Рус повернулся ко мне. Брови сосредоточенно сдвинуты, пронзительные глаза настороженно вглядываются в моё исполненное благородства и таинственности, надеюсь, лицо. Когда я понял суть вопроса, то отвернулся, вздохнув.
– Это я? – тихо спросил я, кивнув на развороченную панель.
– Твой крайне неудачный клон, – в тон ответил он.
– Извини, – искренне произнёс я. – Случилась непонятная хрень.
– Ты сам в непонятную хрень превратился, – после молчания отозвался он. – Таким я тебя ещё не видел.
– Водка – козёл, – проговорил я, продолжая щуриться от солнца.
Вытащил сигарету, но Рус неожиданно резко гаркнул:
– Нет!
Я удивлённо повернулся к нему. Друг уже давно перестал возмущаться по поводу прокуривания его салона. Сейчас же тон его категоричен. Возможно, злится из-за предстоящего ремонта.
– Да ладно тебе, у меня было тяжёлое утро, – попробовал оправдаться я.
– Не вздумай, Ал! – громче повторил он. – Ты себя не держишь в руках. Никаких наркотиков!
– Рус, это сигарета, – непонимающе запротестовал я, продемонстрировав пачку. – Не самое лучшее время раскрывать для меня мир ЗОЖ. Я тебе не предлагаю, вот и ты с проповедями о вреде наркотиков завязывай.
– Не тупи, – раздражённо отозвался он. Руслан редко демонстрирует эмоции, и подобное их проявление сродни истерике. – Впервые после встречи твои глаза пришли в норму. Тот Охотник, Надир, рассказал мне, как ты вызвал Тень. Действие алкоголя ещё не закончилось. Любой допинг вновь лишит тебя способности думать адекватно.
– А к чему привела попойка в одно лицо? – подозрительно спросил я, напрягаясь внутри.
Теневая падла молчит, что уже является нехорошим знаком.
– Ты снова подошел близко к Поглощению, – замедленно пояснил Рус. – И выпил Кренцент. Досуха. Покалечил Охотника. Не желал слушать разумных доводов. Чуть не разнёс машину, когда я отказался везти тебя в клуб. И в бордель. И в сауну. Надир незаметно подсыпал какого-то порошка во фляжку с водкой, и дал тебе.
– Что дальше? – закрыв глаза, спросил я.
По телу пробежала дрожь. Впервые после событий в Храме я потерял контроль над Тенью. И всё-таки добрался до вампирской крови.
– Ты чуть успокоился, – ответил он. В вечно спокойных глазах друга засело искреннее беспокойство. – Ал, я уже видел тебя под контролем Тени. Сейчас ты был другим.
– Каким же?
– Злее. Импульсивнее. Ты не желал никого слушать. Агрессировал на любое замечание или просьбу.
– В общем, стандартный вечер пятницы, – тяжело вздохнул я, откладывая сигарету.
– Нет. Создалось впечатление, что ты… не знаю, как объяснить… Ещё менее человек, чем был ранее, когда находился в обличие Тени.
– Что-то пошло не по плану, – признал я. – Но времени на раздумья не было. Не хотелось оставлять Надира этим скотам.
– Дело не в самом бою, – уточнил Рус. – Ты после боя вёл себя пугающе. Ну и вид у тебя был… Как у наркомана законченного. А ещё ты бредил.
– Ну, сейчас начнётся, – буркнул я. – Как обычно после пьянки: тому, кто нажрался первым, начинают приписывать всё, что только можно приписать.
– Я серьёзно, – сказал он, заворачивая во двор. – Ты говорил что-то о Храме. О Деве.
– Чего? – я удивлённо вытаращился на друга.
О Храме я старался не вспомнить вообще. А о всяких Девах бредит Тень. На постоянной основе.
– Сложно было разобрать твоё мычание, – пожал он плечами. – Говорю лишь то, что удалось услышать.
– Сходи на кладбище, говорили они… Там будет тихо, говорили они…
Я осмотрел себя. Весь в крови. Чужой ли, своей – не важно. Сильных повреждений, кроме дикой головной боли и ноющего плеча, не чувствую. Тень заткнулась и не торопится вылезать из тёмной норы на задворках сознания. Но потолковать нам нужно в более благоприятной атмосфере.
– Зачем ты вообще туда попёрся без охраны? – с тем же раздражением упрекнул меня Рус. – Альберт ведь предупреждал, чем могут закончиться такие вот прогулки.
– Искали не меня, – возразил я. – Они пришли за Надиром. Меня даже отпустили.
– Марк все ещё лелеет надежду на твоё возвращение? – приподнял он бровь в намёке на удивление.
– Думаю, да. Других объяснений нет. Не представляю я серьёзной угрозы, чтобы стать объектом целенаправленной охоты.
– Даже после уничтожения почти всего клана Венефика в одиночку, ты всё ещё веришь, что не представляешь серьезной угрозы? – скептически поинтересовался он.
– То было стечение обстоятельств, – поморщился я. Язык не поворачивается назвать его удачным. – Мне очень сильно помогли.
– Не суть. Важен результат. И если Марк воспринимает тебя, как шикарную инвестицию, то Виктория никогда не простит тебе геноцида жриц, Ал. – уверенно сообщил он. – Ты для неё теперь цель даже важнее, чем Олег. Уж она оценивает тебя высоко.
– В отличие от Доминус, – хмыкнул я. Но Рус заметил за небрежным тоном то, что я попытался скрыть. Ибо лицо его стало даже немного сочувствующим.
«Мерседес» плавно заехал во двор. День полностью вступил в свои права и улицы наполнились жизнью. Собачники лениво выгуливают своих питомцев. На огромной горе снега резвится малышня. Лучи зимнего солнца разгоняют мрак и тревожные мысли горожан. Заставляют их забыть о сковывающем напряжении. Уничтожают воспоминания о гнетущей паутине, окутывающей город с наступлением сумерек. Забыл и я. За что тут же поплатился.
– Немногим известно, что произошло в Храме на самом деле. Зато многие знают о твоём происхождении. Альберт явно пытается высчитать, чем грозит потенциальное возвышение безродного молодого сородича, ещё и из опального исчезнувшего клана, для общей морали внутри клана. К тому же, способность твоей Тени слишком уж непохожа на стандарты, принятые среди Доминус. Я бы не был так строг к ним.
– Я их спас, Рус. – Упрямо ответил я. – И мне кажется, имею полное право возмущаться.
– А почему ты мне жалуешься на эту несправедливость? – спросил он. – Иди к Альберту, выскажись.
– Знаешь же, не пойду. – Я сжал губы. – Мне от его взгляда даже не по себе.
– По крайней мере, понимаешь, каково мне при общении с тобой. – Хмыкнул он. Вгляделся в меня пристальнее: – Ты уверен, что всё в порядке? Охотник говорил, что тебе может потребоваться ещё доза.
Он вытащил из кармана небольшой пакетик с серебристым порошком. Тонкоизмельчённое вещество загадочно блестит на солнце, напоминая серебряную пудру, перемешанную с металлической стружкой. Отчего-то возникли аналогии с цианидом для вампиров.
– Это что ещё за Димедрол на максималках? – в руки мне брать пакетик не хотелось. – Точно не слабительное?
– Даже если так, ты будешь слишком занят, чтобы охотиться, – резонно заметил Рус. – Вечером ты должен быть в форме, не забыл? Одиночная прогулка на кладбище не послужит оправданием. Скорее, наоборот.
– Есть идеи, как прийти в себя.
– Даша? – Я кивнул. – Я бы с ней поаккуратнее сегодня был. Ты последнее время сам не свой. А сегодня апогей твоей неадекватности.
– Торжественно клянусь, что пить не буду больше, – я посмотрел на Руса. – Если бы кретины Кренцент не навестили нас, я бы не сорвался.
– Если бы, – повторил Рус с нажимом. – Ты должен был предусмотреть такой вариант. Цена каждой ошибки становится выше с возрастающей силой. А твоя сила возросла значительно.
Я вздохнул. Ещё раз бросил взгляд на разбитую панель.
– Сила, которой я не понимаю, – признался я. – А Мелисса мало чем может помочь. Ей не ясны мои отношения с Тенью.
– Не только ей. Неприязнь остальных в клане исходит от непонимания. Ты непредсказуем, залезть тебе в голову очень сложно. А сюрпризы в ситуации, когда под ударом абсолютно все, никому не нравятся.
– Мне тоже не нравятся, – согласился я. Потёр виски: – Возможно, вы правы. Мне требуется выпустить пар, отпустить ситуацию.
– «Мы» правы? – переспросил он, остро взглянув на меня.
– Да есть тут ещё один, который докопался, как пьяный до радио, – буркнул я.
Рус понимающе хмыкнул.
– Если немного припоздаю, ничего ведь не случится?
– Случится, – отрезал он. – Не раздражай Альберта без весомой причины.
– Нет ничего веселее, чем, будучи мышью, дёргать за хвост кота, неспособного хапнуть тебя в ответ, – глубокомысленно заметил я. – Но дело не в этом. Я действительно должен взять себя в руки. Вернуть контроль над ситуацией. И ты прав – рисковать с Дашей сегодня не стоит.
– И что ты удумал снова? – настороженно поинтересовался он. – Учти, я не нанимался вампирским ангелом-хранителем.
– На этот раз никаких одиночных прогулок, – пообещал я. – Загляну в «Диамант».
Рус задумался. Я видел, что его тренированный мозг усиленно ищет варианты, как я могу создать локальную катастрофу даже из простого похода в клуб. Заботой ли обо мне, или же нежеланием снова мчаться на помощь – не знаю, чем он руководствуется. Но, видимо, ничего не придумал.
– Возможно, Альберт и поймет, что тебе нужно немного времени прийти в форму после драки, – сдался он.
Взглянул на моё пальто. Разорванное, грязное, ещё и простреленное. Лицо у меня выглядит ненамного лучше гардероба, успел уже глянуть в зеркало и разочароваться. Мне казалось, что вампир в любой ситуации выглядит, как молодая рок-звезда – неважно, сколько пришлось скакать и получать по физиономии, он будет смотреться шикарно. Своим внешним видом я с завидным постоянством опровергаю эту теорию. Больше не на рок-звезду похож, а на немытого бомжа.
– А не поймет, и чёрт с ним, – махнул я рукой.
– Столь тёплые чувства к Альберту исходят лишь по причине его недооценки твоего вклада в события у Кызылтаса? – спросил он.
– Не знаю, – задумавшись, честно ответил я. – Может, потому, что он предпочёл сделать вид, будто я в сторонке курил во время глобального дебоша. Может, потому, что после того, как он осознал мою сущность, включил режим вампирского национализма. А может, потому, что из Доминус он единственный, кого я по-настоящему боюсь. Не знаю, выбирай понравившийся вариант.
– Какие мы ранимые, – улыбнулся он. – Ладно, это ваши дела. Ты сам хочешь ему рассказать о том, что произошло?
Я молча взглянул на друга. Его улыбка стала шире:
– Приводи себя в порядок. Увидимся вечером. И прошу, не устрой чего-нибудь.
– Буду лапочкой, – вновь пообещал я, и кряхтя, выбрался из машины. Меня ждёт ещё один разговор.
Глава 7. ЗАТМЕНИЕ
Добравшись до квартиры, я избавился от грязной одежды, принял душ. Раны, полученные в бою, не спешат заживать, хотя огнестрел затягивается удивительно быстро. Пуля, к счастью, прошла навылет. Я вздохнул.
Когда факт, что пуля прошла навылет, является единственным светлым пятном среди событий твоего утра, это знак, что пора в жизни что-то менять.
– «Тут ты прав…» – «О, а я думал, снова придётся тебя за жабры вытаскивать на ковёр». – «У меня сон час. Совсем разучился жить без моих мудрых наставлений и изящных решений?» – «Ты называешь случившееся изящным решением?» – «Само решение нажраться и влететь в толпу агрессивно настроенных красноглазых имбецилов принадлежит не мне. Я старался не допустить полнейшего фиаско». – «Показывай, что там случилось». – «Вот надо тебе в этом копаться? Мы живы, мы дома, мы победили». – «Показывай, скотина скрытная. Рус выглядел очень встревоженным. А значит, случилось что-то выходящие из ряда вон». – «Ты не находишь, что вся эта ситуация из ряда вон? Действовать пришлось аналогично». – «Хватит отговорок. Показывай». – «Хозяин – барин. Но…» – «Обойдусь без субтитров и закадрового голоса».
И он показал. Какое-то время я сидел в молчании, залипая в стену. В голове роится тьма мыслей.
– «Мы выпили его?» – «Угу. Но…» – «Я знаю, не оправдывайся». – «Это всё твоё нежелание кормиться. Я предупреждал». – «Руку Надиру сломали тоже из-за нежелания кормиться?» – «Если бы ты, например, занимался сексом с восхитительной барышней, а к тебе настойчиво ломился какой-то клоун с желанием поговорить о Боге, что бы ты сделал?» – «Странная параллель между восхитительной барышней и мёртвым вампиром». – «Извращенец. Я говорю о том, что от отсутствия самоконтроля не только ты можешь страдать. Мы были голодны, истощены, добрались до оазиса в пустыне. И тут нас стараются остановить. Надир знаком с вампирами, не думаю, что очень удивлён подобным исходом». – «Ты раньше не срывался. Момент с Надиром не единственный». – «Алкоголь – не лучшая идея для пробуждения меня. Последствия всегда непредсказуемы. В этом у нас с тобой много общего». – «И поэтому у меня провал в памяти произошёл? Опять». – «Твоё сознание ослабло, мое влияние усилилось. Сложи два и два».
Оказавшись в привычном мире, в своей зоне комфорта, я без опаски закурил. Тут ломать особо нечего. А главное – некого.
– «А что за глюки?» – «Глюки? О, друг, у меня для тебя плохие новости…» – «Не язви! Что ты старался мне показать?» – «Очнись, сын мой, ты бредишь! Ничего я не показывал! Может, у тебя в голове третий поселился? Сможем скоро кворум набирать…» – «Я видел Храм. Видел Милу в то утро, как мы уехали оттуда; Дашу в постели, ещё какую-то девушку…» – «А вот это уже интересно! Умеешь себя развлечь в бреду. Это голод называется. Вот и мерещатся всякие…» – «Не в том плане, как обычно представляем! Это напоминало тизеры. Одни образы пришли из прошлого, а других вообще не происходило со мной. Ещё и зов этот странный…» – «Зов?» – «Сам знаешь, несколько ночей уже слышу Тени. Только сейчас голос стал более отчётливым». – «Чего хотят?» – «Не могу понять». – «Если им действительно что-то нужно, они сумеют об этом сказать. Как в прошлый раз. Сейчас, видимо, просто развлекаются. Посиди несколько сотен лет в ветхом жилье без вайфая и бесплатного порно, тоже соскучишься по общению».
Голова никак не желает проходить. Виски зажаты в тисках и кто-то усердно продолжает крутить ручку. Никотин не помогает, а дым вызывает острое желание отделаться от завтрака самым нелицеприятным образом.
– «И Тени, и Марк, в один голос утверждают, что Хантвейл не подобает выпивать сородичей ради собственной выгоды». – «А мы получили хоть малейшую выгоду? Кроме той, что вызовем у Макса жжение ниже спины, похоронив очередных его щенков?» – «Не знаю. Но мне казалось, что Вейлани в нашем случае чревато». – «Оно чревато в любом случае и для любого сородича. Если станет известно, что мы сделали на кладбище, боюсь, нас могут не понять». – «У меня в голове какой-то шёпот». – «Это я, идиот. Пора бы уже привыкнуть». – «Нет. Другой, чужой. Но расслышать я не могу ничего членораздельного». – «Предлагает ставки на спорт?»
Наш диалог прервал звук входящего сообщения на компе. Я потряс головой, отгоняя нарастающую тревогу и мысли касательно правдивости слов Надира и Милы о финальной победе зверя.
Сообщение от Даши. Не может дозвониться. Я с тоской вспомнил, что произошло с очередным телефоном, и начал печатать ответ. Вдруг раздался нехороший щелчок, затем нарастающий гул, на миг мелькнул голубой экран, и компьютер вырубился. Я замер в удивлении.
– «А вот это уже знак…» – «Снова винда полетела?» – «Не будь дураком».
Я медленно отошел от стола. Словно это уже способно на что-то повлиять. Комп не подаёт признаков жизни, даже перезапуститься не пытается. Я наклонился к системному блоку. Ни одной горящей лампочки. Замечательно.
– «А вот и та самая выгода. Только вот радоваться не слишком хочется пока». – «Сгоревшая техника? Какая-то сомнительная выгода». – «Это говорит лишь об одном. Кровь Кренцент определённо пошла нам на пользу». – «Точнее, тебе». – «Что хорошо для меня, то и ты можешь использовать с успехом». – «Считаешь, что кровь Кренцент усилила нас?» – «Проверим. Но первый признак усиления сородича – отказ девайсов вокруг». – «А почему тебе не слишком по нраву этот знак?» – «Кроме того, что у нас теперь нет компьютера? Потому, что у многих возникнут вопросы, откуда это самое усиление появилось. А афишировать тот факт, что мы выпили Кренцент, не стоит. К нам и без этого относятся с нездоровым предубеждением».
Я снова уселся на диван. Взял книгу. Экземпляр, взятый у Мелиссы, выглядит совсем новым. Синяя матовая обложка без надписей, но с эмблемой Доминус, ни капли не истрепалась. Пролистав несколько страниц, нашёл раздел о Вейлани.
Леди утверждала, что в оригинале молодым сородичам эти тексты не осилить, потому их перевели на различные языки для удобства. О сохранности стиля никто не побеспокоился, повествование ведётся в формате разделов из своего рода вампирской Википедии.
– «Надо же, читает.Вот, что с людьми делает отсутствие компьютера. А ведь это полезнее, чем бесцельно кликать по ссылкам и бездумно ржать над мемами, которые забудутся через пару секунд после пролистывания». – «Я и с наличием компьютера читаю успешно». – «Но желание вновь усесться за клавиатуру мешает сконцентрироваться». – «Сейчас сконцентрироваться мне мешает твое навязчивое общение. Будь добр, займись чем-нибудь – визуализируй, что я читаю, что ли…» – «Я предпочитаю визуализацию другого рода». – «Замолчи тогда. Ты за сегодня и так много сделал, отдохни».
Тень наконец захлопнула варежку, а я углубился в чтение.
Вейлани, или пожирание Тени, являлось распространенным явлением не только в древние времена, но даже в Средневековье. Во времена войн сородичей, довольно частых, кстати, вампиры не чурались возможности сожрать ближнего своего, получив его силу. Ради могущества вырезались целые ячейки. Ни одно из сверхъестественных существ, с которыми ранее сталкивались Круги, не погубило столько вампиров, сколько им же подобные братья и сёстры. Ну, кроме Магов, наверно. Которые практически стёрли с лица земли Второй Круг в Афинах, едва не оборвав нить жизни всего рода.
Способности Тени путём Вейлани, конечно же, забрать нельзя. Однако сырое усиление внутреннего зверя является бесспорным и заманчивым плюсом. И если сейчас бал правят деньги и политическое влияние, то в смутное время главной валютой и основным аргументом в большинстве споров являлась именно сила. Особенно грешили жаждой насытиться кровью собратьев Хантвейл, Кренцент, Венефика и исчезнувшие ныне кланы Даммар и Мортуорум, изредка с припиской «Доминус».
– «Если мои умственные способности ещё не окончательно деградировали от нахождения с тобой в одной черепной коробке, то „Мортуорум“ обозначает „мёртвый“. А с этим дополнением – „Хозяин мёртвых“». – «Некроманты? Серьёзно?» – «После всего, что ты увидел, у тебя ещё функционирует способность скептически относиться к существованию кого угодно?» – «Функционирует». – «Просто до конца не смирился с новыми реалиями, сколько бы ни утверждал обратного. Ты стараешься жить обычной жизнью, пусть и с некоторыми поправками. Отвергаешь правила и законы обоих сообществ. Занял позицию чужого среди чужих и возмущаешься, почему же к тебе относятся так плохо. Тебе уже столько раз пришлось переступить через себя, через свои принципы. Пора бы задуматься об их смене». – «Принципы? У меня их никогда не было, слава богу». – «Хочешь казаться беспринципным циником?» – «Нет. Принципы – аркан, собственноручно накинутый на собственную же шею. Их наличие не делает из тебя правильного человека, не делает тебя лучше. Человек должен уметь адаптироваться к ситуации. Осознавать, какие действия необходимо принять в зависимости от текущих нужд и интересов. Принципы дают лишь возможность выделываться их наличием и действовать по сформированному клише. Сковывают тебя тогда, когда требуются свободные руки». – «То есть, ты не из тупого принципа отказываешься кормиться?» – «Нет. И я не отказываюсь. Только стараюсь держать себя в руках и не уйти в разнос. Есть разница между принципами и сознанием. Логикой. И разница заключается в гибкости и адекватности относительно отдельно взятой ситуации». – «Ни хрена не понял, но очень интересно…»
Часто старшие сородичи использовали своих молодых собратьев в качестве ужина перед серьёзными столкновениями. Изредка молодняку удавалось скопом одолеть старшего вампира и получить экспресс-рост по карьерной лестнице в клане и сообществе. Вампиры настолько увлеклись жуткой забавой, что количество сородичей стало падать со всё нарастающей скоростью.
Во времена Инквизиции, ставшими переломным моментом в жизни Кругов и чёрным пятном для каждого из выживших кланов, Вейлани запретили под страхом смерти. Ибо святые Ордены и простые смертные умудрились проредить ряды кровопийц так рьяно, что даже самых слабых вампиров принялись холить и лелеять с тем же трепетом, как христианский мир – остатки древней культуры Майя и Ацтеков в современном толерантном обществе. Хотя они сами же эти культуры и предали огню. За дело, кстати.
С уничтожением Хантвейл – одного из главных катализаторов данного кровавого безумия, а также с наложением вето на вампирский каннибализм, Вейлани принял обличие Уз Крови. Теперь члены клана добровольно делятся кровью между собой для усиления связи. Обычно – между Сиром и птенцом, но те же Кренцент подобным образом поддерживают связь между всеми сородичами в клане.
Как по мне – кратковременная, требующая постоянной подпитки связь не отличается стабильностью и увеличивает количество голосов в голове до уже неприличных значений. Потому я и отказываю Мелиссе в Узах. Нравоучений хватает.
– «Или же ты боишься допустить Леди в нашу голову. Она же увидит гораздо больше, чем ты показываешь». – «Это тоже. Не собираюсь никому открываться настолько сильно. Научен горьким опытом». – «Мелисса принимает всех твоих демонов, не нужно её опасаться». – «Всех ли? Она и о половине не знает». – «Хм… Возможно, ты прав, многогранный ты мой. Обойдёмся пока без женской компании в черепной коробке».
Узы немного усиливают сородичей, помогают при серьёзных ранениях и обеспечивают ментальную связь. Но риск попасть под Поглощение после дегустации вампирской крови оказывается достаточно высоким. Поэтому сородичи пользуются Узами лишь в крайнем случае.
Вплоть до сегодняшнего дня запрет на Вейлани действует в полную силу. А значит, если кто узнает о том, что случилось на кладбище, мне с превеликой радостью оформят смертный приговор. И даже протекторат Мелиссы не спасёт.
– «Никто не узнает. Надир избавился от тел. И чтобы не задеть наших нежных чувств, сжёг их подальше от Алисы». – «Добровольно?» – «Ну… практически». – «Надир единственный из сверхъестественной ментовки, кто относится ко мне нейтрально. Не стоит портить с ним отношения». – «Не прибедняйся. Есть ещё Мила. Есть Слава. Ты вообще милашка». – «Мила избегает встречи после вечера в Храме. Слава вообще носа не выказывает из укрытия и, оказывается, выясняет отношения с внутренним демоном». – «Маленькое уточнение – это ты меня сейчас демоном назвал?» – «Ну ты не ангел – точно». – «Ты – Мать Тереза, посмотрю».
При Вейлани сородич, посягнувший на чужую силу, в комплекте с бонусами получает и целую россыпь побочных эффектов – усиление жажды, повышенную уязвимость к серебру и солнечному свету, нестабильность Тени. А в редких случаях – приобретённую зависимость от крови сородичей.
– «Добавь ещё деструктивное влияние на электронику. Это тебе Марк говорил». – «Альберт и Мелисса постоянно находятся в окружении электроники. И что-то я не заметил, чтобы вокруг них всё коротило и взрывалось». – «Кроме твоего мозга». – «Смешно. Их Тень несравнимо сильнее, однако ничего подобного не происходит». – «Вот тут я бы попросил. Смотри-ка, сильнее. Это как с волшебством – главное не размер палочки, а умение волшебника». – «Ты сейчас про какое волшебство?» – «Не суть. В любом случае, от тебя зависит, насколько эффектно можно раскрыть наш потенциал. И пока ты не блещешь. Из-за этого и я выгляжу несолидно».
Я с некоторой опаской прикоснулся к висящей на шее серебряной цепочке. Ничего не произошло.
Я использую это украшение в роли лакмусовой бумажки. Не знаю, как это должно сработать, но уверен, что почувствую. А пока лишь прикосновение холодного металла к коже.
– «Ты выпил урода, что явно даже младше тебя. Надеялся, что изменения будут масштабными?» – «Ну… наверно». – «На Альберте проверь. Тогда почувствуешь разницу». – «Я бы поостерегся так шутить. Амир, при желании, может забраться к нам в голову. И такие мысли, даже в шутку, ничем хорошим не аукнутся».
Усталость, ранения, бессонная ночь и нервотрёпка сказались на моем состоянии отвратительно. Глаза закрываются сами по себе, я с трудом разбираю слова в книге. Несколько раз поймав себя на том, что перечитываю один и тот же абзац, я отложил её и лёг. Плечо ноет, повязка на руке быстро пропитывается кровью и её следовало бы сменить – но я не сумел заставить себя подняться. Веки сомкнулись. Несмотря на яркий солнечный свет за окном, я провалился в благостную темноту.
Глава 8. СПОР ПАРАДИГМ
Только вот длилось моё счастье совсем недолго. Пустота начала заполняться звуками, голосами, смутной тревогой.
– «Будь осторожен с ней. Она есть способна уничтожить тебя. Она же способна тебя возродить. Вы есть истинные Хантвейл, вы есть Хранители Храма. Она хочет говорить. Мы не есть способны ей помешать. Ты не есть способен ей помешать. Пока. Она будет говорить…»
Тени продолжили бубнить, иногда почти неслышно, иногда усиливаясь. Я вновь в Храме. Который раз мне снится это проклятое место после трагедии. Но сегодня Тени подали голос в первый раз настолько отчётливо.
Холодные, безжизненные каменные стены пещеры, освещённые слабым красноватым сиянием от ритуального стола на постаменте. Промозглость и сырость пробирают до костей, как и в тот памятный вечер. Капли гулко стучат по камню, нарушают спокойствие тёмной водной глади. Мечущиеся в полумраке бесформенные, стремительные Тени. Решившие придать немного смысла своему постоянному шёпоту.
– Чего вы хотите, нехристи? – громко спросил я, глядя на движущиеся комья мрака. – Вам мало того, что забрали в прошлый раз?
– Необходимая жертва. Часть души в обмен на часть души есть честный обмен. Истинный Хантвейл обрёл свое могущество, мы есть довольны, – прошелестело в ответ.
– В задницу засуньте своё могущество, – мгновенно вскипел я.
Свежую рану резануло острым ножом. Вдвойне отвратно слышать напоминание о Сакрифитуме от этих недобитков призрачных.
Именно в этой пещере я приговорил к смерти одного из самых светлых людей, что только встречал. И я не забыл, какой выбор Тени мне предоставили. Пусть они лишь инструмент. Сомневаюсь, что они вообще способны что-то чувствовать. Но моей ненависти к уродам метаморфным это не отменяет.
– Отвяжитесь от меня наконец. Я вас не трогаю, даже близко не подхожу. Никто из сородичей тоже. Они не могут даже. К вам никто не лезет, Магистериум более проводиться не будет. Что ещё – доставку суши пожизненную оформить надо?
– Вы есть избрали истинный путь… – послышался ответ. Тусклый, зловещий, потусторонний голос, источающий могильный холод. – Обратной дороги не имеется. Хранитель Обители, единственный истинный Хантвейл есть займёт свое место. И преподнесёт дар Первородной…
– А жирно вашей Первородной не будет? – злобно огрызнулся я. – Ни хрена я ей преподносить не собираюсь. Если надо – пусть сама идет и берёт.
– Непочтение есть карается сурово, Хранитель, – прошелестели Тени. Спокойно и заунывно, как прогноз погоды читают. – Тень не есть принадлежащая тебе. Это есть дар для Первородной. Она решает, заслуживаешь ли ты награды.
– У меня крыша потекла задолго до вашего появления, – возмутился я. – И мой голос был всегда со мной. Тень или нет – это только моя ноша и моя сущность. Замучаетесь отбирать.
– Тень твоя принадлежит тебе, это есть верно, – услышал я. Одна из Теней пронеслась прямо над моей головой, обдав морозным ветром. Я поёжился. – Тени же отнятой надлежит стать даром…
– Отнятой?
Потребовалась пара секунд, чтобы я осознал наконец, о чем они говорят. Кренцент. Они требуют Тень красноглазого щенка.
– У меня её нет, – твёрдо ответил я. – Марк говорил, что существует лишь шанс забрать способность Тени у выпитого сородича. Я ничего не чувствую. А значит, номер не прошёл.
– Ты есть получил первый дар. Ты преподнесёшь его Первородной, – невозмутимо продолжили они. Очень интересные собеседники. Внимательные. – Ты есть придёшь в Обитель.
– Угу. Прилечу. Даже если бы там Юлия Франц в образе мавки ждала, я бы подумал. А вы точно не она, потому делайте выводы. Не заставите. Даже не пытайтесь, – отрезал я, скрестив руки на груди.
– Мы не есть способны на сие деяние, – согласно прошелестело в ответ. У меня отлегло от сердца. Уверенности в том, что действительно не смогут заставить, не было. – Первородная есть способна. – Блин. – Жертва есть принесена, Сакрифитум открыл истинный путь. И Первородная есть проследит. Пока же готовьтесь к разговору с той, что есть скрыта под многими именами. Что снизошла до беседы с Хранителем Обители…
– Кого там опять принесло… – грустно проворчал я.
Без серьёзного беспокойства. Это лишь сон. Я всегда могу проснуться.
– Она не есть считает вас способными увидеть её истинный облик в настоящий миг, – добавили голоса из полумрака, продолжая кружить под куполом пещеры. – Вы есть узрите её сквозь вуаль восприятия. Тень есть способна создать надлежащие условия.
– Про кого вы говорите? – им наконец удалось меня заинтриговать.
Как, впрочем, и всегда. Разговор с этими зловещими отголосками прошлого напоминает диалог с полуфизическим проявлением шизы. Занимательно, но непонятно. Теперь ясно, у кого Марк учился своей восхитительной манере преподносить информацию.
– О той, кто держит в длани Нити Жизни… – едва слышно прошипело в темноте. – О той, чей серп есть пожинает жизнь, дабы дать жизнь новому… И провести далее по пути…
– Вас где-то учат так разговаривать? – поинтересовался я. – Что это за курсы по наведению тумана на ровном месте? Почему просто не дать односложный ответ?
– Всему есть своё время, Хранитель… – одна из Теней стремительно нырнула вниз, пролетев в миллиметре от моего плеча. Меня передёрнуло от холода и липкого страха. – Она есть вернулась в Явь. Теперь она желает говорить с Хранителем Обители, ибо здесь черпали силу живущие в Ночи…
– Вот и славненько, вот и поговорили, – вздохнул я, отступая назад, подальше от свечения. – Второй раз я на это не куплюсь. Ищите себе нового дегенерата для решения проблем. Хоть весь мир в тартары пусть катится, я вам помогать не стану. И разговаривать ни с кем не собираюсь.
– Вашего соизволения нет нужды испрашивать, – прозвучало в темноте. – Она есть сравнима с Первородной. Она не испрашивает соблаговоления…
– Вам срочно требуется пойти на пробы во МХАТ, – резюмировал я. – С такой подачей точно есть шансы.
Тени продолжили вещать, только их голоса слились в монотонный, чуть слышный шелест. Стены пещеры истончались вместе с окружающим меня мраком, уступая место искусственному яркому освещению. Пришлось прикрыть глаза от разительных перемен в яркости.
Когда я разомкнул веки, меня окружал интерьер собственной квартиры. Тот же художественный беспорядок, который невежды называют вульгарным словом «срач». Та же мебель – телевизор, стол с компьютером, небольшой кухонный гарнитур, пара стульев и диван, на коем я и расположился со впечатляющим комфортом. К обстановке добавилось лишь некоторое количество книг, лежащих тут и там.
Убранство моего жилища не отличается изяществом и утончённым стилем. Но закинутые на спинку стула шмотки, почти завядшие цветы на подоконнике, тонкий слой пыли, заметный на чёрных поверхностях – всё это является родным, привычным и успокаивающим. Я не слишком привередлив в плане окружения и уюта, потому скромная квартирка со всеми своими недостатками ценится мной, в первую очередь, за свою атмосферу и чувство защищённости. А лёгкий бардак – ну что ж, ничто не может быть идеальным.
Хотя мой двойник, сидящий на привычном месте в кресле у компьютерного стола, со мной бы не согласился.
Пока я принимал вертикальное положение и искал сигареты, он не издал ни звука. Что стало первой странностью. Второй деталью стал внешний вид альтер-эго – вместо наглой, самодовольно ухмыляющейся физиономии я заметил сосредоточенное, мрачное и подозрительное лицо со скулами, натягивающими кожу, выдвинутым раздвоенным подбородком и чёрными антрацитовыми глазами, внимательно и цепко следящими за каждым моим движением. Плотно сжатые губы дополняют образ настороженного хищника, почуявшего тварь матерее.
Через минуту поисков я выжидательно уставился на Тень:
– Ну?
– Что – ну?
– Где эти твои фокусы с сигаретой и кофе? – пояснил я кретину. – Давай уж, выказывай свое превосходство. Раз уж заперт с тобой, то буду сидеть с комфортом.
– Даже не спросишь, почему мы здесь? – нахмурилась Тень.
– Не хочу добавлять драматичности, – пожал я плечами. – Сам расскажешь, когда молчание станет совсем неловким. Я никуда не тороплюсь. Насколько помню, я только что лёг спать. А ты – не худшее, что мне встречалось во снах. Как вспомню того чешского крота, канделябр и пилораму…
– А тот факт, что встреча является не моей инициативой, добавит нужного драматизма ситуации? – всё также хмуро сообщил он.
– Ты это о чем? – я остановился на середине зала, продолжая выискивать взглядом злосчастную пачку и не глядя на двойника. – Только не говори, что Марк добрался и до нас.
– Да уж лучше бы Марк, – продолжила нагнетать Тень.
Я повернулся к сидящему на стуле, чуть более стильно одетому, мрачному, как кот перед мытьём, себе:
– Хорошо, ты победил. Я заинтригован. И весь напряжён. Вот сейчас лопну прям. Говори, по какому поводу внеочередное внутричерепное собрание?
– Тени что-то упоминали о «ней», – начал мой доппльгангер, вытягивая гласные, – и, сдается мне, та самая «она» решила поговорить сейчас.
– И кто же наша настойчивая дама? – поднял я бровь. – Почему я не вижу радости и нездоровой заинтересованности в глазах, как только речь заходит о женском поле? Настолько страшная?
– Страшная… – тихо повторила Тень, словно смакуя это слово. – Да, страшная. Определённо, страшная. Именно поэтому мы встречаемся здесь. Боюсь, в реальности ты этого не выдержишь. Даже здесь не выдержишь.
– Вы сговорились с Тенями? – подозрительно покосился я на него. – Хватит ходить вокруг да около. Выкладывай, в чём дело, и кто она такая.
– Я не знаю, – просто ответил он.
– То есть – не знаешь? – недоверчиво произнёс я. – Ты ведь её видел? Говорил с ней?
Двойник покачал головой:
– Я только слышал её просьбу. Из тех, неисполнение которых грозит незамедлительным эшафотом.
– Даже так? – присвистнул я, чуть улыбнувшись. – Кому-то удалось стереть с твоей рожи спесивое выражение одной лишь просьбой? Моё уважение, снимаю шляпу.
– Именно, – кивнул он, ни разу не обидевшись. И это напрягло. Тень не упустит возможности ответить на колкость. – Уважение. Будь так добр, прояви уважение, когда встретишься с ней.
– И когда же мы встретимся?
– Как только будешь готов. Место встречи тебе уже знакомо, – он посмотрел мне в глаза холодными, бездушными смоляными озёрами. – Один небезызвестный рогатый скот устроил там разок эффектную кровавую баню.
– Шо? Опять? – отшатнулся я в изумлении. В этот раз в глазах Тени нет ни намека на ехидство и скрытое веселье. – Почему не поговорить здесь?
– Потому что твоё сознание ещё не готово осознать всю ту мощь, что скрывает её плоть, в столь приземлённом и рациональном месте, – проговорил он серьёзно. – Считай это дополнительным фильтром для сохранности.
– Почему хотя бы не в другой игре? – жалобно спросил я. – Есть же игры Акабура, например…
– Я исхожу из особенностей твоего характера, – ответил он. – Тебе не свойственно тяготеть к изменениям, предпочитаешь проверенные места, людей и окружение. Ты черпаешь уверенность в стабильности, не ждёшь подвоха и неприятного осадка от уже изведанного. Даже смена всей твоей сущности мало повлияла на эту черту. Даже девушки у тебя те же. Девушки Шредингера, имею ввиду. Но постоянные.
Я молчал, глядя на тёмную сволочь. Он прав. И он это знает.
– Какие ставки? – глухо поинтересовался я.
– Не знаю, – вновь пожал он плечами. – Мне не доложили. Сказали обезопасить твоё сознание, вот и всё.
– И даже предположений нет касательно данной таинственной личности? – спросил я.
– Слишком много, – помолчав, ответил он. – Но ни одно тебе не понравится.
– Группа поддержки у меня огонь просто, – посетовал я, меряя шагами зал. – Хоть совет дай, что ли.
– Ты уже взрослый мальчик. Учись действовать без костылей.
– Ты – это я, – возразил я, глядя на собеседника сверху вниз. – Не твои слова?
– Мои, – не стал он спорить. – Но чаще бремя ответственности за принятие решений лежит на тебе. Сам боролся за это. Я могу помогать, могу оставаться в стороне. У меня есть такая опция, у тебя – нет. Сейчас я предпочту посидеть в укромном уголочке и понаблюдать. Ты убеждал меня, что справишься с вопросами нашего выживания в новом мире. Докажи.
– Я реальный мир имел ввиду, – буркнул я.
– Что есть реальный мир? – философским тоном заметила Тень. – Лишь тот, который способен оказать на тебя непосредственное влияние. Формы же у него могут быть самыми разнообразными. Какое-то время назад ты считал, что в твоем реальном мире нет места вампирам. Теперь у тебя новая реальность. Невозможная, фантастическая по меркам твоей предыдущей зоны комфорта. Форма и наполняемость не имеют значения. Имеет значение только твоё отношение к миру, его влияние на тебя. Советую отнестись к собственному воображению очень серьёзно. Как и к его эффектам на твою хрупкую натуру.
– А ты надеешься наблюдать за моими мытарствами из вип-ложи? – ядовито произнёс я.
– Именно так, – кивнула Тень. – Я тебя на путь наставил. На этом мои полномочия – всё…
– Ну уж нет, Чарли, не в этот раз, – криво улыбнулся я, отвечая на его прямой взгляд. – Мы пойдем на Сьело-драйв вместе. И по рогам получать тоже будем вместе.
– Угу. «А за всё, что мы делаем – отвечаем тоже вместе», – процитировал он. – Чего ты Белого включил? Меня не приглашали на беседу. И высовываться лишний раз мне не улыбается. Кто знает, к чему может привести.
– Кто не рискует – тот не пьёт… вообще ничего не пьёт. И не ест, – ответил я. – С тобой получать звездюлей будет веселее. Не хотелось бы повтора эпизода в Храме.
– То не было моим решением, – запротестовал он.
– Знаю, – согласился я. – Но если бросишь меня в этот раз, это станет твоим решением. Мы ведь единое целое, не забыл?
– Почему ты вспоминаешь об этом только тогда, когда от меня что-то нужно, меркантильная сволочь? – нахмурился доппльгангер.
– Потому, что главой нашего сознания являюсь я, – нахально улыбнулся я. – И мне решать, когда твоя помощь необходима, а когда тебе лучше сопеть в тряпочку.
– И хорошо нам живётся под твоим благородным руководством? – язвительно спросила Тень. – Ты разрушил всё моё романтичное представление о жизни вампиров. Живем, как свиньи, в хлеву. Питаемся, дай бог, раз в неделю. Ни девочек, ни денег, ни славы, ни уважения. Постоянно от кого-то огребаем. Мы, как германские племена на фоне Рима.
– Не забывай, как история повернулась к обоим в итоге, – напомнил я.
– Я тебе не сильный помощник там, – помолчав, сообщил он. – И даже не представляю, с кем, или с чем, мы столкнёмся.
– Я тоже. И тем не менее, иду же, – ответил я. – Не идти же не получится?
