Закончив с переодеванием, леди Уайт подошла к письменному столу и протянула мне книгу.
– Ты же знаешь, братец: Лэндэльф – страна психов, – улыбнулась Фэлис. – Просто, когда все безумны, сложно вычислить еще большего безумца.
Переступая с ноги на ногу, я заметила, что братец Фэлис как-то странно ко мне присматривался.
Мне прекрасно помнился тот вечер, когда я увидела лорда Вилиана в комнате Фэлис, и то, как он домогался собственную сестру. Совершенно очевидно, подобное они практикуют не первый раз, но мне нет до этого никакого дела. Инцест – дело семейное.
– Можешь идти, – устало обронила Фэлис.
Я подняла брови, ожидая, что ключ она вложит меж страниц. Но Фэлис лишь жестом попросила удалиться, стреляя глазами в сторону брата.
С досадой покусывая губы, я поплелась к выходу. Ко всем прочим неудачам меня окликнул лорд Вилиан:
– Погоди.
Я развернулась на каблуках и нацепила маску доброжелательности. Лорд Уайт поднялся и медленно приблизился, сцепив за спиной руки. Он глядел на меня, точно одержимый коллекционер, изучающий бабочку, приколотую к бархату.
Вилиан протянул ладонь к моему лицу, но я рефлекторно отпрянула. Тогда он грубо сжал мои щеки и дернул на себя.
Я недовольно фыркнула. Мне стоило огромных усилий не залепить хорошую оплеуху. Кулаки сжались с такой силой, что ногти впились в кожу перчаток и ветхий переплет книги.
– Когда некто, моего статуса, желает тебя рассмотреть, ты не имеешь права даже дергаться, – процедил лорд сквозь зубы, а в его глазах промелькнул нездоровый блеск. – Что скажешь, сестрица? Ты бы с такой развлеклась?
– Вилиан! – возмутилась та и подошла, прошептав братцу на ухо: – Avevemo 'nu patto, te ricuord? Niente giochi cu' 'e servitore d'o castiello16.
Фэлис выглядела напуганной. Она ласково гладила брата по плечу, нервно покусывая пухлые губы. Через пару секунд Вилиан отпустил меня, вновь приняв непринужденный вид, словно актер, что отыграл свою сцену.
Со свистом втянув в себя воздух, я осталась стоять на месте, так же, как и он – отыгрывая роль покорной служанки.
– Нам нужно пересмотреть нашу договоренность. В последнее время в замок берут слишком хорошеньких, – ответил он уже на английском и небрежно махнул рукой: – Можешь идти.
Дважды повторять не требовалось. Я выскочила из покоев, чертыхаясь под нос.
Раньше, церемониться с обидчиками не приходилось, но раньше я и не была прислугой. В детском доме давала сдачи. Бывало, и сама становилась зачинщицей драк. Став старше и хитрее, находила другие способы отмщения. Но здесь, в этом проклятом месте, задерживаться я не собиралась.
– Эй ты!
Я резко замерла. Со мной поравнялась Бьянка и протянула кожаный сверток. Эта вещица послужила ей щитом, потому что я уже была готова раскрыть пасть и обдать огнем, точно сказочный дракон.
– Леди Уайт просила передать. Думаю, не стоит напоминать, что в случае неудачи никто не должен знать о ее причастности к твоему побегу?
– Значит, если попадусь, меня просто арестуют?
– Безусловно, – фыркнула Бьянка. – Может, Лэндэльф и кажется тебе диким, но у нас не Средневеховье.
Я недовольно скривила губы и прошипела напоследок:
– Что же, молите своих богов, Сказителей, или кому вы там поклоняетесь, чтобы мне удалось вернуться восвояси.
Дверь моей каморки чуть не слетела с петель.
«Холодным ум и расчетливость. Холодным ум и расчетливость», – твердила я себе.
Фэлис Уайт исполнила свою часть сделки. В свертке, что передала мне ее камеристка, оказался ключ – в ладонь длиной, золотистый, с рукояткой, украшенной драгоценными камнями. В книге миледи отметила расположение врат, сделав предупреждающую надпись: «Берегись местных тварей».
Среди страниц ютилась записка: «Ключ передаст Бьянка. Смена караула у Врат происходит ближе к полуночи. Их охраняют только двое часовых. Путь по туннелям ты уже знаешь. Удачи».
Я тяжело вздохнула, устало потирая веки. Хотелось поскорее вернуться и забыть все это, убедить себя, что Лэндэльф и его жители – лишь фантазия распаленного разума. Наполнить пенную ванну, выпить бутылку вина и закурить.
* * *
После обеда весь замок встрепенулся – точно темный феникс возродился из пепла и пыли.
На минутном перерыве я вышла на террасу – подышать свежим воздухом, а не вонью еды с кухни, которой пропахла вся одежда. Сумерки поглотили город; сквозь туманную дымку виднелись огни домов и уличных фонарей.
На этот раз Лэндэльф сиял как-то иначе: на узких улочках развесили светящиеся гирлянды. Жители оживленно гуляли по городу, веселились. Можно было разглядеть украшенную огнями, точно маленькими светлячками, центральную площадь у самого Собора.
Судя по карте, Врата находились не так уж и далеко от помеченного выхода из тоннеля. Далее следовало держаться русла реки Тревизо.
Ничего, Иви, не получится бежать сегодня, так попробуешь в другой день. По крайней мере, изучишь дорогу, подсмотришь за стражей и рассчитаешь смену караула. А вдруг схватят? Ну и что?! Так и будешь драить полы и разносить еду! Я привыкла рисковать. Чем это не афера?
Если я решила добиться какой-то цели – она обязательно будет моей. Может сперва мне и не будет везти, но на сотню проигрышей обязательно наступит долгожданная победа.
Сбросив с себя морок сомнений, я поплелась наряжать сад. Селин, точно командир войска, отдавала четкие приказы. Мелкие дзанни смешно кряхтели и дурачились, чем не на шутку выводили хладнокровную мажордом.
Гвардейцы тоже суетились – король и принц официально покидают замок. Как я и рассчитывала, большая часть гвардейцев отправилась на территорию театра еще в обед, остальные будут сопровождать королевскую чету и лордов.
Стоя на стремянке, в попытке зацепить гирлянду за пушистую ветвь бугенвиллии, я заметила краем глаза капитана Лассена – в белом фраке, с парадным мечом наперевес.
Служанки-фейри охотно здоровались, заливаясь краской. Капитан одаривал их ответным кивком и ленивой ухмылкой. Подойдя к Селин, он посерьезнел и спешно перекинулся с ней парой фраз.
Его появление отдало мандражом в теле. И дело вовсе не в его великолепии, а в том, что он единственный, кто понимает – я не сдалась. Я могу выглядеть покорной, побежденной, сломленной, но это не так.
– Мисс Эвелин, – прогремел его глубокий баритон за спиной, – добрый вечер.
– Добрый, капитан, – равнодушно бросила я через плечо. – Что-то хотели? Или просто соскучились?
– И то и другое. Не уделите мне пару минут?
– Не видите? Я занята.
– Пожалуйста*, – произнес он по-русски, вложив в голос необычайную мягкость.
Тяжело выдохнув, я присела на широкую ступень стремянки и одарила его самым скучающим взглядом во всем их чертовом Пентамероне.
– Хотел сказать спасибо за информацию о Пряничном человечке.
– Я бы сказала «не за что», но вы мне за это заплатили, так что скажу: «Всегда к вашим услугам». И что же хотели на самом деле? Я не леди, с которыми вы привыкли общаться. Со мной можно без прелюдий.
Лассен загадочно улыбнулся, склонив голову набок.
– Завтра продолжатся гулянья в честь памяти о последнем потомке Трепьюмэ. На площади будет ярмарка. Окажете мне честь прогуляться? Покажу вам Лэндэльф с другой его стороны. Как знать, может вам здесь даже понравится.
Он сказал это так просто – без капли смущения или заминки, словно и не приглашал на свидание. Может потому, что это не свидание? Он просто нянчится со мной, как блудный папаша с ребенком, из-за того, что чувствует вину. Ах, милый Лассен, как жаль, что я сегодня возвращаюсь домой.
– Вы приглашаете меня на свидание, капитан?
– Можно назвать это дружеской прогулкой, если вам угодно. Что скажете?
– Скажу, что подумаю, – деланно небрежно кинула я и вернулась к работе.
Лассен довольно фыркнул, что-то пробормотав себе под нос.
– Что же, буду ждать вашего решения. От такого грех отказываться.
– От прогулки с самим капитаном королевской гвардии?
– Нет, от экскурсии по праздничному Лэндэльфу, Эвелин, – добродушно ответил Лассен, широко расставив руки в приглашающем жесте.
Еще немного покрутив в руках чертову гирлянду, я чуть не порвала ее вовсе.
Если Лассен ушел сейчас, значит король с принцем и все гости отбывают в театр. Не стоило терять и минуты.
Сердце как будто подскочило к горлу, а нервы натянулись до предела. Обозначив для себя, где находились Селин и Лорелей, я вальяжно прогулялась по другую сторону украшенной поляны к той самой эльфийке из розария.
Стоило паре карлинов блеснуть в свете сказочных иллюминаций, как эльфийка молча кивнула, скрыв монеты в складках юбки. Ей лишь нужно исполнить работу за меня и прикрыть перед Селин. Мне нравилась эта служанка – не шибко словоохотливая и лишних вопросов не задает.
Захватив с собой пакет с мусором, я нырнула в замок и не спеша прошагала до кухни – захватить подготовленные плащ и фонарь.
Накануне я подкупила Дразена ложью, чтобы он прикрыл перед мажордомом: соврала о трепетной влюбленности и долгожданном свидании. Повар, как самый настоящий любитель мелодрам, молча исполнил просьбу во имя чистой любви, добавив от себя флягу с вином.
– Никто не видел Эвелин? – спохватилась Лорелей.
Я замерла за стеной у кухни, готовая в любой момент бросить вещи и вернуться в сад.
– Я послать ее за специальным сервизом под мои восхитительные канапе, – ловко соврал тролль.
– А куда именно?
– Тебе какая разница?! – рыкнул Дразен. – Иди! Отнеси это на центральный стол. E ghiamm ià!17
Меня охватила мелкая дрожь, живот скрутило узлом.
Стараясь не попадаться на глаза суетливой прислуге, я степенно шагала к нужному алькову. Дойдя до ближайшего входа, я опасливо огляделась, когда услышала невнятное кряхтение. Дзанни помахал крохотной ручкой в перчатке и потянул за юбку.
– Отстань, – шикнула я, выдергивая с боем ткань. – Иди отсюда. Я на свидание!
Дзанни почесал колпак и убежал по коридору.
Не хватало еще, чтобы этот уродец поднял тревогу! К черту! Нужно спешить!
Я нырнула в потайную дверь и потрясла фонарь. Замигав, спрайт осветил зеленью тоннель. Во рту пересохло. Сделала глоток, и в горле запершило от терпкости вина.
Я спешно переставляла ноги, прислушиваясь и опасаясь, что дзанни мог позвать стражу. Спустя двадцать минут ходьбы, протоптанная дорога сменилась рыхлой землей, все чаще приходилось отдергивать занавески паутины.
Отпив еще вина и убрав его в сумку, я замерла у развилки. Проход справа сужался и плавно уходил вверх. Пройти можно лишь ползком. Туда-то я и полезла, кряхтя и матерясь под нос, с трудом удерживая фонарь.
Острые камни больно впивались в ладони и колени. По пальцам пробежали какие-то насекомые. Я, испуганно дернувшись, ударилась головой о низкий свод.
– Блять!*
Ругательство разлетелось по тоннелю «ангельским песнопением». Впереди забрезжил тусклый свет. Кое-как протискивая плечи и задницу, я смогла выбраться наружу, точно из кроличьей норы.
Отряхнувшись от пыли и паутины, я открыла книгу. Судя по карте, да и по звуку воды, этот выход недалеко от реки Тревизо.
Свежо. Пахло хвоей и влажной землей. Лунный свет просачивался через пушистые кроны, освещая путь. А вот кусты и пухленькие шапочки грибов точно содержали фосфор: от них исходило неестественное сияние розового, фиолетового, синего цвета.
Согласно пометкам леди Уайт, к Вратам можно добраться, следуя вверх по реке. И как это возможно только в лучших жанрах сказочной страны – они, конечно же, в пещере за водопадом.
Я вышла к реке и сверившись с книгой, будто с навигатором, пошла, как и было указано, вслед за течением. То тут, то там мелькали светящиеся спрайты или светлячки. Кустарники и низкие ветви цеплялись за плащ и юбку, царапали ноги. Среди журчания различался стрекот сверчков или цикад, да уханье ночных птиц.
Здесь действительно верилось, что я в сказке, той самой – детской и волшебной, а не порочной и грязной, как это оказалось на самом деле.
Шум воды нарастал, как и скорость течения. Я добрела до обрыва, к водопаду и, пригнувшись на случай, если рядом шастают гвардейцев, взглянула вниз: водоем разлился посреди пустой поляны. Вероятно, стража стоит у самых Врат, в пещере. Придется ждать смены караула.
Продрогнув от тумана, который так и парил дымкой над озерцом у водопада, я пригубила еще вина и нашла очень увлекательное занятие – обдирание колючек с плаща и юбки.
Ворох мыслей то и дело пытался пробить брешь хладнокровности. Слишком много «а что?», «а если?». Но азарт оттого, что через каких-то полчаса я могу оказаться дома, будоражил кровь.
А может, дело в красном сухом? Главное, не переборщить. На крайний случай сдамся властям и найду другой способ. Старик Сэйдж как-то сказал, что капитан Шассерфи ко мне неравнодушен. И как это я не углядела? Видимо, моя обида настолько сильна, что я и не заметила, как он на меня смотрит. Значит, сдамся капитану, в его крепкие объятья. Придется использовать женские чары.
Примерно через полчаса из чащи показались двое всадников. Вероятно, смена караула.
Пора.
Уверенность уже была готова уступить тревоге. Но, несколько раз вдохнув и выдохнув, я собралась с мыслями и поспешила в пещеру.
Благо шум воды и звуки леса скрыли мою неуклюжую поступь. Да и гвардейцы вели себя расслабленно, покуривая папиросы в ожидании своих ребят. В моем распоряжении всего пара минут – подловить момент, когда те выйдут из-за водопада и перекинутся парой фраз с коллегами.
Все произошло как в тумане – адреналин подскочил, горло обожгло желчью; ладони вспотели и затряслись. Вот я уже в пещере, подсвеченной костровыми чашами; вижу огромные ворота, оплетенные лозами и цветами. Вокруг никого. Подбегаю ближе, достаю ключ и…
Нет!
У Врат нет замка. Нет замка – нет ключа…
– Стоять! Не двигаться! – зычно крикнул стражник.
Обреченно вздохнув, я медленно повернулась и подняла руки. Но от зачитываемого приговора грудь сжало раскаленным обручем:
– Именем Его Величества короля Стефана II Тадеуша Биствиллаха властителя Пяти королевств, согласно закону, принятому достопочтенным Советом Пяти, всякий, кто незаконно попытается покинуть земли Пентамерона, должен быть казнен на месте, без суда и разбирательств. Ваше последнее слово?
Двое крепких фейри схватили меня за плечи, точно сжав в тугие кандалы.
– Что?! Да пошли вы все!*
И перед тем, как у горла сверкнуло острие меча, среди шума воды послышались ржание коня и стук копыт.
* * *
Сегодня в театре «Женни» аншлаг. В партере суетились разодетые фейри, лорды и леди; в оркестровой яме музыканты настраивали инструменты. За кулисами кипела жизнь: танцоры разогревались, подготавливали костюмы, наносили последние штрихи грима. Художники по свету и декораторы проверяли тросы и крепления.
Театр в неоготическом стиле распахнул двери для гостей, грозно возвышаясь на центральной пьяцце, напротив Собора де Санти Нарраторе. Королевская карета последней подъехала к пандусу с другой стороны здания.
Капитан Шассерфи, ранее отдав приказ отгонять от театра любого, кто покажется подозрительным, бдительно следил за каждым прохожими. Хотя стоит отдать королю Стефану должное – на него не покушались реже, чем на ныне покойную королеву Летицию.
– Капитан Шассерфи, добрый вечер.
– Леди Грано, – улыбнулся Лассен, отвесив приветственный поклон. – Прелестно выглядите.
Цеццолла ничуть не изменилась с их последней встречи: все те же сияющие здоровым блеском каштановые волосы, острые скулы, гетерохромные глаза, тонкая талия и хрупкие плечи.
– Благодарю, вы тоже. – Повисла неловкая пауза, которую сложно было чем-то заполнить. – Я… я хотела лично вас поздравить с праздником. Хотя… с чем тут поздравлять… Простите. Я говорю глупость. Аделард де Валуа ваш дед и…
– Вам не стоит извиняться. И благодарю, леди Грано, – холодно отчеканил он, не стирая с лица вежливую улыбку.
Леди Грано удручающе прикусила губу, нервно разглаживая струящуюся ткань длинных рукавов. Капитан же представлял собой саму невозмутимость.
– Цеццолла, дорогая, – весело протянул принц Дориан, едва сойдя с кареты. – Прекрасна как всегда!
– Ваше Высочество.
Леди присела в глубоком реверансе, но принц придержал ее за локоть. В глазах, подведенных сурьмой, вовсю плясали искорки от всех сортов вин, что Дориан успел «продегустировать» по дороге в театр.
– Полно, милая. Что ты как неродная!
Ощутив амбре перегара вокруг принца, Лассен тут же бросил:
– Вы даже не стали дожидаться антракта, мой принц?
– Ты же знаешь, Лассен, это традиция – на представлении я отсыпаюсь на пять фогхармов вперед до следующей постановки, – ответил Дориан и протянул руку Цеццолле: – Позвольте вас сопроводить, чтобы вы не отвлекали своей красотой угрюмого бывшего. А где ваши чудесные сестрички?
Леди Цеццолла не смела отказать принцу. Она бросила через плечо взгляд на капитана, который сконцентрировал все внимание на пьяцце перед зданием.
Все лорды с семьями уже заняли свои места, расположившись в украшенных ложах, из которых открывался хороший обзор. Общество плаща и кошелька толпилось в партере и не смело присесть. Под приветственные рукоплескания на сцену вышел разодетый владелец театра и глубоко поклонился.
– Лорды и миледи, уважаемые гости, я – Фабьен Амати, приветствую вас в театре «Женни». Для нас огромная честь видеть каждого из вас. Балет «Лебединое озеро» восславит последнего – ныне покойного – потомка королевства Трепьюмэ Аделарда де Валуа! Да упокоят Сказители его душу!
– Да опишут Сказители его путь, – хором ответили зрители, почтительно кивнув.
– Леди и джентльмены, милорды, поприветствуем и склоним головы перед Его Величеством королем Стефаном Тадеушем Биствиллахом, властителем Пяти королевств и кронпринцем Дорианом О’Флаэрти Биствиллахом.
Гости повернулись лицом к королевскому ложу и поклонились. Согнувшийся режиссер Амати застыл, украдкой поглядывая на монарха. Король и принц одарили склонившуюся толпу покровительственным взглядом и кивнули.
Режиссер выпрямился. Свет погас и под аккомпанемент рукоплескания зрителей вышел дирижер. И стоило его палочке закружиться, как магия музыки заискрила в воздухе – заиграли первые аккорды.
Дориан привалился к стеганной спинке кресла и удобно устроился для привычной спячки.
– Велия, дорогая, разбудишь, когда насмотришься на писюны в колготках и начнется антракт.
Король Стефан недовольно скривил губы, но фаворитка поспешила накрыть его ладонь своей и подарить примирительную улыбку.
– Порой мне кажется, что он делает это назло, – прошептал король.
– Это же принц Дориан, – ответила леди и взглянула через театральный бинокль, переключив внимание на представление.
Раздав последние указания, капитан присоединился к королевской чете, предпочтя смотреть балет стоя. Публика блаженно вздыхала под чарующую музыку Чайковского и изящные движения гибких танцоров. Стук пуант по сцене, воздушные гранд жете, четкие арабески…
Перепуганный стражник просунул голову через занавески ложа и прошептал:
– Капитан Шассерфи!
Капитан жестом приказал тому молчать и вышел к подчиненному.
– Что случилось?
– Королевский конь здесь! В театре!
– Что?! – воскликнул капитан. – В каком смысле в театре?
Но ответом послужило ржание животного, доносящееся из фойе театра. Сжав по обыкновению эфес меча, капитан двинулся на шум.
– Капитан! Это не все! За ним погоня с самых Врат. Конь ворвался в парадную театра и…
– Только не говори, что всадник – девушка в форме королевской прислуги, – злобно прорычал Лассен, .
– Д-да… как вы это поняли?
– Chesta femmen me port 'a tombe......18
Спустившись в фойе, Лассен застал вздыбленного жеребца и сразу признал в нем Абсента. Несколько стражников загнали животное, но всадницы нигде не было.
– Капитан, коня поймали. Неизвестная пыталась покинуть Пентамерон, – отчитался стражник.
– Где она?! – процедил капитан Лассен.
– Успела сбежать в недра театра. Гвардейцы преследуют ее. Не сомневайтесь, нарушительнице не скрыться.
Резким движением Лассен, переполненный гневом, сбросил с себя длинный парадный фрак и поспешил по горячим следам. Он слишком хорошо изучил Эвелин – эта девушка скорее сравняет театр с землей, чем даст себя поймать.
За кулисами уже творился полнейший хаос: реквизиты, костюмы разбросаны тут и там; перепуганные танцоры, ждавшие своего выхода, наблюдали сцену сражения хрупкой девушки и стражников.
Сперва в гвардейцев летело все, что попадалось под руку: пачки, корсеты, исподнее. Эвелин выхватила бутафорскую шпагу у актера и принялась обороняться. Деревянное оружие не выстояло схватку с металлом, и ей пришлось бросить оставшийся огрызок в лицо преследователя.
Загнанная в угол, Эвелин метнулась к лесенке, ведущей на второй этаж к осветителям сцены. Ситуация начала выходить из-под контроля – шум «кровавой» бойни уже просачивался в зал, смущая публику.
– Эвелин! – имя сорвалось с губ капитана как некое ругательство. – Стой!
Капитан ринулся в противоположную сторону, в надежде перехватить беглянку и замер: хлипкая балка над сценой не выдержит двоих.
– Эвелин! А ну, иди сюда! – шикнул он, стоило Иви замаячить по другую сторону мостика.
– Капитан! Вот вы где! – весело воскликнула та, но с ноткой истерики. – А я уж думала, вы пропустите все веселье!
Стража вскарабкалась за ней, сверкая мечами. Оказавшись между «молотом и наковальней», Эвелин продвинулась вперед, ступая точно гимнастка на канате.
– Прикажи им не трогать меня!
Едва капитан открыл рот, чтобы отдать приказ, как Эвелин потеряла баланс и прыгнула на подвешенную декорацию. Под тяжестью тела луна начала опускаться.
Лассен смачно чертыхнулся. Вцепившись в огромную луну, Эвелин медленно приближалась к сцене. Среди зрителей пронесся негодующий гул. Миссис и мисс Уайт привстали с мест, изумленно таращась. Оханье публики нарушило королевский сон Дориана.
– А это уже интересно, – прищурившись, промурлыкал принц. – Хоть кто-то внес изменения в сценарий.
– Где капитан Шассерфи? – удрученно вздохнул король.
Звучала «Тема Одетты». Стоя спиной, дирижёр не видел, что уже творилось на сцене, а вот музыканты принялись играть с большим энтузиазмом.
На сцену ворвались несколько гвардейцев и медленно двинулись вдоль стены, словно это позволило бы им остаться незамеченными. Танцоры продолжали выступление, будто ничего не происходит.
Эвелин побежала от стражи, но, столкнувшись с танцором, закружила того в ритме вальса. Вдруг из оркестровой ямы Иви окликнул скрипач и бросил палку:
– Эвелин, держи!
– Юджин! Спасибо! И откуда ты ее только достал…
Сражение на мечах и палке вызвало бурю эмоций у публики. С осветительной балки рухнула пара гвардейцев, проломив деревянные полы.
– Отставить! – На сцену ворвался капитан.
У края сцены Эвелин оступилась и схватилась за занавес. Тяжелая ткань слетела с креплений и повалила пару факелов. Пламя вмиг охватило ветошь, стремительно разрастаясь. Зрители истошно завопили, в панике вскочив с мест.
Лассен бросился через сцену и схватил Эвелин за руку.
С силой сжав челюсти, король злобно наблюдал за творившимся хаосом. Дориан неспешно снял белоснежные перчатки и поднялся, лениво расставив ладони. Его предплечья потемнели, зрачки сузились. Огонь аккуратно заползал в руки принца, словно по невидимым нитям.
Эвелин завороженно наблюдала, как пламя само заструилось прямиком в руки принца, скрываясь под почерневшей кожей. А затем, в мертвой тишине прозвучали хлопки и смех:
– Браво! Браво! Это лучшее представление за последние двадцать фогхаров!
– Можете арестовать меня, капитан. – Эвелин послушно протянула ладони. – Я вся ваша.
Глава 7. Маленький лебеденок
«Было бы чересчур печально описывать все злоключения утёнка за эту суровую зиму. Когда же солнышко опять пригрело землю своими тёплыми лучами, он лежал в болоте, в камышах. Запели жаворонки, пришла весна».
Ханс Кристиан Андерсен «Гадкий утенок»
Однажды я слышала фразу: «В конце начинаешь думать о начале». Тогда я не совсем поняла ее смысл, но теперь, сидя в темной, сырой темнице, краем уха слушая сальные шуточки заключенных в свой адрес, я размышляла не о своем провальном побеге, нет… В голове возникали образы из прошлого, из детства.
Девочка, лет шести, сидела в кресле, пропахшем травкой, и наблюдала, как суетятся люди в белых халатах, а двое неизвестных мужчин в кожаных куртках беседуют с соседями.
– Хэй, привет, малышка. Меня зовут Джерри. А ты Эвелина, верно? – спросил незнакомец, присев на корточки рядом. – У тебя очень красивое имя.
– Что с моей мамой? – проговорила та с явным акцентом, грозно насупив брови и сильнее сжав потрепанную книгу.
– С ней все хорошо. Доктора помогли, и скоро она поправится. Но ей нужно побыть в больнице какое-то время. – Мужчина говорил тем самым мягким голосом, который обычно не сулит ничего хорошего для таких, как она. – У тебя есть еще родственники? Тети, дяди?
Девочка, настороженно стреляя зелено-голубыми глазками в суетливых людей вокруг, отрицательно мотнула головой. Они поглядывали на нее с печалью, словно сама жизнь только что вынесла страшный приговор. Но никто не понимал, за что судьба наказывает ребенка. Ее вина лишь в том, что она появилась на этот свет.
Мужчина по имени Джерри тяжело вздохнул, устало потирая седые виски.
– Что это у тебя? Ты уже умеешь читать?
Джерри открыл протянутую книгу. Текст был на кириллице. Его внимание привлекла блеклая подпись в углу, сделанная шариковой ручкой.
– Меня мама научила. Это книга со сказками.
– И что тут написано? – спросил мужчина, показывая на надпись. – Это же русский? Верно? Переведешь мне?
– Моему маленькому лебеденку, – запинаясь, перевела девочка.
– И какая же твоя любимая сказка?
– «Гадкий утенок», – ответила та на русском и, призадумавшись, попыталась произнести название на английском: – «Гадкий утка».
– Я тоже люблю эту сказку, Эвелина. И чем же она тебе так понравилась?
– Ребята дразнят меня за то, что я ношу одни и те же вещи. Обзываются, – пролепетала девочка. – Над уткой тоже все птицы смеялись. Но когда он вырос, стал прекрасным лебедем и улетел.
– Уилсон! – Коллега Джерри постучал пальцем по запястью, прося поторопиться. – Поехали! Нам еще ребенка нужно завезти.
– Да, сейчас! – бросил тот и вновь вернул внимание девочке: – Поверь, однажды, ты станешь тем самым лебедем и всех нас удивишь. Но… помнишь, в сказке утенку пришлось сперва нелегко? Он долгое время скитался. – Малышка кивнула. – Главное не сдаваться, когда будет казаться, что все плохо. – Мужчина прочистил горло и, выпрямившись, встал. – А теперь, давай я помогу тебе собраться, Эвелина.
Он знал. Уже тогда этот мужчина знал, что, даже оправившись, ее мама не сможет забрать свою малышку. Он знал, что ее лишат родительских прав, но надеялся, что девчушку приютит хорошая семья.
