– Лика, я… хотел бы забыть. Но не могу.
Опускает голову, отворачивается.
Выезжаю на дорогу, поселок остается позади. Дико хочется остановиться на обочине, повернуться к ней и…
Она молчит. И я молчу. Едем. Торможу у барака, на том же месте.
– Спасибо, Алексей Николаевич и… до свидания.
Собирается открыть дверь и выскочить, но внезапно пугается, отворачивается ко мне, опуская голову низко, стараясь, чтобы ее не заметили с улицы.
– В чем дело, Лика? Кто там?
– Никто…
Глава8
Оглядываю улицу, вижу компанию молодых людей. Простые парни, местные.
Это она их, что ли, испугалась?
– Лика, вы их знаете?
– Нет, – краснеет, вздыхает, – знаю. Это… в общем… местная компания. С кем-то я в школе училась, кто-то живет рядом. Я… просто не хочу, чтобы видели, что вы меня возите.
– Почему? – спрашиваю, хотя причина понятна.
Она поднимает на меня взгляд, смотрит спокойно.
– Потому что. Пойдут разговоры. У нас крохотный поселок, все друг друга знают. Поэтому я и не хотела, чтобы вы меня возили. Это… неприлично.
– Неприлично? – опять задаю вопрос, хотя опять же прекрасно понимаю, о чем она.
– Алексей Николаевич, пожалуйста… Не нужно.
– Что?
– Не нужно считать меня совсем простой и глупой. Вы живете в своем мире. А я живу в этом. И у нас девушку, которую подвозит домой на шикарной машине холостой мужчина, могут посчитать… В общем, я просто не хочу, чтобы они меня видели. И не хочу, чтобы вы меня возили. Вот и всё.
– Ангелика Витальевна, мы уже обсуждали этот вопрос. Если я не буду вас возить, как вы будете добираться?
– У вас же есть водитель?
– То есть водитель вас возить может, а я нет? – почему-то начинаю слегка звереть.
Она это, кажется, понимает. Молчит некоторое время, украдкой поглядывая на улицу. Там вроде бы пусто. Никого.
– Простите, Алексей Николаевич, я пойду? Мне правда нужно готовиться. Завтра занятия. Уже поздно.
– Провожать вас, естественно, не надо?
– Нет.
– А если снова будет буянить этот ваш… родственник.
– Он сегодня на смене, не будет.
Он еще и работать умудряется где-то? Весело.
– А вообще, часто у вас такой цирк?
Вздыхает, не отвечает, давая понять, что это не моё дело. Ладно, не моё так не моё.
– До свидания, Алексей Николаевич.
– До свидания, Лика. Выходить из машины и дверь вам открывать не нужно, я правильно понимаю? – не могу скрыть иронию, бесит меня вся эта ситуация дико.
– Правильно. Спасибо. Я дала Полине задание, она завтра должна сама повторить. А послезавтра я снова к вам приду.
– Я буду ждать, – не знаю, зачем я это сказал. Само вырвалось.
Мне нужно все-таки озвучить ей мое предложение насчет работы няней у Полины. Но почему-то я не могу. Боюсь, что она категорически откажет и не передумает.
Ладно. На сегодня я её отпускаю, а потом… как там говорят, «будем посмотреть»?
Лика выходит, аккуратно закрывает дверь машины – у меня доводчики стоят, оно само закроется, но она-то об этом не знает.
Идет к дому быстрым шагом, не глядя по сторонам. И зря не глядя. Потому что не успевает пройти и десяти шагов, как из-за припаркованного фургончика выходит двое парней, явно из той самой шумной дворовой компании, и преграждают Лике дорогу.
Я не слышу, что они говорят. Но вижу прекрасно, как она делает шаг в сторону, пытаясь их обойти, но ей не дают этого сделать. Мало того, я вижу, как один из этих уродов кладет ей руку на плечо.
Твою ж…
Не думая, выскакиваю из тачки, хлопаю дверью – плевать на доводчики.
Иду к ним и слышу:
– Значит так, да, Клубничка, теперь с богатенькими таскаешься? А строила из себя недотрогу. Что, легла уже под него?
– Кирилл, дай пройти.
– Стой, сказал! – и снова нагло хватает её!
– Руки убрал от девушки! – голос мой звучит грозно, я понимаю, что этих двое, но в компании было человек семь. Один против семи хреново. Но я, если что, успею нажать экстренный вызов для своих безопасников – есть у меня такая прошивка на телефоне. Минут пятнадцать надо будет продержаться.
– О… какие люди…
Вижу перепуганный взгляд Лики, она хлопает ресницами, открывает ротик, чтобы что-то сказать, но не успевает, потому что я двигаюсь вперед и встаю перед ней, пряча ее за свою спину.
– Проблемы какие-то? – спрашиваю спокойно.
– У нас нет проблем.
– Тогда почему не даете девушке пройти?
– Потому что это моя девушка. И я хочу с ней поговорить, ясно, дядя?
– Твоя? Серьезно? Мне кажется, она с этим не согласна.
– Мы с ней сами разберемся, ладно?
– Нет, не ладно. Ангелика Витальевна, пойдемте, я вас провожу до квартиры.
Поворачиваюсь, беру ее за руку, уверенно веду за собой. Парни явно не ожидали от меня такой прыти, расступаются. Этот Кирилл еще что-то пытается вякнуть вслед, но я не оборачиваюсь, иду быстро, так, что малышке приходится семенить за мной, чуть ли не спотыкаясь.
Останавливаюсь перед подъездом. Там нет никакого домофона, открыть может любой.
– Спасибо вам, извините…
Смотрю на неё, распахиваю дверь.
– Заходите.
– Спасибо, я дальше сама.
– Угу.
Киваю и прохожу за ней.
Поднимаемся на второй этаж. Она открывает общую дверь, поворачивается ко мне.
– Алексей Николаевич, спасибо вам, но дальше я сама.
– Даже на чай не пригласите? – ухмыляюсь, а внутри злость растет.
Как она может вот так спокойно говорить? Её там сейчас могли…
– Алексей Николаевич… пожалуйста…
– Что?
– Не надо.
***
Оттормаживаюсь. Стараюсь сдержать эмоции.
– Не надо что, Лика? Вы понимаете, что сейчас могло произойти?
– Ничего бы не произошло. Он бы просто позадирал меня, и все.
– Что бы он делал?
– Ну… он… иногда цепляется. Но редко. А тут увидел машину шикарную, дорогую, ну и… Я поэтому не хотела, чтобы вы меня возили.
– А водитель может? Он тоже на этой же тачке ездит. Я не вижу логики, Лика!
– Водителя вашего тут знают. Он местный. Знают, что он просто водитель.
– И что?
– Ох… ну как вам объяснить… – вздыхает, чуть глаза закатывая, – он может меня возить, если я у вас работаю. Он же возит вашу… помощницу по дому, да? Вот.
– Я её тоже вожу. Иногда.
– Она вас намного старше. Это другое.
Ага! Это другое! Прекрасная фраза, которая многое объясняет всегда! Бесит.
– Лика, открывайте дверь, я зайду, и мы с вами обсудим одну важную вещь.
– Давайте ее обсудим послезавтра после занятия, хорошо?
– Нет. Сейчас.
– Пожалуйста… я вас очень прошу… – Чёрт, у неё же слезы в глазах? Там на улице с отморозками она не плакала, а тут…
– Лика, что с вами?
– Ничего. Просто я хочу домой. Я устала. Я не хочу сейчас ничего обсуждать. Тем более заводить вас в комнату при всех соседях. – Смотрит умоляюще, – У меня их десять человек, и все разные. Завтра… завтра и так весь поселок будет говорить о том, что вы меня на машине катали, а если еще добавят, что я вас в комнате принимала И так уже…
– Уже что?
– Говорят…
– Ясно. Я вот тоже хотел поговорить. О том, что тебе тут оставаться нельзя. Так что заходи и собирай вещи. Отказов я не принимаю.
– Нет. Я никуда не поеду.
– Лика, ты не поняла, я предлагаю тебе работу. Полине нужна няня. Платить я буду хорошо. Очень хорошо. Через пару лет сможешь купить квартиру там, где хотела, в новостройке.
Смотрит на меня испуганно, головой качает.
– Нет, я… я не могу.
– Почему?
– Я… у меня есть работа, я не могу!
– И снова ты не поняла, я не прошу тебя бросать работу в саду. Просто после неё ты будешь вместе с Полиной возвращаться домой к нам, помогать тебе будет Нинель. Ну и… жить, соответственно, ты тоже будешь в моем… в нашем доме.
Смотрю на неё, стараясь быть сдержанным, но так, чтобы и не напугать, и не показать того, как дико я хочу, чтобы она согласилась.
А Лика опускает голову, молчит, потом поднимает на меня глаза.
– Я не могу.
– Да почему, чёрт возьми? – не выдерживаю, хватаю ее за плечи, чуть встряхиваю и прижимаю к стене. И тут же отпускаю, поняв, что в очередной раз облажался. – Прости… прости… те.
От прикосновений к ней словно током прошибает. Понимаю же, что трогать нельзя, а туда же… Ручки загребущие.
Слышу ее дыхание прерывистое, она опять на меня не смотрит. Сглатывает и произносит шёпотом.
– Я вас боюсь.
– Что? – смотрю, не понимая, в шутку она или всерьез?
– Боюсь вас. Вот этого боюсь, – кивает на мои руки, которые только что сжимали ее плечи. – Боюсь, что вы… ох…
Неожиданно закрывает лицо руками, не плачет, а прячется как ребенок.
– Лика, вы меня боитесь? – Снова перехожу на «вы», почему-то эта информация бьет по мозгам довольно больно.
Кивает.
– Простите, я… Ну… после того… после той истории, когда вы…
Чёрт, ей даже произнести это стыдно! Она боится, что я опять буду пытаться её…
И правильно, блин, боится! Потому что я именно буду! Вернее, собираюсь…
Чёрт, нет, не так… я хочу! Очень сильно хочу! Но буду стараться все-таки держать себя в руках, хотя бы… хотя бы какое-то время.
– Лика, Ангелика Витальевна, а если я… если я дам вам слово, что буду… – блин, как сказать-то это? – Буду относиться к вам как к… педагогу? И как к сотруднику? Серьезно, без всяких… глупостей?
– А вы будете? – она спрашивает, а сама не смотрит на меня. Реально боится.
Буду ли я? Какой хреновый вопрос. Хотел бы я знать, как у меня это получится!
Но ответить ей хоть что-то я должен. И вообще…
Я ведь реально ее приглашаю на работу как няню и педагога для любимой дочери? Так что…
– Лика, я вас приглашаю в дом, где живет моя дочь. Как вы думаете, буду ли я там вести себя неподобающим образом, зная, что за стенкой мой ребенок играет или спит?
Стараюсь говорить спокойно, а самого колотит. Мне главное сейчас добиться ее согласия, увезти ее из этого жуткого места, а потом…
Потом я что-нибудь придумаю.
– Я могу подумать над вашим предложением, Алексей Николаевич?
Ей еще нужно думать? Понимаю, что любая другая зубами бы вцепилась и в предложение, и в меня!
Да-да, и в меня! Потому что я богатый и холостой. И довольно симпатичный. Характер непростой, конечно, но при желании со мной вполне можно договориться обо всем!
– Думайте. Только недолго. Я реально просто боюсь вас тут оставлять. Уезжаю и… потом не могу уснуть, представляя, что вы тут, в этом месте… Простите.
– Не надо ничего представлять. И извиняться. Это нормальное место. Я тут давно живу. Раньше как-то справлялась. Почти… – последнее слово она проглатывает, поняв, что ляпнула не то.
– Почти? – я услышал! – Значит, все-таки были какие-то проблемы?
– Это неважно. Уже все нормально. – Наконец поднимает взгляд. – Я подумаю. Дам ответ послезавтра, когда приду на занятия.
– Хорошо.
Соглашаюсь, а сам про себя решаю – хрена с два! Я завтра приеду за ответом!
– Спокойной ночи, Лика.
– До свидания, Алексей Николаевич.
С опаской открывает дверь, видимо, боясь, что я таки проскочу. А я в последний момент осторожно беру ее за руку.
– Что?..
Малышка округляет глаза, потому что я наклоняюсь и прикасаюсь к ее ладони губами. Понимаю, что, возможно, зря, что она может решить, что я подкатываю, и передумать, отказать, но…
Лика краснеет, осторожно отдергивает ладошку и молча скрывается за дверью.
Почему мне кажется, что это хороший знак?
Глава9
Утро совсем не доброе.
Выхожу в ванную, в коридоре наталкиваюсь на соседку, Ирину Григорьевну, ту, с которой совсем не люблю встречаться.
Это она в тот вечер, когда Алексей Николаевич отчима утихомирил, ко мне стучала.
Ругалась, что шум опять, потом, что мужиков вожу… Хорошо, ее другие соседи тогда быстро успокоили.
Ирина, по обыкновению, не здоровается.
– Что, папика богатенького нашла-таки в своем «царском селе»?
– Доброе утро.
– С чего ему быть добрым-то? – Тут я с ней согласна. – Ну, и как они живут там, богатеи?
– Извините, я спешу.
– Спешит она, ишь… какая… морду воротит…
Она еще что-то бормочет, но я не слушаю, занимаюсь своими делами, сначала умываюсь, потом иду заваривать кофе.
На кухне завтрак готовит Тамара Васильевна, улыбается приветливо – у нас с ней хорошие отношения. Собственно, отношения со всеми нормальные, кроме вот этой Ирины. Тамара спрашивает, как дела в саду, она знакома с Элеонорой Григорьевной, потом откладывает мне на блюдечко пару сырников.
– Бери-бери, а то совсем отощаешь, завтракать надо!
– Я в саду позавтракаю, меня там кормят.
– Когда ты там позавтракаешь? Будешь до обеда голодная сидеть, если не до вечера. Ешь.
– Спасибо.
– Смотри… – наклоняется ниже, говорит шепотом, – я слышала, Кирилл вчера ругался из-за того, что ты с этим на машине приехала. Ты уж осторожнее будь с ним.
– С кем? – смотрю, не понимаю, о ком из двух она говорит, о Кирилле или об Алексее Николаевиче? Не знаю, кто еще опаснее…
– Кирилл, если что в голову втемяшит, то…
– То что?
– Сама знаешь, что. Глаз он давно положил на тебя. Значит… Пока не добьется своего, не отстанет.
– Не добьется чего? – замираю в панике. Понимаю, о чем говорит тетя Тамара, но…
– Ой, девочка, тебе бы уехать отсюда скорее. Зря ты вообще вернулась. Что там с квартирой, не ясно пока?
Я говорила ей о том, что хочу переехать, постараться взять кредит, ипотеку, но пока это все только в планах.
Вспоминаю слова Алексея Николаевича. Он реально предлагает мне работать няней и жить в его доме? Или… я что-то не так поняла?
Если это просто благотворительная акция, то я не готова. И жалеть себя не позволю. Жила как-то раньше и теперь выживу.
Но если он и правда готов дать мне шанс, хорошо платить…
Жить в его доме, конечно, не очень удобно. Вернее, удобно еще как, но… находиться постоянно с ним рядом…
Он пугает меня.
Дико пугает.
Потому что…
Возвращаюсь в комнату, ставлю на стол чашку кофе, тарелочку с сырниками, йогурт. Сажусь. Бессильно опускаю голову на руки.
Я не знаю, что мне делать! Увязла, как пчелка в варенье…
Алексей Николаевич не просто пугает меня.
Я сама себе боюсь признаться в этом, но он мне нравится. Очень сильно нравится. До дрожи в коленках. Рядом с ним, мне кажется, я впадаю в какой-то ступор. Становлюсь совсем беспомощной. И чувствую себя глупой и маленькой девочкой.
Нравится… ох, сама-то себе не ври, Лика! Ты ведь в него влюблена…
Щеки мгновенно начинают гореть, когда о нем думаю.
Влюблена… Разве так бывает?
Получается, бывает.
Мне кажется, это всё произошло сразу. С того момента, как я его впервые увидела. Я ведь вернулась сюда не так давно. С начала осени.
Как окончила музыкальное училище, так и вернулась. Устроилась на работу в детский сад. И, наверное, в первую же неделю работы увидела ЕГО.
Он забирал свою Полинку, сам. Приехал, вышел из машины такой спокойный, уверенный, как… как Джеймс Бонд. Не знаю, почему я так подумала тогда, ведь не похож совсем, но ассоциации такие ассоциации…
Я стояла у крыльца с Элеонорой Григорьевной, он нас не видел. Заведующая тогда очень точно «считала» мой интерес.
– Это папа твоей любимицы Полины, Алексей Николаевич Александровский. Он один из совладельцев и учредителей нашего садика.
Он как раз присел, раскинул руки и улыбнулся, а я с замиранием сердца наблюдала, как Полина летит к нему в объятия.
А следующее заявление заведующей совсем вогнало меня в краску.
– Одинокий мужчина, холостой, завидный жених.
Я попыталась сделать вид, что мне это неинтересно, но Элеонору не так просто было сбить с толку.
– Только, говорят, бабник, каких мало. Любитель женщин, в общем.
– Я… мне это неинтересно, я…
– Так я потому и говорю! Чтобы ты такими и не интересовалась. Поматросит и бросит. Хотя…
– Элеонора Григорьевна, вы говорили, что новые инструменты должны привезти. А когда?
– Лика, Лика, всё о работе думаешь. А ты же молоденькая совсем, тебе еще и о себе подумать надо. Развлекаться, с людьми интересными знакомиться. В своем сарае ты с кем можешь общаться? Там одни…
– Я ни с кем не общаюсь. У меня времени нет. Я работаю.
Повернулась, чтобы увидеть, как летят брызги из-под колес… Джеймс Бонд, вернее, Алексей Николаевич уехал…
Потом несколько раз встречала его на пробежке. Он меня не замечал, я как-то все время старалась быть незаметной. Да и… с другой стороны, зачем такому мужчине замечать такую, как я?
Нет, я не считаю себя некрасивой или недостойной. Наоборот. Я знаю, что я красивая. Только пока мне это одни неприятности приносит.
Как говорил мне один из моих преподавателей, старавшийся опекать меня, провинциальную глупышку – «рядом с каждой красивой женщиной должен быть сильный мужчина, чтобы охранять красоту».
