– Я помню, что твой дух способен эволюционировать, – кивнул его спутник. – Истинная любовь хотя бы на время изменила твою природу… к лучшему, я считаю.
– Остаётся надеяться, что, меняя свою природу, ты не утратишь того своего «лучшего» и не забудешь о цели нашего путешествия, – добавил мужчина.
– Хорошо, я согласен с тобой. Пожалуй, нам и правда лучше поскорее убраться из Джаэруба…
– То-то же.
Путники вышли на площадь. Под ритмичную мелодию барабанов и дудок на ней танцевали уличные артисты в пёстрых платках и широких многослойных юбках. Их торсы закрывали массивные связки бус, на щиколотках и запястьях звенели бубенцы. Кто-то показывал чудеса гибкости и ловкости, движения других напоминали скольжение кобры по волнам барханов. Хотя чёрные промасленные косы танцоров порой доходили до бёдер, все они были мужчинами.
– Когда-то я знал дану, который танцевал похожим образом, – Дженн одобрительно кивнул артистам и бросил им несколько медных лун.
– А помнишь наш танец на празднике Нового года? – склонился к его уху демон.
– Очень хорошо, – улыбнулся его собеседник. – Ты думал тогда о Лилио, а я о Сайроне… Никакой из моих обликов, ничто и никто не заставят меня забыть о том, что Сайрон может быть жив!
– В Диких землях ты не отказывалась от моего тепла…
– Это логично: ты тёплый. А мои силы ещё не восстановились после того, как их пожрала Тринадцатая… В Белой пустоши было слишком холодно даже для меня. Если бы Синий Див был здоров, но… из всех моих спутников у меня, увы, остался лишь ты, Дэзерт.
– Верно… А что если ты так и не сможешь найти Сайрона? Катан в заточении… Сола ты ненавидишь… Зато мне можешь придать любой желаемый облик.
– …И правда, – криво улыбнулся Дженн. – Думаю, что в следующий раз я потрачу на твоё тело куда меньше глины. И подарю эту игрушку какой-нибудь престарелой торговке рыбой. Ты ведь любишь запах рыбы?
– Даже Катан не был ко мне столь жесток! – одобрительно рассмеялся демон. – Я давно понял, мы с тобой предназначены друг для друга! Как ты там говорил тому дровосеку: неспроста судьба свела нас…
– …И если бы я только знал, что так будет, – устало вздохнул Дженн и охнул.
Внезапно маленький, шустрый и на редкость сильный человечек почти сбил его с ног. Бывший наёмник сумеречных лис успел увернуться.
Вор – лысоголовый людок, – использовав стоящих на привязи верблюдов как живую лестницу, с быстротой и ловкостью мартышки вскочил на крышу дома, с неё прыгнул на другую, а оттуда нырнул в тень переулка. В следующий миг мимо путников пробежал старец в богатом парчовом кафтане.
– Дженн, кошелёк? – рявкнул Дэзерт.
– На месте, – кивнул ему спутник, хмуро глядя вслед старцу, который приблизился к зданию и прыгнул на теневую тропу вслед за мальчишкой. – Он не хотел меня обворовать, он… убегает, – юноша скривил губы. – Как же мерзко воняет этот старик.
– Что это значит, Дженн? – проворчал демон, устремляясь за спутником. – Постой! Ты что удумал? Снова помогать?! Это же просто вор!
– Это ребёнок! – только и крикнул в ответ юноша.
– Нет! – взмолился Дэзерт. – Давай просто сделаем что собирались и уберёмся из этого города… Эй… Да за что же мне такой господин?! Ах, Единушка!
Не обращая внимания на крики демона, Дженн шагнул на лисью тропу. Дэзерту пришлось последовать за ним. Вскоре они оказались на перекрёстке трёх улиц. Здесь дороги образовывали шесть лучей, словно звёзды на резных джаэрубских орнаментах.
Вокруг поднимались двухэтажные дома с плоскими крышами. От окна к окну протянулись верёвки с бельём. Из-за ставен доносились детские голоса и плач. Какая-то женщина усталым голосом пела колыбельную.
Маленький вор и его преследователь застыли на противоположных сторонах улицы. Глаза старца злобно сверкали. Мальчишка будто окаменел, на лице его читался невообразимый ужас. Дженн отчётливо ощущал вибрацию враждебной магии. Малец был связан нитями витали, он оказался в западне.
– Проклятая мартышка! – прошипел колдун. – Ты посмел украсть мои деньги! Теперь я убью тебя!
– …Уважаемый, зачем же сразу убивать? – вмешался Дженн. – Вор пойман, вы можете забрать свой кошелёк, – юноша невольно нахмурился, когда взгляд старца метнулся к нему, словно ядовитая змея. – Не нужно устраивать смертоубийств. Вокруг же мирные люди… дети смотрят.
– …Дженн, осторожно! – раздался предупреждающий крик Дэзерта.
Из-за спины старика откуда ни возьмись появились два зверя – будто сплетённые из старой грязной шерсти собакоподобные твари. Они бросились на юношу, но демон преградил дорогу. Его кулаки с готовностью встретили их ощеренные морды. Клыки зверей впились в его плоть.
Боль и прыснувшая кровь лишь распалили демона. Он глубже продвинул им в глотки свои израненные кулаки и ухватил собак за их языки. Крепко сжав и хохоча как безумец, Дэзерт принялся крутить зверей вокруг себя. Твари даже не сумели взвизгнуть, расставаясь с жизнью…
Враждебная магия рассеялась, но в тот же миг колдун бросил в противника сеть, которой он сковал и маленького вора. Силач упал на землю, не в силах пошевелиться. А руки старца с молниеносной быстротой взмыли вверх. На его пальцах расцвело пламя. Ослепительный шар поднялся над остроконечной шапкой. Свет озарил желтоватое сморщенное лицо колдуна, его белую бороду, лизнул фасады домов, разлился по кварталу. Да так и застыл.
Внезапно стихли все звуки: писк крыс, лай собак, голоса и крики детей. Умолкла колыбельная песня. Остановилось едва заметное колебание висящего на верёвках белья. Вдалеке на ходу замерли прохожие. Затихло всё вокруг. А в прищуренных глаза колдуна отразилось недоумение.
– …Дженн, – прошептал Дэзерт, высвобождаясь от пут. – Что ты творишь?
– Я не могу допустить, чтобы пострадали невинные, – объяснил Дженн.
– Нельзя применять магию времени… – замотал головой демон. – Ты забыл, что говорила богиня Лианхо?
– Похоже, ты забыл, с кем разговариваешь? – надменно произнёс юноша. – Мудрец здесь я! И я посланник Судьи! Волею богов мне позволено уничтожать таких, как этот злодей… Это мой долг!
Дженн сжал кулаки и резко распрямил пальцы. Огненный шар ожил, взвыл и опустился на собственного творца. Могучее почти белое пламя объяло силуэт старца. За долю мига оно пожрало и его колпак, и парчовый кафтан, и его самого. Колдун истошно взвизгнул и умолк.
Течение времени вновь обрело свой ход. Пламя исчезло. Отвратительно смердя зажаренным гнилым мясом, рухнул на землю обгоревший труп. Жалобно звякнули потемневшие от жара медные лампы, висевшие у него на поясе.
Маленький вор вскрикнул и закрыл лицо руками.
– Тебе больше ничто не угрожает, – Дженн приблизился к мальчику и легонько подтолкнул его вперёд. – Но нам лучше побыстрее уйти отсюда, пока не подоспела городская стража.
Юноша укрыл труп колдуна в тени, подальше от глаз случайных прохожих, местных жителей и стражи. Городские падальщики должны были доглодать его останки и растащить кости по норам.
– Благодарю тебя, добрый господин, – через некоторое время произнёс вор. – Если бы я знал, что благородный старец окажется мерзким гулем, не стал бы связываться…
Мальчик пытался храбриться, но голос у него был тихий и тоненький, как у девочки. Путники ушли на достаточное расстояние от злосчастного перекрёстка, и всё же страх неохотно отпускал мальчугана. Запах гари пристал к одежде, навязчиво напоминая о случившемся.
Даже Дэзерт беспокойно морщил нос и хмурился. Дженн беззвучно усмехнулся. Если раньше Лион Великолепный напоминал повадками холёного кота, изредка впадающего в бешенство, то теперь он больше походил на уставшего бродячего пса.
Впрочем, они давно были в пути и оба устали. Время не ждало. Чем больше его путники проводили здесь и сейчас, тем опаснее становилось их будущее.
– Я обязан тебе жизнью и хотел бы отплатить, господин… – уже смелее проговорил вор. – В праздник Азрэка бог подарил мне удачу, и сегодня мне повезло… Хочешь, я отдам тебе часть добычи?
– Дитя, ты напомнил моему господину о его истинной природе, так что можешь считать свой долг оплаченным, – пошутил демон и тут же охнул, легонько получив под рёбра острым локтём.
Мальчик бросил на спутников недоумённый взгляд.
– …Я хочу знать, откуда простому вору известны теневые тропы? – сменил тему Дженн, изобразив строгость.
– Теневые тропы? – озадаченно прошептал вор.
– Теневые, лисьи, тайные… – добавил Дженн. – Пути, по которым ты убегал от колдуна.
– Дрёмные тропинки? – серые глаза вора заискрились восторгом. – Тебе они тоже известны?
Дженн кивнул.
– Почему ты называешь их дрёмными?
– Ну… – мальчик замялся, раздумывая, как лучше объяснить очевидное. – Когда ступаешь на дрёмную тропинку, всё вокруг становится таким размытым и вязким, будто идёшь во сне… И, как во сне, любые дороги становятся короче. Родители называют их дорогами сна, а я – дрёмными.
– Откуда у вас это знание? – повторил вопрос юноша. – Мои учителя-звери доверяли его лишь избранным…
– Ты видел учителей! – воскликнул мальчик. – Азрэк благословил тебя своей милостью… Я точно не знаю, господин. Меня всему обучил отец, отца – дед, того – прадед… Прапрадед рассказывал, что жил в лесных горах Сурам и общался с полубогами.
– А давно ли твой род промышляет в Алриасе? – поинтересовался Дженн.
– Я родился здесь, – кивнул мальчик. – Мой отец родился здесь, и мой дед, и мой прадед…
– Ну, ясно, ясно… – прервал его демон.
– И что же твой прапрадед? – продолжил Дженн, снова стукнув своего спутника. – Он принадлежал к клану сумеречных лис?
– К клану обыкновенных воров, – вставил Дэзерт, снова получив тычок. – Ох…
– …Это тайна, которую я не имею права раскрывать, – пожаловался мальчик. – Но раз уж ты, благородный господин, назвал свою плату за моё спасение, разреши пригласить тебя в гости. Моя матушка готовит восхитительные миндальные пирожные и халву…
– О-о, пригласили дракона в сокровищницу, – рассмеялся Дэзерт, хлопнув Дженн по спине.
На этот раз юноша только улыбнулся шутке своего спутника и кивнул мальчику:
– Признаться, нам редко удаётся отдыхать не под открытым небом. И мы рады твоему приглашению.
– …А мой дед сможет ответить на твой вопрос, господин, – весело добавил вор.
– Можешь называть меня Дженн… – представился юноша. – Мой спутник – Дэз.
– У тебя тоже нет волос, – уважительно посмотрел на демона маленький вор. – Ты похож на большого людка!
– Все мои волосы выпали от тяжёлой работы на этого «Мудреца», – хохотнул Дэзерт.
– А ты колдун? – вдруг спросил мальчик, глянув на юношу. – Или даже… джинн? Только джинн мог одолеть того колдуна!
– Я странник, – пояснил Дженн. – Я хожу по миру и собираю сказки, легенды, знания, в том числе и волшебные.
– Большая честь познакомиться с вами обоими, – негромко ответил мальчик, опустив глаза. – Меня зовут Тикка… Тикка Быстроногая.
– О, ещё одна актриса, – хохотнул демон.
– Не бойся, Тикка, – произнёс Дженн, глядя в удивлённые глаза девочки. – Я сразу понял, кто ты. Я умею хранить тайны, но надеюсь на взаимность. Понимаешь, мне нередко приходится менять свой облик.
– Разумеется, госпожа… господин, – прошептала Тикка. – …Путь до моего дома неблизкий. Умоляю, поведай о ваших приключениях! Из-за проклятых кочевников я не могу и шагу сделать за стены города, а общаюсь с такими же маленькими людьми, как сама… Расскажи, что есть на свете? Где вы были? Кого встречали?
– Что ж, это можно, – улыбнулся Дженн. – Пожалуй, я расскажу тебе об одном мальчике по имени Таймани Каменные Руки, которого я встретил в Добуре, недалеко от гор Ибу. Он тоже мало что видел в своей жизни, потому что жизнь его ему не принадлежала. Таймани рано потерял родителей, и единственным его другом был буйвол. Вместе они целыми днями трудились на полях своего жадного господина. Они возделывали фасоль и кукурузу, которой любили лакомиться не только господа, но и местные олени… Надсмотрщики отгоняли диких животных. Но вот однажды к полю, на котором работал Таймани, пришёл необыкновенный олень… Должен я тебе сообщить, что рога его были голубые, словно небеса, а шкура переливалась чистейшим золотом! И, конечно же, узнав об этом, жадный господин, которому служил Таймани, решил поймать волшебного зверя…
* * *
Светало, а вместе с тем в Алриасе затихал и шум праздника. Засыпали утомлённые весельем алриасские мужи: кто дома, кто в гостях, а кто и на улице. В тенях на перекрестье трёх улиц воцарилось безмолвие. Ребёнок, наконец убаюканный матерью, перестал плакать и уснул в своей колыбельке.
И только крысы, осмелев, выползали из своих нор. Серые искатели объедков знали, что в ночи праздников лучше не показывать носа, ну а после им будет чем поживиться. Кое-кому из крыс повезло найти обгоревшие останки человека. Однако приступить к пиру им не пришлось. Грызуны в страхе прыснули в стороны.
Обугленный труп вдруг зашевелился. Заскребли по земле кости пальцев. Из опалённой груди колдуна вырвался стон. Череп его затрясся, дрожь прокатилась дальше: по плечам и по спине, вдоль рук и ног. Чёрная плоть начала обваливаться, на оголившихся костях появились белые сухожилия и красное мясо.
Сморщенная, как сушёный инжир, кожа стремительно расползалась по телу старика. Пустые костные впадины на его лице заполнили глазные яблоки. Клацнули жёлтые зубы. Через некоторое время содрогающийся от боли колдун уже сумел подняться на ноги. Со злобой он поглядел в том направлении, куда вели следы его обидчика.
– Дже-енн… – прошипел старик. – Джи-инн…
Жалобно звякнули висящие у него на поясе масляные лампы. Могло показаться, что за их медной мелодией раздаются далёкие голоса. Если прислушаться, можно было различить проклятия, вопли, крики о помощи.
Колдун положил на одну из ламп трясущиеся старческие пальцы и оскалил гнилые зубы, которые не могло поправить ни одно известное заклятье.
– Тише, тише… Обещаю, совсем скоро у вас появится новый собеседник…
2 Золотой олень
Переливы птичьего пения, стрёкот насекомых и сотни других голосов – рыкающих, мяукающих, хрюкающих, воющих и смеющихся – наполняли изумрудный полог Хаореора. Казалось, вся полнота жизни сосредоточилась в сплетении их широких извилистых ветвей.
Здесь играли в догонялки обезьянки и небольшие древесные волки с зеленоватой, как трава, шкурой. Здесь же охотились гигантские рептилии и кошки. Среди листвы темнели гнёзда птиц. Некоторые были заброшены и столь массивны, что их вполне могли использовать для ночлега случайные путники.
В вышине, будто праздничные салюты, расцветали яркие орхидеи. Увитые лианами древесные стволы росли тесно, и лучи солнца пробивались к земле лишь тонкими струями. Внизу в вечном сумраке царили насекомые и пресмыкающиеся, обильно разрастались ползучие мхи, плауны и папоротники.
И над всем этим буйным миром джунглей властвовали необыкновенные грибы: крупные и почти невидимые, источающие ароматы подобно цветам и смердящие хуже навозной ямы. Тела одних напоминали застывшие в танцы человеческие силуэты. Другие походили на заросли морских кораллов. Третьи представляли собой сосуды со слизистым содержимым.
Каких только грибов не росло в джунглях Хаореора…
– Беги, беги, беги!!! – крикнула Дженна, подталкивая вперёд своего спутника.
– Надо драться! – взревел Дэзерт, тем не менее подчиняясь приказу.
– Идиот! – огрызнулась Дженна. – Мы же не можем воевать со всем лесом! Знаешь, как устроены лешие? А этот… – она на миг обернулась и, взвизгнув, припустилась ещё быстрее. – Этот ещё и гриб!!!
Бледно-розовая шляпка лешего напоминала буханку испорченного хлеба. Плодовое тело размером с крупное дерево было покрыто тончайшими волосками. Тысячи капель венчали каждую нить. В полумраке леса они светились, точно кровавые глаза, но в любой миг готовы были отделиться от тела, чтобы атаковать свою жертву.
У ножки гриба в липких пахучих лужах угадывались останки птиц и мелких зверей. Чародейка и её спутник едва сумели избежать их печальной участи. Но брызнувшие из ворсинок красные капли обожгли лицо Дженне и ослепили её. Девушка вскрикнула от боли и в тот же миг ощутила на своём запястье пальцы Дэзерта. Демон рванул её за собой.
Они ещё долго бежали, то и дело увязая в паутине грибниц, спотыкаясь о корни, падая и вставая. К счастью, вскоре стена леса разошлась. Сквозь зажмуренные веки Дженна различила свет солнца, услышала шум воды, а под ногами почувствовала каменистую почву. Чародейка облегчённо вздохнула. Твёрдая порода не позволяла разрастаться грибнице, и здесь леший уже не смог бы дотянуться до непрошенных гостей.
Дэзерт помог девушке умыться, а затем и сам погрузился в воду, чтобы ополоснуть с кожи ядовитую пыль красных спор. Спустя некоторое время к Дженне вернулось зрение, и она смогла оглядеться. С запада надвигались тяжёлые дождевые тучи. Туманы, идущие с ними, заслоняли добрую часть пейзажа.
Перед путниками расстилалась широкая река. Должно быть, это была священная Амитара – главная водяная артерия, питавшая и Добур, и Джаэруб. Это значило, что они потеряли ориентир и пошли в противоположном направлении – на восток.
Демон и чародейка проделали долгий путь от Клыков Салжу в поисках нового столпа Сии. По легендам, одно из Древ, поддерживающих мир, могло произрастать где-то в горах Ибу, которые венчали западное побережье Добура. Чтобы быстрее достичь цели и избежать многочисленных опасностей, большую часть времени путники следовали по лисьим тропам. Но в джунглях Хаореора царство теней, пролегающее под кожей мира, стало вести себя причудливо и непредсказуемо.
Тайные тропы могли увести не в том направлении, куда шёл путник. Некоторые из них и вовсе уходили в глубь земли, а в конце вдруг обретали плотность, превращаясь в тупик. И хотя никаких знакомых Дженне фей тут и близко не было, как будто кто-то всё время следил за путниками. Точно некое подобие разума имела сама земля, пронизанная бесконечными грибницами и корнями. Порой всё вокруг начинало вздрагивать, а путников пугали едва различимые, но отчётливые раскаты смеха.
Короче говоря, странствие затянулось. А теперь они ещё и заблудились безо всяких теней.
Дженна осмотрела поверхность воды. То тут, то там из неё показывались каменные спины валунов, будто застывшие в прыжке дельфины. У берегов зеленели сети трав, но ближе к середине река проявляла бурный нрав и обретала пронзительно-синий цвет.
– Не слишком долго купайся, Дэз… – нахмурилась девушка. – Неизвестно, что за хрень водится в этих водах. Боюсь, рыбы, змеи и крокодилы могут показаться безобидными котятками по сравнению с какими-нибудь плотоядными водорослями…
– Проклятый Хаореоре, – фыркнул её спутник, выбираясь на берег. – Похонбесар нам хоть передышку давал, а здесь на нас всё время кто-нибудь нападает.
Дженна рассмеялась и скривила рожицу:
– «В джунглях Добура произрастают причудливые растения, – говорил он. – Мне даже казалось, что некоторые из трав и цветов вполне разумны…» – говорил он. Катан не мог упомянуть, что эти разумные растения питаются хранителями?!
– …И даже глиняными куклами, вмещающими демонов, – мрачно добавил Дэзерт.
– …Помнится, в дальних джунглях Ферихаль обитали похожие создания, – подумав, проговорила Дженна. – Грибов там, конечно, было поменьше, зато повсюду росли хищные цветы. Вот залюбуешься таким дольше необходимого – и… Причём, если в Северных королевствах и Энсолорадо я чувствовала, что всегда могу договориться с лесом, то в джунглях мне кажется, будто мы общаемся на разных языках.
– Но такие, как ты, обладают талантом распознавать и учить любые языки, – припомнил Дэзерт.
– Значит, не все, – пожала плечами Дженна. – Либо что-то мешает мне… – она усмехнулась и продолжила уже спокойнее: — Впрочем, законы всё равно остаются одни и те же. Если тот гриб действительно был леший, ему, скорее всего, не понравилось, что мы с тобой всё время ругаемся.
– Так давай не будем ругаться и придумаем чего-нибудь пожрать, – предложил мужчина. – Вот тебе ещё один универсальный закон: либо ты питаешься, либо питаются тобой!
– …Но только не грибы, – предупредила Дженна.
– А чего бы и нет? – хохотнул Дэзерт.
– Нельзя же есть то, что ест демонов, – брезгливо поморщилась девушка.
– Ох, как ты не любишь меня, – усмехнулся её спутник.
– Ага, ты-то меня просто обожаешь, – ехидно сощурила глаза Дженна. – Видимо, поэтому и не предупредил о приближении работорговцев…
Чародейка кинула взгляд на небо и, оценив обстановку, обошла кругом часть пляжа, чтобы выставить защитную ауру. Хотя вблизи гриба не должны были водиться крупные хищники, стоило подстраховаться не только от них, но и от лесных духов, а особенно от насекомых. Большая их часть отличалась таким аппетитом, что, в отличие от комаров и блох Севера, они с удовольствием сосали кровь вместе с мёртвой водой.
– А-а, ты всё не можешь мне простить работорговцев? – фыркнул Дэзерт. Не теряя времени, он принялся собирать по берегу камни, чтобы сложить кострище. – Ну, во-первых, я не сразу понял, что это за мужички. Может, они так жён своих возят…
– …В клетках, – вставила Дженна.
Закончив плести ауру, она вынула из теневой сумки рыболовные снасти. Проверив грузила и крючок, она нашла тут же в разворошённых демоном камнях большую толстую улитку, насадила наживку и закинула подальше в воду.
– Поверь, на своём веку я повидал разные народы, – авторитетно заявил демон, наблюдая за процессом. – У всех свои традиции.
– Ну разумеется… – буркнула девушка.
– А во-вторых, Мудрица, – нахмурился Дэзерт, – согласись, я имею право злиться на тебя.
С этими словами мужчина демонстративно повернулся спиной к собеседнице и направился вдоль берега на поиски вынесенных приливом веток. Через некоторое время он собрал достаточно древесины, распалил костёр и присоединился к Дженне. Девушка уже успела вытащить из воды две увесистые рыбины. Вместе они почистили добычу, поставили котелок на огонь и стали дожидаться кипятка и углей.
Серые тучи заслонили небо, в воздухе повисла тяжёлая сырость. Дэзерт недовольно морщился, угрюмо поглядывая вверх. Однако дождя, на его счастье, не случилось.
Через некоторое время оранжевый шар солнца показался между фронтом облаков и медленно упал в объятья леса. Тени становились всё насыщеннее, и джунгли меняли свою мелодию на вечернюю. Им подпевали тихий гул огня и журчание реки.
Наконец забулькала и вода в котелке. Дженна разлила кипяток по кружкам, бросив в них найденные по пути листья, чей запах напоминал зелёный чай с нотками цитрусов.
Растение это чародейка видела впервые, но ясно чуяла его витали. Густая и не смертельная концентрация мёртвой воды позволяла уравновесить силы. Джунгли пели живой водой и буквально кишели жизнью, в том числе опасной для здоровья даже таких путников, как они.
Дэзерт отложил горящие поленья в отдельный костёр и устроил на углях рыбины, завёрнутые в широкие толстые листья. Пока чародейка и демон наслаждались чаем, от костра поплыл аппетитный аромат.
Довольно бубня себе под нос, мужчина разложил на камнях готовое блюдо. Дженна вынула из теневой сумки и поставила рядом мешочки с острыми специями и солью. Поразмыслив немного, она добавила к ним кулёк с засахаренными орешками, которые очень любил её спутник.
– Вот чего я никак не пойму, – заявил Дэзерт, вонзая зубы в белое мясо. – Ты ловила рыбу голыми руками, обращалась соколом, лисицей, русалкой, даже драконом… И всё равно рыбачишь при помощи какой-то удочки.
– Привычка, – пожала плечами Дженна. – Я люблю посидеть на берегу с удочкой… Это занятие выравнивает и успокаивает течения моей силы. Магия же, напротив… всё переворачивает с ног на голову.
– А с удочкой ты в библиотеке научилась обращаться?
– Когда-то давно я прочитала трактат о рыбной ловле, – кивнула Дженна. – Кстати, его написала женщина… настоятельница монастыря Единого.
– Я всегда знал, что среди монашек встречаются одарённые личности, – усмехнулся демон.
– Да уж, я помню твоё неравнодушие к монашкам, – ухмыльнулась Дженна.
– А помнишь моё неравнодушие к дождям? – Дэзерт хмуро поглядел на небо. – Может, укроемся на ночь временной тенью, как делали в лесах Похонбесара?
– Эти джунгли отличаются от тех лесов, – отрицательно мотнула головой Дженна. – Хочешь проснуться где-нибудь глубоко под землёй?
– Нет так нет, – отмахнулся Дэзерт.
Ночью странников разбудила гроза. Дождь хлынул с такой силой, что Дженне пришлось уступить Дэзерту. Она ужасно устала и сплела временную тень быстро, почти не открывая глаз. Магическое укрытие едва касалось общей тени мира, и спросонья Дженна понадеялась, что на этот раз им удастся избежать неприятных сюрпризов.
Накинув волшебный плащ на себя и своего спутника, девушка снова погрузилась в дрёму. Однако отдых длился недолго. Ужас накатил удушливой волной, вырвав её из сна. Распахнув веки, Дженна принялась судорожно размышлять, что вызвало этот ужас и почему молчит Дэзерт, чью близость и тепло она ощущала спиной.
Девушка попыталась пошевелиться. Ничего не вышло! Временная тень была цела, но она уплотнилась, превратившись в тугой мешок… Что случилось? Может быть, джунгли вновь похоронили путников в своём чреве? Или они были съедены и оказались внутри гриба?
Дженна даже подумала, что Дэзерт решил отомстить ей и затащил в свой Миркир, если бы не знакомый смешок. Ни звука дождя, ни шума реки слышно не было. Но где-то далеко во мраке раздавалось хихиканье.
Чародейка глубоко вздохнула и зажмурилась. Паника – главный враг в любой ситуации. Нужно было успокоиться и подумать. И Дженна думала, однако в голову ничего не шло до самого рассвета. Поднявшееся над лесом солнце развеяло ослабевшую за ночь временную тень. Тело страшно затекло без движения и болело, зато Дженна снова могла пошевелиться.
Распахнув глаза, девушка успела застать странную картину. Они находились уже не там, где разбили лагерь. Путники лежали на широкой отмели. Река в этом месте сильно сужалась и образовывала петлю. На песке выделялись полосы следов, будто некто тащил вдоль берега огромный мешок.
Всё, на что попала временная тень Дженны, лежало рядом: удочка, несколько камней, кострище с углями и рыбные кости. За кострищем играли дети. Их было трое: смуглые, черноволосые с коротко остриженными чёлками и круглыми человеческими ушками. Смех ребятишек напоминал колокольчики. Дети играли с голенью…
Девушка обернулась к демону. Тот замер, почти не дыша. Его лицо было абсолютно белым и непроницаемым. Чародейка знала, что эта маска безразличия обычно говорит об обратном. Но ощущал ли мужчина ужас, который испытывала она сама, гнев, свойственный ему, или дикую боль, сказать было сложно.
Стиснув челюсти, Дэзерт сжимал свою ногу, которую он кое-как перевязал у бедра собственным поясом. Несмотря на все усилия мужчины, кровь ритмично вырывалась из раны, растекаясь по песку красными ручейками. Голень, с которой играли дети, принадлежала демону.
Заметив, что на них смотрят, ребятишки оставили свою добычу и, смеясь, нырнули в тень зарослей.
– …Я слеплю тебе новую ногу, – прошептала Дженна, заворожённо глядя им вслед. – У реки часто встречается глинистая почва…
– Да, – только ответил сквозь зубы мужчина.
Девушка обработала его рану. Мёртвая вода остановила кровотечение и дезинфицировала ткани. Судя по рваным краям, ногу отгрызли и вырвали из коленной чашечки. Убедившись, что жизнь демона вне опасности, Дженна отправилась собирать глину.
– …Теперь, по крайней мере, ясно, кто сбивал нас с пути, – издали усмехнулась она. – Но я так и не поняла, к какому царству принадлежат эти малыши. Духи или волшебные создания? И зачем они притащили нас сюда?
– Создания, принимающие образ человечьих детей, не сулят ничего хорошего, – с неохотой проговорил Дэзерт.
Дженна незаметно улыбнулась, вспомнив созданий, которые предпочли носить человеческий облик – хранителей. Их отпрыски, как и отпрыски людей, а также альвов и фей, мало чем отличались друг от друга. Все дети, которых знала Дженна, были очень похожи друг на друга.
«Мама, хочешь обниматься?» – раздался в памяти голос Май. Девочка набросилась на чародейку, будто дикий котёнок, обняла, а потом со всей силы вонзила свои маленькие белые зубки ей в плечо.
– И всё-таки дети ушли, – заметила Дженна. – А мы живы. Они не оторвали тебе голову, хотя, кажется, вполне способны на это.
– …Я не мог пошевелиться, – проскрежетал мужчина, – даже пискнуть.
– Я тоже… – призналась чародейка. – Может быть, лесу нужна была жертва от нас? Духи нередко требуют что-то эдакое… В былые времена я оставляла дары, перевязанные красной лентой. Но в джунглях всё иначе…
– Думаешь, они забрали мою ногу себе в жертву?
– Твоя вонючая нога – дар сомнительной ценности… – усмехнулась Дженна.
– Признаться, она и самого меня не очень устраивала, – огрызнулся демон. – От этой вечной сырости между пальцами завелась какая-то гниль…
– Дэзерт! – воскликнула девушка. – Пожалуйста, следи за сухостью своих ног. Я же не могу каждую неделю делать тебе новые. Или ты хочешь отправиться обратно в Миркир?
– А может, твои лесные духи не хотят, чтобы я шёл дальше? – фыркнул Дэзерт.
– Или просто не любят демонов… – предположила девушка.
– Тоже мне новость, – усмехнулся её спутник. – Демонов никто не любит…
– Кроме русалок и шаманок… – улыбнулась Дженна, склонившись к мужчине с комом глины и закатывая его разорванную штанину.
– Издеваешься? – скривил губы тот.
– Нет, прости, – вздохнула Дженна, принимаясь за дело. – Я ляпнула, не подумав…
Некоторое время чародейка мастерила новую конечность, сплетая плоть земли Добура с телом демона и объединяя их витали. Когда форма была готова, девушка наложила на неё заклятие роста.
– Дэзерт… – через некоторое время продолжила Дженна. – Можешь не верить, но мне очень жаль, что так получилось с тобой и Лилио…
– Верю, – криво улыбнулся бывший император. – И, признаю, мне нравится играть на твоём чувстве вины…
– Ты омерзителен, – поморщилась Дженна.
– Я честен… – поправил Дэзерт.
– И ты не раз спасал мою шкуру… – кивнула чародейка.
– А ты уже в который раз лепишь мою, – добавил демон.
– Пожалуй, правая нога будет немного отличаться по цвету, – проворчала Дженна. – В пуще и у озёр Чармины была глина белая, а здесь тёмно-красная…
– Дженна, а ты не винишь меня? – прищурился Дэзерт. – В том, что я развязал войну между Востоком и Западом, в смерти гоблинов… Непросто, должно быть, путешествовать в компании бывшего врага.
Дженна отрицательно покачала головой.
– Ты был только марионеткой и выполнял приказы кукловода. Это был твой долг. Даже с человеческой стороны я понимаю тебя, Дэз… Катан – часть твоего погибшего мира, ты был верен ему не одну тысячу лет. Я даже представить себе не могу, сколько это. А Лилио…
– …Лилио была частью моего сердца, – закончил за чародейку демон. – Хотя сердце у демонов гораздо меньше человечьего.
– Скажи, ты часто её вспоминаешь? – несмело спросила Дженна.
– Не часто… – покачал головой Дэзерт. – Моя сфера чувств не предназначена для тоски. Иногда я закрываю глаза и слышу её голос, вижу солнце Фалассии и даже солёное Синеффо. Тогда пламя моей души начинает гореть ровнее, – он помолчал. – Однако в полусне Миркира я тосковал чаще… почти всё время, проведённое там. После того, как Аликс убил меня, вы так и не дали мне нового тела. И вместо того, чтобы набираться сил, я тратил их на воспоминания… Мой зыбкий сонный мир демонов мне опостылел… Находясь в нём, я грезил о том закате, когда наши судьбы с Лилио стали едины. О коротком миге перед тем, как… – он хмыкнул. – Как я сделал свой выбор в пользу войны.
– Иногда уметь сделать выбор – большое счастье, – прошептала Дженна, опустив глаза. – Метания доставляют столько страданий…
– Ты так и не сумела сделать выбор? – Дэзерт внимательно посмотрел на собеседницу.
– Я не уверена… Особенно после того, что ты сказал в Клыках Салжу…
– Слушаю тебя и вспоминаю, как хорошо быть демоном, – без тени иронии проговорил мужчина. – Чем больше сердце, тем больше с ним сложностей…
– Это так странно… – Дженна улыбнулась сквозь непрошеные слёзы. – Любить двоих…
– И всё же ты ушла из Сет, – сухо напомнил Дэзерт.
Чародейка резко кивнула:
– Потому что Катан сделал выбор за нас обоих. И я думаю, он был прав.
– Ну а что ты чувствуешь?
– Мы не смогли бы быть вместе, – Дженна закончила оживлять глину и отвернулась, вытерев слёзы перепачканной ладонью. – Когда я смотрела, как маэстро общается с детьми, клянусь, я ощущала желание подарить ему много-много сыновей и дочерей… Катан – моё море… прекрасное, бездонное, непознаваемое и непредсказуемое… – девушка вздохнула. – Он морская бездна, с ним никогда не знаешь, что будет в следующий миг. Невозможно построить дом на краю бездны! Да, Катан любил меня. И ненавидел. Он был нежен, но и жесток без меры. Это невыносимо, мучительно! Даже в хорошие дни рядом с ним меня преследовало чувство опасности.
– …С владыкой Расантером было иначе? – поинтересовался демон.
– С Сайроном я ощущала уверенность, даже когда мир рушился вокруг нас, – кивнула Дженна. – Погибая в Сия, я до последнего верила, что он спасёт меня. Смешно… До сих пор, когда мне тяжко, я смотрю на небо… Я ищу среди облаков силуэт чёрного коршуна. Какая-то маленькая принцесса внутри меня всё ждёт своего спасителя. Сайрон – гора, у подножия которой можно построить дом… да хоть целый город, страну! Гора защитит от любого ненастья…
– Маэстро часто говорил, что его брат создан быть владыкой. В отличие от него… Но…
– Но? – не поняла чародейка.
