Страница 1 из 4
Рондария, империя драконов, столица Орнор, дом Рэдери
Хрустальный звон наполнил комнату, заставляя спорящих тут же умолкнуть и настороженно посмотреть на главу семьи. Мощный кулак раскрылся и осколки посыпались на стол, не нанеся ему ни единой раны. Но он, кажется, вообще не обратил внимания на это, сжигая яростным взглядом всех собравшихся и никого конкретно.
– Я всё решил, – пророкотал его низких голос, разрывая опасную паузу. – Иного исхода не будет.
– Но отец, – жалостливо пролепетала женщина, старательно сдерживая слёзы, но стояло родителю на неё посмотреть, как все слова тут же застряли у неё в горле.
– Это и твоя вина, Лавира. Не меньшая, чем твоего сына. Дарис заслужил то, что с ним творится. И объединение родов через твоих детей – это искупление, меньшее, что мы обязаны сделать, – чуть спокойнее ответил ей отец, а потом добавил куда жёстче: – Или ты хочешь, чтобы всё было равносильно? Готова отдать своего новорождённого на бойню? Хочешь, чтобы магия его выжгла из этого мира так же, как Дарис поступил с сыном той древней и не менее благородной семьи, чем наша? Хочешь, я принесу тебе пепел своего внука и вручу прямо в руки?
Женщина не выдержала и горько зарыдала. Мужчины, стоящие за ней, помрачнели разом. Их снедало горе, накрывшее всю семью, но слёзы любимой и её страх били по нервам ещё сильнее. Что уж говорить о перспективе, предложенной тестем.
– И раз Дарис не в состоянии сейчас нести ответ, на себя тяжбу рока возьмёт твой старший сын – Арсал, – продолжил выносить своё решение глава рода, метнув взгляд на внука и видя, что тот прекрасно всё осознаёт и не смеет перечить, хотя огонь нежелания изнутри жжёт его. – Едва же Дарис оправится, то присоединится к наказанию. А нет – так я лично его притащу. А лучше сразу!
– Оба? – едва вымолвила сквозь рыдания его дочь, неверяще смотря на отца. – Но это же уничтожит наш род!
Но тут же осеклась, когда стол перед родителем начал тлеть. А ведь он был создан специально для того, чтобы выдерживать силу огня драконов.
– Он разрушил будущее чужого рода, сама Магия не примет другого выхода. А у нас останется надежда на Тирелиса. И в этот раз я возьмусь за воспитание внука лично, чтобы и его не потерять, – припечатал окончательно мужчина, а его глаза наполнились пламенем, среди которого уже и не угадывался узкий зрачок. – Ты понял меня, Арсал?
– Да, генерал, – чётко ответил самый молодой из собравшихся.
– Не рассчитывайте, что нам отдадут старшую дочь рода. Она слишком хороший и перспективный маг. Скорее всего место невесты займёт её неодарённая сестра, нигде до этого не указанная, что не удивительно, – теперь глава перешёл к самой неприятной части новостей.
– Неодарённая? – ахнула Лавира, а её глаза опять наполнились слезами.
Арсал скрипнул зубами. Хуже уже просто быть не может. Хотя нет, может. И его дедушка действительно выбрал меньшую из зол. Проще отдать его и Дариса на столь неравный брак, что просто выжжет их вслед за сгоревшей от их силы женой, чем отдать магии того, кого он может вырастить под себя.
Вот только и умирать ему не хотелось из-за глупой ошибки брата.
– А ты думала, что наш род сможет уйти от наказания? – рыкнул генерал, едва уже сдерживая своего дракона. – Тогда решай: двое глупцов или невинное дитя, из которого ещё может выйти что-то путное? Готова пойти на равносильный обмен?! Нет? Тогда замолчи уже. Я всё сказал. Гнилое семя нашло свой исход, коль такова воля мира. За всё нужно платить.
«Гнилое семя?» – рыкнул про себя Арсал, не смея внешне показать неподчинение или недовольство.
Но генерал считал именно так. Ведь как ещё назвать ту вседозволенность, которой посмели поддаться дети его благородного рода? Пьянки, увеселения на капитал семьи, женщины сомнительного качества. И ладно бы разовые походы по ним – что взять с молодой горячей крови, – так нет же, гаремы! Где это видано, в мире, где семья ценнее всего, многие стали поддаваться этому порочному веянию. И ладно бы только один его внук, у которого вроде своя голова на плечах, так младший подцепил эту же заразу, пропитавшись насквозь.
Стоило ли удивляться, что он допустил непростительную ошибку? Вседозволенность застила ему глаза, и он сорвался и сжёг молодого мага, посчитав себя оскорблённым. За что тут же был наказан самой Магией, из которой буквально состоит всё в этом мире, включая их самих.
«И лучше бы она его убила», – мрачно подумал генерал, осматривая собравшуюся семью. Единственная и драгоценная дочь безудержно лила слёзы, и пусть её вина не меньше – не досмотрела за сыновьями, – но порой матери слишком любят своих детей. Мужья Лавиры горестными скалами возвышались над ней, защищая. Дозащищались, что упустили момент, когда ещё можно было на что-то повлиять.
Для всех них было бы лучше, если бы Магия забрала жизнь зазнавшегося дракона, вымоленного когда-то у Неё, так же, как и другие дети. Может тогда не пришлось бы отдавать на откуп ещё одного – старшего. А впрочем, лучше уж всё гнилое само уйдёт, и чистое взойдёт под его присмотром.
В этом всём генералу было лишь отдалённо жаль невинную девушку, которой предстояло умереть в брачном огне и утащить глупцов следом за собой.
«А если выживет?» – мелькнула маленькая мысль в седой голове, и тут же нашла ответ в самой своей формулировке: «Если выживет! Тогда я лично встану на сторону девушки. Глупцам доверия больше нет».
Но уверенность в этом была столь мала, что план мог так и остаться лишь мысленным.
Генерал жестом отослал всех прочь из своего кабинета. Больше ему говорить было нечего. Решение он своё вынес. Дата свадьбы уже на его столе, в письме, присланным главой пострадавшей семьи.
– Арсал, – рыкнул он, едва внук оказался у двери, пропустив на выход сначала мать с отцами. Молодой дракон обернулся. В глаза его была злость, но она не трогала старшего. – Будь готов к завтрашнему полудню, – и прищурился, ожидая взрыва отрицания, но его не последовало.
– Как прикажешь, – было ему ответом.
И внук ушёл. Хотя генерал видел, как большей яростью сверкнули его глаза, с какой силой сжались кулаки. Но ему было всё равно. Если так велит закон, он лично наденет цепи за внука и притащит его к алтарю Храма Богов. И тот это прекрасно знал. Знал, кто сильнее, и подчинялся.
Кто ж их заставлял поддаваться порокам? Кто давал им право так смело оступаться? Сами виноваты.
«На всё воля Магии», – прикрыл дракон глаза, чувствуя вину и за собой. Не доглядел, понадеялся. Больше такого не повторится.
***
Перия, королевство людей, имение где-то на границе, дом Тиэзис
На просторном диване сидела седая женщина, поджимая и без того тонкие губы, так ещё и искусанные в кровь. Она была невероятно бледна, под глазами ярко сияли болезненные синяки. Да весь её вид был болезненный. Ритуал был изматывающим и сложным, требующим знаний, сноровки, крови и максимум имеющихся сил. Но оно того стоило.
«Это было не больнее потери сына», – хмуро отметила она про себя, хотя всё внутри тела и снаружи ныло и тянуло, будто её били и мучали часами напролёт. Только душе было стократ хуже.
В гостиную вошёл хмурый мужчина. Он с болью в глазах посмотрел на некогда прекрасную и, казалось, вечно молодую супругу. Что стало с ней за последнюю неделю? Седина окутала всю голову, морщины залегли у глаз и рта, а ещё появились на теперь вечно хмуром лбу. Округлые формы тела иссохли за недоеданием. Ещё и проведённый ритуал вытянул почти все силы его любимой.
– Как девушка? – прохрипела женщина севшим от криков и заклинаний голосом.
– Спит, – ответил ей муж. – Аниарта присматривает за ней и доводит ритуал Познания до завершения. К утру она будет готова.
– Это не к чему, – хмуро высказалась она на своеволие дочери. Теперь её последнего ребёнка, на которого свалилась тяжесть надежды в продолжение рода. – Девчонка всё равно умрёт в пламени единения с… драконами.
Последнее слова мать рода буквально выплюнула. Ей претило даже думать о них после случившегося с её сыном. Нет, она прекрасно понимала, что и тот сглупил, полез на существо сильнее себя, но горе слишком застит глаза, чтобы осознать случившееся и тем более принять его.
– Вдруг Магия смилостивится над девчонкой? Мы вырвали её из жизни, кто знает, сколько ещё ей было отмерено, – не согласился мужчина. – Мир слишком любит равновесие, а мы почти нарушили его. Нет. Мы уже нарушаем его. Она не нашей крови… Но и не нарушить мы не можем, – заметил он под острым, почти яростно-стальным взглядом любимой.
– Ещё и дочь мы не отдадим на убой, – заметила та, оскалив зубы.
– Аниарта бы их выдержала, – хмыкнул муж, подходя ближе к ней и садясь на диван напротив. – И сделала бы их жизнь просто невыносимой.
– И стала бы жертвой в угоду равновесия. Нет уж, – фыркнула её мать.
– Мы и так его нарушаем, – не преминул напомнить мужчина.
– Вот уж нет. Их сын выжил. Значит, есть погрешность. И мы ей воспользовались. Если бы её не было, сам Мир не позволил бы притащить к себе девчонку, – резонно заметила его жена, зло сверкая глазами.
– Либо на неё есть планы… – начал было продумывать случившееся явление отец семейства, но был перебит супругой:
– Нет. Мир попытается от неё избавится в ближайшее время. Я лишь отсрочила этот момент, чтобы она могла утащить этих… драконов за собой.
– Если она всё же выживет, – появилась в гостиной их дочь, устало проследовав к матери и прижавшись боком к ней, когда опустилась на диван, – такой вариант исключать нельзя. Она сильна, мам. В ней нет магии, но я что-то в ней чувствую. И она может выжить. На этот случай я привязала её к роду как младшую ветвь.
– Хорошо. Иначе Магия бы не приняла их брак, – хоть и согласилась мать с одним, всё равно считала выживание пришелицы невозможным. Нет, не так. Она надеялась на её смерть. Надеялась на возмездие Магии в полной мере.
Но горе слишком застит глаза этой семьи, решившей обмануть сам Мир и даже не подозревающей нависающее над ними наказание.
Чудо
Анита
Звон ударил по ушам болезненной трелью. В голове и без этого была противная каша, и будильник не делал её лучше.
Тяжело переведя дыхание из-за заложенного носа, с трудом приняла сидячее положение на диване. Тело ужасно ломило, глаза горели, что уж говорить про черепную коробку с её содержимым. И ведь легче от того, что руки уже на автомате выключили будильник, мне не стало.
Кажется, отсутствие кофты на вчерашней вечерней прогулке было плохим решением. Тем более в конце недели и не посмотрев прогноз погоды, что и так капризничала в последнее время. И теперь придётся идти больной на работу. Позволить себе выходной для хотя бы минимального восстановления я не могла. Не хотелось лишиться и так с трудом отвоёванного места первого помощника секретаря генерального директора.
Встав, побрела сначала на кухню, ставить чайник, а потом сразу в ванную умываться. Тело немного трусило от озноба. Скорее всего температура поднялась не шуточная. Значит, лучше выйти пораньше и заскочить в круглосуточную аптеку по пути. Из своих экстренных запасов я смогла найти только максиколд. Не волшебная палочка, но продержаться до более серьёзных лекарств поможет.
Завтракать ни сил, ни желания не было, поэтому, попивая растворенный порошок спасения, по мере сил одевалась. Сумку я складывала заранее ещё в вечер пятницы, так что просто схватила её на выходе из квартиры.
Лифт вызвала, предчувствуя, что не справлюсь с лестницей и силы лучше экономить. И пока он как-то уж слишком медленно поднимался на седьмой этаж, заказывала такси до аптеки, что была как раз в соседнем от рабочего здании. Даже машина успела найтись, а лифт только притормозил и открыл двери, пропуская меня в своё нутро.
Почему-то тело дрогнуло, стоило переступить порог, и покрылось мурашками. Кажется, я недооценила температуру. Кожу начало покалывать так, будто по ней наждачкой елозят.
«Не стоило надевать этот колючий свитер», – мелькнуло в голове.
Двери закрылись, и кабинка начала подъём. Кажется, соседи решили выйти вместе со мной. Но лифт всё поднимался и поднимался, заставляя меня невольно начать нервничать. Подниматься на последний семнадцатый этаж эта медленная махина будет долго.
– Нужно было по лестнице спуститься, – проворчала я про себя, поднимая глаза к панели с номером очередного этажа.
Тринадцатый отобразился, затем четырнадцатый. А меня колотило всё сильнее. Боль решила вернуться и сдавить виски, от чего я не смогла сдержать болезненного шипения. Даже глаза прикрыла. И словно вовремя, потому что их словно ослепило белой вспышкой, вызвавшей ещё больше боли.
Хватаясь за стенку кабинки одной рукой, второй – схватилась за голову, мысленно моля боль быстрее пройти.
Вот только следующее, что я почувствовала, это необъяснимый страх. Он ядовитыми шипами сдавил сердце, заставляя открыть глаза и непонимающе оглядеться. Ничего не изменилось. Но открыла я их точно зря, потому что уже в следующий момент ноги оторвались от пола, заставляя на мгновение ощутить противно липкое ощущение невесомости.
И кабинка резко рванула вниз. Стоит ли говорить, что у меня спёрло дыхание от накрывшего меня ужаса. Кричать не могла, а кабинка неслась так быстро, что я не могла вернуться на пол и сделать всё, чтобы выжить по инструкции безопасности, в миг вспыхнувшей у меня в голове. Правда, скепсис успел заметить, что это вряд ли поможет, учитывая, как высоко лифт успел подняться.
Не было мелькающих перед глазами картин жизни. Не было попыток как-то исправить безвыходное положение. Всего лишь несколько секунд, чтобы закрыть глаза и успеть сдавленно вымолвить: «Боже, помоги».
И когда должно было произойти то самое смертельное столкновение, я услышала треск разлетающейся на части кабинки. Но боли не последовало, зато меня продолжало нести куда-то вниз.
«Что? Я так сильно испугалась, что и смерти не почувствовала и теперь лечу прямо в Ад?» – подумала я, открывая глаза. Только вокруг была непроглядная темнота. И лишь тело давало всё тоже ощущение полёта куда-то в бездну.
Пока в какой-то момент мимо не начали пролетать с визгом какие-то светлячки.
«Твинь-твинь» слышалось со всех сторон, и их становилось всё больше и больше. Некоторые пролетали совсем рядом со мной. Один даже задел мою руку, рассекая кожу словно бритва – даже боль появилась не сразу. Пришлось прижать руки и ноги поближе к туловищу.
Жаль, что это всё равно бы не помогло. Непонятные опасные блики становились мало того, что всё ближе, так и количество их увеличивалось. И теперь я падала против очень активного движения. От их звона в и так больной голове звенело не хуже колокольни. Я уже не слышала даже своего испуганного дыхание.
О чём это я? И вскрик боли был поглощён наполнившим всё вокруг звуком «твинь-твинь-твинь», явно идущем неумолимо на учащение. Такими темпами эти штуки начнут попадать в меня и просто изрежут всю, не оставив живого места.
Мне даже пришлось уже сжаться в калачик, что теперь летела я спиной вниз, принимая удары ею же. Боль от каждой вонзающейся белой мерзости была невыносима.
Страх уже перевалил за все возможные границы. Сколько молитв не сорвалось с моих губ, ничего не помогало, ничто не приходило на помощь. Сквозь слёзы я кричала на Бога, моля либо спасти, либо добить. А ещё вопрошала – за что мне всё это? Что я такого сделала в своей жизни, что сейчас меня ждёт падение в Адскую бездну, уже начинающую рвать меня на куски?
Ни одного греха я не совершила. Ни воровства, ни убийства, ни прелюбодеяния, ни даже обжорства. Была, конечно, немного ленива по выходным, потому что сил после пяти дней вкалывания не оставалось. Но и гордыни за собой не видела, поднимаясь по карьерной лестнице, но не по головам других уж точно.
А всё, чего я хотела, стать лучше, получить зарплату на пару тысяч больше, чтобы позволить себе чуточку больше, чем обычно. Ещё одно красивое платье, запавшее в душу, ещё одну книжку с милыми сердцу магическими приключениями, ещё одно пирожное в соседнем кафе, раз уж большего просто не успевала за работой. И всё!
«Прекрати верить в сказки», – вспомнились вдруг мне слова матери. И ведь я слушалась, засовывая желание чудес в самые дальние уголки сердца, чтобы украдкой читать о них всегда и везде, где могла.
И вот чем обернулось.
«Может в этом моя вина?» – мелькнуло в голове, когда очередное лезвие вонзилось в тело.
Ответ же не успел до меня дойти. Земля оказалась куда ближе, с силой притягивая к себе и буквально впечатывая в каменный пол.
Крик застрял в горле, когда воздух вышибло из лёгких. Кажется, я даже слышала хруст костей, звоном отразившегося от стен пустой комнаты. От боли я не могла разглядеть, куда меня занесло. Лишь удивляясь, как мне больно. Слишком больно. Значит жива. Лучше бы умерла.
Хотя такими темпами мне точно осталось недолго.
Сквозь хрипы боли, я услышала приближающиеся шаги и даже удивилась. Кто вообще может тут быть и жить? Тем более носить каблуки.
Этот кто-то быстро приближался, почти подбежал ко мне. А потом остановился совсем близко и совсем не милостиво схватил за подбородок и повернул к себе. От мути боли я не могла разглядеть владельца столь холодной и сильной руки с тонкими пальцами. Зато отчётливо услышала непонятную речь слишком похожую на ругать.
Это была женщина, позвавшая, наверное, на помощь или хотя бы охрану. Кто знает, где я. Но к нам приблизилась ещё одна женщина, что-то отвечая. Расплывчатая тень второй дамочки взмахнула рукой и мне в лицо полетело что-то очень похожее на те белые штуки.
«Уж лучше так», – усмехнулась про себя, подумав, что меня милостиво решили добить.
«Твинь» – и сознание уплыло во тьму.
Двойник
Анита
Тело ныло невыносимо. Суставы выкручивало, а боль в голове была такая, что каждая даже простая мысль приносила ужасный дискомфорт. Кажется, моё заболевание куда серьёзнее, чем я думала изначально. Неудивительно, что приснился такой ужасный кошмар, что даже проснуться было невозможно.
«Лучше скорее вызвать себе скорую», – вытянув руку из-под одеяла, я потянулась к тумбочке, где оставила вчера телефон. И вчера ли? Кто знает, сколько я провалялась в бреду от жара. Вот только пальцы наткнулись на что-то мягкое и упругое, вроде подушки, напрочь сбивая с мыслей. Ведь я обычно не раскладываю диван. – «И он точно не такой мягкий».
Я даже нашла в себе силы подняться, чтобы осмотреться, так быстро, как только могла. Но боль прострелила голову, заставляя тут же завалиться на бок. Глаза и вовсе резануло от яркого света, пришлось их закрыть обратно. Аж слёзы навернулись.
Когда же резь немного прошла, я сделала повторную более осторожную попытку осмотреться, но уже не поднимаясь. И увиденное поразило.
Если такие палаты в больницах и делают, то для очень-очень богатых людей. Стены были обложены тёмным деревом, широкие трёхметровые окна шли от потолка к тёмному как стены полу. Ещё и входная дверь сюда была словно из цельного куска дерева.
Венцом же сей «палаты» являлась квадратная кровать, в которой я очнулась. Словно на троих взрослых мужчин что вдоль, что поперёк. Разве что, балдахина не хватало на мой взгляд, но и этого было предостаточно.
Что уж говорить о размерах комнаты – почти с весь метраж моей квартиры. И тут больше ничего не было. Ни столиков, ни шкафов, ни медицинского оборудования. Ничего. Разве что странный круглый плафон в центре потолка и в верхних углах. Лампы что ли? Хотя кто их, богачей, знает.
Вопрос был в другом, точнее два вопроса: «что я делаю в таком месте? И где это место?»
Словно отвечая мне, дверь открылась, запуская молодую девушку. От одного её вида, у меня побежали мурашки страха по всему телу. Потому что передо мной стояла я. Немного другая, но всё же я!
Длинное в пол платье из дорогой ткани, похожей на бархат, изумрудного цвета ей очень шло. Образ дополняла тонкая цепочка вместо пояса с изумрудом на увесистой бляшке.
В остальном ну точная моя копия. Те же чуть выгоревшие блондинистые волосы, лёгкими волнами лежавшие на плечах и спине красавицы. Те же голубые глаза, но у неё словно сотканные изо льда и очень холодные. Зато лицо с безупречно-чистой, молочно-белой кожей. А фигура! Такой точёности я бы никогда не добилась. Что уж говорить о гордой и статной осанке.
Прекрасный двойник осмотрел меня, чуть прищурив глаза. А потом её губы поджались, прежде чем с них слетели слова:
– Очнулась. Ты спала дольше, чем мы предполагали.
– Вы? Кто? – просипела я вопросы, а в голове с болезненным звоном, заставляя сдавленно зашипеть, вдруг появился ответ.
Передо мной стоял вовсе не мой допельгангер, а самый настоящий двойник – Аниарта Тиэзис – старшая дочь и теперь единственная наследница рода Тиэзис, после недавней смерти своего младшего брата.
– Откуда… – только и могла вымолвить, поражённая странной и явно ранее неизвестной мне информацией. Полученной, кстати, болезненно. Невольно я прижала руку к стучащему виску, чувствуя, как растёт мой испуг.
– Вижу, ты уже осваиваешь вложенное в тебя, – девушка тоже заметила его, но делать ничего явно не собиралась, только довольно подщуривая глаза. – Хорошо. Времени осталось совсем мало. У нас есть пара часов, чтобы приготовить тебя.
– Приготовить? К чему? – вновь вопрос и вновь ответ в голове.
Меня, выдавая за сестру-близнеца Аниарты, отдадут семье драконов, чьи сыновья провинились, убив брата девушки. Но закон магии суров и требует равновесия. Поэтому виновника постигла кара, но он остался жив. И чтобы уравновесить отклонение, меня отдадут ему в жёны. Вот только дракон сейчас немощен, и его место займёт его брат. А так как я не маг, то мгновенно умру, едва брак будет заключён.
Эти знания сказали в голове хаотично, но были очень чёткими, пугая меня ещё сильнее самого факта своего существования.
А ещё это очень болезненный способ их получения.
– Да что это? Откуда? – нервно схватилась я за голову, пытаясь всё осознать.
Со стороны двойника послушала тяжёлый вздох. Ей даже отвечать не нужно было, ответ вновь ударил внутри головы молоточками: «Ритуал Познания». Что это и зачем я старалась даже не думать, чтобы вновь не спровоцировать механизм этого самого «познания».
– А ты куда глупее, чем я думала. Но это не важно. Я вложила в тебя эти знания и общие знания о мире, когда наша, – специально выделила интонацией это слово, всё же отвечая, – мама перенесла тебя в этот мир, чтобы ты понимала происходящее и меньше вопросов задавала, выдавая своё происхождение, ну и чтобы лучше сошла за мою сестру.
– Она не моя мать! И я не собираюсь верить в этот бред, тем более идти на убой, – заметила резонно я, ведь зная всё это, я ещё больше буду выделяться и пытаться привлечь к себе внимания, чтобы спастись.
Сама мысль о том, что меня ждёт смерть по их прихоти, вызывала ярость. Что я даже не смела радоваться, что мечта о магии сбылась, и меня подобно героиням книг перенесло в удивительный мир! Настолько же удивительный, насколько и ужасный.
Сомнений в своей адекватности у меня не возникло, как и в происходящем. Слишком явная боль в теле от пережитого, слишком правдивы ощущения и те знания, что всплывают в голове. А если я и засомневалась, то они явно показали мне едва ли не картинками, как я тут оказалась, и что это был вовсе не кошмарный сон.
– Теперь твоя. Мы с тобой очень похожи. Ты – мой двойник. Идеальная копия, но из другого мира. Правда, никчёмна и бездарна, – Аниарта окатила меня взглядом презрения. – А вот кровь словно одна. Это заставит алтарь в Храме при твоём бракосочетании с драконами принять тебя как члена нашей семьи. А чтобы не сболтнула лишнего, – властный взмах руки – и моё правое запястье охватил холодный металл браслета. – Он сдержит твои порывы сказать о себе. Отныне и до самой смерти ты – Анира Тиэзис.
– Анита-а-а, – решила поправить её, но от браслета вдруг сверкнул небольшой заряд, уходя под кожу и вызывая режущую боль. Из глаз брызнули до сих пор сдерживаемые слёзы от боли и несправедливости.
– Анира, – усмехнулась похитительница, довольная своей работой. – А теперь мы будем готовить тебя к свадьбе.
Ещё один взмах руки – и моё тело само поднимается с кровати и идёт к словно из воздуха появившемуся зеркалу в углу комнаты у окна. Магия Аниарты не могла сдержать мою дрожь и избавить меня от боли. А может и могла, но девушка не считала это важным, внимательно оглядывая меня с ног до головы в отражении.
Я и сама смотрела на себя и удивлялась. Нет, над моей внешностью эти гадины тоже поработали, чтобы совсем не отличалась от «близнеца». И теперь, не смотря на болезненную бледность и испарину с дрожью, я была абсолютной копией этой холодной змеи.
– Нравится? – улыбка девушки стала шире. – Пришлось подправить тебя и исправить наши различия, что были последствием влияния твоего мира. Зато какой результат! Правда, платье и украшения сделают твой вид лучше.
Последовали очередные взмахи руками. Кажется, она совсем отвыкла что-то делать своими руками, уповая на магию. И пусть это смотрелось эффектно, но меня изнутри снедала горечь. Эти чудеса меня не трогали. Больше нет.
В стене напротив окна появилась дверь, которая до этого просто сливалась с ней, и из-за неё вылетело белоснежное произведение искусства. Невесомая на вид ткань, украшенная нежнейшими кружевами, буквально сияла. А ещё очень легко наделась на меня, едва явно одолженная мне ночная рубашка слетела через голову.
И правда, платье было словно невесомым, и очень нежно касалось кожи. А ещё невероятно подчёркивало достоинства новообретённой фигуры. Да и внешности, что греха таить. Жаль лишь, что оно всё же не свадебное, а погребальное.
Жалеть такое произведение искусства Аниарта тоже не спешила, внимательным цепким взглядом оглядывая меня с ног до головы. Ей было всё равно, что ткань вот-вот пропитается моим холодным потом, а потом может и кровью. Зато вид на мне её очень даже устроил, судя по довольной улыбке, так и не коснувшейся ледяных глаз.
– Что теперь? – только и спросила я, остерегаясь получить новые знания или молнию от браслета.
– Теперь обувь, а потом мы выйдем отсюда сразу на выход, – пожала плечами девушка, а заметив мой непонимающий взгляд. – Как я и сказала, осталось мало времени. У нас только чтоб одеть тебя и доставить в Храм. Который, кстати, находится в другом государстве. Всё же драконы – принимающая сторона, так что и брак будет заключён на их стороне. А до Храма ещё добраться нужно.
– И как отдающая сторона, предложившая союз, мы обязаны прибыть первыми, – добавила я, не успев остановить появившуюся информацию.
– Верно. И ты молодец, быстро учишься усваивать полученное, – хмыкнула Аниарта, пока ко мне подлетали белые туфельки на небольшом, но удобном каблучке. – Даже жаль терять такие перспективы… Нет, не жаль, – тут же исправила она себя.
И направилась на выход. Меня же как на цепи потянуло следом. Тело не слушалось, шагая следом. Кажется, меня решили лишить любого вида воли. Ладно голос, я и смолчу, не сломаюсь. Но вот сбежать могла бы. Либо задержать их настолько, что алтарь сочтёт это нежеланием и избавит меня от притязаний драконов и магии.
Продумали. Они всё продумали. И это были жестокие решения на почве глубокого горя. Вот только вины их за себя я отрицать не собиралась. Меня ведут на смерть! Нежеланную, неправильную. Буквально жертвоприношение во благо равновесия.
Мне хотелось кричать, биться, убегать. Но тело послушно шло за девушкой, а рот словно насилу закрыли. А может так и есть. Так что всё, что мне оставалось, – это слёзы и боль.
Храм
Анита
Когда мы спустились по большой лестнице в холл здания, нас у входа ждали трое – родители Аниарты. Мать и двое отцов, как подсказывала мне внедрённая «программа знаний». Причём второй мужчина, более бледный и как-то по-болезненному худой, был отцом погибшего брата девушки.
Оба мужчины были статными и гордыми. Брюнеты, в отличии от жены и дочери. Их мужественные и совсем не холёные лица искажала хмурость, а глаза цепко следили за нашим приближением, словно они были готовы к любой ситуации, если я начну брыкаться и пытаться сбежать. Но мне под этим безжизненным и пустым взглядом второго неродного отца моего двойника было куда неуютнее вдвойне, чем под внимательным – от родного.
Мать семейства осмотрела меня с ног до головы и кивнула дочери, что одобряет всё сделанное. Она видела и браслет, и то, что моя воля заперта в непослушном теле.
Горе, кстати, тоже сильно отразилось на женщине. Оно её буквально состарило. Я ожидала увидеть моложавую красавицу, от которой недалеко ушла её дочь. Но нет. Волосы поседели, лицо окутала ещё тонкая, но уже заметная паутинка морщин. Глаза же были холодными и жестокими. Так матери не смотрят на любимых детей.
И пусть я не её дитя, но мы похожи как две капли. А она даже не дрогнула от моего умоляющего взгляда. Лишь взмахнула рукой, очищая моё тело от пота и освежая. Словно душ приняла.
– А слёзы? – спросил отец Аниарты.
– Пусть будут. Всё же у нас горе, и её роль незавидна, – ответила ему жена. – Никто и не подумает иного.
– Тогда выдвигаемся, – хрипло отозвался второй супруг, а затем начал что-то шептать. Очень тихо, слов было не разобрать.
Зато уже через полминуты за спинами родителей начала закручиваться воронка. Это выглядело так, словно воздух начал искажаться как от невидимого пара, потом его начало скручивать и наполнять светом и цветом. Этот цвет был как мутная вода моря в момент сильного шторма. Казалось, что вот-вот внутри начнут сверкать молнии.
– Сначала я, – решил отец девушки, тут же делая шаг в искажённое пространство портала.
Следом, ничего не говоря, отправилась его супруга, затем Аниарта направила меня. Я понимала их порядок перехода. Сначала мужчина, что будет встречать и помогать на той стороне. Затем его жена. Дальше запускают меня, которую она перехватит, пока дочери нет. Там уж сама Аниарта, и второй мужчина, что и держит портал открытым.
Очень логичные действия. Они всё продумали. До мельчайших подробностей.
Ощущения от перехода были отвратные. В голове и так было не сладко, так ещё и завертелось от круговорота перед глазами. Ощущение вращения добавили эффекта, когда тело соприкоснулось с переходом. Что уж говорить о секундном ощущении невесомости, которое подстегнуло ещё не забытый страх от падения.
Так что вышагнула я по ту сторону ещё более бледной, но теперь ещё и желающей заблевать всё до чего могу дотянуться. Желательно мать семейства и её тёмно-сапфировое платье. Оно выглядело очень дорогим. Ткань словно шёлк, только матовый. Украшения женщина почти не надевала, лишь тонкая цепочка с кулоном и серьги.
Хотя это и не праздник. Зачем выглядеть помпезно для такого мрачного события?
Мужчины тоже не заморачивались, одели костюмы, чуть менее праздничные, по типу тех, что носили когда-то джентльмены в девятнадцатом веке в Англии. Цвета выбрали тусклые, оба под цвет платья своей леди.
Вот бы и их забрызгать! Чтоб им было так же мерзко, как и мне.
Но мечты лишь мечты. Из меня ничего не вырвалось, даже слов никаких сказать не могла. А потом они и вовсе пропали, когда я огляделась.
Мы стояли на широкой площади перед величественным зданием. Стиль я не могла понять. Что-то среднее между древней Грецией и готикой, но в светлых тонах. Окон, казалось, вообще нет, а вход только один – главный центральный, без дверей, к которому ведёт широкая прямая лестница. Она не была никак украшена и смотрелась при этом как неотъемлемая часть сооружения.
– Вперёд, – скомандовала мать семейства и чуть отшагнула в сторону, давая мне путь.
В голове всплыла подсказка, что как «невеста» я должна взойти по лестнице первой, как бы показывая себя Храму и смотрящим из него Богам свою решимость. Всё это присказка. Будь Боги здесь реальными, то они бы точно увидели моё нежелание двигаться по этой самой лестнице в этот самый Храм. Я хочу жить, когда как меня наверху ждёт верная смерть.
Но ничего не происходило. Ноги как вышагивали по ступеням, так и продолжали. Ни порывов ветра, ни раскатов грома, ни какой-либо магии. Ничего не происходило. И либо Богов здесь и правда нет, либо им всё равно на происходящее.
Хотя в нашем мире тоже говорили, что «на Бога уповай, да и сам не плошай», как бы уже подразумевая, что либо Его нет, либо такова Его изначальная воля. Я никогда не была религиозной. Имела свои представления о том, во что стоит верить, а что лишь бред. А сейчас… сейчас я не знала, во что верить.
Эти Боги не мои, может поэтому и не слышат. Не верить в них или верить смысла нет. Меня всё равно убьёт ритуалом, когда магия мужчин будет сливаться с моей. Точнее должна была бы, но во мне-то ни капли нет. И это будет что-то вроде смертного приговора и мне, и им, ради равновесия за их грехи.
«Их грехи! Не мои! Почему я?!» – кричала я про себя, оставаясь совершенно безразличной на лицо. И лишь слёзы текли по щекам, обжигая холодную кожу.
У входа в Храм нас уже ждали мужчины, одетые в белые балахоны. Они ничего не спрашивали и не говорили, лишь молча указали следовать за ними. Правда, их лица были хмурыми и мрачными. Уж они-то понимали последствия грядущего события и не слишком-то радовались. Но шли, словно конвой, сопровождающий смертника на эшафот – другого сравнения я для них и себя не нашла.
Остановились мы точно у неровного и грубо отёсанного камня цвета мела. Жрецы разошлись в разные стороны, подпуская меня к нему ближе, но не давая прикоснуться. Только поставили так, чтобы стояла в центре.
А потом низко мне поклонились, вызывая неприятное удивление, ведь лучше бы посмотрели мне в глаза, увидели мольбу о помощи. Но ни один не поднял свои на мои, нарочно избегая. Совесть ли это или просто трусость?
Взгляд взметнулся к статуям, стоящим у стен полукругом перед алтарём. Все они были безликие, кроме одной, той, что стояла в центре. Но не было понятно, мужчина это или женщина. Балахон, подобный тому, что на монахах и других статуях, скрывал половые признаки. Волосы были длинными, но и некоторые мужчины, как я могла заметить на площади мельком, тут носили длинные. Что же касается лица… оно было слишком высоко и с моего ракурса почти не различимым.
– Женихи с семьёй вот-вот прибудут, – сообщил нам через минуты три ожидания один из жрецов, пока остальные зажигали свечи у ног Богов. Делали они это вручную, неспеша, словно это просто очередная служба.
– Хорошо, – холодно ответила ему мать Аниарты. Видеть её лица я не могла, потому что вся их семья стояла в паре метров за моей спиной.
Я её ответ едва различила за стучащим в ушах пульсом. От осознания, что скоро всё случится, меня едва ли не колотило от ужаса и снедающего изнутри странного холода. Но могла лишь смотреть на необезличенную статую и молить её о помощи. Есть тут Боги или нет, я хотела, что хоть кто-то меня услышал.
Когда же у входа в храм стали слышны шаги явно целого десятка людей – и людей ли? – я закричала, что есть мочи:
«Пожалуйста! Помоги мне!» – но это осталось только в моей голове. Меня никто не услышал, никто не спешил помочь.
А шаги становились всё ближе, неумолимо отмеряя оставшееся мне время.
Свадьба
Рондария, империя драконов, столица Орнор, дом Рэдери
Почти всю ночь никто не спал. Просто не могли уснуть от тревог и мыслей перед грядущим. Лавира заливалась слезами, ища утешения в объятьях мужей и тихо шепча про себя молитвы каждому Богу. Одним о защите семьи, другим о милости к её детям, саму же Великую Мать – прародительницу мира и других Богов – как женщина женщину о снисхождении и прощении.
Мужчины утешали любимую как могли. Объятьями, поцелуями. Но всё делали тихо, молча, горюя о предстоящем не меньше. Всем было тяжело, но особенно сильно эту тяжесть свершённого и ещё только предстоящего чувствовал на себе отец Дариса, из-за сына которого происходил этот ужас.
Не доглядел, недо воспитал. И теперь пострадает либо Арсал, либо Тирелис. Другого не дано. Но обоих он считал своими сыновьями не в меньшей степени, чем родного. Вот только своё всё же ближе. И кровь внутри закипает от осознания вины. Особенно сильно, когда жена льёт слёзы на его груди, когда побратимы смотрят так… так…
В их глазах он видел боль не меньшую, чем чувствовал свою. И в какой-то степени он был им благодарен, что не отвернулись, что не бросили, когда грех его крови пал на всю семью. Когда на порог их дома Арсал на своих руках принёс испещрённое магическими, медленно тлеющими ожогами тело Дариса, а потом и рассказал, что же случилось.
Ещё тогда, понимая последствия, хоть и не конца представляя их, Гаэл самолично хотел добить сына. Не потому, что был так зол. Нет. Хотел прекратить его страдания, ведь Магия всё равно заберёт его, только очень медленно.
Но руку остановил тесть.
Генерал выспросил все детали и с ещё более ярой жёсткостью запретил прикасаться к внуку. Пока он связывался с пострадавшей семьёй, выясняя другие детали, пока искал выходы, решение, поступило письмо от матери убитого мальчишки с этим самым проклятым предложением.
И старик согласился, буквально сразу же оповестив семью и заставив готовится. А на утро трагичного дня лично проконтролировал каждого.
Пока Гаэл и Вирс несли на носилках Дариса, а Ност придерживал жену, за Арсалом присматривал генерал куда внимательнее, готовый в любой момент применить связывающие чары, либо самолично надеть на него магические цепи.
В том, что это подействует, никто не сомневался. Не нашлось ещё в империи дракона сильнее Валиаса, если не считать императора и его сыновей. Но мужья его дочери считали, что всё же равных ему нет: какой ещё дракон смог бы летать в небе и поднимать семью после смерти истинной, ещё и с такой безжалостностью ко всему, что идёт против? Вот именно, что никто. Все, кто терял истинных почти сразу же отправлялись следом.
Поистине сильнейший!
И остальные преклоняются перед ним. Не смея перечить едва ли не инстинктивно.
Семья зашла в открытым им портал, вышла у Храма и начала подъём, даже не думая воспользоваться шансом – старик заходил последним, – чтобы сбежать или диверсировать шествие. Хотя, что греха таить, у Арсала в какой-то момент мелькнула такая мысль. Ему есть что терять, кроме жизни: власть семьи, здоровье, жизнь, да даже любимые, хоть и приевшиеся наложницы, о которых мало кто знает, если не считать деда.
Но он словно кукла идёт на заклание и не думает сопротивляться. Да и зачем, если генерал тут же свяжет или убьёт на месте, а брата всё равно предадут брачному огню вместе с неизвестной девицей. Так он хоть разделит муки Дариса и, может, они оба выживут, избавившись от помехи. Есть даже шанс, что их потом не заставят жениться вновь, ведь вдовцы редко прибегают к такому, не желая осквернять память почившей жены, если, конечно, пара была неистинной.
С этими мыслями он вошёл в Храм и взглядом тут же зацепился за хрупкую фигурку, уже ждущую у алтаря. Под пристальным взглядом генерала Арсал встал рядом с ней по правую руку, без особого желания посмотреть на неодарённую. Да и что он там увидит, кроме слёз, аромат которых различил едва они сравнялись.
И пусть этот самый аромат был каким-то холодным, цепляющим, заставляющим мыслями то и дело к нему возвращаться, Арсал постарался откинуть эти мысли и сосредоточиться на силе внутри себя, на драконе, напряжённом не меньше него самого. Нужно подготовиться к принятию огня, чтобы постараться выжить. Сдаваться он не хотел, да и брата хочет вытащить, учитывая беспомощность оного к предстоящему.
