Расшифровка языка жизни имела значение не только для науки Владычества Асуров, но и для Вельзевула лично. В отличие от остальных своих братьев и сестер, Вельзевул не был великим воином или магом. С детства он был полноват, заметно сутулился, а с годами почему-то еще и наполовину облысел, что детям Лилит было совершенно несвойственно. Всех остальных физическое несовершенство и любые признаки старения обошли стороной. Ему еще повезло, что все эти недостатки были только внешними. В остальном его тело оставалось таким же молодым и здоровым, как и у других Бессмертных. Углубляясь в изучение языка жизни, Вельзевул понял, что дело было именно в нем. Почти все живые существа получали половину языка жизни от отца, а половину от матери. Так же и он сам получил половину от Лилит, а половину от Каина. И по неизвестной никому причине в его теле сильнее проявлялись участки языка жизни отца. По крайней мере, в той части, что касалась физической силы и способностей к магии. Тут от был неотличим от простого смертного. Преимуществом был лишь его экстраординарный ум. В части наук он превосходил даже богиню мудрости Софию.
Чем же был этот язык жизни на самом деле? Как выяснил Вельзевул, это был своеобразный шифр из ряда повторяющихся химических веществ, который с помощью сложных процессов развертывался в целый живой организм и определял все его признаки. У Лилит с этим шифром сливалась еще и чистая энергия эона. В её крови она преобладала. А в крови её детей составляла ровно половину. Ученый сделал верный вывод, что личную силу каждого из Бессмертных определяла еще и восприимчивость к этой энергии. Его братья и сестры чувствовали, как их сила свободно течет через все тело, наполняет каждую его частицу. А Вельзевул был лишен этого восприятия. Видать, тоже из-за преобладания языка жизни отца. Он решил понять, как именно язык жизни был связан с силой Лилит, и таким образом надеялся повысить свое восприятие. Но после несчетного количества исследований задача оказалась ему не под силу. Зато он понял, что можно пойти другим путем и улучшать собственное тело, придавать ему новые качества с помощью науки. Ученый принялся работать в этом направлении…
___
Вельзевул подошел к огромному валуну, лежавшему посреди пустынной местности, и практически безо всяких усилий, с удивительной легкостью поднял его над головой, после чего откинул глыбу в сторону, будто это был просто мелкий камушек.
– Как тебе, мама?
– Признаться, удивлена! – Лилит действительно удивилась внезапно возросшей силе своего сына. Внешне он тоже изменился, стал заметно крепче, более молодым и лицом, и телом, сравнялсь в этом с остальными Бессмертными. – Вельзевул, неужели ты все же раскрыл свой дар и обучился магии?
– Вовсе нет. Магия тут не при чем. Мне помогла наука. Сейчас все покажу. Кстати, мы уже пришли. – Вельзевул подвел Богиню к казавшейся монолитной скале, и слегка толкнул ногой едва заметный выступ. Часть гранитной стены слегка отъехала назад и раздвинулась на две части. – Вот, здесь я занимаюсь своими исследованиями. Пойдем!
Ученый провел мать по таинственным подземным ходам, ведущим в целую сеть просторных помещений, освещенных яркими светильниками. В них располагались различные приборы, инструменты и рабочие столы. Один использовались для препарирования, а на других аккуратно расположились многочисленные бумаги с вычислениями и чертежами. К одному из таких столов Вельзевул и подвел свою мать.
– Смотри – Ученый ткнул пальцем в детальный чертеж, изображавший не то спираль, не то винтовую лестницу. – Вот это! Именно то, что я искал: язык жизни. Всё оказалось довольно просто – в нем только четыре буквы, которые складываются в бесчисленное количество слов. Эти слова и определяют все свойства наших тел. Это делает людей людьми, рыб – рыбами, а муравьев – муравьями. Вот эта простая последовательность!Теоретически, если менять эти слова, можно сделать свое тело каким угодно. Собственно, ты и сама только что видела. За этой наукой огромное будущее. Возможно, это важнейшее открытие за все эпохи!
– Впечатляет! Скажи, это сможет ему помочь?
– Я не стану давать безусловных гарантий. Признаться, это, как бы помягче сказать, преображение Азазеля несколько выходит за рамки моих изысканий. Его язык жизни изменила магия. Его сила привела его тело в соответствие с неверным решением, которое он принял. Все выглядит так, будто бы он, пусть где-то в глубине души, сам хотел таким стать
– Это вряд ли. Он всегда кичился своей необыкновенной красотой
– Не в этом дело. Когда он углубился в магию тьмы, он захотел стать более могущественным, дерзким и опасным. Тьма понравилась ему куда больше, чем свет. Готов поспорить, он постоянно об этом размышлял, восхищался своими новыми способностями. И сила исполнила его желание. Он действительно стал и могущественным, и опасным, и обрел новые способности, свойственные диким зверям. И тьма стала его вечным домом. Он же не уточнил, как именно он желает все это получить. Поэтому сила сделала так, как сумела. Когда ты обучала нас магии, ты часто об этом говорила: «Сила исполнит любые желания, поэтому будь с ними осторожен и тщательно сформулируй свое намерение»
– Рада, что хоть кто-то меня слушал!
– По злой иронии, я-то как раз так и не обнаружил в себе магического дара….
– Твой дар – это твой великий ум! Цени его, как любой другой. Это ничем не хуже, чем, например, метать молнии или ворочать валуны
– Я бы, конечно, поспорил
– Но мы не будем спорить. Ты исполнил мою просьбу, никому не говорил про Азазеля?
– Нет конечно. Я ведь обещал, что это останется только между богами. Поэтому буду молчать хоть целую вечность. Ну или пока Азазель сам себя не раскроет
– Я надеюсь, что это поправимо, и что мы сможем исцелить его. Я тоже долго ломала над этим голову. Конечно, его поступок…. Когда я только узнала, я…. Наверное, даже слов таких нет, чтобы описать, что я чувствовала. Это настолько ужасно, что до сих пор в голове не укладывается. Когда её обнаружили, за мной сразу прислали гонцов. И как только я дотронулась до тела, я поняла, что произошло. Я села рядом с кроватью и схватилась за голову. Расследователь велел всем выйти, и мы очень долго и серьезно говорили. Я не озвучила ему, зачем Азазелю понадобилась кровь девушки. Даже если я была не готова к такому – представь, как отреагировали бы люди!
– Прекрасно понимаю! Такое падение Первенца посеяло бы разлад и панику. Возможно, даже подняло бы восстания против Бессмертных…. Просто подарок для нашего врага!
– Поэтому я решила скрыть это, и расследователю тоже велела придумать другую версию. Все-таки Эвиет была знаменита, люди требовали ответов. Я долго искала Азазеля. И все становилось только хуже. Другие девушки тоже начали пропадать. Насчет боязни солнца я тогда еще не знала, но интуиция подсказывала мне, что он скрывается где-то в подземельях. Там я его и нашла. После превращения он больше не показывался на людях. Он винит в этом меня. Это ведь я его учила управлять силой тьмы. Если бы я могла, я бы все исправила. Я попыталась, но ничего не вышло….
– Мама, в этом нет твоей вины. Азазель сам вздумал испить крови той девицы. Надо же было оказаться таким дураком! Что он вообще думал, когда взял и….
– Стой – Перебила Богиня. – Я все это прекрасно знаю. Я даже могла спасти бедняжку Эвиет. Помню как сейчас, на празднике, она пела для нас всех. Я смотрела ей в глаза. Я могла в тот вечер просто подойти к ней и предупредить об опасности. Но я не думала, что Азазель зайдет так далеко. Он должен был научиться отпускать. Он должен был пережить все это сам, научиться не только пленять, но и давать свободу. Я хотела научить его, что нельзя никого удерживать силой, что человек должен иметь право выбора, что человеческая душа никогда не расцветет под гнетом тирании, что пленница недолго сможет радовать своего поработителя. Все пошло не так. Мой сын обезумел и превратился в убийцу. Он испил уже столько крови, что никто не поверил бы, что он может сойти с этого темного пути. Никто, кроме меня. Азазель говорит, что ему плевать на судьбы своих жертв. Что смертные на то и смертные, чтобы умирать. А раньше или позже – какая разница, в тени веков все превратятся в пыль. Но на самом деле Азазель страдает. Я хочу ему помочь. Поэтому надежда на тебя. Может быть, если магия тут бессильна, то наука поможет
– Повторюсь лишь, что обещать не могу. Но вероятность достаточно велика. Ты ведь только что видела, на что стал способен я, после того, как внес некоторые изменения в свой собственный язык жизни. Я считаю, что можно придать телу практически любые желаемые свойства. Даже обратить вспять метаморфозу Азазеля. Правда, придется привести его сюда
– Это уже сложнее. Он куда-то исчез
– Да что же это такое то! Сперва Асмодей….
– Этого я и опасаюсь. Уже известно, что Асмодей перешел на сторону врага. Азазель сейчас уязвим, как никогда. Асмодей мог и его переманить. И все это, как назло, именно тогда, когда Натанаил начал вторжение и оккупировал часть Вольных Земель. Я просто не справляюсь сразу со всем. Я же не могу быть везде одновременно. А вот Азазель, как всегда, думает только о себе! Я еле нашла время, чтобы его отыскать. А он опять пропал!
– Надеюсь, мы его отыщем. Или сам объявится. Я в любом случае помогу, чем смогу. Должно сработать
– Да, пока не забыла, расскажи, как оно работает? Что ты делаешь с языком жизни?
– Возьмем, опять же, меня! Мама, ты же знаешь, что, если сравнивать не напрямую, а пропорционально, то муравей раз в сто сильнее любого человеческого силача?
– Знаю. А при чем тут ты?
– Я вживил себе часть языка жизни муравья, отвечающего за его невероятную силу. Только что ты видела результат! Но это еще не все! Природа очень разнообразна, и создала существ, которые намного сильнее, выносливее и ловче людей. Я постепенно встраиваю в себя все новые и новые слова из их языков жизни, и с каждым разом обретаю их полезные свойства. Я стал чрезвычайно вынослив, я могу запросто обежать эту пустыню от края до края, не задумавшись и о глотке воды. А мое зрение теперь столь остро, что если я выйду на поверхность прямо здесь, то смогу разглядеть городские стены! А ведь до ближайшего города огромное расстояние. Разве это не здорово?!
Лилит несколько смутилась.
– Вельзевул, а ты уверен, что это не опасно? Это все звучит…. Очень странно. Ты точно знаешь, что встраиваешь в себя только полезные свойства существ, которых ты используешь для своих опытов?
– Мама, ты же сама хочешь, чтобы Азазель стал прежним. В моих расчетах не может быть ошибки. Конечно же, я беру лишь полезные черты. И постепенно улучшаю свое тело….
– А вдруг…. Нет, я не сомневаюсь в пытливости твоего ума. Но вдруг и с тобой что-то случится. Признаться, я начала бояться за тебя. Я хочу помочь Азазелю, но я не хочу, чтобы еще один мой сын превратился в….
– Чудовище? Брось! Чудовищ не существует.
– Зря ты так! По крайней мере с одним я знакома.
– Натанаила я бы не назвал чудовищем. Он – вообще нечто иное. Я бы хотел изучить его, узнать поближе. Он уникален. И по-своему тоже прекрасен.
– Натанаил? Прекрасен?
– Нет, прекрасна не его личность, конечно, а его, так сказать, устройство. Это существо за гранью даже моего понимания…. Но не бойся, я никогда не пойду с ним на контакт – Вельзевул на пару секунд задумался. – Мы отвлеклись. Я уверяю тебя, мама, со мной не случится ничего такого, что произошло с моим братом. Он всегда был слишком горд собой, амбициозен, даже высокомерен. Все это мне не свойственно. Я не собираюсь использовать науку во зло. Мне не нужна власть и мне чужды амбиции. Ученого интересуют только знания, не более того. И не менее. Пойдем, я покажу тебе кое-что еще!
С этими словами Вельзевул отвел мать в еще одно помещение, скрытое за массивной металлической дверью. Оно было очень просторным. Там вполне мог поместиться большой корабль. Но вместо корабля там располагались множественные вольеры с диковинными существами, которых не найти где-либо еще на всей планете. Эти существа, самых различных форм и размеров, казались причудливым сплавом давно известных видов животных и насекомых. В природе ничего подобного никогда не могло бы появиться. Этот зоопарк Вельзевул демонстрировал матери с особой гордостью, как величайшее свое достижение. Однако, по мере того, как они продвигались от одного загона к другому, Лилит все больше становилось не по себе. Наконец, при виде очередного эксперимента своего сына, она потеряла терпение.
– Все! Хватит! Вельзевул, уведи меня скорее отсюда!
– Но мама, что в этом плохого? К тому же, так я вылечу брата….
– Нет! Я на это не согласна! Так мы не сможем помочь Азазелю. До этого я думала, что его магия темна и жестока. Но твоя наука….
– В ней же нет зла! Это просто наука, ничего более.
– Вот именно! Самое страшное, что все это ты делаешь даже не со зла. Ты исковеркал саму природу. Разве ты не понимаешь, что эти создания…. Их просто не должно быть! Вельзевул, умоляю тебя, забудь мою просьбу! Просто перестань все это делать! Убей эти несчастные создания и никогда, слышишь, никогда больше не играй с теми знаниями, которые ты открыл! И прекрати ставить опыты над собой. Я понимаю, если бы подобное придумал Натанаил. Но ты!
– Послушай, мама, ты же никогда не была против науки! Что изменилось теперь? Да, эти создания выглядят непривычно. Только и всего. Я думаю, если бы ты проводила с ними столько же времени, сколько я, то вскоре ты просто перестала бы замечать всю их, так сказать, экстравагантность. Если мы можем улучшить природу, почему бы нам этого не сделать?
– Мы не можем улучшить природу. Даже мы не вправе это делать. А что, если эти знания попадут в руки врага? Он уже готовит против нас нечто немыслимое. А если он еще и про язык жизни узнает? Он же себе сразу целую армию монстров создаст, еще хуже тех, что в этом подземелье! Или начнет делать новые неизлечимые болезни и насылать их на людей
– Он уже давно мог бы обладать этими знаниями, если бы хотел. Конечно, мои открытия можно использовать и для дурных целей. Но нам повезло: Натанаил ненавидит все живое, и поэтому не считает нужным изучать язык жизни. А в моих руках эти знания послужат нам всем во благо
– Я бы хотела верить. Но нет! Давай мы пока отложим твои изыскания. Если еще и у тебя что-то выйдет из под контроля…. Даже думать об этом не хочу! Должен быть еще какой-то способ. От твоих манипуляций с языком жизни Азазеля лучше ему не станет. Я где-то надеялась, где-то сомневалась…. Но после того, что ты мне сейчас показал, я не сомневаюсь. Сворачивай опыты с языком жизни!
– Мама, не будь такой упрямой! С Азазелем повременим, но мои наработки могут быть весьма полезны, когда Натанаил начнет полномасштабную атаку. Мы сможем создать существ, которые станут достойным ответом его технике. Можно, например, создать гигантский рой, который сметет с лица Земли любое его оружие, которое он там против нас готовит. Представь себе, например, огромную саранчу, которая может разгрызать металл! От его армии следа не останется!
– Я примерно что-то такое и представила. Потому и сказала нет, Вельзевул! Даже и не думай! Просто послушай меня: оставь всю эту затею, ты не в силах управлять языком жизни. Только природа способна на это. Если даже я никогда на это не решалась….
– Тебе не хватало смелости. Мама, признай, ты недолюбливаешь науку. Тебе больше по душе поэзия, музыка, путешествия. Разве я не прав?
– Прав. Но и наука мне интересна. Я опасаюсь того, что ты слишком торопишься. Всему есть предел, Вельзевул. Есть пороги, которые лучше не переступать. Но ты слишком увлечен своим открытием. Ты решил, что язык жизни полностью в твоей власти. Как и Азазель решил, что полностью контролирует тьму….
Вельзевул был не просто огорчен, но и даже разозлен, раздражен подобным сравнением.
– Мама, это совершенно неуместно! Прости меня, конечно, за эти слова, но Азазель – убийца, а прежде всего – самонадеянный глупец. А я ученый, и взвешиваю каждый свой шаг. Кроме того, я вовсе не кровожаден, и девушек своих никогда не ел! Я думаю, сегодня наш разговор не состоится! Приходи лучше в следующий раз. Хотя бы через несколько месяцев. За это время ты как раз осознаешь, что моя работа не так уж и страшна, как тебе кажется.
– Зря я тебя только что похвалила, когда сказала, что хоть кто-то меня слушает. Хорошо. Так тому и быть, Вельзевул. Но в таком случае, и у меня есть условие: твои опыты с языком жизни не должны покидать этих стен, пока я не решу вопрос с так называемым Богом Разума. Над собой ты, конечно, можешь продолжать экспериментировать. Но не смей создавать огромную саранчу или что-то еще в этом роде! И не вздумай меня ослушаться!
С этими словами Лилит развернулась и пошла к выходу из жуткого помещения. Когда, наконец, она перешагнула стальной порог этой двери, ей даже показалось, что стало легче дышать. Больше ей не хотелось оставаться здесь ни минуты, Богиня быстрым шагом прошла через все комнаты лаборатории и вскоре оказалась снаружи. Тяжелая каменная скала вновь сомкнулась, не оставив и намека на тайное убежище ученого.
Вельзевул был одновременно и раздражен, и огорчен такой резкой критикой и непониманием со стороны матери. Казалось бы, Несравненная Лилит исповедовала очень свободные взгляды на все вокруг и ничего никому не запрещала. И почему она так ополчилась на язык жизни? Он прекрасно помнил, как любила Лилит порассуждать со всевозможными человеческими учеными и философами о самых разных аспектах жизни и даже о движении звезд. Что плохого именно в его открытии? С такими мыслями Вельзевул покинул вольер и вошел в другое помещение, в котором находилось большое зеркало и различные измерительные приборы. Он разделся донага, встал перед зеркалом, и принялся снимать с себя различные мерки, аккуратно фиксируя результаты. Вдруг он с удивлением обнаружил на собственной лопатке странный нарост, напоминающий не то волдырь, не то неизвестное кожное заболевание. Скорее всего, какая-нибудь ерунда, однако, ученый тут же детально описал это странное образование в своем дневнике.
___
Азазель и Асмодей вошли в опутанный странной, необыкновенно толстой паутиной ход, который выглядел, как бездонная черная яма посреди пустыни. Этот ход вел в подземную структуру, сильно напоминавшую не то улей, не то муравейник гигантских размеров. Время от времени вся конструкция сокращалась, будто дышала, и исторгала из своих недр зловоние. Здания было построено не из дерева, камня, или металла, а из какой-то губчатой субстанции, которая, казалось, была живой. В этом губчатом веществе имелись светящиеся вкрапления, будто миллионы светлячков в стену вросли, из-за чего в подземных залах было очень светло. Подобная обстановка любого бросила бы в дрожь, но братья были спокойны. Плутая по длинным подземным ходам, они вскоре добрались и до покоев самого Вельзевула. В просторном зале лежало омерзительное существо: его огромное, напоминающее гусеницу, тело, распласталось на полу на несколько метров, к одному концу этого полупрозрачного туловища был как будто приделан торс с очертаниями, отдаленно напоминающими человеческие. Руки этого создания были расщеплены в локтях, верхняя часть осталась такой, как у людей, а нижняя походила на клешню богомола. Лицо тоже наполовину сохранило человеческие черты, а из другой половины росли усики и жвала, подобные тем, что есть у жуков. Азазель и Асмодей подошли к существу и громко прокричали:
– Вельзевул, встречай братьев!
Существо зашевелилось, издавая неприятный шелест, открыло все свои пять глаз, и уставилось на гостей.
– Как вы нашли меня? Для чего? – Когда это существо говорило, вместе со словами из его рта доносилось мерзкое бульканье. Еще никому не удавалось отыскать мой новый дом!
– Все просто, братец! Эта неповторимая вонь! Такой запах ни с чем не перепутаешь! В природе его просто нет. А волки очень хорошо чуют запахи! Мы тут по делу. Владыка Натанаил, Бог Разума и Носитель Истины, хочет предложить тебе сотрудничество! – важно начал Азазель, но Вельзевул почти сразу же перебил его.
– Я так и думал, что рано или поздно Безумный Бог заинтересуется и мной! Но это предложение я отвергну сразу. Я не стану предавать свою мать и свою семью. Натанаил – чудовище!
– Ну зачем сразу так? Владыка Натанаил тоже великий ученый, как и ты. Бьюсь об заклад, вы с ним найдете темы для разговоров!
– Он не только ученый, но и захватчик. Зачем он вообще вышел со своего континента? Зачем ему понадобились Вольные Земли? Вы же прекрасно понимаете, что он хочет войны!
– Владыка хочет донести свою истину до всех людей! – Парировал Асмодей. – Да, он долгое время пребывал в священном покое один, но однажды решил проявить свое безграничное милосердие и вывести заблудшее человечество к свету. Его мудрость и его милость безграничны. Великий Натанаил заботится обо всех своих подданных. В отличие от нашей матери, которой свойственно бросать всех на произвол судьбы под предлогом так называемой свободы….
– Тебе ли роптать на мать, Асмодей? Я еще мог бы понять Азазеля, с ним произошла настоящая трагедия. А ты? С тобой то что не так? Ты ведь всегда был золотым ребенком, у тебя было всё, о чем только можно мечтать: богатства, титулы, эти твои бесконечные пирушки. Но ты все равно выбрал предательство. А твой Натанаил – никакой он не милосердный, он умалишенный! Натанаил погряз в гордыне. Возомнил себя единственным носителем истины. Вы ведь оба прекрасно понимаете, что это – слова тирана. Просто предпочитаете закрывать на это глаза, потому что он вас обоих чем-то прельстил. Вы сами ему до конца не доверяете. Вы просто продались ему потому, что считаете, будто Лилит не сможет дать вам тех же наград, что посулил он. Но вам он помочь точно не может
– Почему же не может? Я вот обучился такому, что и представить себе не мог, когда жил в Обители в Златом Граде. С Азазелем сложнее, но Владыка уже сумел сделать так, что он снова не боится солнца. Да и жажда его стала более контролируемой. Повелитель сделал нас обоих своими верными дэймонами. Меня – Министром Порядка, а Азазеля – Военным Министром
– Дэймонами? Что-то новое….
– Это он так выражается. Мы сами не всегда понимаем, что говорит Владыка. Мудрость его речей порой выходит за грань нашего осознания
– Мудрость? Как по мне, настоящий мудрец всегда выражается понятно. А обманщик использует витиеватые фразы и туманные смыслы. Вот наша мать всегда говорит понятно и по делу….
– Из-за нашей матери я стал чудовищем! А Натанаил меня какой-то молнией прошиб, и теперь дневной свет мне не страшен. Могу снова наслаждаться и рассветом, и закатом, и полуденным зноем! – Последние слова Азазель проговорил с особым удовольствием.
– Натанаил тебе не помог. Вместо того, чтобы помочь, он создал двух чудовищ. Азазель, у тебя и впрямь беда с логикой
– Но но но! Меня то ты почему чудовищем обозвал? Во-первых, благодаря Владыке я чувствую себя намного лучше! А во-вторых, ты сам вон непонятно кем стал! Тоже небось наслушался её красивых речей про выбор и другую чушь?
– Асмодей, брат мой. Глупо придираться к внешности. Я стал таким вовсе не из-за матери и её речей. Я поторопился с выводами, когда сделал одно важное научное открытие. Я слишком спешил испытать его на себе. Да, я стал таким, каким вы меня сейчас видите. Но я полностью принимаю эти последствия
– И как же ты их принимаешь? Тебе это нравится что ли?
– Вовсе нет. Я принимаю всю ответственность за свои опыты и никого не пытаюсь обвинить в том, что потерпел неудачу. А вот вы, когда наша мать учила нас свободе выбора, услышали лишь ту часть, где можно делать все что угодно без ограничений. Но почему-то пропустили самую важную часть, в которой она говорила, что каждый выбор имеет свои последствия. Ты, Азазель, стал чудовищем не тогда, когда превратился в косматого… как ты там сказал… дэймона, а уже тогда, когда подавил волю своей девушки с помощью магии тьмы. А ты, Асмодей, мне даже представить страшно, как далеко ты можешь зайти вместе со своим так называемым Богом Разума
– Не хватало мне еще выслушивать мораль от огромного земляного червя! – Грубо сыронизировал Министр Порядка.
– Вот видишь, если тебя это задело – значит, я прав. Но ты ушел от разговора и опять перевел все на мою внешность. Да, моя внешность стала отвратительна многим смертным, да и тебе, наверняка, тоже, спорить не буду. Мне действительно больно, когда кто-то тыкает мне моим уродством. Но это бремя моего выбора. Я просто продолжу эксперименты и найду способ привести свое тело в порядок. Но ты, Асмодей, уродуешь свой разум и свою душу, и однажды ты дойдешь до того, что никакая наука или магия не смогут это исправить
– Зачем мне что-то исправлять? Со мной все в порядке. А благодаря Владыке я стану всесилен!
– Как раз этого я и боюсь….
– А ты не бойся. Лучше присоединяйся. Владыка предоставит тебе все, что ты захочешь. Любую лабораторию, неограниченный материал для исследований. Буквально все, что ты пожелаешь
– Откуда у него такой интерес ко мне?
– Ну мы все знаем, что ты увлечен языком жизни. Владыка хочет создать расу идеальных существ, которые смогут наслаждаться жизнью и, одновременно, будут лишены её недостатков в виде, как он выразился, «желаний плоти». Это его виденье совершенного мира. Ты бы тоже мог стать одним из его творцов
– Идеальных существ? Я и себя-то не сумел улучшить с помощью своего открытия. А ты мне про целую расу. И я не желаю быть соучастником того, что творит Натанаил. Он коверкает саму природу…
– Не надо прикидываться невинным. Мы многое про тебя знаем. Тебе ли говорить про коверкание природы? С тех пор, как с тобой произошел этот вот несчастный случай и ты стал затворником, мало что про тебя известно. Но кое-что все же просачивается. У тебя целая орда уродцев. Ты с трудом передвигаешь сам, и когда тебе нужно ненадолго выйти в наружный мир, они тебя носят. Ты выбрал удачное место для отшельничества, но Народы Пустынь все равно время от времени встречаются с этой отвратительной процессией. За это ты и заслужил новый титул – Повелитель Мух!
Лицо Вельзевула злобно исказилось и раскрылось на несколько частей, обнажив шипастые жвала. Бессмертный издал звук, в котором смешался рык, шипение и клокотание.
– Не смей меня так называть, Асмодей! Это унизительное прозвище недостойно ученого!
– Так прими наше предложение, и больше никто не посмеет тебя так называть. В Атлантиде в тебе будут видеть ученого, а не насекомоподобное чудище. Владыка назначит тебя Министром Науки. Ты станешь его третьим дэймоном
– Я никогда не стану его союзником. Можешь даже не стараться
– Это ты сейчас так говоришь. Но я полагаю, ты изменишь свое мнение, когда встретишься с ним лично!
– Встречаться с ним я тоже не собираюсь
– Прости, но Владыка велел доставить тебя, даже если ты не захочешь идти добровольно. Азазель!
Первенец сделал пасс руками. На его ладонях заиграли нити черного тумана, которые становились все шире и шире, заволакивая все вокруг густым тяжелым мраком. Асмодей и Азазель уже было схватили своего брата, но тут мириады мелких огоньков на стенах стали светить все ярче. Невероятно, но они мигом прогнали тьму, а их свет был настолько интенсивным, что дэймонам пришлось закрыть глаза, чтобы не ослепнуть. Все помещение заходило ходуном. Пол стал липким и густым, как кисель. Братья начали увязать, но даже не могли открыть глаза, чтобы сориентироваться и понять, что делать
– Что за херня? Что ты, черт тебя дери, такое творишь? Прекрати немедленно! Ублюдок!
– Ну что ты, я вовсе не ублюдок! Я такой же сын нашей матери и отца, как и все мы. Братья мои, стальная пирамида Натанаила, как бы впечатляюще она не выглядела – вчерашний день. Здания из металла – пережиток прошлого. Свет, тепло и кров мне дают живые существа. Я говорил, что главное – это знания. А самые интересные знания заложены в живой природе. Все эти помещения, всё мое жилище, на самом деле – один живой организм. Я создал его так, чтобы у нас была с ним связь. Я чувствую все, что чувствует он, и наоборот. Если кто-то хочет на меня напасть, или сделать со мной что-либо против моей воли, мой дом чувствует это и сразу же становится на мою защиту. Сейчас он поглотит и переварит вас, и от вас не останется и следа. Вам стоило послушать меня и уйти сразу, как только я вам отказал в первый раз!
– Ах ты че…. Чего ты хочешь? Сдаюсь! Скажи, чего ты хочешь!
– Вот так уже лучше, Асмодей. Я хочу все того же малого, что и до этого. Хочу чтобы вы оставили меня в покое!
– Хорошо. Считай, уговорил. Мы уйдем и больше тебя не тронем!
– Дайте нерушимую клятву, и я вас больше не задержу!
– Да ладно тебе, мы же братья!
– Вы предали мать, что помешает вам предать и брата? Я знаю что – нерушимая клятва!
– Вельзевул! Хватит уже! Отпусти нас, мы действительно больше не будем пытаться перетащить тебя на сторону Натанаила
– Думаю, вы меня прекрасно слышали и поняли!
Азазель с Асмодеем почувствовали, как жуткий живой пол начал стремительно втягивать их еще глубже. В считанные секунды они утонули почти до уровня пояса. Было понятно, что их брат не блефует, и его обиталище скоро действительно поглотит их без следа
– Всё! Стой! Мы согласны! Только убери сперва свои лампы, мы даже глаза открыть не можем!
– Это не лампы. Вы же знаете, что многие живые существа, особенно те, что обитают глубоко в океане, умеют производить свой собственный свет. Еще когда я был, скажем так, нормальным, я просил Левиафана достать мне образцы. Я выделил из них языки жизни, потом вживил их в язык жизни своего жилища….
– Да мы поняли уже! Просто сделай свет не таким ярким! Мы дадим тебе клятву!
– Слушаю вас внимательно!
Свет угас так же быстро, как и засиял, и через пару мгновений дэймоны смогли открыть глаза. Асмодей и Азазель протянули левые руки вперед. В правой Асмодей зажал небольшой нож, а Первенец выставил вперед коготь на указательном пальце. Повелитель Мух вытянул им навстречу свою клешню.
– Вельзевул, брат наш! Мы даем тебе нерушимую клятву, что больше никогда не придем к тебе, и не станем искать тебя с целью переманить на сторону Натанаила, Бога Разума и Владыки Атлантиды. Мы больше никогда не будем просить тебя предать нашу мать и использовать свою науку в качестве оружия против нее, или в иных целях, выгодных Владыке Натанаилу. В знак нашей верности этой клятве мы даруем тебе по капле своей крови. В крови нашей заключена сила Богини, и пусть мы лишимся своей силы, если нарушим свое слово. И да будет так сегодня, и всегда, и вовеки веков!
Братья нанесли себе глубокие порезы на ладонях. Из обеих ран на клешню Вельзевула упало несколько капель крови.
– Да будет так, братья мои! Я сохраняю ваши жизни. Ступайте. Я знаю, что вы уже сделали свой выбор. Но я все же посоветовал бы вам пересмотреть свой путь!
Вельзевул взмахнул рукой. Его дом тут же выплюнул пленников обратно, и пол вновь стал твердым. Братья незамедлительно поспешили к выходу. Асмодей при этом всю дорогу извергал грязную брань.
Ярость
Недаром про Кали говорили, что в её жилах вместо крови течет огонь. В недрах Обители Матери Хаоса было настолько жарко, что любой человек сжег бы все свои внутренности, едва сделав вдох. Огромные печи без устали работали днями и ночами. Лилит же шла вдоль гигантских сталеплавильных сооружений совершенно спокойно. Её нисколько не смущала ни жара, ни грохот механических молотов, которые ковали все новых солдат Железного Воинства. Прародительница застала Кали за работой – воительница зачерпнула ковш расплавленной стали и внимательно рассматривала сияющую металлическую жижу.
– Ты молодец! Времени даром не теряешь! Как все идет?
– В точности, как ты хотела. Пришлось поднапрячься, но я вышла на необходимую мощность. Железный Город удвоит численность войска. Что бы он там не заготовил, мы дадим достойный отпор!
– Я как раз насчет этого! Пошли поговорим туда, где не так шумно!
Богини вышли из цехов и поднялись на вершину Обители, где расселись в большие и грубые деревянные кресла, украшенные кованными элементами в виде цветов и узоров.
– Кали, я разузнала кое-что. Насчет неведомого оружия Натанаила
– Прекрасная новость! Ты опять в его башке копалась? Когда ты успела еще раз с ним встретиться?
– Я больше с ним не встречалась. Порой обычная наблюдательность может помочь не хуже, чем магия. Он не просто так начал оккупировать Вольные Земли!
– Да это пню понятно, что не просто так…. Ой, прости, я такая грубиянка бываю…. Он же таким образом распространяет свое бредовое учение и набирает себе новых солдат в армии, которые пустит против нас!
– Нет, это не главная причина. Ему и так хватает солдат. Да и большая часть его солдат – это машины, как и у нас с тобой. Я не зря сказала про наблюдательность. Я внимательно изучила, где именно высаживались его градостроительные механизмы. Что объединяет все территории, на которые он заявляет свои претензии?
– Дай угадаю: то, что их вожди якобы добровольно подписывают грамоты о присоединении своих племен к великому и славному народу Атлантиды, принимают Натанаила своим Владыкой и Богом Разума, и отказываются иметь любые дела с тобой. А потом внезапно пропадают….
– Не только это. Я про особенности самой местности. Что там такое есть, что привлекает Натанаила?
– Ну, может, удобные плацдармы для войск. Выгодные тактические позиции. Я все равно не угадаю, скажи уже!
– Слыхала про так называемую зловещую руду? Иногда её еще называют просто «злые камни»?
– Немного. Среди рудокопов есть поверье, что существует руда, которую вообще нельзя трогать. Даже не то, чтобы трогать, а просто рядом стоять. От этих камней люди начинают заболевать. Зловещая руда может проклясть даже детей тех людей, которым не посчастливилось жить рядом с таким месторождением. Эти дети могут родиться мертвыми, или со страшными уродствами. Рудокопы такие места специально помечают на своих картах, чтобы обходить их стороной
– А наш враг как раз занимает именно те территории, на которых обнаружены залежи зловещей руды! Я несколько раз проверила. Эти земли объединяет одно – именно злые камни. Больше ничего общего у них нет!
– Ты уверена? Эта штука бесполезна. Что можно сделать с рудой, которая убивает, даже если с ней рядом постоять….
– Ты только что сама сказала! Кончено же оружие! Возможно, он хочет каким-то образом раскидать эту руду по всем нашим землям!
– Да чушь полная! Разум Натанаила, конечно, извращен. Но в качестве оружия зловещая руда вряд ли сгодится. Она убивает не моментально, и даже не в той обозримой перспективе, что продлится война. Она действует очень медленно, даже если она заразит большинство наших земель, мы успеем разбить его войско, пока она подействует на наших людей. К тому же, мы сможем упрятать её обратно под землю. Астарот запихает её так глубоко, что она будет безвредна. Она же действует на небольшом расстоянии. Да и на нас она не действует. Самая бесполезная вещь для оружия, как по мне…
– А ты никогда не думала, как именно она убивает? Почему она так действует на людей и на животных?
– Я не знаю, мне незачем было об этом думать. Мои рудокопы тоже просто её обходили стороной, да и всё. А потом Геката подала идею выковать ей железных работяг, и проблема отпала сама собой. Может, какое-то колдовство? А ты знаешь?
– Точно не колдовство. Злые камни сами по себе имеют какое-то свойство, которое делает их именно такими. Я все ломала голову, пока не догадалась. Но я уверена, что если мы узнаем, мы разгадаем секрет оружия Натанаила
– Соберем образцы, отнесем Вельзевулу. Уверена, он с помощью своей науки быстро раскусит эту загадку
– Кали, ты будешь смеяться, но и он тоже пропал!
– Не буду…. Это уже не смешно! Натанаил переманивает Бессмертных. Это очень плохо. Асмодей, Азазель, теперь Вельзевул. Прямо какая-то злобная троица получилась!
– Вельзевул точно не у него. Он где-то в пустынях скрывается. Но всячески избегает контактов. Чувствую, он сломлен и подавлен. Скорее всего, не выдержал напряжения от всего того, что нам вскоре предстоит. Отправим образцы Софии. У нее множество ученых в распоряжении. Они должны справиться. Думаю, если мы поймем, что за сила в них скрыта, мы сможем противостоять и оружию, которое изобретает Натанаил
– Хотелось бы верить…. Но мы в любом случае справимся! Мама, мы – боги и богини этого мира! Никакие отравленные камушки нашего духа не сломят! Он нас ничем на запугает!
___
– Мой верный Военный Министр! Я очень долго работал над этим. И сегодня могу тебе сказать, что все труды того стоили!
Натанаил провел Азазеля через всю пирамиду к самому основанию, где они зашли в немного тесную металлическую кабину. Что-то зажужжало, и кабина двинулась вниз. Судя по времени её хода, спускались они довольно глубоко. Когда они достигли дна, дверцы раздвинулись. Впереди был длинный светлый коридор. Заканчивался он огромным помещением, посреди которого стояла массивная установка. Сам аппарат представлял собой подобие гигантской стальной бочки, обложенной со всех сторон вычислительной техникой. Вокруг бочки суетились механические слуги Бога Разума, которые следили за правильной работой установки. Азазель был ошеломлен. Он никогда не видел ничего подобного.
– Что это?
– Это – наша будущая победа. Не стану томить тебя загадками. Азазель, ты знаешь, что я часто погружаюсь в священную безмятежность и вникаю в природу вещей. Однажды, сосредоточившись на свойствах этого мира, я решил подробно изучить его структуру. Я навел фокус на самое маленькое, что толко мог себе представить. Я проникал все глубже и глубже, и мне открылось великое знание. Каждое вещество в Сфере Материала состоит мельчайших частиц. Одна такая частица обладает всеми свойствами того или иного вещества. Я назвал их блоками мироздания. Чуть позже я навел фокус и на сами эти «блоки мироздания». Оказалось, что они состоят из еще более мелких элементов. Можно сказать, кирпичиков. Но и это не удовлетворило мою любознательность. Я стал постигать устройство самих кирпичиков. Это было уже сложнее. Они настолько маленькие, и все процессы происходят в них столь быстро, что навести на них фокус весьма затруднительно. К тому же, и крайне непривычно. Я ведь обычно наблюдаю мир, как огромный океан волн вероятности. То есть, как единое поле событий. Чтобы изучить кирпичи мироздания, мне пришлось даже перестраивать фокус. Это заняло очень много времени, но я добился того, чего хотел. А теперь, Азазель, узри и ты!
Натанаил распростер руки, и перед ним, прямо в воздухе, тонкие голубоватые линии света начали рисовать картину: несколько сфер размером где-то с камень, что помещается в ладонь, сливались между собой в подобие виноградной грозди или ягоды малины, а вокруг них крутились шарики значительно меньшего размера. Азазель внимательно наблюдал за движением светящихся кружочков.
– Ты хочешь сказать, что весь мир вокруг нас состоит из таких вот шариков, которые настолько маленькие, что их не разглядеть невооруженным глазом?
– На самом деле, они настолько маленькие, что и вооруженным глазом их не разглядеть. Даже мне стоило огромного труда, чтобы всмотреться так глубоко. И это не шарики вовсе. Просто в таком виде ты гораздо лучше поймешь ту идею, которую я хочу до тебя донести. Эти так называемые «шарики» – компоненты, из которых собраны кирпичи мироздания. Примерно так же, как и настоящие кирпичи состоят из нескольких компонентов. Те, которые поменьше, вращаются вокруг центра и отвечают за взаимодействия кирпичиков между собой. С их помощью кирпичики формируют блоки. А самое интересное как раз в центре. Он состоит из двух других компонентов. Именно сочетание этих компонентов и определяет, каким станет тот или иной кирпич. Вот эти три составляющие формируют все разнообразие веществ в мире вокруг нас.
Натанаил указал пальцем на два вида шариков в центре проекции, и на один мелкий, что крутился вокруг них. Азазель задумчиво поглаживал подбородок.
– Как правило, два компонента в центре кирпича мироздания стабильны, и кажется, что сам центр вообще невозможно поменять. Ведь если это сделать, то кирпичи будут свободно превращаться друг в друга. Но, как видишь, такое обычно не происходит. Почти со всеми веществами, за редкими исключениями. Существуют очень тяжелые кирпичи, которые имеют природное стремление развалиться на более легкие. Они довольно редкие, и чтобы их отыскать, я потратил даже больше времени, чем даже на осознание структуры мироздания. Благо, что я вечен, и времени у меня предостаточно. Оказало, что такими тяжелыми и нестабильными кирпичами являются давно известные людям, так называемые злые камни!
– Злые камни? Та самая штука, которая вызывает болезни у рудокопов? Я всегда думал, что это бесполезный материал. Обычно такую жилу считают вредоносной и обходят стороной. За многие эпохи никто так и не нашел применения этой руде
– Да, целые эпохи этот прекрасный материал незаслуженно игнорировали и считали проклятым. А я задумался, почему именно он столь болезнетворно влияет на людей. Когда я сопоставил его свойства с моими новыми знаниями, я понял, что людей заражает и даже убивает особый вид силы, которая испускается, когда тяжелые кирпичики, из которых состоят злые камни, распадаются на более стабильные и легкие. Вместе с Митрисом, моим лучшим ученым и главным инженером, мы начали работу над тем, чтобы извлечь эту силу и поставить ее себе на службу. Аппарат, который ты сейчас видишь перед собой, создан для того, чтобы вырабатывать и удерживать эту силу. Раньше все технические нужды нашего города обеспечивались энергией за счет солнечного света и течений в океане. А теперь хватает вот этого прибора. Но это еще не все. Я недаром сказал, что силу необходимо не только выработать, но и удерживать. Ведь если ее не сдержать…. Пойдем дальше, Азазель!
Владыка провел Военного Министра в следующее помещение. Азазель задрал голову и взглянул под потолок. В центре его был подвешен большой металлический шар, опутанный густой лапшой проводов. Вокруг шара, на таких же толстых стальных тросах, крепились металлические детали пока еще непонятного назначения. Вся эта груда металла над головой и впрямь создавала чувство некой роковой неотвратимости. Первенец еще не знал, что это, но уже содрогался пред неведомой и невиданной мощью этого аппарата.
– То, что ты видишь – это начало новой эры. Оружие, которое не видали ни люди, ни боги. То, что меняет правила игры. Дрожь Земли, мощь кирпичей мироздания. Это оружие делает бессмысленным любое другое. Мое долгожданное дитя! Восхитись его величием!
Бог Разума поднял руки вверх и открыл ладони, будто и вправду собирался взять в них невидимого ребенка. Металлические конструкции тут же пришли в движение. Детали соединялись между собой, пока не сомкнулись в металлический диск, в середине которого скрылся шар с проводами. Азазель наблюдал это зрелище с трепетом.
– Как это работает?
– Скоро сам увидишь. Я собираюсь устроить ей демонстрацию. Как только арена будет готова – начнем наше представление. Я уже предвкушаю победу. Я вижу падение нашего врага. А ты Азазель, что чувствуешь ты?
Владыка Вечной Ночи сосредоточил внимание на дисковидном аппарате. Чутье он не утратил. Наоборот, благодаря звериным повадкам оно стало даже острее. Азазель немного помолчал и обреченно выдохнул:
– Погибель….
___
Раздался мощный взрыв, за ним другой, потом – третий. Девушка-дикарка верхом на небольшом драконе, вышедшая в густой лес на охоту, теперь спасалась от страшного и неизвестного ей оружия. Каждый из этих взрывов разбрасывал по лесу тысячи кусочков металла, некоторые из них даже пробивали стволы вековых деревьев насквозь. Охотница пришпорила дракона. Животное побежало быстрее. Раздался очередной взрыв, и зверь упал, как подкошенный, забившись в агонии на мшистой земле. Дикарка побежала дальше. После следующего громового раската она свалилась на землю со жгучей болью в области бедра. Теперь ей оставалось одно – отползти в укромное место и подождать, пока враг – или еще что, непонятно, ведь никаких воинов она не видела – уйдет, и можно будет безопасно вернуться в родное поселение. Девушка оторвала кусок от легкой охотничьей накидки, наспех перевязала рану и спряталась в раскидистом кустарнике. Прошло время, и взрывы прекратились. Чуть позже послышались человеческие шаги. Сквозь листву охотница увидела человека средних лет в сером комбинезоне из блестящей ткани, с гербом Атлантиды, вышитым на груди. В руках тот держал металлическую таблицу и время от времени тыкал в нее пальцем. Он осматривал деревья, камни, животных, убитых страшным оружием, и записывал все в свою таблицу. Вскоре он обнаружил и убитого дракона. На животном было седло. Человек насторожился. Он снял с пояса полукруглый металлический предмет и отправился искать всадника. Девушка затаила дыхание в надежде на удачу, но уже через несколько минут была обнаружена. Мужчина раздвинул ветви кустарника, и теперь охотница смогла как следует разглядеть его лицо. Не красавец, но и не чудовище, слегка лысоват, одна забавная морщинка на лбу, густые брови, очки с тонкой оправой из матового металла. Человек направил свой полукруг в лицо охотнице. Девушка подметила, что на его руки были надеты серебристые перчатки.
– Назови себя! – Громко и четко скомандовал мужчина.
– Келла. Предводительница народа Кел-Хельве, Вольного Народа Леса. А ты кто такой?
– Митрис! – Человек едва заметно смутился, но тут же вернулся к прежнему командному тону. – Главный инженер Государства Атлантида. Цель пребывания здесь!?
– Что значит «цель пребывания»? Это наши исконные владения, земли Народов Леса! Я здесь, понятное дело, охотилась. А потом начались эти взрывы, меня чем-то сильно ранило в ногу, мое животное убито…. Что здесь вообще происходит?
– А, значит дикарка, лесная жительница. Так ты еще не знаешь? Эти земли больше не принадлежат Народам Леса! Теперь это территории Атлантиды. И чтобы защитить их от нежелательного присутствия, Владыка Натанаил велел мне расставить везде взрывные ловушки
– Подожди! Что? Как это «территории Атлантиды»?
– Всё официально. Народы Леса подали прошение присоединить их земли к великому Государству Атлантида. Наш всемилостивый Владыка удовлетворил ходатайство вождей, и теперь свет его истины изольется и на Вольные Народы Леса
– Что за бред ты несешь? Каких еще вождей? Я же тебе говорю, я Келла, предводительница Кел-Хельве, Вольного Народа Леса! Если Натанаил собирал всех вождей, то и меня бы позвали. Без меня невозможно было одобрить присоединение. Требуется одобрение всех вождей единогласно!
Митрис задумался и полез в свою металлическую табличку.
– Подожди, я проверю. Я не государственный чиновник, и не присутствую при принятии подобных решений. Я инженер. У меня совершенно другие задачи. Сейчас….
Инженер водил пальцами по таблице и, видимо, нашел что искал. Он внимательно всмотрелся в свой прибор и задумался еще больше.
– Странно. Я нашел изображение документа. Тут личное согласие и печати всех вождей Народов Леса, включая…. – Митрис посмотрел на Келлу, потом снова в табличку, потом опять на девушку, и так несколько раз, словно не верил своим глазам. – Включая тебя! Вот, протокол церемонии подписания, тут все ясно сказано….
– Ты лжешь! Меня и близко не было на подобной церемонии! Я бы никогда не предала свой народ и не отдала наши земли в лапы Безумного Бога! Да я лучше умру!
– Ну это легко организовать! По инструкции номер восемь, параграф тридцать три, я обязан уничтожить тебя! Ты противишься воле Владыки, а значит, являешься врагом Атлантиды!
Мужчина приблизил свой прибор к голове охотницы. Она не совсем представляла, что произойдет в следующий миг. Явно что-то плохое. Но Келла смело смотрела в глаза инженера. Вдруг он резко убрал полукруг и с досадой махнул рукой.
– Чтоб тебя! Я не могу! Не могу я! Я инженер, не солдат! – Митрис кричал то ли на Келлу, то ли просто в пустоту. Кажется, у ученого был срыв.
– Эй! Эээййй! Успокойся! С кем ты разговариваешь, нас тут только двое?
Однако, инженер не унимался и продолжал странный разговор с самим собой.
– Прости, прости меня, Владыка! Я не должен был поддаваться эмоциям! Это плохо, очень плохо! Чувства губят разум! Чувства губят разум! Я сделаю то, что должен!
Митрис вновь поднял прибор и навел его на голову Келлы. Рука инженера дрожала. Охотница еще больше осмелела, и просто отвела вооруженную руку Митриса своей ладонью.
– Хватит тыкать в меня этой штукой! Прекрати свои дурацкие выходки! Что с тобой вообще происходит!?
– Да пошло оно! – Инженер в сердцах отбросил свое странное оружие в сторону. – Пусть я потом пожалею…. Давай, уходи! Слышишь меня! Вставай и уходи! Считай, что нашей встречи не было. Просто исчезни отсюда. Скоро тут будет….
Митрис чуть было не проболтался, но вовремя зажал рот руками.
– Что тут будет?
– Тут будет очень плохо. Уходи…. Убегай…. Как можно дальше, не оглядываясь. Ты не захочешь узнать его Я….
В этот раз инженер даже слегка прикусил свой собственный рукав
– Его я что? Чье я? Вашего Натанаила?
– Всё, больше никаких вопросов! Встань и уйди. И забудь меня. А я тебя забуду….
– Встань и уйди, говоришь? Ты не забыл, твоя ловушка мне ногу прострелила? И вообще-то мне не очень приятно слушать твои странные разговоры и одновременно истекать кровью!
– Прости! Я не подумал! Бедная девушка! Далеко ты не уйдешь, с такой раной! – Мужчина склонился над охотницей и внимательно осмотрел пропитанную кровью самодельную повязку. Ему действительно внезапно стало жаль Келлу. Не то, чтобы она была особенно красива, внешность простовата, ничем не примечательна. Ну, разве что, обилие племенных татуировок почти на всем теле. Митрис проникся сочувствием. Как вообще эти дикари могут жить прямо в лесу, почти голые, без элементарного комфорта? То ли дело – Атлантида, где Владыка с рождения обеспечивает каждого гражданина любыми благами своей великой цивилизации. С другой стороны, у этой охотницы, да и у всех дикарей, было что-то…. Что-то необъяснимое. В Атлантиде этого явно не было. Обратной стороной тех благ, что даровал Владыка, была строгая дисциплина, запрет проявлений эмоциональности и обязательное заучивание всех трудов Натанаила практически до автоматизма. Так, лучше гнать прочь поступающие к голове крамольные мысли! Митрис почувствовал, что еще немного общения с этой особой – и опасная ересь ворвется в его сознание стремительным потоком, и учение Натанаила…. Нет! Стоп! Учение Натанаила нерушимо! А девицу лучше оставить здесь. Пусть он оказался слишком малодушен, чтобы самому совершить убийство, но животные быстро учуют запах крови, а бежать она не сможет. Да, пожалуй, это лучшее решение: просто оставить её здесь…. Инженер развернулся, сделал несколько широких шагов, но тут же вернулся обратно:
– Так и быть, не брошу! Только в очередной раз тебе повторю: этой встречи не было! Мы не виделись! Знаю, мне в случае чего придется нелегко, но все равно помогу! Держись!
Мужчина наклонился, помог дикарке встать и положил ее руку себе на плечо, чтобы ей было легче идти. Келла оперлась на инженера и мило улыбнулась ему. Чувства Митриса были довольно противоречивы: с одной стороны, он ощущал радость от того, что оказывает помощь несчастной пострадавшей. С другой, его все гложело чувство вины перед своим Владыкой. Так они прошли около часа, и вышли из зарослей на очищенную от леса большую поляну, заставленную всевозможными приборами. Ближе к краю стояла большая металлическая сфера – личное средство передвижения, а вдалеке от нее были разбросаны множественные металлические шары размером не более апельсина. Инженер подвел охотницу к большой сфере и нажал несколько кнопок. Из недр механизма появился лоток со всевозможными химикатами и медицинскими инструментами. Сперва ученый провел возле ее ноги каким-то прибором в форме тонкой металлической рамки, а потом аккуратно снял с бедра Келлы самодельную повязку, тщательно обработал рану больно щиплющим раствором и нанес на нее полупрозрачную зеленоватую мазь из тюбика. К ее удивлению, кровотечение тут же прекратилось, и рана перестала болеть.
