В классе нас было семь человек: кто-то из девятиклассников, кто-то из моей параллели. Некоторые теребили струны скрипки и альта, гудели в трубу и били в треугольник. Я уселась за пианино и по велению учителя наигрывала им в такт. Это был наш школьный гимн, который получался весьма интересным.
Я плохо играла по нотам в тетрадях. Нужно ведь смотреть и нажимать на клавиши. Отвлекалась.
Торн сказала, чтобы я делала это на слух. Вот и дела пошли в гору. Видимо, она уже оповещена о моих возможностях.
Поблагодарила учителя за столь прекрасный урок и вышла из школы. На стоянке меня уже ждал Джек. И я его еле узнала с новой стрижкой.
– Ничего себе! – радостно завопила, подходя к нему. Он опёрся на машину, чем смахивал на своего брата.
– Нравится? – улыбнулся он.
– Не то слово! Я в восторге! – Не удержалась и потеребила его короткие волосы. Он хихикнул. – Ты выглядишь… потрясно!
– Спасибо. Нам пора. Я дозвонился до Джона. Он ждёт нас. – Парень открыл дверь пассажирского сиденья. Я с благодарностью кивнула и заняла место. Друг обошёл и сел за руль.
Мы выехали. Я всё поглядывала на Джека и совсем не скрывала улыбку радости. Он косился на меня и тоже улыбался.
Офис находился в центре. До него нам минут пятнадцать, если не будет пробок, а то в такое время такси заполняли все полосы, что с трудом можно добраться до нужного места. Это пояснил мне Джек, так как я всё время ходила пешком и на транспорте добиралась лишь до магазина и клуба.
– У Чарли в субботу день рождения, – сказал друг, глядя на дорогу и покусывая большой палец левой руки, локоть которой упирался в дверь.
– Серьёзно? Почему я узнаю об этом самая последняя? – возмутилась я. На это Джек усмехнулся.
– Она не очень любит этот праздник. Впрочем, как и остальные.
Ну, этого и следовало ожидать. Шарлин спокойная и тихая девушка. Не всякое мероприятие приносило ей радость, поэтому я не удивлена столь позднему оповещению меня о её дне рождения.
– Мы хотим сделать ей сюрприз, – выждал какое-то время Джек. – Джон дал добро в его клубе.
– Меня вряд ли отпустят. Я после той пятницы наказана, – вздохнула, скривив лицо.
– Слышал. Может, директор отпустит тебя? Это же твоя подруга.
– Я лучше с дедом поговорю. Уверена, он отпустит, но и условия поставит: не ругайся, не злись, не влезай в драку, дружи со всеми и ходи в юбке, – перечисляла свои грешки изменённым голосом и кивала головой.
– Что? – Он засмеялся в голос.
– Чёрт, я же не говорила.
Вот и излила ему всю правду, что не говорила и плохого слова, держалась как могла, и всё в этом духе. Пришлось даже про блокнот сказать и про то, что делала записи насчёт Джона.
– Он не плохой парень, – вступился за него Джек. – Зря ты так с ним.
– Вот только ты не начинай! – простонала и привычно скривила лицо. – Он просто раздражает своим отношением ко мне. Я ведь ничего плохого ему не делала.
– Как и он тебе.
Эту реплику я оставила без внимания. Просто замолчала, глядя в окно.
Машины ехали медленно, как и оказалось, такси здесь пруд-пруди. Пробки были, но на долгое время они не задерживали. Несколько минут на светофоре, а дальше равномерное движение.
Пять минут тишины сводили с ума. Я даже зевнула, а Джеку всё смешно. И это оказалось заразным. Парень тоже зевнул, после чего мы оба засмеялись.
Здание было не таким высоким, каким я представляла. Во всяком случае, этажей здесь больше, чем в обычном жилом доме.
Мы припарковались недалеко от выхода, вышли из машины и потопали внутрь. Джек поздоровался с администратором, которую, как я разглядела, звали Сьюзен. Миловидная брюнетка махнула другу рукой с широкой улыбкой. На меня же она не обратила никакого внимания. Да уж… Видимо, задело, что я шла рядом с её объектом воздыхания.
Лифт остановился на десятом этаже. Пока мы плавно поднимались, Джек сказал, что в этом здании не только офис Джона, но и других бизнесменов. Каждый этаж – отдельный мир.
Нас встретила Рина – низенькая блондинка в чёрном брючном костюме. Позади неё за столом сидела ещё она белокурая девушка и что-то печатала, не отвлекаясь на нас.
Рина улыбнулась и попросила следовать за ней к широкой двери тёмного цвета. Очень, кстати, хорошо сочеталась со светлыми стенами. Как молоко и шоколад… М-м-м…
Я вошла в кабинет следом за Джеком. Была немного шокирована интерьером. Думала, что Джон сидел в какой-нибудь коморке и точил карандаши, разговаривая по телефону. Но всё совсем не так.
Стены светлые с несколькими картинами разных размеров. Была впечатлена выбором малоизвестных художников нашего времени. Например, Моника Штельман. Она писала чисто пейзажи. И вот я увидела прекрасное творение Центрального парка в Нью-Йорке. Закат с алыми облаками, которые частично закрывали высокие здания. Чуть пониже пруд с утками, что кормила малышня.
Мне больше нравилось, как она это писала. Масляные краски как-то по-другому передавали суть картины. Она казалась более живой за счёт плавных штрихов.
До такого мастерства мне далеко. Я предпочитала обычную гуашь. От неё меньше мороки. Я ведь не профи.
Напротив окно во всю стену, где видны темнеющее небо, свет в окнах и огоньки фонарей. На такой высоте вечер казался фантастическим.
Основная достопримечательность кабинета была справа. За столом сидел Джон Рид в чёрном кожаном кресле. Он перебирал какие-то бумаги и бубнил себе под нос, будто старая бабка. Позади него полки с книгами, архивными папками и сувенирами. Разглядеть последнее не удалось, слишком малы они были.
Слева просторно. У стены расположились широкий диван чёрного цвета и два небольших кресла, на одном из которых важно восседал Эйдан. Перед ним стеклянный столик с несколькими папками и чашкой наверно кофе.
– О, я удивлён такому визиту! – Оторвался от своих бумаг Джон. Он ехидно смотрел на меня, слегка улыбаясь.
– Не принимай это на свой счёт, – протараторила и скривилась. – Я по делу, – сказала и нагло села в кресло напротив него.
– Слушаю. – Он взял ручку и начал щёлкать ею, наваливаясь на спинку своего трона.
– Раз твоя задница не появилась в школе, то я решила притащить свою. Сегодня оповестила группу о выборе номеров.
– Ты могла бы передать через Джека или позвонить мне.
Я прикусила губу. Подловил меня, зараза. Он, наверно, подумал, что я соскучилась и прибежала к нему. Не-ет, всё совсем не так. Надо съязвить, чтобы отбросить его мысли.
– Могла, но решила проверить твою работу. Вдруг ты какой-нибудь офисный таракашка, возомнивший себя главой компании, нагло расхаживающий по царской земле, – произнесла первое, что пришло в голову.
Я обернулась, так как позади послышался смех Джека, который уселся рядом с Эйданом. Они оба закрыли рты руками, чтоб было не слышно. Двинула бровями и вновь уставилась на Джона. Он усмехнулся и посмотрел на меня.
– Умеешь ты произвести впечатление.
– Как же иначе? Я тот ещё кексик с изюминкой, – довольно произнесла я.
– Вернее, кексище с кучей изюма.
– Во всяком случае, это у меня имеется. Теперь поговорим о деле.
– Продолжай.
– Я придумала два номера. И твоя просьба о большем была отклонена. Лично я впервые делаю это, поэтому начнём с малого.
– Ладно. Тебя не уговорить.
– Точно. Первые выйдут девчонки. Споют песню и покажут себя в танце.
– Споют? А ты? – Брови его сдвинулись к переносице.
– Пока отдохну.
– Я надеялся и на тебя посмотреть.
– Перебьёшься. Мал ты ещё для этого. Не будешь бесить меня, глядишь, устрою тебе веселье, а так я буду в стороне. Дальше выступит группа Роберта. Песня тоже подобрана. Кстати, раз нас собралось так много, то потребуются беспроводные микрофоны на каждого. В моих планах очень много номеров, где будет присутствовать танец. С обычным быстро устаёшь, и совсем нет нужного эффекта.
– Хм, интересно… Я найду десяток. – Он сощурил глаза.
– И чтоб через две недели они были! – гаркнула я. – Иначе голову тебе оторву.
– Да понял я, понял, – засмеялся он, выставив ладони вперёд.
– Раз понял, то не смею больше задерживать. Мне нужно вернуться домой к семи.
Забирая Джека в охапку, я вышла из кабинета. Остановилась и очень громко вздохнула. Друг опять засмеялся.
– Зубы, что ли, тебе выбить? – лениво протянула я и покосилась на него.
– Зачем?
– Чтоб не ржал.
– Да ну тебя! Встреча, между прочим, прошла спокойней, чем я себе воображал. – Он обнял меня за плечи и повёл к лифту.
– Представлял, поди-ка, рукопашный бой с твоим братом?
– Не исключал, – широко улыбнулся парень.
Через полчаса машина Джека остановилась у моего дома. Я потрепала его волосы с улыбкой и попрощалась с ним, отблагодарив за возню со мной. Он протянул мне кулак, и я ответила.
Вышла из авто и потопала домой. Бабушка готовила ужин, а дед сидел в кухне рядом с ней и что-то говорил. Я подошла к ним, чтоб отметиться.
– А где ты была?
– В офисе Джона. Рассказывала ему про подготовку.
– О-о! – протянул дед, вытягивая лицо.
– Это не то, что вы подумали, пожилые пошляки.
– Мы ещё в самом соку, дорогая, – звонко засмеялась ба. Это хороший знак. Всё же она не злилась.
– То-то же слышу скрипы ваших костей. Ладно, скоро спущусь на ужин.
Глава 13
Прошла неделя. Я бы сказала – пролетела. Все эти дни я только и занималась уроками, потом репетировала с девчонками и брякала по клавишам синтезатора.
Первое мне давалось с небольшим трудом. Я буду, наверно, первым неучем в школе, так как всё крутила в голове второе.
Репетиция с подругами мне больше нравилась – их учила и сама радовалась такому счастью.
Каждый день мы занимались в балетном зале, который пустовал по назначению. Лет пять назад ещё кто-то да интересовался балетом, но всё потихоньку угасло. Теперь он служил нашим пристанищем.
Зал небольшой, с хорошим ремонтом. Стены и потолок нежно-персикового цвета, пол немного темнее. Заходишь и попадаешь в рай мороженого. Ложись и вылизывай…
Справа невысокие окна в количестве пяти штук. Они прекрасно освещали зал в дневное время.
Слева во всю стену разместилось зеркало метра два высотой. Над ним была комната, окно которой выходило в зал. Это для гостей или родственников устроено, чтоб глазели на своих чад. Раньше по периметру крепились поручни, но так как никто не занимался балетом, то их убрали.
С занятий физкультуры пылились скамейки. Мы их оставили. Девчонки сидели на них, когда я показывала им танец. Кстати, они вообще молодцы. Быстро схватывали, ведь сами занимались и всё понимали. Правда, я трусила первое время, ну, в качестве их препода. Они видели мою нервозность и поддерживали как могли.
Третье – бряканье по клавишам – я устраивала, чтобы не наступил творческий кризис. Игра на синтезаторе каким-то образом настраивала меня на музыкальную волну. Хотелось ещё больше творить чудес под названием «выкусите все, я встала на праведный путь!»
За неделю мы с девчонками разучили танец. Они уже и песню выучили. Договорились в понедельник репетировать на сцене, а потом и Джону Риду покажем.
Кстати, Роб тоже хорош. Они группой уже почти выучили порядок аккордов. Им осталось всё воссоединить, и тогда получится шедевр.
Больше всех трудилась Чарли. Мне её даже было жаль. Она сначала с нами танцевала, потом бежала в актовый зал и там наигрывала на синтезаторе. Подруга говорила, что ей не трудно, а даже интересно. И всё же мне казалось, что поступила я глупо, оставив их расхлёбывать то, что заварила. Всех заняла, а сама будто трусила. Однако меня никто не осуждал. Как сказала Чарли, командиры на войне держатся в стороне, всё достаётся армии. Вот тут так же. Я отправила их сражаться для благотворительного вечера, а сама сидела, грубо говоря, и командовала.
В пятницу я миленько подкатила к деду. Он сидел в гостиной и смотрел вечерний футбол. Я присела к нему с двумя стаканами молока с кубиками шоколадного льда.
– Деда, можно я спрошу у тебя кое-что?
– Сэм, ты чего? Конечно.
– Завтра Чарли справляет свой день рождения. Мы все собираемся сделать ей сюрприз в клубе. Меня не простят, если я не приду.
– И, я так понимаю, это мероприятие будет поздним вечером?
– Да, – тихо сказала я, по-щенячьи глядя на деда.
– Знаешь, я думаю, ты поняла свою ошибку. Наказывать тебя нет смысла. Можешь идти. Я поговорю с Маргарет.
– Спасибо! – завизжала и накинулась на деда. Правда, разлила всё молоко на его светлую футболку. Он от этого захохотал, так как напиток был вообще не тёплый.
– Скажи мне, дорогая, ты справляешься с тем, что на тебя взвесили? – поинтересовался он, завязывая пояс на халате. Дед успел переодеться, пока я пялилась в телевизор, ничего не понимая в футболе.
– Ты про главенство в группе? – спросила у него, повернув голову. Он кивнул. – Наверно. Друзья меня поддерживают. Они ведь сами занимались этим и понимают, как это непросто – придумывать и продумывать номера. Я думала, что облажаюсь, но нет, ещё держусь.
– Значит, твои друзья верны тебе и полностью доверяют. Не подведи их.
– Не подведу. Кстати, я всё же набралась смелости позвонить маме.
– И что она?
– Была очень рада. За полчаса я рассказала ей всё и была удивлена, что она не злится на меня, ведь я ей здорово попортила репутацию, да и пару седых волос подкинула. Чувствовала себя глупой малолеткой с тараканами в голове.
– Ну, если перевоспитать тараканов, глупость пройдёт. Пенни никогда на тебя не злилась. Она же твоя мама, и понимает, что это временно. Подростковый период недолго длится.
– Поди, она и вам добавила годиков? – усмехнулась я.
– Не без этого. Каждый подросток чем-то не угождал родителям. Это свойственно вашему возрасту – меняться, изучать что-то новое. Так было и будет.
– Я предупреждаю заранее: завтра приду очень поздно.
– Хорошо. Я верю, что ты не сделаешь никаких глупостей.
Мы обнялись. В голове крутилось, что я спокойно проведу субботний вечер в клубе с друзьями. Но я даже не догадывалась, что могло случиться.
Второй клуб Джона, в котором я ещё не была, открыл свои двери в девять вечера. Эмили и Джек поехали за Чарли, а мы всё устраивали. Удивлена была присутствию Адама и Роберта, ведь они не очень-то любили такие места. И всё же день рождения подруги воссоединил нас. Джон и Эйдан бегали из кухни к нам, обговаривая закуски и напитки.
Парни надували шары, а мы с девчонками украшали часть второго этажа, который дали нам в распоряжение.
Ближе к десяти, когда должна прибыть именинница, я решила спуститься вниз для поднятия настроения, то есть потанцевать. Я видела уже в хлам натрескавшихся мужиков, которых охрана выводила на улицу. С такими разговор короткий.
Под громкую музыку я полностью расслабилась. Полный кайф ждал меня впереди, когда я напьюсь молочных коктейлей и буду бушевать. Но… всё пошло не так.
Сзади кто-то пристроился. Обнимал меня и задирал майку, чтоб коснуться бюстгальтера и то, что под ним. От такой наглости я вообще обалдела. Повернулась и увидела пьянющую морду молодого паренька, глаза которого были приоткрыты, а губы расплывались в довольной улыбке. Я оттолкнула его, но он снова полез. Тогда моя рука замахнулась и залетела ему в нос.
Он схватил меня за майку и попятился назад, закрывая место удара. Естественно, я потянулась за ним. Тогда он, еле стоявший на кривых ногах, свалился, разрывая мою одежду. За такое я врезала ему снова. Он распластался на полу, разгоняя девчонок. Одна из них наклонилась к нему, что-то бормоча. Потом эта рыжая девица злобно уставилась на меня, встала и подошла вплотную.
– Ты совсем офигела? Это мой парень! – заорала она.
– Держи его при себе. Пусть руки не распускает, а то оторву!
– Ах ты!..
Она врезала мне по лицу. Я отстранилась. Меня такой расклад вообще не устраивал, но пока я крутила в голове план действий, эта мартышка схватила меня за волосы и стукнула лицом о своё колено. Было не больно, но из носа точно пойдёт кровь.
Больше она мне ничего не успела сделать. Прибыла охрана с двумя копами, которые нас разняли. Ну зашибись вечерок!
Один коп взял меня за локоть и повёл к выходу. Я лишь бросила короткий взгляд на второй этаж, когда вышвыривали на улицу.
Полицейская машина накатила волну чего-то знакомого. Ах да, было дело. Это как раз тогда, когда я укурилась с парнями травы и меня понесло. Тогда-то я особо ничего не помнила, но сейчас прям… Ух!..
Меня посадили рядом с той девицей и её пареньком на заднее сиденье. Они решили поиздеваться? Я им все волосы повыдираю там, где они росли.
Второй коп, сидящий на пассажирском сиденье, заверил нас в том, что если мы начнём нечто подобное, то загремим на нехилый срок.
Враньё, но рисковать не стоило. Я лишь упёрлась лбом в окно и наблюдала за проезжающими мимо нас машинами.
Самое обидное то, что я ни в чём не виновата. Ну, решила потанцевать. И чем это кончилось? Да, приездом в здание полиции.
Друзья, наверно, всё видели. Как стыдно мне теперь показываться им на глаза. Испортила всем праздник.
Меня посадили на стул перед шерифом. Вот морда знакомая, хоть что делай.
– Са-ман-та Кла-арк! – довольно растягивал он, рассматривая какие-то бумаги. – Давно не виделись.
– Ларсен? Ты, что ли? – засмеялась я. – Неужто тебя сюда перевели, да ещё и шерифом сделали? Поздравляю!
– Я надеялся, что больше не увижу твою сладкую мордашку. А судьба-то – злая штука. У меня шрам остался на носу от твоего замаха.
– Ой, прости, я ничего не помню.
– Как же? – усмехнулся он. – Ты мне его разбила своим кулаком, когда я забирал тебя из клуба в Форсе. Да, выдался вечерок…
– Прими соболезнования, – сухо произнесла я.
– И что на этот раз? – спросил он у тех, что привезли нас.
– Драка в клубе, – ответил один. Второй посадил рыжую за свой стол. Эта зараза сидела рядом. Руки так и чесались размазать её харю.
– И кто начал? – спросил Ларсен.
– Она! – сказали мы одновременно, указывая друг на друга.
– Вообще-то её пьяный паренёк с бурлящими гормонами. Ты бы ему ноги чаще раздвигала, чтоб к другим не приставал.
– Ах ты, зелёная ведьма!.. – процедила она.
– Выпендривайся, ага! – засмеялась я.
– Так, девчонки, рты закрыли, – прорычал Ларсен. – Хосе, уведи их в разные камеры, чтоб друг друга не поубивали. Мясо здесь ни к чему.
– И когда отпустишь? Мне срочняк как надо обратно.
– Во-первых, тебя туда уже не пропустят. Во-вторых, сидеть ты будешь до тех пор, пока я не стану добрым.
– Мне в школу надо ходить, идиота кусок. И ты не можешь держать меня здесь дольше, чем полагается.
– Почему же?
– Это мой первый косяк в Мейсоне. И я вообще-то не виновата. Эта курва сама начала. Я лишь врезала её пареньку, чтоб руки не распускал. Те прошлые обиды оставь в Форсе. Здесь я чиста.
– Посмотрим, Кларк. Уведите! – довольно произнёс Ларсен.
Хосе, смуглый и высокий коп, взял меня за руку и повёл по коридору в маленькую камеру, где сидела упоротая молодёжь. Ту рыжую заперли через клетку от меня. Потом ей подкинули паренька, предварительно почистив ему лицо. А вот обо мне никто не подумал! Ничего, что у меня разодрана майка, разбита губа и немного опух нос? Меня будто от крови почистить не надо.
Лишь бы не звонили маме. И особенно Маргарет и деду. Такого позора я не переживу. И вообще раньше меня только забавляли такие делишки, но сейчас я поняла, что совсем не здорово быть запертой с какими-то придурками в одной камере…
Скамейки были заняты лежащими на них парнями. Девчонки мирно сидели в уголочке и смотрели в одну точку. Вы что курили, дети?
Одного парня я за шкирку выкинула на пол, а сама улеглась на скамейку. Он, похоже, вообще ничего не понял – развалился и начал что-то бубнить.
Я закрыла глаза. Вот кого, а Ларсена я меньше всего хотела видеть. Он часто меня ловил в Форсе и сажал за решётку. Потом впаривал маме, что нужно лучше следить за мной. Первый раз он поймал меня, когда я разбила машину мужика, который поставил её не там, где надо. Мама платила штраф. Потом он и на граффити словил. Подумаешь, решила город приукрасить. Опять штраф. Заставляли меня смывать, но это сделали другие – те, кто на испытательном сроке. Вот им работёнки-то!
Потом и на драке выцепил. Тогда, как он сказал, я вмазала ему. И было за что! Нечего постоянно меня в участок водить как на экскурсию. Чего я там не видела?
Так-то мужик хороший, прикольный. Всё смеялся надо мной. Не женат, и семьи тоже не было. Только мама в доме престарелых. Это я уже надыбала у тех, кого он ловил, так сказать, искала компромат.
Я продолжала лежать. Скука смертная. Раз меня выкинули с вечеринки, то я её здесь устрою. Начала хлопать по своим ляжкам и мыкать, потом и слова пела. Но до конца мне не дали это сделать. Дверь камеры открылась.
– Кларк, на выход, – послышался грубый голос Хосе.
Встала и пошла за ним по коридорам, заворачивая майку так, чтоб не было видно грудь, на которую, кстати, косо поглядывал Ларсен.
Рядом с шерифом стоял – та-дам! – Джон Рид. Он что-то втирал пышноволосому копу с голубыми глазами. Я подошла к ним.
– Она точно ваша знакомая? – с тихим смехом спросил Ларсен. – Уж больно буйная она и остра на язычок.
– Несомненно. Спасибо, шериф. В долгу не останусь.
– А ты, Кларк, – служитель закона наставил на меня свой палец, – поосторожней. В следующий раз я буду предельно строг с тобой.
– Ой, завязывай, – простонала, привычно кривя лицо. – Признай, я тебе не по зубам.
– Тот ещё орешек. Теперь вали, пока я добрый.
В сопровождении Джона я вышла из здания полиции. Свежий воздух, и никакого запаха перегара и дешёвых сигарет. Я попёрла вперёд, подальше от Рида.
– Сэм, постой! – крикнул он и схватил меня за запястье.
– Отвали! – громко фыркнула я, пытаясь вырваться. А он крепко держал!
Рид промолчал и лишь одним движением руки впечатал меня в стену.
– Ты могла бы быть благодарной за то, что я тебя вытащил, – монотонно заговорил он.
– На спасибо нарываешься?
– Было бы неплохо.
– Перебьёшься. Меня бы и без твоей помощи отпустили. Чего припёрся?
– Твои друзья переживают за тебя. У Эмили и Чарли истерика началась. Я оставил их и поехал за тобой, а ты ведёшь себя совсем непристойно. Вот что я сделал? – Он отступил на шаг. – Что я вообще такого сделал, что ты меня так ненавидишь? Обозвал? Да ты уже это за комплимент считаешь и совсем не обижаешься! Что ещё? А нет больше ничего! Я вообще не понимаю, чем заслужил твои грубость и презрение. Я хотел и хочу быть твоим другом. Почему ты отвергаешь меня? Оу, я, кажется, знаю. Ты просто эгоистка и трусиха. Ты печёшься только о себе, совсем не принимая других всерьёз.
Он резко развернулся и отошёл к своей машине, которую я даже не заметила. Рид упёрся на неё руками, медленно опуская голову. А я просто стояла и не могла сделать движение. Ступор. Оцепенение. Потеря дара речи. Уставилась на тротуар и пыталась хоть что-то разглядеть.
Я хотела ударить его. Хотела, чтобы он заткнулся и не произносил ни единого слова. Но всё вмиг прошло, когда он сказал, что хотел и хочет быть моим другом. За что я его ненавидела? Раньше я не находила чёткого объяснения, ссылаясь на раздражительность по отношению к нему. Но где истинная причина?
Наверно, он прав. Я – трусиха и эгоистка. И мне, впрочем, многие плохие слова подходили, но он их не упомянул. Подчеркнул только самые главные мои недостатки. Эгоистка. Да, я, возможно, и такая. Форс тому подтверждение, ведь жила я ради себя. Всё для себя. Не жалела никого вокруг. Самолюбка. А трусиха? В чём же заключалась такая моя сущность? Вот этого точно не знала. Вероятно, я боялась резких перемен, которые внезапно случились. Я приехала сюда и начала новую жизнь. У меня друзья и… один единственный, кто в их число не входил – Джон Рид.
Я медленно передвигала ногами в его сторону. Прохлада на улице отрезвила меня, ведь я в рваной майке и джинсах. Встала позади него, не решаясь заговорить. Я боялась. Боялась больше разозлить его или огорчить?
– Спасибо, – тихо произнесла я. Джон повернул голову в мою сторону, нехотя отрываясь от машины.
– Что ты сказала? – чуть громче спросил он.
– Спасибо, что вытащил меня, – говорила я, не поднимая головы. Не хотелось видеть его глаза.
– Пожалуйста, – сухо ответил он и отвернулся. Я этого и ожидала. Последовала за ним и протянула руку.
– Мир?
Он покосился на меня. В тёмное время суток, где лицо освещал далёкий фонарь, трудно разглядеть эмоции. Я не знала, что делала, но понимала – это единственный способ как-то загладить вину.
– Нет, Сэм, не мир, – ровно произнёс он.
Моя рука опустилась, и я почувствовала стыд. И как я вообще могла надеяться на подобное? Я столько недель пилила его и ненавидела, а тут предложила мир. Глупость.
– Друзья? – весело спросил он и протянул руку.
Я улыбнулась. Было что-то детское в этом. Такая радость в приобретении друга, что хотелось прыгать и носиться с воплями от счастья, но я лишь пожала его ладонь, сдерживая смех.
– Друзья…
Большая чёрная машина отъехала от здания полиции. Больше не хотелось видеть его. Джон привёз меня к магазину, который работал двадцать четыре часа. Там было немного из еды, напитков и попутной одежды с обувью, также некоторые детали для машины и дома. В общем, универсам.
Я оставалась в авто. Моё лицо ещё в крови, хоть и пыталась убрать засохшие кусочки.
Через три минуты Рид вышел с бутылкой воды, льдом и новой белой майкой для меня.
– Выглядишь как кошка после отметки территории, – засмеялся он, заводя мотор.
– Много же ты о них знаешь, – ответила ему.
– Я позвонил в клуб. Все ждут нас.
– Ладно. Давай приведём меня в порядок и поедем.
Мы припарковались подальше от ярких фонарей, чтоб проезжие меньше видели мою побитую харю. Джон обработку ран взял в свои руки. Намочил кусок ткани, который, видимо, тоже купил, и начал вытирать остатки крови. Протёр нос, губы и подбородок. Спустился на шею и ключицы. А дальше всё! Ничего нет!
После он взял мою ладонь в свою и протёр припухшие костяшки. Да, выглядела я как боец с ринга, а не как кошка.
Всё это время я наблюдала за ним. Его движения были аккуратными, словно он боялся прикоснуться ко мне и сделать больно. И, признаться, я не испытывала к нему неприязнь. Моя ненависть прошла, и появились новые необычные чувства. Мне уже не хотелось язвить ему и грубить, ведь в Мейсоне только он слышал это чаще, чем кто-либо другой. Я устала от этого. Устала быть такой неугомонной и неадекватной. Как бы это ни звучало, но мне хотелось спокойной жизни. Или я говорила это, потому что устала от сегодняшних событий, и мне просто надо поспать.
