали на месте, или сменив направление, начинали брести в другую сторону. Для недопущения их возврата к лагерю, приходилось время от времени, описывать восьмерку, оторвавшись от сильных и быстрых, и вовлекая в преследование отставших. Дважды им удалось, сильно оторвавшись, проверить споровые мешки, добыв при этом три спорана. Чистил мешки Костыль сам, а Бача прикрывал его, стреляя из автомата.
Наконец в рации прозвучал голос: – Мы закончили и выдвигаемся к точке. Пошумите сильнее.
– Принято, – ответил Костыль. – Давай, Серега, круто вправо и газани сильнее, что бы даже ленивые за нами ускорились на звук. Бача, добей по ним магазин и уходим.
В точке сбора все оживленно обсуждали удачную вылазку. Потерь не было, а добыча была очень большая. Теперь добавилось два БТРа и два Камаза, кузова которых были загружены ящиками с патронами и оружием.
Докладывал Артем: – Нормально все вышло, Костыль. Взяли четыре десятка автоматов, десяток РПК, четыре ПК, а еще с десяток РПГ.
– А боезапас к ним?
– Примерно, по десятку выстрелов к каждому точно есть. Может больше. Еще штук пять «Шмелей» и ящики с гранатами.
– А со жратвой как?
– Радость рейдерская – ее Величество Тушенка, – Злюка продемонстрировал, достав из своего рюкзака две банки. – Больше двадцати ящиков взяли. Картофель в сетках, какие-то макароны в мешках. Жаль хлебушка нет. Кстати, может перекусим, командир?
– Давайте, по-быстрому и в путь. Попрашайка, на хвостовой БТР в наблюдение.
В конце привала, когда народ очень быстро съев по баночке тушеного мяса, начали расходиться по машинам, из-за кустов раздался пронзительный крик. Костыль и с ним несколько человек, бросились в том направлении, но их опередил выстрел. Бача, который ел, сидя на башне бронеавтомобиля, среагировал быстрее всех, снеся единственным выстрелом верхнюю часть черепа твари.
Валерий, у которого все лицо было залито кровью, выл, обхватив окровавленное лицо ладонями. Тварь, выскочившая из кустов, ударом когтя, который пришелся в лоб солдату, прочертила борозду вниз по лицу, разрезав кожу на лбу и щеке, а также разрубив левый глаз.
Злюка, Артем и еще один боец, прижав раненого к земле, бинтовали его голову.
– Пришлая тварь, – комментировал Костыль, разрезая дольки шейного нароста. – Не из ваших, не военный был. Остатки от одежды гражданской. Типичный «бегун». А нет, этот уже заматерел. Вот пример «спидера», он же «высший бегун». Целых два спорана в мешке, а это очень большая редкость. Странно, что он один, такие могут более слабых с собой водить.
Костыль склонился на Валерой: – Вот еще один минус в твою теорию о самовыживании. Ну нельзя тут одному расслабляться, а ты нужду справлять поперся, хрен знает зачем, хрен знает куда. Что, рядом никак? Теперь на пирата будешь похож, пока новый глаз отрастать будет. Все, хватит подвывать, на вот, хлебни живчика и залазь под броню. Из тебя теперь надолго никакой боец.
Он махнул рукой: – По машинам. Злюка, на головной БТР.
Через пол часа колонна остановилась почти на вершине маленького холмика, чтобы дождаться отставший грузовик.
– Внимание, Костыль, слева какой-то кипишь, – в шлемофоне, который надел Костыль, разместившись в кресле наводчика замыкающего БТРа, раздался голос Злюки. – На десять часов смотри, ориентир – кривая сосна. Ниже нее. Движется кто-то быстрый. Понять не могу. Пля, ничего не вижу, ослеп. Какая-то вспышка.
Костыль уже разворачивал башню в указанном направлении, прильнув к прицелу.
Дистанция до ориентира была около пятисот метров. Когда он осмотрел сектор, то увидел непонятное создание, которое большими пружинящими шагами спускалось от сосны в низину. Создание было довольно технологичным – металлические детали конструкции с матовым остеклением шлема, большой ранец на спине и, скорее всего, оружие длинной коробчатой формы в левой руке.
Неизвестный техномонстр остановил движение, повернув в их сторону голову, одновременно поворачивая ствол своего оружия.
– Всем, огонь на поражение! – крикнул Костыль, нажимая электроспуск КПВТ.
Бронированную машину встряхнуло и ряд трассеров понесся к цели. Костыль видел, что пара патронов точно попали в цель и монстр свалился, но тут же поднявшись, сделал несколько выстрелов в их сторону. Одновременно с выстрелами из его ранца взлетели в небо два ярких шара. Все это Костыль увидел в объектив прицела, вновь открывая огонь и давая команду: – Водила, вперед на максимуме жми.
Из других БТРов, только сейчас успевших развернуть в нужную сторону свои башни, в сторону противника потянулись росчерки трассеров. Монстр уходил в сторону рывками и большинство пуль прошло мимо цели. Костыль, довернув башню, взял упреждение больше двадцати метров по ходу движения монстра, вдавил спуск. Этот способ оказался на много эффективней. Противник буквально нарвался на смертоносную струю стали. Пули, попав в бок, завалили его своей энергией на бок. Попытка встать не увенчалась успехом – больше тридцати пуль различного калибра застучали по броне. Он уже не вел ответный огонь, а пытался уйти из-под огня в складки местности. Но продолжал огрызаться. Когда он повернул голову в сторону преследователей, из ранца вновь вырвались огненные шары, но уже красного цвета. Оба по дуге полетели в сторону ближайшего к нему бронетранспортера и взорвались большими ярко-красными шарами перед щучьим носом машины, которая тут же остановилась, как будто налетев на невидимое препятствие.
Костыль всего этого не мог видеть. Он продолжал вести огонь короткими очередями и последняя очередь, вошедшая в спину отступающего противника, окончательно свалила его.
– Костыль, головной БТР «накрылся»! Передка почти нет. Водиле, по ходу, хана.
– Потом все. Разберите направления и контрольте, а я к нему прокачусь.
– Принято! – дважды прозвучало в шлемофоне.
Он дал команду остановиться, когда до цели осталось два десятка шагов. Поверженный противник был хорошо виден на низкорослой травяной лужайке. Подведя прицел, Костыль, на всякий случай, сделал одиночный выстрел в одну из ног. «Если убит, то не помешает, а ранен – убавит прыти».
– Я на осмотр. Один. Подмените кто-нибудь на пулемете, – подхватив свой автомат, он выскочил наружу и заходя со стороны ног, начал приближаться к телу.
Тело лежало на животе, а большой ранец, горбом возвышался над ним. Правая нога была перебита почти полностью. Оружие, к которому тянулся кабель, лежало рядом. Что-то необычное в фигуре напрягало, но что именно, костыль пока не понимал, так как тело было прикрыто панцирем. Его волновало два вопроса: живой ли этот экземпляр и есть ли рядом еще такие агрессивные и хорошо вооруженные особи.
Встав на колени возле тела, Костыль прислушался и не уловил никаких эмоций. Дар был у него слабый, но все-таки он был – эмпат. Костыль мог немного чувствовать эмоции, которые исходили от живых существ. Страх, боль, удовольствие он проверял на людях, обратившихся тварях, домашних животных. Только чувствовать пока он мог на расстоянии до метра. Дар перспективный, но его еще качать и качать. От поверженного врага ничего не улавливалось. Мертвый.
Осмотревшись, он махнул парням, чтобы подходили.
– Давайте, подгоняйте грузовик. Этот непонятный экземпляр надо бы побыстрее к нашим доставить. Думаю, что он поважнее будет найденной нами части и всего набранного там добра.
– Тяжелый видно, черт.
– Костыль! Тут еще один экзотичный экземпляр. По виду – в отключке, – один из бойцов стоял в тридцати шагах от них, направив автомат в ближайший куст.
– Грузите пока этого, парни, – сказал Костыль, когда автомобиль, сдавая задним ходом, подъехал в плотную к ним. – Схожу, гляну, что там такое удивило своей экзотичностью.
Костыль рассматривал новый экземпляр и чесал затылок. Существо, а человеком это создание природы, точно не было, лежало на животе, вытянув вперед передние конечности. Руками их называть не хотелось, не человеческие они – четырех палые. Все тело было покрыто короткой, за исключением затылочной части головы и области лопаток, шерстью коричневого окраса. На голове и лопатках шерсть была сантиметров на десять больше. Морда (ну не лицо ведь) больше походила на коровью, но не так сильно вытянутую. Глаза располагались не по бокам, как у тех же коров и лошадей, а ближе друг к другу, но отделялись сильно выступающей из морды широкой переносицей.
И тут Костыль понял, что его напрягало. Нижние конечности, как и у первого, имели коленный сустав, направленный назад.
– Давайте и этого в кузов. На базе рассматривать будем.
– Да он живой, вон грудная клетка чуть двигается.
– Ноги связать, передние конечности примотать к туловищу и в БТР, где место есть, грузите. Что с подбитым броником?
– Ему полная жопа, передок расплавился. Водитель сгорел, ничего не осталось. И земля на полметра в диаметре в стекло оплавилась. Как БТР не загорелся, не по нятно.
– Боезапас из него на другую технику перебрасываем и валим отсюда. С топливом не заморачиваемся, много времени займет. Нашумели знатно тут. Или твари заявятся, или наших новых знакомых шерстяные друзья набегут. С такими их технологиями сами мы не справимся.
Глава № 11
Ее вновь разбудил утренний холод и головная боль, сдавливающая виски. А еще усилившийся запах трупа. Желудок требовал еды, но гребанный запах вызывал рвотные потуги при одной мысли о еде.
Осторожно выбравшись к выходу Юля увидела отдыхающую людоедку, склонившую голову на кучу обглоданных костей. Как только под коленкой девушки раздался хруст щебня, тварь встрепенулась.
– Ууур.
– И тебе тоже не хворать, подруга. А воняет от тебя не хуже, чем от трупяков, которых ты съела. Ты, наверно, как удав – пожрала и сразу посрала. Блин, от одного смрадного источника избавилась, так другой нарисовался. Вернее – насрался. Хреновый из меня парфюмер получился. И вот теперь, подруга, какая перед мной задача стоит: там еще один вонять продолжает, но если я его тебе скормлю, то ты больше нагадишь. Вонищи от этого меньше не станет. Хотя, давай рассуждать, дерьмом твоим уже воняет, мама не горюй как, а трупный запах никакой пикантности твоим отходам не добавляет. Исходя из этого, я второго тебе целиком перетащу. И чем раньше, тем лучше, так как мне его ароматами дышать вообще не комильфо.
Труп уже вонял значительно сильнее. Чтобы не дышать рядом с ним при перетаскивании, девушка привязала к его ногам веревку и начала тянуть. Сразу не получилось – не пускала голова, раздавленная плитой, она все равно держала туловище сухожильями. Пришлось, набрав в легкие побольше воздуха и задержав дыхание, резать сухожилия ножом. Дважды она прерывала это занятие из-за приступов рвоты. Правда, сильно рвать было нечем.
Перетаскивание тела заняло много времени и отняло силы. Перетаскивать такой груз приходилось небольшими рывками: подтянула веревку, переместилась на попе немного назад, уперлась ногами и вновь потянула веревку. От монотонности действий, головной боли и окружающего ее смрада, она почти выбыла из действительности. В себя она пришла, когда в очередной раз потянув веревку, отклонилась назад, в волосы вцепились пальцы людоедки и раздалось, давно уже неслышимое «Урррр», с нотками радости.
Отпустив веревку, Юля, не жалея волос, дернулась в сторону, но хватка не ослабевала. Попыталась левой рукой разжать пальцы твари, но хватка у нее была железная. Правая рука наткнулась на спасительный кирпич и схватив его, она, резко склонившись влево в сторону твари, с ускорением впечатала кирпич плоской поверхностью ей в нос. Раздался чавкающий звук разбитых губ и хруст сломанного носа, но тварь наконец-то отпустила волосы.
– Сучка, тварь, блядь конченая, – в истерике девушка еще несколько раз нанесла удары по голове людоедки, пока от ее неловкого удара кирпич не вывалился из руки.
Отползя на свое привычное место, Юлия, улегшись на спину и уставившись в потолок грота, отдышалась. «Дура, совсем страх потеряла и расслабилась. То же мне, нашла подругу. И вот итог. Чуть сама кормом не стала!».
Тварь злобно и обижено уже не урчала, а издавала рычащие звуки. «Наверняка, как и я, себя сейчас винит, что не смогла удержать меня или что рано схватила, а не дала еще чуточку приблизиться, чтобы уже надежно схватить».
Приподняв голову, она рассматривала бывшую женщину. Удары кирпичом сильно изменили ее лицо. Лоб был рассечен в нескольких местах, досталось и волосяной части головы. Из полученных ран и разбитого, вернее сказать, вдавленного носа, обильно текла кровь. Обе губы пузырились при выдохах кровью.
– Уурр, уурр, уурр.
– Ладно, не ной, подруга. С кем не бывает. Ну не поделили мы с тобой мужика. Так что нам теперь поубивать тут друг дружку? Забери всего.
Слушая монолог, тварь замолчала.
– Что-то я перенервничала с тобой, подруга. Пойду, пожалуй, кефир допью с кошачьим кормом. Постарайся не сильно накладывать, там, позади себя.
Больше Юля к выходу не возвращалась. Плотно поев, она забилась в самый дальний угол своего убежища, куда вонь почти не доставала. Опять завернувшись в покрывало, задумалась. Прошло ведь всего три дня с того момента, когда она, веселая, жизнерадостная девушка, в красивом платье, выйдя из автобуса, шла среди города, полного звуков и красок жизни. Всего три дня! А теперь она в чужой одежде, да еще и мужской, да еще и снятой с безголовых трупов, сидит под развалинами дома, грязная, вонючая, изодранная. И полуголодная, наевшаяся хрустящего кошачьего корма. «Одно хорошо – корм для молодых и энергичных кошек. С лососем».
Укутавшись головой и согнувшись в позе эмбриона, девушка задремала.
Спустя час, после отъезда разведчиков, зазвонил полевой телефон. Рации оказались бесполезными в стабе, окруженном с трех сторон чернотой. Поэтому было принято решение, установить одну рацию на колокольне церкви, а вторую на передовом посту, выставленном на кластере, примыкающем к стабу. А уже от поста к штабной палатке проложили кабель полевого телефона. Таких аппаратов Стержень привез около десятка из своей части.
Матрос крикнул из палатки: – Дед Ахрип, с колокольни доложили, что группа Костыля возвращается. Костыль крикнул, что ты срочно нужен и раненный у них есть.
– Зови Аида сюда. Хватит ему возле подруги сидеть, а то перестарается и у его Русалки вместо стопы, хвост рыбий отрастет. И Умника зови.
Через двадцать минут к штабу подлетела, завоняв всю округу дизельными выхлопами, колонна из трех БТРов, двух грузовиков и «Нивы». Из кузова «Камаза» спрыгнул Костыль и, призывно махнув Ахрипу, начал открывать борт кузова.
– Ну и что за спешка, Костыль? Чем ты нас решил удивить и взбудоражить?
Когда бойцы Костыля спустили на траву связанного мохнатого пленника и его бронированного собрата, Ахрип повернулся к Костылю: – И удивил, и взбудоражил. Думаю, что поторопились мы людей в рейды отсылать.
Матрос, Умник и отдыхающий после дежурства Кот, стоя на коленках возле бронированного монстра, осматривали его броню и снаряжение.
Костыль и Ахрип опустились возле пленника. – Рассказывай, Костыль. Только сразу про этих. О новичках и трофеях потом поведаешь. Это главное сейчас.
Костыль коротко, но емко доложил все, начиная с момента обнаружения этой пары, о том, как с большим трудом удалось завалить технологичного неизвестного и как нашли потом второго.
– Дед Ахрип, мы в него кучу пуль всадили, в том числе и из КПВТ. Его это конечно расстроило, но он все равно очень прытким оставался. Пока я ему в бочину очередь не вогнал. А как он стрелял шарами разноцветными из ранца! На ходу, прыжками двигался и их выстреливал.
– А из ручного своего оружья стрелял?
– Не успел я этого увидеть. Может и стрелял, но повреждений у техники и людей от этого нет. От шара красного самая большая убыль. Я ж говорю, и БТР, и земля там просто расплавились. Оба шара в одно место угодили. Первые шары были с интервалом в пять секунд и разные направления. Один в нас, вернее в мой БТР, но мы ускорились и проскочили. А второй, вернее тот шар первым был, скорее всего, в этого вот кадра полетел. Он, когда обнаружили, был без сознания.
– Вероятно, что белые шары просто подавляющие, ну, типа, как у нас в МВД светошумовые гранаты. Там сильный взрыв и яркая вспышка, только для подавления сопротивления, – Кот поделился своими познаниями. – А вот броня очень интересная. Она не только прочная, но и многослойная. Тут на первый взгляд три слоя. И, судя по следам попаданий пуль в нее, каждый слой что-то свое делает. Мы насчитали пятнадцать попаданий и это только там, где остались повреждения всех трех слоев. Может на 7,62 наружный слой вообще не оставляет следов?
– У нас и у новичков только 5,45 были. А 7,62 только в ПКТ.
– Это, Дед Ахрип, те самые внешники, о которых рассказывал?
– Нет, Умник. Внешники, такие же люди, как и мы. Только научившиеся в этот мир сами пробираться, благодаря своим технологиям. Есть еще понятие «нолды». Это тоже внешники, но их технологии на века опережают обычных внешников. На моей памяти не было такого, чтобы кто-либо с ними в контакт вступал. По крайней мере, в той части Стикса, где мне довелось побывать. Они появлялись редко, но метко. От них всем крепко доставалось. И нам, и тем же внешникам. Что им тут надо, не известно. Давайте, пока разберемся, этих «нолдами» называть. Что там с выжившим?
– А что с ним станется? Лежит, глазками своими странными крутит да, мычит чего-то по-своему. Броню с этого снимать будем или как?
– Остынь, Матрос. С их технологиями надо быть очень осторожными. Хрен их знает, какую они защиту поставили на несанкционированное снятие. Может самоликвидатор у них стоит. Выжгут тут все вокруг. Будем спешить медленно. Давай-ка второго рассмотрим. Что ты там говоришь о его странных глазах?
– Да не людские они совсем.
Присев возле связанного Ахрип, не обращая внимания на издаваемые тем звуки, вплотную рассматривал сначала его голову, а потом конечности. Даже помял между пальцев его шерсть и понюхал ее.
– Глаза интересные. Роговица фиолетовая на столько, что еле зрачок рассматривается. Он у него прямоугольный, кстати. И реснички есть. Длинные, густые. Такие девчатам нравятся. Развязывайте руки ему.
– Ты, что, Дед Ахрип? Это ж лапы. Когтей правда нет, но если цапнет, то мало не покажется.
– Ну, давай, Матрос, будем и дальше сидеть, версии придумывать. Он же что-то может говорить, но по-своему. Хочу на его общение посмотреть. Как он захочет нам что-либо поведать. Ему же тоже нет смысла вот так спеленатым все время быть. Давай, развязывай путы.
Костыль с Матросом усадили пленника и развязали веревки, которыми тот был обмотан от пояса до плеч. Пленник первым делом начал разминать пальцы, которые вероятно сильно затекли. При этом издавал глухие мычащие и шипящие звуки.
– Ругается, наверно. Матерные слова, небось, на Костыля говорит. Жалуется, что задержали его незаконно. Может требует адвоката, а покойник им и являлся.
Пленник, посмотрев на Ахрипа и указав рукой на бронированного покойника, начал что-то говорить.
– Матрос, не чуди, момент не тот. Давай, подтащи его к трупу.
– Ага, подтащи! Сам говорил, что там самоликвидаторы стоят. Этот их и нажмет. И все! Набегался Матрос по Улью. И вы, кстати, тоже. Все сгорим в адовом пламени. Или выхватит оружие и покрошит весь стаб, – недовольно бормоча, он все-таки, позвав на помощь Кота, перетащили пленника, усадив возле трупа.
Что-то промычав по-своему, он указал двумя пальцами на шлем и замер, очевидно ожидая разрешения на дальнейшие действия.
Ахрип, давая согласие, кивнул ему, надеясь, что тому понятен этот жест.
Пленник, приподняв шлем, нажал какие-то точки и тут же раздались щелчки замков, после чего матовое снаружи стекло шлема, сначала выдвинулось немного вперед, отъехало вверх. Голова покойного была такого же типа, как и у пленника. Пленник, тем временем, отстегнул небольшой фрагмент скафандра, который был на правом плече. От него к скафандру шел короткий плоский провод, напоминающий шлейф в компьютере. За тем, настала очередь самого шлема, который пленник снимал, жестом подозвав к себе поближе, Матроса.
– Иди, недоверчивый. Иномирянин тебя посвящать будет в свои технологии. Даже нелюдям уже ясно, что ты самый большой пессимист и перестраховщик.
Пленник, дождавшись, когда Матрос опустится рядом с ним, медленно показал, как снимается шлем, а когда снял его с головы, извлек черный обруч, похожий на те, которыми девушки закрепляют на голове волосы. Этот обруч он завел себе со стороны затылка и концами прижал немного ниже ушей. К обручу был присоединен шлейф наплечного прибора.
Из прибора тут же прозвучал механический голос: – Меня зовут ТмихарБар. Это, – он пальцем дотронулся до обруча, – коммуникатор. Ваши языки загружены в него.
Под утро ей начали сниться кошмары. Что-то раздражающее проникало из окружающего мира в ее подсознание. Ей снилось, что она кричала и пыталась вырваться из чьих-то объятий. И совсем ненежных. С когтями, которые причиняли жуткую боль. Она разомкнула глаза, когда ее ноги пронзил сильный прострел боли. «Онемели в неудобной позе. Жуть такая приснится и весь день потом хреновые ощущения недосыпа. Да и нужда требует выхода».
Потянувшись и размяв затекшие мышцы, Юлия прислушалась. Со стороны входа в грот раздавались звуки, распознать которые ей не удавалось. Проверив наличие топора и прихватив с собой большой кусок кирпича, она направилась к выходу.
Людоедка вопила по-своему, по-людоедски. Мотая в разные стороны головой, она на вдохе издавала смесь урчащих и визжащих звуков. Руки она втащила назад, наружу завала и, судя по энергичным движениям плеч, пыталась там что-то сделать.
На появление девушки она тоже отреагировала. Ее глаза расширились, и интонация звуков перешла в сплошное «уууууу».
– Что, подруга, хотела вылезти и зацепилась еще сильнее? И лапища твои мне теперь совсем не помеха. Будем проблему с тобой решать быстро и кардинально. Окончательное, так сказать, закрытие вопроса!
Она перехватила топор по удобней и стала подбираться к людоедке, все же опасаясь, что та задумала какую-то гадость и схватит ее неожиданным выбросом руки. – Прощай, мы расстаемся навсегда!
Юля хотела подмигнуть перед ударом, но в этот момент тварь выгнувшись телом, запрокинула голову назад, издала звук, обозначающий боль. В голове девушки произошел какой-то щелчок, и рука с уже поднятым для удара топором, сама опустилась.
Сместившись немного вправо, где была возможность выглянуть наружу через лаз, девушка увидела полуголого мужичка, который вырвав зубами кусок плоти из ноги людоедки, жадно проглатывал его. До превращения в зомби он был довольно тщедушного телосложения старичком с длинными седыми волосами на голове и такой же седовласой длинной бородкой, которая в большей своей части уже слиплась от крови. Из одежды на нем был коричневый пиджак и синяя рубашка, а вот штаны он где-то потерял. Стоя на коленях и придерживая ногу жертвы своими руками, он вырвал очередной кусок мяса, от чего людоедка вновь запрокинула голову.
«Вот гад! Подружку мою живьем точит. И чавкает так противно».
Аккуратно, чтобы не издавать шума, она опустила на землю кирпич, а за тем, затаив дыхание выбралась из щели наружу. Смрад от испражнений людоедки, которые внушительной кучей возвышались между ее ног и не менее внушительной лужей растеклись под животом, шибанул в нос. А вот старичка он абсолютно не смущал. Он оторвал следующий кусок и так увлекся процедурой поглощения пищи, что ни на что не обращал внимание. Юле повезло еще и в том, что он расположился боком к лазу, больше подставив спину.
