– Охотник на нечисть решил почтить память вампирессы? – я скосил на него взгляд. – И Олег тебя отпустил?
– Она спасла много жизней в тот вечер, – Надир повернул голову ко мне. – Не важно, какие цели она преследовала. Кем была. Она искупила грех. Без Алисы я бы не выстоял против охранников Храма. Не спас бы Олега и Славу. Судя по словам Милы, ритуал без её жертвы тоже не удалось бы прервать. Алисе обязаны многие. И я, и Олег. Пусть он и не признаёт этого вслух.
– Только вот она той самой жертвой становиться не хотела, – желчно произнёс я, аккуратно укладывая цветы на могилу. Сирень роз ярко контрастирует с белоснежным окружением, любимые цветы Алисы выглядят ещё более таинственно. – Но её мнения я не спросил.
– Не знаю точно, что случилось в Храме, – Надир вновь уставился на холодный монумент, – но уверен, что будь выбор, ты не дал бы Алисе погибнуть.
– Ты же считаешь нас чудовищами, – криво усмехнувшись, тихо произнёс я, – способными лишь на жестокость. Откуда такая странная вера?
Надир промолчал, лишь густые брови сильнее сдвинулись на переносице.
– Удалось избавить Олега от влияния Марка? – спросил я через некоторое время, когда понял, что Надир перевёл вопрос в разряд риторических.
Он кивнул:
– Да, это оказалось не сложно. Должно быть, поддержание заклинания требует непосредственного контакта, хотя бы эпизодически. Олег уже полностью пришёл в себя.
– А Мила?
– Её ситуация схожа с твоей, – едва заметно вздохнув, ответил Охотник. – С корабля на бал, в водоворот войны. Только способностей сверхъестественных у неё нет. И она оказалась абсолютно беззащитной перед реальной опасностью. И физически, и ментально. А одержимость Олега не добавила ей веры в Орден. В себя. Но у девушки очень сильный стержень, она оправится. – Он замолк, сверля камень тёмными глазами. Затем добавил: – Чего не могу сказать о Славе.
– С ним-то что? Кризис веры? – я достал сигареты. Щёлкнул зажигалкой, и вместе с паром изо рта выметнулся синеватый дым.
Надир развернулся, и не сказав ни слова, пошёл прочь от могилы. Я проводил его удивлённым взглядом.
– «Обожаю диалоги с верующими. Никогда не знаешь, чем оскорбишь их нежные чувства». – «Я разве спросил что-то не то?» – «В этом и интрига».
Он вернулся через пять минут, держа в руке алюминиевую фляжку. Я поднял бровь в немом вопросе. Также молча, он открутил крышку и протянул сосуд мне. Я взял, принюхался. Острый запах спирта ударил в нос, мгновенно прочищая мозг.
– Помянем, – ответил он на мой взгляд.
– «Этот бородатый молчун нравится мне всё больше».
Я вздохнул, вновь посмотрел на улыбающуюся вечной улыбкой девушку:
– «Надеюсь, ты попала чистое и светлое место, под стать твоей душе, Ангелочек. И что когда-нибудь примешь моё раскаяние». – «Зная её, думаю, она тебя уже простила. Мне тоже будет не хватать этой милашки. Но терзать себя постоянными муками не нужно. Ты почтишь память Алисы сполна, отомстив». – «К жизни её это не вернёт. Не вернёт сестру одинокой девочке, потерявшей самого родного человека вслед за родителями». – «Не вернёт. Ничто не повернёт время вспять. А даже если бы это было возможно, ты бы сделал другой выбор?» – «Не заставляй меня заново это переживать». – «Ты должен быть честен с собой. Если бы мы могли оказаться вновь в Храме в тот вечер, принял бы ты другое решение? Стоял бы напротив могилы Милы? Или отказался бы от предложения Теней, уничтожив вообще всех?» – «Не знаю». – «Знаешь. Мы оба знаем. Прекрати стенать».
Я сделал глоток из фляжки под пристальным взглядом Надира. Если это водка, то качество её оставляет желать лучшего. Горло обожгло огнём, глаза поползли из орбит, а огненная жидкость прожгла себе путь сквозь внутренности. Пищевод обдало жаром, по телу прошла горячая волна. Я скривился, горькое послевкусие никак не желает уходить.
– «Снега поешь». – «Проблемы с неконтролируемым вожделением. Теперь вот ликвидация последствий алкоголя – ты все вопросы советуешь решать при помощи снега?» – «А что я могу предложить? Можно бы волосами занюхать, как делали в молодости. Но у Надира только борода, может не понять…»
Продолжая морщиться, я передал фляжку Охотнику. Тот угрюмо посмотрел на могилу, и сделал пару глотков, не дрогнув ни единым мускулом.
– Слава ослаб после ранения. Истязания в Храме оставили свой отпечаток, – Произнёс он. – Этим и старается воспользоваться Марк, призывая птенца под своё крыло.
– Как это?
– Связь Мастера и птенца, – сквозь зубы проговорил он. Хмурое лицо Охотника заволокли чёрные тучи сдерживаемой злости. – Марк использует её, чтобы влезть в сознание Славы. Убедить его примкнуть к Хантвейл, завлекая обещаниями могущества и свободы.
– Знакомая агитпрограмма, – хмыкнул я. – А почему тогда со мной не старается провернуть такой фокус? Я его не слышу, хотя связь между нами такая же.
– Не знаю. Возможно, ты и без увещеваний следуешь нужной ему тропой. Возможно, не обладаешь достаточной силой, чтобы на тебя тратить время, – покачал он головой. – Предугадать действия и мысли Марка невозможно. После стольких лет мы уже не пытаемся. Только реагируем. Но этот безумец может быть убедительным.
– Думаешь, есть шансы, что Слава покинет ваш бравый кружок по интересам и присоединится к Марку?
– Слава умён и рассудителен. – Надир протянул руку, когда я снова достал из кармана пачку сигарет. Я вновь покосился на него с нескрываемым удивлением. Он предпочёл проигнорировать мой взгляд. Пожав плечами, я дал ему сигарету с зажигалкой. – И всё же он молод. Его Тень непредсказуема, он не умеет пользоваться Ею с той же лёгкостью, как ты, например. Долгие годы Орден обучал его гасить проявления Тени, а не понимать Её природу и нюансы. Ему почти не знакомо истинное лицо своего демона. Они враждуют.
– А тебе знакома природа Хантвейл? – саркастически поинтересовался я.
– Нет, – спокойно отозвался он. – Но я видел, к чему приводит гармония Тени и вампира. Величественное и пугающее зрелище. Но кратковременное. Вскоре Тень подминает существо под себя и превращает его в бездушную машину.
– Не сказал бы, что у меня полная гармония с Тенью. Она умеет быть занозой в заднице, – заметил я. – «Эй! Я все еще здесь!»
– Орден учит отрёкшихся бороться с Тенью, но никогда ещё мы не сталкивались с тем, чтобы на брата оказывалось давление Мастера. Марк был связан договором и не претендовал на отрёкшихся. Теперь же мы на войне. И к чему это давление приведёт, предугадать невозможно.
– И сколько же в Ордене Хантвейл, помимо Славы? – спросил я, щурясь от дыма.
– Достаточно, чтобы создать серьёзные проблемы, если они внемлют зову Марка, – сжав губы, произнёс Надир.
– Здесь?
– Нет. Но если мы отдадим город вашему племени, то сколько времени понадобится Марку, чтобы с усилением нагрянуть в Москву? В Лондон? Один Хантвейл – проблема. Два – катастрофа. А если это дюжина подготовленных бойцов с могущественной Тенью, знакомых с внутренней кухней Ордена?
Сделав глубокую затяжку, я купил себе время для раздумий на тему целесообразности развития конфликта с вечно недовольным правозащитником смертных. Решил не обострять и перевёл тему:
– Я слышал, вы умудрились усилиться во время раскола. Надеюсь, не при помощи тупорылых сделок с Венефика?
– Подкрепление, – злобно зыркнул он на меня. Из-за упоминания недавнего фиаско или из-за осведомлённости, не знаю. – Небольшим группам удалось проникнуть в город во время начавшегося хаоса. Мы восстановили потери. Но для того, чтобы в открытую сражаться со всей вашей братией, сил у нас недостаточно. Пока.
– Особенно, если бросать ценные ресурсы на убийство молодой девушки из Доминус. Которая, в отличие от Кренцент, не носится по городу, убивая направо и налево, – добавил я едко.
– Пока Олег выздоравливал, координация нарушилась, – резко бросил он. – Братья увидели вампирессу. Решили использовать свой шанс.
– Разве не ясно, что сосредоточиться на других следует? – я бросил окурок в снег, подальше от могилы.
– Несмотря на то, что я ценю сделанное тобой в Храме, мы не друзья, Алекс. И не будем ими никогда. Как любое тёмное создание, живущее за счет питания смертными, рано или поздно тебя настигнет кара. Клановая принадлежность не имеет значения. Мы боремся со злом в любом его проявлении.
– Что же мешает тебе избавиться от меня здесь и сейчас? – я скрестил руки на груди, повернувшись к Охотнику.
– Ты умрёшь или изменишься, – будничным тоном сообщил Надир. – Однако, это не означает, что именно я должен отправить тебя в ад. Кто знает, может ты ещё присоединишься к нам.
– Я бы не надеялся на это, – сухо ответил я. – Но на данный момент Доминус и Фералум – меньшее зло.
– Мы не в том положении, чтобы выбирать между большим и меньшим злом, – отрезал Надир. – Лишь стараемся сделать мир чище. Кренцент представляют гораздо большую угрозу, потому деятельность братьев сосредоточена на Максе. Но не жди, что остальным кровопийцам будет оказан радушный приём при встрече.
– «Помнишь слова Геральта про большее и меньшее зло? Похоже, Надир знаком с этой концепцией». – «Жаль лишь, что нежелание выбирать тоже является выбором. И часто – худшим».
Вслух же произнёс:
– Надеюсь, хотя бы желание вашего командира разделаться именно со мной поугасло?
– Никаких приказов не поступало, – нейтральным тоном ответил Охотник. – Олег делает вид, что тебя не существует. Что само по себе для тебя – хороший знак.
– Радует, – выдохнул я.
– Поблагодари Милу, – отозвался он. – Здесь есть доля её влияния.
– Обязательно, при случае.
– А ещё поблагодари себя.
– За что это? – тон Надира показался полным злой иронии.
– Храм всё также осквернён, – напомнил он, взглянув мне прямо в глаза. – Вход туда заказан всем, кроме тебя. Как уничтожить эту скверну, пока неизвестно. А мы уже начинаем пожинать плоды.
– Не понимаю. – От тяжёлого взгляда Надира часто становится не по себе.
– Орден святого Тертуллиана – не Охотники на вампиров, – чётко и раздельно проговорил Надир.
– А кто? Для косплееров староваты. И рожами не вышли. Да и фантазия на нуле…
– Орден – братство, противостоящее нечисти, – ответил он, всё также резко разделяя слова. Ещё чуть-чуть, и глаза закатит от моей непроходимой тупости.
– Ну и какая…? – начал я и осёкся.
– «Долго же до тебя доходит. Тебе Амир об этом говорил перед встречей с Мелиссой». – «Не было времени задуматься». – «Тебе Мелисса несколько раз намекала». – «Рядом с ней у меня вообще мозги плохо работают». – «Тебя Олег предупреждал». – «Буду я этого кретина слушать». – «Ой, всё!»
Надир хмыкнул, заметив неожиданное понимание в моих глазах.
– То есть, сюрпризы для меня ещё впереди? – заключил я.
– Не только для тебя, – поправил он. – Никто не может предположить, кто решит посягнуть на эти территории. И кто получит дополнительные силы от Храма.
– Почему его просто не разрушить? – нахмурился я. – Уверен, пары экскаваторов для кардинальной перепланировки хватит с лихвой.
– Храм – лишь материальное олицетворение силы, поселившейся в Кызылтасе, – пояснил недовольный бородач. – Снести его недостаточно. Более того, разрушение может повлечь самые неожиданные последствия. В том числе, выплеск злой энергии, копившейся там столетиями. Эта земля нуждается в очищении. Только после можно вновь возвести защитный барьер и избавиться от всех живущих здесь тварей.
– Я бы попросил, – вяло запротестовал я. – Тварь ранимая, если что.
– На фоне тех существ, что могут осесть здесь в скором времени, ты далеко не худший представитель, – с налётом печали в голосе произнёс он.
– Прецеденты имели место?
Надир замедленно кивнул.
– И кого же вы встречали?
Охотник не успел ответить. Краем уха я услышал хруст ветки и скрип снега. Нахмурившись, произнёс:
– У нас гости. Четверо. Очень близко.
– Очень близко, – подтвердил Надир и махнул рукой мне за спину. – Вот они.
– «Можно я тебя буду называть следопыт Большое Ухо? Уже решил, что за сотню шагов можешь определить наличие и количество людей?» – «Пошёл ты…»
Я обернулся, не слишком надеясь на приятный сюрприз. К нам неспешно приближается четвёрка крепких парней. В кожаных куртках, джинсах, с короткими идентичными прическами, словно посещают одного парикмахера. А ещё с одинаково недружелюбными харями. Глаза каждого слабо светятся багряным светом.
– «Вот интересно, я когда-нибудь окажусь неправ в своих предположениях? А ещё – будешь ли ты когда-нибудь меня слушать? Я тебе, дураку, говорил…»
– Это по твою душу или по мою? – сглотнув, спросил я, продолжая наблюдать за приближением Кренцент.
Двое уже полезли за оружием, и вытащили из-за пояса внушительных размеров пистолеты. Надир также вынул ствол из заплечной кобуры.
– «Как ощущения, придурок? С ножичками против огнестрела-то? Покажешь класс? Тренировался для сражений со старшими вампирами, а тебя пристрелят такие же молодые щенки, умеющие просто нажимать на курок…» – «Mea culpa. Как-то я не подумал об огнестрельном…»
– Ты! – один из Кренцент, молодой темноволосый парень с тяжёлым подбородком и чуть раскосыми глазами, повёл пистолетом в мою сторону и приказал: – Уходи. Мы пришли только за орденской мразью.
– «Ты не в рубашке, а в бронежилете родился. Валим, пока не стало горячо». – «А Надир?» – «А что с ним? Ты же не собираешься рисковать жизнью ради человека, только что говорившего о необходимости твоей смерти? Их четверо. У них стволы. Ты без крови. Нет смысла демонстрировать зубы, когда не готов укусить».
– Вот тебе и ответ, – тихо отозвался Надир, оценивающе рассматривая молодых вампиров, взявших его на прицел.
Двое зашли с флангов, отрезая путь к отступлению. Хотя стараться убежать от красноглазых гончих по такому снегу, при наставленных пистолетах – идея достаточно безумная.
– Я тебе не помощник, извини, – хмуро признался я, не глядя на Охотника. – Я не питался. Нечем драться.
– «Хороший мальчик».
– Я не просил о помощи, – сухо отозвался он.
– Подходящее место выбрали, – чуть дрожащим голосом обратился я к разговорчивому Кренцент. Не факт, что его друзья обладают навыком ведения диалога. Из Кренцент никогда не делают парламентёров. – Тело далеко нести не придётся.
– Уходи, – сверкнув глазами, повторил он. – Последний раз предупреждаю.
– Да ухожу, ухожу, – поднял я руки, сделав шаг назад. – Только вот фляжку заберу, очень уж понравилась. Не хочу потом арабского Кратоса раскапывать ради неё.
Надир косо глянул на меня, на испещрённом преждевременными морщинами и шрамами лице мелькнула тень удивления.
– «Ты это что задумал?» – «Сие есть тайна великая. Скоро узнаешь». – «Что-то мне подсказывает, ты принял мои слова слишком близко к сердцу…» – «Ну а как по-другому? Ты ведь моё внутреннее „Я“, отражение моих желаний, мой пастырь в мире Тьмы!» – «Нажрался, скотина?»
Я протянул руку. Охотник, вновь одарив меня подозрительным взглядом, передал алюминиевый сосуд. Кренцент нетерпеливо мотнул головой в сторону, приказывая уходить.
Я сделал несколько шагов по направлению к деревьям и обернулся. Надир холодно глядит на предводителя шайки, дуло его «беретты» направлено тому прямо в лоб. Пара невооружённых вампиров медленно приближается к Охотнику с флангов, пока оставшиеся двое держат его на прицеле. В глазах берсерков медленно разгорается багровое пламя. Молодые вампиры могут позволить своей Тени появляться даже при свете дня, без серьёзных последствий для здоровья. Шансов у бородатого Хитмана выстоять против четверых нет.
– «Плюй на всех и береги здоровье – помнишь высказывание? Оно сейчас актуально, как никогда. И вообще они, может быть, просто поговорить хотят». – «Кренцент – поговорить?» – «Не важно, уходим. Главное, Марк придерживается какой-то тактики касательно нас и пока вектора не сменил».
Я отошёл на достаточное расстояние, скрывшись от Кренцент за деревьями, и лишь затем снова остановился.
– «Чего мы встали? Шевели ножками, родной. Ребята могут и передумать».
Вместо ответа я открутил крышку фляжки. В нос снова ударил невероятный букет.
– «Сейчас не время и не место! К тому же, я шутил! Тебя не раз предупреждали о влиянии алкоголя на меня. Ты же не хочешь…?»
И через мгновенье:
– «Ах, ты ж, хитрая ты жо…» – «Подумай лучше об усилении эффекта». – «Не делай глупостей! Не факт, что сработает. К чему этот риск?» – «Ты не поймёшь». – «В героя решил поиграть? Герои долго не живут. Особенно – пьяные!» – «Ну так помоги избежать печального сценария развития событий».
Я набрал в грудь морозного воздуха, мощно выдохнул, приложился к ледяному горлышку фляги. Обжигающая жидкость произвела фурор в пищеводе, из глаз выступили слёзы, я ощутил рвотные позывы, но через силу продолжил пить. Внутри всё горит огнем, каждый глоток уничтожает сотни нервных окончаний в ротовой полости.
Спустя вечность фляжка опустела. Я отбросил её в снег, вытер заслезившиеся глаза. Выдохнул. Со вдохом сложилось не так успешно.
– «Ты там как?» – «Плохо». – «Дурак ты. Ну раз уж решил, давай веселиться».
Горечь всё никак не желает уходить. Щёлкнув зажигалкой, я мощно затянулся.
– «У-у-у! Вот теперь точно подействует… Танцев не хватает». – «Ща всё будет. Заведём шарманку».
Порывшись в карманах, вытащил телефон и наушники.
– «Щас спою!» – «Водка уже подействовала?» – «Разберёмся с этими полупокерами – и по бабам!» – «Ясно. Что ж, настало, твоё время…»
Картинка в глазах плывёт. Никотин прекрасно взаимодействует с алкоголем, усиливая эффект. Холод отступил, по телу разлилось приятное тепло. Мандраж от встречи с Кренцент перерастает в возбужденную дрожь. Будет неловко, если Тень не сумеет вытянуть бонусов из этого состояния. Получится, что я просто нажрался перед смертью. Нажав на «плей», моментально утонул в гитарном омуте «Колизея» от Арии. Пора выходить на песок.
Боги прокляли спятивший Рим,
Город брошенных женщин и калек
Здесь глотают отравленный дым,
Режут лезвием вены
Некоторые поступки невозможно объяснить с позиции логики. Некоторые и не стоит объяснять. Пока ты думаешь, взвешиваешь риски, момент уйдёт. Следует ценить безумные порывы.
Здесь по праздникам ходят смотреть,
Как в агонии бьется человек,
Как пирует свирепая смерть
В жёлтом круге арены.
Что является истоком сего порыва? Забота о практически незнакомом мне смертном? Потенциальном враге? Или же всё гораздо прозаичнее? Жажда крови. Желание выказать своё превосходство. Наступить на проломленный череп, воздев руку к небесам. Куда никогда не попаду.
Сила приносит свободу,
Побеждай и станешь звездой.
А может,
Обретёшь покой.
Риск будоражит кровь. Наполняет тело желанием жить. Стоя на краю, ты начинаешь ценить каждый вздох. Глядя в глаза смерти, чувствуешь дыхание жизни. Чтобы увидеть самый яркий свет, нужно перебороть страх перед летящим прямо на тебя железнодорожным составом.
Твой враг в пыли,
Жалок и слаб.
Загнанный зверь,
Раненый раб.
Имеет ли значение количество врагов, когда в твоих жилах течёт убойный коктейль из адреналина и Тени? Когда всё твоё естество чувствует могущество собственного внутреннего демона? Снег окрасится красным.
Еще секунда, и скажет «Убей!»
Перст императора
Святой судьбе не прекословь,
Воет толпа, чувствует кровь
Мы есть Хантвейл. Мы не боимся смерти. Ибо мы и есть Смерть.
Не стоит скорби ни жен, ни друзей.
Жизнь гладиатора – Колизей!
Глава 5. НЕПОКОРЁННЫМИ
Надир готовился дорого продать свою жизнь. Живым он этим тварям не дастся. Молодые, уверенные в себе, что так свойственно Кренцент. Берсерки умеют достойно обращаться с оружием, но после тщательной и часто жестокой муштры. Их подготовка схожа с подготовкой гладиаторов. Много крови, боли и лишений. Эти же бойцы выглядят совсем непотрёпанными, а значит – им ещё очень мало лун. Макс никогда не отправит подобных щенков на поимку Охотника без опытного координатора. Вероятнее всего – вылазка является их собственной инициативой.
Придется рисковать. Он не может осуждать Алекса за то, что тот предпочёл уйти. В сущности, вампир ничем ему не обязан. Мила говорила правду, Марк действительно запретил трогать молодого Хантвейл. Знать бы ещё, с чего у полоумного отшельника вдруг так резво взыграли родительские чувства. Однако, этот вопрос подождёт. Пока на кону его собственная жизнь.
Было ошибкой приезжать сюда одному. Кровопийцы явно сумели его выследить, и дождались возможности напасть, когда он остался без прикрытия. Здесь ни души, свидетелей нет, помощи ждать неоткуда. Пусть Кренцент молоды, силой не обделён даже самый молодой вампир из клана. Главная же сложность заключается в двух нацеленных на него пистолетах. Если в рукопашной схватке можно надеяться на меч, то увернуться от пуль очень проблематично.
Словно прочитав его мысли, один из кровососов скривил губы в презрительной улыбке, глаза сверкнули злобным торжеством. Он чуть выше поднял пистолет, целясь Охотнику в голову, и растягивая слова, произнёс:
– Мы тоже можем позвать друзей, паскуда. Неприятно оказаться одному против нескольких? А вы так поступаете постоянно. Толпой кидаетесь на братьев, как стая собак. Рвёте, убиваете. Хотелось бы развлечься, заставить тебя почувствовать все виды боли. Но зачем рисковать? Поступлю так, как и вы, суки. Ты просто сдохнешь. Сдохнешь от руки Кренцент, – он чуть сузил глаза, прицеливаясь: – Месть сладка. Это тебе за всех убитых братьев.
Надир до последнего старался придумать, как выпутаться из сложившейся ситуации. Приближающиеся с флангов кровопийцы не оставляют пространства для маневра. Попытка увернуться от пули с такого расстояния имеет мало шансов на успех. Остается один вариант.
Он, всё ещё направляя «беретту» на разговорчивого берсерка, положил вторую ладонь на эфес меча. Главное, попасть выстрелом. Если Всевышний смилостивится, второй стрелок может промахнуться. И только тогда появится призрачная возможность выбраться отсюда живым. Он начал медленно, по миллиметру, вытаскивать меч из ножен.
На поляну внезапно ворвался Алекс. От неожиданности Кренцент на мгновение забыли об Охотнике, чего тому хватило сполна. Блеснула сталь – один из вампиров чудом избежал смерти, увернувшись от просвистевшего в миллиметре от лица меча. Второй вампир набросился сбоку, целясь кулаком в голову Надира. Снег под ногами сковывает движения, пространства на небольшой поляне не хватает, чтобы разгуляться. Но не для вампиров.
Дальний Кренцент с пистолетом отреагировал быстрее соратников. Как только Алекс вынырнул из-за деревьев, тот открыл по нему огонь. Тишину разорвали громкие хлопки, с деревьев взмыли вороны с хриплым карканьем. Хантвейл резко дёрнулся в сторону, пули просвистели мимо. Он рванул к ближайшему противнику, который соображал медленнее своего дружка.
В рассветном солнце тускло сверкнули короткие спиралевидные клинки. Разговорчивый Кренцент подался назад, избегая первого выпада, а затем так же быстро увернулся от второго укола и перешёл в контратаку. Кожа вампира засветилась бледно-красным светом, он с рыком ломанулся вперед.
Второй стрелок понял, что попасть по настолько быстро перемещающейся мишени не получится. Он выхватил из-за пояса длинный кинжал с изогнутым лезвием, и бросился в рукопашную. Теперь вампиры целиком сосредоточились на Хантвейл, ощущая исходящую от него угрозу более серьёзную, чем от смертного Охотника. Идиоты.
Им недостаёт опыта. Как боевого, в целом, так и в плане командной работы, в частности. Третий присоединившийся к атаке Кренцент больше помешал своим, чем усилил натиск. Хантвейл вертится волчком, Надир успел отметить про себя возросшую уверенность и профессиональность движений Алекса с момента битвы у дома Амира.
Движения марковского птенца стали более скупыми, но отточенными. Лицо остаётся холодным и сосредоточенным, без намёка на ярость. Лишь изредка в глазах вспыхивают искорки злости, перемешанные со страхом. Он двигается быстрее своих противников. Уклоняется от ударов, тут же пытается пронзить зазевавшегося врага. Дважды получилось, но укрепленная Тенью кожа Кренцент защищает обладателя от смертельного ранения.
Другой же твари, повернувшейся спиной к Охотнику, со способностью Тени повезло не так сильно. А может, она просто не успела проявиться. Точным ударом Надир всадил ему меч прямо под лопатку, а для уверенности крутанул и дёрнул в сторону, расширяя рану. Вампир, издав крик, полный боли и паники, осел на окрасившийся красным снег, как только Охотник выдернул меч.
Выдернул вовремя, потому, как последний Кренцент приближается к нему с голыми руками, но когти на них удлинились на десяток сантиметров, превратившись в острые хищные лезвия. С противным скрежетом они столкнулись со стальной полосой меча. Силища у вампира оказалась немереной. Надир отступил под яростным натиском, в последний момент скосив меч и отправив всю направленную энергию вампира в сторону.
За спиной раздалось шипение. Один из нападавших схватился за пробитый бок, откуда фонтаном хлещет кровь. Алекс, чуть улыбнувшись, отпрыгнул после удачного удара, избегая ответного. А в следующее мгновение опять оказался за спиной раненого вампира, что запоздало поворачивался, и ударил тридагером точно в позвоночник. Послышался мерзкий хруст, жертву выгнуло дугой, его переливчатый крик оглушил Охотника. Алекс вновь молниеносно оказался лицом к лицу с врагом, и завершающим кровавым штрихом перерезал тому горло, заткнув ещё одного Кренцент навеки.
Издав воинственный вопль, последний из вампиров, наседавших на Алекса – тот, что в Теневом панцире, бездумно бросился вперед. Смертоносные кинжалы ударили навстречу с невероятной силой, однако Кренцент лишь скривился, не более. Хантвейл не успел оправиться от неудачной атаки и получил сокрушительный удар в скулу. С тихим шипением он отлетел, подняв небольшое снежное облачко на месте приземления. Слишком занятый своим противником, Надир не мог прийти на помощь Алексу. К тому же, этот самый противник давит все упорнее, а силы у Охотника тают.
Сражаться с Кренцент, даже с молодым, в затяжном бою чревато. Они сильно превосходят смертного в силе. Надира пока спасает опыт, а также неумение врага пользоваться своим преимуществом.
Секунду назад Алекс лежал в снегу, и тут вдруг он оказывается прямо между Надиром и когтистым вампиром. Даже по меркам сверхъестественных существ скорость Хантвейл поражает. Ни один из участников боя не успел понять, что произошло. Приняв удар когтей на руку, откуда сразу брызнула кровь, Алекс извернулся, и из очень неудобной, а главное – неожиданной позиции, нанёс удар.
Трёхгранный клинок с чавкающим звуком вошёл в шею вампира. Глаза Кренцент загорелись нестерпимо ярким красным светом, а затем потухли и моментально остекленели. А маска холодной ярости на лице Алекса, угольно-чёрные нечеловеческие глаза и чуть приподнятая верхняя губа даже на бывалого Охотника нагнали тень страха.
Алекс задержал свой пугающий, оценивающий взгляд на Надире, отчего у того спёрло дыхание, а затем перевёл его на последнего Кренцент. С лёгким вздохом облегчения, Охотник поудобнее перехватил меч и повернулся в том же направлении.
Любой здравомыслящий человек ли, вампир ли, постарался бы сбежать, остаться в живых. Кренцент никогда не бегут. Берсерки всегда сражаются до конца – в этом и плюс, и минус клана. Их бойцы не смотрят на численный перевес противника. Не реагируют на превосходящую силу. Ввязавшись в драку, они станут биться до последнего, предпочитая смерть позорному бегству. Надиру это известно. Как известно и то, что такое самопожертвование может вызвать.
– Он близок к Поглощению! – предупредил он, глядя в багровые глаза противника, лицо которого исказилось в гримасе бесконтрольного безумия.
Если Тень Кренцент вырвется на свободу, ни ему, ни Алексу, сладить с ней не получится. Надир глянул на Хантвейл. Тот, несмотря на кажущееся хладнокровие, также находится на грани безумия.
– Сила приносит свободу – побеждай, – хриплым тоном со змеиными нотками пропел Алекс, сузив глаза. А затем отбросил кинжалы.
Кренцент, казалось, забыл о присутствии Охотника. Багровые глаза сверлят Хантвейл с интенсивностью лазера. Надир попытался зайти сбоку, выискивая слабое место в обороне вампира. Тот даже глазом не повёл, начал медленно приближаться к Алексу.
Хантвейл стоит безоружным, с прямой спиной, чуть наклонив голову, глядя на врага смоляными глазами исподлобья. Слабая зловещая улыбка искажает черты лица. Сейчас в нём не осталось ничего человеческого. Беспокойство Охотника перерастало в гнетущую тревогу. Если и Алекс не сумеет справиться с Тенью, а он, судя по всему, потерял остатки здравомыслия, отбросив оружие, то многочисленных жертв среди жителей близлежащего посёлка не избежать.
Кренцент бросился на безоружного врага. Алекс мгновенно пришёл в движение, отпрыгнул в сторону, и нападавший рассёк воздух богатырским ударом. Оба бойца двигаются слишком быстро, Надир никак не может помочь без риска задеть самого Алекса. Хотя Олег бы в этом случае даже не сомневался, а просто постарался зарубить обоих.
Алекс раз за разом уворачивался от ударов Кренцент, но его преимущество в скорости стало таять. А берсерк неутомимо продолжал нападать, рыча и сопя. Плюнув на осторожность, Надир направил «беретту» на дерущихся, моля Всевышнего направить его руку.
Раздался выстрел. Алекс, только что находившийся за противником, уже оказался перед ним, намереваясь ударить того под рёбра. Пуля попала черноглазому вампиру в плечо, взорвавшись кровавым облаком. Вскрикнув, Хантвейл дёрнулся в сторону. Кренцент, воспользовавшись моментом, ударил его в солнечное сплетение, чуть не проломив грудную клетку.
Выругавшись сквозь зубы, Надир выстрелил ещё трижды. Две пули прошли мимо, последняя всё же достигла цели, попав берсерку в бедро. Зашипев, Кренцент молниеносно сменил цель атаки и Надир не успел приготовиться.
Красноглазая тварь ударила всей тушей, и повалив его на землю, придавила. В лицо сразу полез снег, мешая обзору и дыханию, без того сбившемуся от удара локомотивом. Вампир с боевым кличем ударил Охотника в лицо, чуть не оторвав тому голову. В черепе взорвались тысячи звезд, всепоглощающая боль ослепила. Не думая, на автомате, Надир разрядил всю обойму «беретты», чудом оставшуюся в руке, в тело врага.
Но Кренцент не обратил на это должного внимания, слишком занятый предвкушением кровавого пира. Рот раскрылся, блеснули удлинившиеся клыки. В углу рта появилась пена. Горящие багрецом глаза источают жажду убийства и крови. Он замедленно начал наклоняться с недвусмысленным намерением впиться в горло. И Надир не имел возможности его остановить. Единственное, на что он смел надеяться, так это на быструю смерть.
Кренцент вдруг исчез. Лёгкие снова наполнились воздухом, избавившись от груза сверху. Убрав снег с лица и приподнявшись, он увидел, как две фигуры катаются по снегу, вцепившись друг в друга. Надир попытался подняться на ноги, но острая боль в рёбрах заставила отказаться от этой идеи, и он снова обессиленно упал в снег. Проклиная весь вампирский род сквозь зубы, предпринял вторую попытку.
Алекс, сидя на поверженном противнике, со злобным торжеством посмотрел в глаза Кренцент. А затем впился вампиру в горло.
Надир поднялся на колени. Кренцент слабо трепыхался, тщетно стараясь сбросить с себя Хантвейл. Но тот удерживал жертву крепко, продолжая насыщаться кровью. Каждая капля придавала ему сил и отбирала их у берсерка.
– Алекс, достаточно, – едва слышно прокаркал Надир. – Он уже не поднимется.
Алекс не обратил на Охотника никакого внимания.
– Не смей выпивать его досуха, – громче произнёс Надир, морщась от боли. – Ты кормишь зверя, которого не удержишь в клетке.
Никакой реакции. Кренцент уже не шевелится, а Алекс продолжает вгрызаться в горло бездвижной жертвы. Надир, уже не стараясь подняться на ноги, просто пополз к вампирам на коленях сквозь окровавленный снег. Он не даст парню рухнуть в эту пропасть. Алекс не отвлекался, целиком поглощённый кормежкой.
Надир наконец добрался до него и чуть не ослепнув от боли, схватил вампира за руку, пытаясь оттащить от Кренцент. Зря.
Алекс дёрнул головой. Дёрнул специально, с целью вырвать врагу трахею. На Надира уставились два антрацитовых озера сытым, плотоядным взглядом. Окровавленные рот, подбородок, шея. Горячие капли падают на грязный снег. Черты лица заострились, губы сложились в уверенный оскал хищника. Тело под ним не подаёт признаков жизни.
Он медленно, почти заботливо, взял Надира за запястье. А затем резко его крутанул. Раздался хруст. Надир с криком откатился. Вдобавок к рёбрам, пронзительная боль от сломанного запястья стеганула по нервам. Он на некоторое время даже потерял ориентацию в пространстве. Сквозь шум крови в ушах, он услышал тихий, змеиный голос:
– Не смей указывать нам, что делать. А тем более – как мне следует кормиться. Ещё одного моралиста я терпеть не стану. В ином случае, станешь следующим. Ты понял?
Надир кивнул, сжав зубы.
– Вот и славно. Нужно уходить. Тебе помочь, или брезгуешь услугами кровожадной твари?
Надир открыл глаза, возвращаясь в кровавую реальность. Алекс уже поднялся на ноги. Пуля была обычной, не серебряной, потому, судя по его виду, никакого дискомфорта от ранения в плечо он не испытывает. Стоит прямой, как струна, задрав подбородок, и подозрительно осматривает окрестности заснеженного кладбища. Поборов гордость, Надир протянул неповреждённую руку. Алекс, не глядя, схватил Охотника за протянутую ладонь и поднял на ноги, вызвав этим очередную порцию боли в рёбрах.
Раздался щелчок. Алекс, злобно выругавшись, резко вытащил из уха наушник и уставился на него. Затем полез в карман и вытащил телефон. Чёрный экран.
– Замечательно, – буркнул он, глядя на сгоревший девайс. Повернулся к Надиру: – Надеюсь, твой в порядке. Мы отойдём, чтобы и он не накрылся, – он продиктовал номер. – Позвони. Его зовут Руслан. Скажи, что мы ждём его здесь. Нет желания встречаться с Орденом лишний раз.
– Ты близок к срыву, – глухо проговорил Надир. – Вообще не понимаю, как ещё осталась способность мыслить. Ты просто обязан был войти в Поглощение. Это край, Алекс. Послушай меня. Братья могут помочь справиться с безумием. С тварью, грозящей вырваться наружу.
– Безумием? – хищно улыбнулся Алекс. – Безумием является называть спасшего тебя индивида, только что объяснившего последствия ненужных советов ценой сломанной конечности, тварью.
– Тебе мало крови? – с неприязнью проговорил Надир. – Мне известно, что происходит с вампирами, выпивающими своих же. Как вы это называете?
– Вейлани, – спокойно ответил Алекс, вглядываясь в лес и подставляя лицо морозному ветру.
От него за милю несёт алкоголем. Тень крайне нестабильна. Несмотря на внешнюю невозмутимость, глаза Хантвейл то широко открываются, то сужаются. Верхняя губа непроизвольно дёргается.
– Точно. А это, – Надир кивнул на сломанный телефон, – последствия. Внутренняя тьма разрастается.
– Благодарим за трогательную заботу о нашем имуществе, – фыркнул вампир. И произнёс непререкаемым тоном: – Звони. Внутренняя Тьма хочет продолжения банкета.
Тяжело вздохнув, Надир вытащил из кармана телефон.
Глава 6. В ТЕМНОТЕ
Ястарался сосредоточиться на реальности. Выныривая из пустоты провалов, отчаянно цеплялся за спасательные круги – близкие лица, воспоминания, желание вернуться к свету. Но каждый раз захлёбывался и уходил под плотную толщу. Мрак бездны радушно раскрыл для меня свои объятия.
Образы, вырванные из реальности в периоды просветления, причудливо перемешиваются с плодами воображения, которые рисует мозг в кромешной тьме, без возможности зацепиться за крючки в окружении. Взывая к Тени, в ответ слышу лишь отдалённый смех. Хотя возможно, это очередная галлюцинация.
Могила Алисы. Безмолвная скала Вечного Укора. Осквернённая насилием. Кристально чистое снежное полотно вокруг, превращённое в розово-красное безобразное месиво. Капли крови свисают с металла ограждения переспелыми рябиновыми гроздями, кричаще блещут на солнце, привлекают снегирей.
Холодный камень Храма, гулкий звук шагов. Свет факела выхватывает рисунки и незнакомые иероглифы на гладких стенах. Давящая тишина и ощущение крови во рту. Настойчивый шепот Теней в голове. Чужих, пугающих. Но одновременно родственных, близких по наполнению. По чувствам. По сокрытым желаниям.
Зияющие пустотой глазницы молодого Кренцент. Ничего в них не напоминает о метавшемся там ужасе прямо перед смертью. Горло разорвано диким зверем, в отверстии с рваными краями виднеются внутренние стенки.
Даша, раскинувшая свои волосы по подушке. Сквозь прикрытые веки отчётливо видно, как быстро двигаются её зрачки. Тяжёлое дыхание прерывается слабыми стонами. На нежной шее заметны струйки крови, пачкающие волосы и шёлк постели. Девушку терзают кошмары.
Молодая девушка с бледным лицом, обрамлённым чёрными распущенными волосами. Стоит возле знакомого леса в Кызылтасе. Изящные лисьи черты лица, зелёные глаза под сенью длинных ресниц смотрят с превосходством и уверенностью. На полных, чётко очерченных губах застыла лёгкая покровительственная улыбка. Насыщенный цвет глаз и губ контрастирует с аристократичной бледностью кожи. Простое белое платье с небольшим вырезом прекрасно очерчивает развитую грудь и тонкий стан, а затем расширяется у ног, опускаясь до земли. Элегантная и статная, она выглядит удивительно уместно на фоне тёмного, ночного леса. А поднимающийся из-за густых крон яркий серп луны дополняет её образ мягким призрачным светом.
Мила, сонная и разбитая, в мокрой одежде, облокотилась на капот машины, наблюдая за мной печальными глазами. Засохшая кровь на щеке, одежда в грязи, мелкая дрожь по всему телу.
Образы продолжали проецироваться в сознании, я не мог отличить, какие являются реальными, какие же не имеют никакого отношения к происходившему со мной. Волны эмоций, вызванные яркими картинками, мешают сосредоточиться на избавлении от оков вырвавшейся Тени. Я даже не мог осознать, в какой момент потерял контроль. Воспоминания не торопились создавать логичную цепочку, подкармливая меня обрывками, и только сильнее запутывали утомлённый мозг.
Очередная попытка – и в глаза мне ударил яркий солнечный свет, заставив сразу же прикрыть лицо рукой. Во рту мерзкий металлический привкус, смешанный с алкоголем. Голова болит, словно я давал пьянству бой в течении недели и постоянно терпел поражение. В теле слабость, лицо непроизвольно кривится в гримасе отвращения. Сглотнув, я аккуратно убрал руку от лица и приоткрыл глаза.
Я в машине. Первым делом в глаза бросилась разбитая панель. По ней ударили чем-то весьма тяжёлым, и пластик, или из чего она там сделана, не выдержал варварского обращения. Удар превратил часть салона в крошево, по лобовому стеклу от капота побежала паутина мелких трещин. Повернув голову, я увидел Руса.
Сидит прямо, удерживая руль так крепко, что пальцы побелели. На меня внимания не обращает, следит за дорогой. Во всей позе сквозит напряжение. Солнце нещадно лезет в глаза, до слёз, потому мне пришлось сощуриться, чтобы разглядеть хоть что-то.
– Дороу, – хрипло произнёс я.
– Здоровались уже.
В голосе, помимо напряжения, звучит и тщательно скрываемая тревога.
– Быстро нашёл меня? – я посмотрел в окно, пытаясь понять, где мы едем. Но блестящий на солнце снег заставил отказаться от этой идеи, вызвав дикую резь в глазах.
– Кладбищ мало, – коротко ответил он. Чуть скосил глаза в мою сторону: – Это уже ты, Алекс?
– Нет, это мой крайне неудачный клон с большим количеством багов, – проворчал я. – А тупые вопросы перегружают его баганый интерфейс.
