Виктория Владимировна Дорофеева "Странные люди, порой великие"

– Как это было… – присел Мирослав рядом с Евой и обнял за плечи. – Пригнали новых лошадей, и я выбрал себе одного коня. Даже тренировку пропустил в тот день, так хотелось выбрать первым. Сначала рядом катался, возле конюшен…. Потом подумал, а почему бы и по полю не прокатиться, заодно и проверю в деле, так сказать, нового друга. Погода хорошая, тепло. Разогнался уже прилично, и вдруг, на пути, буквально в паре метров появляется девчонка…. Хорошо, что успел коня остановить. Испугался и я и конь, а это создание стоит, ресничками хлопает.… Смотрит на всё, будто первый раз видит. Вопросы странные задаёт, как что называется, а глаза блестят.… Растрёпанная, в странной одежде… одним словом, чудо – сунул он в руки Евы булку. – Жуй, чудо моё.

– Угу – послушно стала откусывать Ева кусочки. – И что эта девчонка?

– Исчезла, прямо у меня на глазах – улыбнулся Мирослав. – Даже имя не сказала. Стоял я потом ещё несколько часов, протирая глаза, думая, что сошёл с ума, или ангела увидел. Уснуть в ту ночь так и не получилось.… Лицо этого любопытного существа появлялось, стоило закрыть глаза. Следующий день я провёл опять в этом поле, а вечером был обязан появиться на балу. Но мне совсем не хотелось быть там. Глупые разговоры, танцы…. Впервые я ослушался отца. В итоге, пришлось рассказать ему, что уже нашёл свою девочку, только вот, осталось дождаться, когда снова появится. Спорить со мной было бессмысленно, ведь я чётко дал понять, что влюбился, и отец махнул рукой.

– И что, она появилась? – с любопытством уставилась Ева на Мирослава.

– Не сразу – прижал к себе Еву Мирослав. – Пришлось подождать. Проводя дни и ночи в поле, появляясь дома, только чтобы помыться, переодеться и взять еды, я прислушивался к каждому звуку. И вот, наконец, услышав звук падения вдалеке, опять увидел свою девочку…. Мокрая, растрепанная и с синяками. Я тогда решил, что больше не отпущу это милое существо никуда. Смогу уберечь и защитить от всего.… Но как можно не пустить того, кто исчезает по щелчку пальцев прямо у тебя из рук? Потом, я начал злиться, на себя, на эту девчонку, на всё вокруг…. Хотелось всё забыть, и я очень старался… всеми способами, включая алкоголь и девушек.

– Мы тогда познакомились, да? – предположила Ева.

– Тебе, правда, интересно? – чмокнул Мирослав Еву в нос.

– Да, очень – кивнула Ева, в предвкушении дальнейшего рассказа.

– Ну, ладно… – немного удивился Мирослав. – Когда я понял, что из головы не получается выкинуть эту девчонку, как бы я не старался, стал искать информацию. Любую, что хоть немного позволяло бы понять, как можно растворяться в воздухе, или хотя бы, задержать того, кто это делать умеет. И нашёл.… Оказывается, таких как моя девочка много, и они очень любят поиграть с людьми. Злость и обида стали управлять моим разумом. А когда появился один из таких вот «способных», я согласился на всё, лишь бы отомстить той девчонке, которая вот так просто, ради развлечения, разбила моё сердце.

– Это была я, да? – проглотила последний кусок булки Ева. – Ну, тот, который способный появился?

– Нет, к сожалению – вздохнул Мирослав. – Если бы ты появилась тогда, я вряд ли стал проливать столько крови…. Один очень сильный шаман, подсказал, как можно убивать этих «способных», и я планомерно двигался к цели. Привлекая как можно больше к себе внимания, я надеялся, что и эта девочка, в итоге, появится.

– И она появилась? – уже не смогла сдерживать своё любопытство Ева.

– Появилась – улыбнулся Мирослав. – Я шел на встречу с пожирающим желанием выяснить, а в итоге…. Моё милое, любопытное создание совсем близко оказалась, и я с трудом сдержался, чтобы не поцеловать…. Что оставалось делать? Моя девочка теперь, считала меня злодеем. Пришлось играть свою роль до конца, чтобы убить того, кто отдавал приказы…. Когда после этого ещё удалось и выжить…. Скажу честно, я надеялся, что не выживу. Но, мне выпал ещё один шанс, ведь оружие хранителей заинтересовало. Тогда я, наконец, сумел узнать поближе своё милое существо, тогда же и увидел безразличие в глазах…

– Печальная история – тяжело вздохнула Ева. – Но, ты так и не сказал, когда мы познакомились.

– Разве? – облизнул Мирослав губы. – А я сейчас про что рассказывал?

– Про девочку… свою – пыталась Ева сообразить. – Очень жаль, что у вас не получилось, ну… что там должно было получиться.

– А! Ну, да, мы же не помним – прищурил глаза Мирослав. – Ладно,… печальная история, говоришь? Да, на тот момент, я сдался. И представляешь, хранителям, вдруг понадобилось меня убить.

– Зачем? – вздрогнула Ева.

– Очищение души, или что-то подобное. Меня не особо это заботило. Как я уже и говорил, информации я знал много, в том числе, и что если не захочешь возвращаться к жизни, можно просто не протягивать руки в определённый момент. Не буквально, конечно, достаточно искреннего не желания…. Я не собирался возвращаться, заставив свою девочку воткнуть мне в сердце клинок. Чего я хотел? Чтобы она наглядно увидела, что сердце разбито давно, почувствовала это…. Ты чего? – увидел Мирослав навернувшиеся слёзы у Евы на глазах.

– Ты потом передумал, да? – быстро вытерла Ева глаза ладонью.

– Нет – прижал ещё крепче Еву к себе Мирослав. – Моё милое создание вытащило меня оттуда насильно, представляешь? Пришлось жить, куда деваться? – улыбнулся он. – А потом послала всех куда подальше и исчезла!

– И ты, наконец, успокоился, да? – хихикнула Ева.

– Нет, конечно! Я решил, что теперь уж точно, сама виновата! С хранителями сложились дружеские отношения, так скажем. Я делал, что они просили, взамен, они сообщают, когда вернётся моё чудо. Но, чуду пришлось немного, помочь вернуться, ведь у чуда моего, как всегда, дела глобальные. Боже… избитая, замученная…. Свалилась, не пойми откуда! Даже не сразу понятно, живая ли! А потом проснулась, и сообщила, что мол, война, ребятки! Как хотите, а надо защищаться. И вот я уже не человек, а хранитель! Получите, так сказать.… Нечего, говорит моё чудо, слабым местом быть! Вот, на тебе задание, а я буду иногда проверять, всё ли в порядке с рукотворным хранителем, с ума ещё не сошёл? А когда война закончится, сообщу, что не получается у нас с тобой вместе быть, и пропаду опять, лет так на пять, угу. Затем вернусь, но ненадолго…. Расслабься, говорит мне моё чудо, не переживай, конечно тоже тебя люблю! Правда, ещё разок пропаду, и замуж выйду! Но ты всё равно, не переживай, даже когда скажут, что ребёнка родила от другого. Это же слухи всё.… Понятно теперь про кого речь? Кто это чудо, а Ева?

От вины и стыда, Ева не могла произнести ни слова. Уткнувшись в грудь Мирославу, она старалась дышать очень тихо, пытаясь понять, почему поступала так жестоко.

– Так, куда ты собралась на этот раз, чудо моё? – уткнулся в волосы Евы Мирослав носом, и тяжело вздохнул. – Так и будешь молчать?

– Прости – прошептала Ева очень тихо.

– Нет, так не пойдёт. Рассказывай теперь ты, за что именно надо простить, куда собралась и о чём думаешь – покачал головой Мирослав.

– Я не знаю – вздохнула Ева и быстро встала на ноги. – Что рассказывать? Мне стыдно, за то, что натворила, и за то, что ничего не помню. Честно? Мне всю историю хотелось, чтобы эту девчонку ты забыл, и жил счастливо. Так вот как-то…

– Тебе всегда так хотелось – пожал Мирослав плечами. – Наверное, поэтому ты столько раз меня бросала. Перестань думать за меня, прошу. Я взрослый мальчик, и сам знаю, чего хочу, а чего нет. Смирись ты уже с тем, что я не отстану. Тебе стало стыдно? Всё просто! Не делай так больше. Нужно уйти, так скажи куда, зачем и на сколько. Я привык ждать, вот только не нужно меня обижать надеждами на моё лучшее бедующее. Хочешь, чтобы я был счастлив? Так вернись, и будь со мной. Я понятно объяснил?

– Да что же со мной не так-то, а? – села Ева обратно рядом с Мирославом, и тяжело вздохнула. – Я вообще спокойно жить не умею?

– Нет – прижал к себе крепко Еву Мирослав. – Ты же бардак, или как там… хаос.

– А ты моя постоянная… – задумалась Ева. – Точка отсчёта…. То, к чему возвращаюсь всегда… Точно! Всегда должна быть точка отсчёта! Что-то такое, что осталось не тронутым! Постоянная, понимаешь? – уставилась Ева на Мирослава. – Ведь, если есть звук, должна быть и тишина, так?

– Да, тихо – доел малыш, наконец, булку и приполз к Мирославу. – Должно быть тихо, мамочка. Тогда услышишь.

– Малыш, а ты знаешь, что помогать маме не всегда нужно? – посадил к себе на колени мальчика Мирослав. – Она сейчас, что-нибудь придумает, и бросит опять папу.

– Да я не… – вытерла Ева лицо ладонью.

– Нет, папочка, она не бросит – повернулся малыш к Мирославу лицом, и понимающе посмотрел в глаза. – Мама любит папу, а дядю нет. Мама вернётся, точно. Я буду с тобой, папочка – обнял он за шею Мирослава.

– Ну, раз любит… – вопросительно посмотрел Мирослав на Еву. – Тогда отпустим. Ненадолго только.

– Так, а… куда идти-то? – растерялась Ева. – Где эта тишина?

– Предположу что там, где ничего нет – нехотя ответил Мирослав. – Пустота, или темнота.… В общем, то место, куда тебя отправляли в наказание, и ты вместо того, чтобы «наказываться», планету слепила. Думаю, такие места существуют до сих пор.

– А за что меня наказывали? – удивилась Ева.

– Слушай, чудо моё любимое, я только что отпустил тебя – вздохнул тяжело Мирослав. – Добровольно, между прочим! Шагай, пока не передумал.

– Угу – кивнула Ева, и быстро щёлкнула пальцами.

– И опять мы с тобой вдвоём, мой юный друг – поднял вверх мальчика Мирослав. – Чем займёмся, пока маму ждём?

– Играть, папочка! – весело засмеялся малыш.

Глава 10

Преодолев порог самой далёкой галактики, Ева с осторожностью шагнула в непроглядную темноту. В лёгкие забилась тягучая субстанция, не позволяя глубоко вздохнуть, а сердце сковал страх. Дрожащей рукой, Ева пыталась нащупать пространство перед собой. Тугое и вязкое ничего…. Жгучее желание обернуться разбивалось о понимание того, что тело не ощущается. Поворачиваться просто нечем. И руки тоже перестали искать перед собой препятствия…. «Ничего» проникло в разум, и страх исчез, как медленно и исчезало понимания себя. Больше не личность…. Ничего. Сколько нужно времени, чтобы раствориться полностью не известно. Время в таком месте понятие самое, что ни на есть, относительное. Воспоминания – последнее, за что цепляется разум. Но и они быстро блекнут, и исчезают в кромешной тьме…

– Кто я? – уже не осознавая даже голоса, спросила Ева у пустоты.

– Странный вопрос – позвучал голос в ответ, будто в самой голове Евы. – Кому как не тебе лучше всего это знать.

– Но я не помню – Ева не была уверенна, что говорит вообще. – Не знаю ответа. Как я могу ответить на то, чего не знаю. Есть ли вообще я?

– Если ты мыслишь, значит, существуешь – прозвучал голос в ответ. – А если существуешь, значит, не можешь не знать, кто ты есть. Всё, что существует, знает о том, что оно есть. В этом и есть смысл быть. Быть, значит осознавать себя.

– Но я не знаю – огорчилась Ева.

– Да, такое уже случалось – прозвучал опять голос. – Было всё. И всё знало, что оно есть. И не знало ничего, кроме того что есть оно. Оно было всем, и ничего кроме него не существовало. Это всё не могло увидеть себя со стороны, не могло осознать, что оно такое есть, и является ли оно всем. Оно существовало или нет, тоже оставалось не понятным. И тогда, маленькая мысль, тусклая, словно пламя от свечи, стала метаться из стороны в сторону. Этой мысли было очень любопытно, а что же есть всё? Ей хотелось понять, как выглядит это всё, из чего оно, насколько сильно. Тогда всё захотело показать, что оно есть, а чем не является, и разделило себя на части, дабы утолить любопытство этой мысли. Теперь, стало видно, что есть это всё, и чем это всё не являлось. Мысль выскочила ведь, ей было всё интересно. Наблюдая, как рождается всё, она металась, стараясь проследить за каждым явлением. Однажды, эта мысль остановилась возле огромного светила. Свечение на фоне пылающего гиганта, казалось, совсем блеклым, будто его и нет вовсе. Попытка осознать, существует ли оно теперь, приводила мысль в уныние ибо, осознать себя полностью теперь стало ещё сложнее. И тогда мысль спросила у меня кто же она такая? Не в силах объяснить её значимость, я находился рядом, и пытался успокоить. Что я мог сделать? Мысли стало ещё любопытнее ведь, если ответа нет, стоит проверить себя, начав существовать. Иначе, как осознать, есть ли ты? Теперь, существуя, это маленькое свечение снова спрашивает меня о том, кто же оно есть. И я снова, рядом, и не могу полностью объяснить, кем же оно является.

– Это свечение – я? – дыхание Евы стало ровным и спокойным. – Тогда я могу светить – открыла она глаза, и увидела, как руки озарили пространство ярким светом. – Но, ведь он забрал…

Руки Евы мгновенно погасли, а внутри зародилось беспокойство.

– Когда свечение начало существовать, стало понятно, что осознать себя нужно не просто тем, что ты есть, но так же и тем, чем не являешься – продолжил голос общение. – Как понять, что ты не есть? Взглянуть со стороны на то, что не ты. Так и появилось рядом то, чем ты быть не можешь.

– Брат – догадалась Ева.

– Увидев того, кем не являешься и, дав название, тем самым ты подтвердила, что теперь есть и противоположность – подтвердил догадку голос. – С тех пор ты и не ты, шли рука об руку. Но, любопытство заставляло тебя двигаться дальше, в то время как не ты, лишь наблюдал со стороны. Забыв о своей противоположности, и окунаясь всё глубже в осознания себя, ты вновь и вновь подтверждала свою личность. Теперь, у тебя появилось имя, а противоположность за тобой не последовала. Однако свечение всегда было таковым и другим никогда не было, и быть не может.

– Нельзя убить свет – Еве показалось, что сейчас она улыбается. – Нельзя забрать то, что есть ты – её руки опять вспыхнули ярким светом. – Оно всегда со мной, и я есть оно. Но, как же память? Я хочу знать, кем я всегда являюсь. Ведь, не помня своих поступков и помыслов, я не могу осознать всё!

– Величайшим благом является память – голос стал звучать чуть громче. – Она помогает избежать ошибок. Какой смысл в понимании, если не помнить? Когда она исчезает, события повторяются вновь. Но, бывает и такое, что разум отказывается принимать и понимать. Тогда, очень легко спутать, что ты есть, а чем ты быть не можешь. Однако если заставить разум принять всё, как есть, памяти не останется ничего, кроме как проявиться.

Глубоко вздохнув, Ева окончательно расслабилась. Тепло и боль окутали тело одновременно. Всё, что происходило, теперь осознавалось чётко и понятно. Каждая деталь всплывала, очерчиваясь до мельчайших подробностей.

– Теперь есть я, и всё, что я есть – тихо произнесла Ева. – Я знаю так, как оно есть. Позволь ещё вопрос.

– Почему я не вмешиваюсь? – догадался голос. – Это не так. Осознание меня в полной мере вряд ли возможно, ведь я есть всё, что ты видишь, и так же то, чего ты не видишь. Я вмешиваюсь постоянно, везде и всюду, и всегда.

– Тогда, почему не наказываешь зло? – удивилась Ева.

– Что есть зло? – голос стал мягким и тёплым. – Что есть добро? И как я должен наказывать? Вот, например, животное лишило жизни другое животное, это зло? А если не убило бы, само умерло от голода. Как я должен наказать? Забрать жизнь? Тогда станет два умерших животных, а злом буду являться я. Можно убрать голод, но погоди! Как же животное осознает себя, убери я это чувство? Ведь с ним вместе уйдут: страх, боль, радость, щедрость, благоразумие, самоотверженность, гордость, вина, храбрость, ненависть и даже любовь. Что останется? Как я могу решать за душу, кем ей быть, ведь всё, что существует, нужно ей для осознания себя. Как я могу осознавать себя тем, кем являюсь, если отниму это право у каждой души?

– Сложно понять, что есть добро, а что зло – подтвердила Ева. – Тогда, что же мне делать? Я точно понимаю желание тьмы, но я не согласна. Как мне поступить?

– Задаёшь вопрос, но при этом утончаешь, что готова получить не все ответы. И я отвечу тебе, что на это ты тоже имеешь право. А теперь ответь, ты ждёшь от меня одобрения или порицания?

– Я лишь не готова отпустить того, кого приручила – печально вздохнула Ева.

– А кого именно ты приручила? – заинтересовался голос.

– Всех, кто меня любит, и всех кто во мне нуждается – ответила Ева.

– Ты ошибаешься. Это ложные убеждения – голос вновь стал очень мягким. – Любовь ни есть приручение или подчинение. Я напомню, что каждая душа вольна выбирать свой путь. Не нужно винить себя в том, что не всегда можешь ответить взаимностью. Такова природа бытия. Ведь если нет равнодушия, как понять, что есть любовь?

– А те, кого люблю я? Разве я за них не в ответе? – приободрилась Ева.

– Тех, кого любишь нужно беречь, как я берегу всё, что есть, и всё чего нет – ответил голос. – Ведь, за тех, кого любишь, приходится держать ответ перед самим собой.

– Почему ты так редко разговариваешь со мной? – теперь Ева точно была уверенна, что улыбается.

– Ты редко спрашиваешь, а разговариваю с тобой я всегда – Еве показалось, что тот, кому принадлежит голос, сейчас тоже улыбается. – Как и со всеми, кто желает этого. Ведь я всё, что есть, и нахожусь везде, где можно быть, и где быть нельзя, тоже. Но, я не могу стать тем, кем быть не могу.

– Да – кивнула Ева. – Являясь светом от фонаря, нельзя указывать путь, но можно осветить дорогу, чтобы стало лучше видно. А захотят ли увидеть, дело каждого…

***

Образы неизбежно сложились в единую картину, а вопросы исчезли. Шагнув обратно из вязкой пустоты, Ева тяжело вздохнула. Пришла пора возвращаться. Решение готово, правильное и логичное, но…. Так сложно убедить себя, что оно единственное. Уговорив свой разум, что попытается всего лишь, ещё один раз, Ева щёлкнула пальцами.

Глава 11

Свечи немного освещали пространство перед Мирославом, который старался рассмотреть буквы в книге. Получалось не особо хорошо, поэтому, он иногда сочинял самостоятельно некоторые моменты из сказок. Мальчик не замечал этого. Он был увлечён действиями, происходящими в рассказе, и ждал счастливый конец, где дракон окажется поверженным, а прекрасная принцесса, увидев своего спасителя, непременно влюбится в него.

Яркая вспышка вдруг осветила пространство. Такая, что больно ударяла по глазам. В паре метров появились две светлые фигуры, и вновь воцарилась темнота.

– Мама вернулась! – радостно воскликнул мальчик, и пополз в направлении появившихся фигур.

– Быстрее, чем я думал – улыбнулся Мирослав и, поднимаясь на ноги, захлопнул книгу.

– А, да, простите – отпустила руку второй фигуры Ева, и подняла на руки подползшего мальчика. – Тёте пришлось немного помочь…. Хранители даже пытками теперь не брезгают. Ты в порядке?

– Угу – чуть не плача ответила девушка с золотистыми локонами. – Вот не знаю даже, благодарить тебя или ругать. И что больнее, синяки, или твоё прикосновение…

– Что произошло? Расскажешь, Ева? – подошёл Мирослав к девушкам.

– Ты нашла его, да мамочка? – с интересом уставился малыш в глаза Евы. – И какой он? Добрый?

– Нашла, малыш – улыбнулась Ева. – Конечно, добрый, как же может быть иначе.

– Ты разговаривала с Богом? – уточнил Мирослав.

– Вы о чём, ребята? – испуганно выпучила глаза девушка с золотистыми локонами.

– Вопрос интересный – вздохнула Ева. – Но, у нас есть дела важнее сейчас. Тьма создавать не может, ведь это не в его природе, да и покой взбунтуется…. Но взрыв целой вселенной – это колоссальная энергия, чистая и универсальная. Значит, это угроза…. Брат ставит ультиматум.

– Я не понял – нахмурил брови Мирослав, и обнял Еву за плечи. – Ты опять хаос?

– Да, прости – спохватилась Ева и потянулась вверх, чтобы поцеловать Мирослава. – Мозги на место встали, забыла сказать.

– Не – вырвал из рук Евы мальчика Мирослав и отпустил на землю. – Нормально давай – схватил он Еву за волосы и быстро начал целовать её губы.

– Я, конечно, рада, что всё наладилось там у вас – отворачивая мальчика, который с любопытством смотрел, как родители целуются, тихо сказала девушка с золотистыми локонами. – Но, давайте вы наедине вот это всё, а. Ребёнок тут…. Я аж, вспотела! Ну, правда, ребят…

Ева попыталась вырваться, понимая, что девушка права, ведь поцелуй уже сопровождался быстрым расстёгиванием её рубашки, отчётливо показывая, что Мирослав останавливаться не собирается. Когда и третья попытка хоть как то повлиять на последующие события успехом не увенчалась, Ева щёлкнула двумя пальцами, прокрутив в голове более подходящие координаты. Трава под ногами хрустнула, давая возможность, наконец, не сопротивляться происходящему…

***