Мир Берегини

– Ты. А переоделся-то когда. И где конфеты к чаю? – Уставился на него Артём.

– А нет конфет, чего я ещё говорил?

– Говорил, где пост нужно ставить и как лучше дежурство устанавливать. А ты чего? – Артём непонимающе уставился на старика. – Память отшибло? Да чего произошло?

– А то, что не я это был, – Егорыч плюхнулся на лавку. – Не знаю кто или что. Не знаю! – Поторопился он ответить на невысказанный вопрос.

– А такое раньше было? – Спросил Дима.

– Не слышал, да я же отшельник, может, где и было. Я что пришёл, купил и ушёл. С людьми толком и не общался. – Почесал в затылке Егорыч.

– Ой, кстати, а деньги – то тут, какие? Мы всё никак не спросим, – спохватилась я.

– Местные деньги, тугриками их называют. На рынок с товаром поедете и тугрики получите. В Завидово есть администрация, там вроде вам, как прописку сделают. Место жительства определят. Поинтересуются, кем работать хотите. Ну, и если нуждаетесь в деньгах, вам на первое время подъёмные выдадут. Ну, вам не выдадут, – усмехнулся Егорыч, – вы вроде, как и не нуждаетесь.

9

– Так нам, что на поклон к Головченко идти?

– Причём тут Головченко? Этот паразит сам по себе, бандюга. – Отрезал Егорыч.

– Значит, власть тут всё же есть? – Уточнила я.

– Ну, если можно так назвать. Сидят в администрации три тётки, бумажки пишут. Вот и вся власть. Подъёмные всем миром собираем. Хотите это властью назвать, пусть будет так.

– А тугрики-то кто печатает? – Поинтересовался Дима.

– А не кто. Я сюда попал, они уже были, история умалчивает об этом. Бумажки затрёпанные уже. Народ если честно, обменом живёт. Ты мне я тебе.

– Всё чудесатей и чудесатей, – подал голос Сергей.

– Так вы это, – как-то не смело промямлил Вавила, – власти говоришь совсем нет?

Егорыч утвердительно кивнул, а мы все уставились на мужичка, не понимая, к чему он клонит.

– Так ферму с курами? Она чья? – Так же робко спросил он.

– От ты жук, – рассмеялся Сергей, – наживу учуял.

– Чего наживу-то, – возмущённо проговорил Вавила, – если ничья, так это может мы её с братом, того.

– Того-того, – махнул рукой Дима, – мы знать не знаем чего с ней делать, а ты дерзай, фермер блин. Только уговор, за то, что мы тебя на ферму посадили, нам яйца давать бесплатно ну, и мясо, когда забой будет. А мы тебе помогать будем.

Вавила, вдруг бухнулся на колени, при этом пихнув Прошку так, что тот свалился с лавки.

– Благодетель ты наш! Кормилец! Век помнить буду! – Причитал Вавила, кланяясь до самой земли.

– Прекрати! Встань сей час же! – Закричал Дима.

– Да мы тепереча тебе век Богу молится будем, мы тебе всё, всё что хошь, – вставая не преставал причитать Вавила, а Прохор так и не понял, чего его с лавки спихнули.

– Ты эти замашки брось, – уже спокойнее проговорил Дима. – Не совсем же бесплатно ферму отдали. Ты нам навроде налога будешь платить.

–Десятину, – согласился Вавила, – десятину в месяц. Хошь каждый месяц, хошь раз в год. Решай.

– Какой торгаш, – рассмеялся Сергей. – Ишь ты выгоду свою не упустит.

– А чё её упускать-то, – возразил Вавила, – куй железо, пока горячо. По рукам? – И Вавила протянул руку Диме.

– По рукам, – пожали руки мужчины. – Вот и весь договор. Расписались, – усмехнулся Дима.

– Я от греха подальше составлю расписку, – вмешалась я, – Потом распишитесь.

– Вот это правильно, вот это по закону, – похвалил меня Вавила.

– Так, а чё? Ферма теперь наша? – Спросил Прошка, хлопая глазами.

– Ваша. Ваша, – рассмеялся Дима. – Мы вообще-то другой вопрос решали, как два Егорыча получилось?

– И самое главное, что я сказал, дословно.

– Поставить на крыше китайки навес, посадить туда мальцов, Прохора и Марию, пусть внимательно следят за дорогой из Завидово. Со стороны леса никого не будет, там чащоба не проходимая. По саванне если поедут, пыль далеко видать. Вот и надо следить за пылью и саванной. – Прикрыв глаза, вещал Прохор, – Самая работа для ребят. Сигнал дать всегда успеют. – Прошка умолк и открыл глаза. – Только я не понял, а кто такая Мария?

– Вот ты дурень Прошка, я это. – Возмутилась Маруся.

– Ааа, так бы и сказал, а то Марию выдумал, – и он уставился на Егорыча.

– Не я это был, – в очередной раз отмахнулся Егорыч. – А ты молодец, память у тебя хорошая. А вообще-то дело сказал этот, даже не знаю, как его назвать. Спасибо ему большое. Завтра в первую очередь этим и займёмся.

– А чего не знать-то, – перебил Егорыча Вавила. – Хозяин то был. Этих мест хозяин. Видать, мы ему по душе пришлись, вот он нам и решил помочь. – Вавила повернулся в сторону леса и низко поклонился, – спасибо тебе хозяин, что не оставил нас в беде. – Эту процедуру Вавила проделал на все четыре стороны. В последний раз поклон мы отбили все вместе. Кто его знает, может и прав Вавила.

– Так чего мы все будем тут толктись, – Обратился Сергей к Егорычу, – вы и сами управитесь с навесом. А мы с Димой, как и решили, тягача заводим и к самолёту. Надеюсь, притянем. Там не много работы осталось. Летать птичка, конечно уже не будет. Ну, хоть железо впрок пойдёт.

–А и хорошо, пусть так и будет. – Согласился Егорыч.

На следующий день мы занялись навесом на крыше пятиэтажки. Ох, и вид открывался оттуда. Красотища! Всё, как на ладони. Видно далеко, хорошо местность без единого холма. И действительно, пропустить приближающийся транспорт трудно. Сигнал дать всегда успеют. Решили, что сигналом будет очередь из автомата. Прошку будет обучать стрельбе Дима.

Скучаем ли мы за своим миром? Нет, некогда. Вечером приходим в квартиру до того уставшие, что думать о чём либо нет сил. Дойти бы до кровати. Утром встаём рано, причём без будильника и выспавшиеся. И опять за работу. Посоветовавшись с Димой, решила несколько квартир нашего дома пустить под склад. Соседние квартиры вскрывать надо. А там вещей много, не выбрасывать же их. Вот и решила. Одну квартиру пустить под склад постельного белья, одну под пальто и шубы и т.д.

Мужчины стащили морозильные камеры из магазина в подвал. Хорошо его утеплили. Получился холодный погреб. Когда свет пропадёт, будем генератор запускать днём, холодильники морозить. За ночь не растают сильно. А там, что-нибудь придумается. Жили же наши предки без морозильных камер и ничего выжили.

А может так, и будем с генератором жить, кто его знает, как наша жизнь устроится. Время покажет.

Сколько дней в заботе пронеслось, не знаем, не следим за календарём, да и не нужен он тут.

Мужчины, взломав с утра пару квартир, уходили заниматься своими делами, стаскивать железо в одну кучу, я и Маруся, когда она не на дежурстве, разбирали квартиры, растаскивая вещи по складам. Вавила занимался фермой, Прошка ему помогал, когда не сидел на крыше. Так дни и летели.

Сегодня Маруська на посту, я стаскиваю на склад посуду, всё тщательно записываю. А то по памяти пойди, найди чего-нибудь. Нам этим потом торговать. Предприниматели блин. Как, вдруг, меня окликнула Маруся.

– Мам, там, у леса женщины появились.

– Какие женщины? А ты чего пост бросила?

– Да я бегом, ты Диму с Егорычем предупреди, а я побежала назад. Это же не тревога, вот я и не стала стрелять. – И Маруська бросилась назад к Китайке.

10

А я, прикрыв дверь в склад, кинулась искать мужчин. Обнаружила я их на другом краю нашего городка.

– Маруська там, у леса женщин каких-то увидела. Тревогу бить не стала.

– Женщины это хорошо, – заулыбался Сергей.

– В машину, быстро! – Скомандовал Дима. Артёмка ещё не успел дверь захлопнуть, а Егорыч уже давил на газ. Минуты через три мы были на месте. Женщин увидели издалека. Их было трое, одна из них, по-видимому, старшая, вела на верёвке тощую коровёнку. Скотинка пыталась ухватить губами траву, а девчонка почему-то не давала ей это сделать, хлопала своей ладошкой по морде коровы или, как это у них называется?

– Я за Вавилой, – проговорил Артём, глянув на вновь прибывших. Выглядели они колоритно. Эдакие Машеньки из мультфильма. Только чуть потрёпанные. Ну, и одной из Машенек было далеко за сорок.

– Чего скотинке-то траву щипать не даёте? – Обратилась я к старшей. На ней был старый тулупчик, валенки, на голове платочек, повязанный под подбородком. Вот этот-то платочек и наводил на мысль о мультяшном герое. Увидев женщин ближе, сходство с Машенькой пропало сразу.

Их было четверо. Женщина и три девочки, наверное, погодки. Все измождённые, Одежда на них висела, как на вешалке.

– Русские? – Перекрестилась женщина, – не погубите! Мы отработаем. Как сюда попали, не знаем. Шли лесом и тут. Жарко у вас. А на улице уже осень, поздняя. Покрова на той недели были. – Тараторила женщина, вертя головой. И вдруг, взгляд её остановился, она внимательно вгляделась куда-то за мою спину. Икнула, перекрестилась и заголосила, – Ох! Ох, ты, батюшки! Ой, сыночек мой! Ой, не смогла я тебя похоронить! Ой, да не держи обиды на меня! Ой, родненький мой! – Девчонки уставились сначала на мать, затем перевели взгляд за мою спину, потом заверезжали и спрятались за спину женщины, орать при этом они не перестали. Я обернулась. К нам быстрым шагом приближались Вавила и Артёмка. Ор резко оборвался, и наши гостьи дружно грохнулись в обморок.

Зато заорал Вавила, – Маманька! Маманька! Девчонки! – Вавила метался от одного тельца к другому. Зрелище я вам скажу не для слабонервных. Я наконец-то вышла из ступора, пихнула Диму и кинулась помогать Вавиле, приводить в чувство гостей.

– Меня пропустите, – В нашу кучу ринулся Сергей, от него ощутимо пахнуло нашатырным спиртом. Не растерялся, молодец.

– Маманя! Ну, рассказывай уже, спокойно. Мы это, мы. Я, Проша. На вот, испей ещё водички. – Вавила гладил мать по спине, а та не переставала икать, щупала то Вавилу, то Прошку.

– Мы вас в прошлом году мысленно похоронили, тел не нашли, думали волки, растащили. – Начала рассказ старшая из девочек, Матрёна. Она была высокой, выше Вавилы, лицо изъедено оспой из-под платка выбивалась жиденькая чёлочка. – Батюшка отказался отпевать, нет тел, хоронить некого. Ванька председатель, сказал, что вы предатели и когда вас найдут, то расстреляют. А вы тут как-то?

– Как и вы. – Ответил ей Вавила, – Только почему в прошлом году. Неделю нас нет, ну или чуть больше.

– Да ты что! – Замахала руками на него другая девочка. Алёнка. – Вы в день святого Михаила из дому ушли, в прошлом году. А в этом вот только покрова прошли. Года нет ещё.

И они все дружно перекрестились.

– Вот, принесла, – к нам подбежала Маруська, протягивая корвалол.

– Ты почему здесь! – Прикрикнул на неё Дима, – а на посту кто? Мы же Артёмку за лекарством отправили.

– Он разве чего найдёт? – Огрызнулась Маруся, – Артём на посту остался, а я сюда. Артёмка разрешил.

– Прошенька, а покушать у тебя, нет? – Тихим, нежненьким голоском спросила третья девочка, Васелиса. Она действительно походила на сказочное существо. Личико у неё было похоже на фарфоровую куколку. Огромные синие глаза, длинные пушистые ресницы, румяные щёки и маленькие розовенькие губки.

– Да помолчи ты блаженная, – прикрикнула на неё мать.

– Да от чего же маменька, – перебил её Проша, – сейчас на стол накроем.

Я подошла к Васелисе и пощупала её лоб. Недаром у девочки такие блестящие глаза.

– Температура высокая, вы тут обустраивайтесь, а я Васелису к себе заберу. Лечить её надо. А я сюда не набегаюсь.

– Не пущу! – Грозно проговорила тётка Дуся, – и есть никто не будет. Повидали братьёв и домой. Все знают, что если на том свете чего съесть назад дороги не будет!

– Мамань, ты чего? Назад собралась? Так воды ты уже пила. Да и не мёртвые мы. Тут другое.

– Ах выж, обманули, обманом тут жить оставили, – залилась слезами женщина. – Там же все могилки! Батю вашего в прошлом году похоронили, весной. А нас и не похоронят, как и вы сгинулиииии! – Причитала она.

– Вавила. Ты мать успокаивай, – шепнула я тому на ухо, – корми и отдыхать уложи, а я Василиску лечить буду. Плохо ей совсем, того и гляди свалится. Слушай, а коровка то, где?

– Прикрыли, обожрётся, издохнет. Прошка ей сена по – маленько давать будет. Откормим, а уж потом пасти начнём.

Я обняла за плечи Васелису, боже мой, до чего же худющая и повела к нам в квартиру. Девочке было уже всё равно, что с ней делают. Пройдя немного, она стала опускаться на землю. Увидев это, Сергей подхватил её на руки и понёс домой.

– Боже, пушинка, – изумился он.

– Серёж, ты её в Артёмкину комнату неси, а он и в зале поспит. Мне удобней за ней ухаживать будет. Врача бы. – Мечтательно проговорила я.

– Так я съезжу, – отозвался Егорыч, – есть в Завидово. Года три, как здесь живёт. Только не бесплатный он. Да у меня деньги есть, заплачу.

Я выразила Егорычу благодарность и занялась Василисой.

– Маруська, быстро поставь суп разогреться, мы сейчас Васелиске бульон дадим и температуру измерим. Ну, ты ка девочка? – Спросила я у неё, увидев, что она открыла глаза.

– А вы кто, – тоненьким голоском спросила девочка, – я умерла?

– Да, что ты. Я Вера, ты теперь с нами жить будешь. А сейчас мы тебя накормим. Маруська, – крикнула я дочери. – Блендером хорошо взбей суп, пюре пусть будет.

На кухне зажужжал блендер, и через минуту в комнату вошла Маруся, торжественно внеся пиалу с супом. Молодец девочка, догадалась не в тарелку суп налить. Да и ложечку маленькую захватила. Догадливая.

Взбив подушки повыше и усадив в них Василису, принялись кормить нашу больную.

– Вкусно. – Прошептала она, – я сама, – Василиса попыталась взять ложку. Вдруг ещё больше побледнела, закрыла рот руками, попыталась удержать пищу в желудке. Потом свесилась с кровати и её начало нещадно тошнить.

– Вы её кормили, – раздался грозный мужской голос, – зачем вы её кормили?

11

В комнату ворвался мужчина с чеховской бородкой:

– Воды! Быстро тёплой воды! И уберите здесь всё, – раздавал он приказы.

Отобрав у Маруськи чайник, быстро развёл в стакане какой-то порошок и дал выпить девочке. Затем открыл свой саквояж, и где только выкопал, достал шприцы и ампулы. Глянул строго на нас и выставил нас за дверь.

– Его случайно не Антон Павлович зовут? – Повернулась я к Егорычу.

– Нет, – усмехнулся он,– Иван Иванович. Но подозреваю, что в той жизни имя у него было совсем другое. Ну, типа Самуил Абрамович. Уж очень Иван Иваныч ему не идёт. Мы его просто доктором зовём.

– Решительный, – отозвался Сергей, – ничего не спросил, сразу ругаться.

– А чего спрашивать, я ему по дороге всё рассказал. Кстати, денег он с меня не взял. – Егорыч посмотрел на меня, – Сказал, лекарствами оплатим. Знает он про наши аптеки.

– Откуда? Мы же ни куда не ездили, и к нам гостей не было. Думаю, просто догадывается. Стоп, а он с какого года?

– А кто его знает? – Пожал Егорыч плечами, – если судить по одежде и манере говорить, наверное, с прошлого века.

– Тогда, что ему наши лекарства?

– Да чего вы гадаете, – вмешался Сергей, – сейчас выйдет и узнаем.

– Руки, где можно помыть, – вышел из комнаты доктор, обращаясь сразу ко всем.

– Сюда проходите, – пригласила я его в ванну. Включила свет и посмотрела на его реакцию. Ни какого удивления. Не выказал он удивления и на наш кран, значит всё же современный человек. А вот вода из крана не потекла. Ни капли. Всё вода закончилась, но мы к этому уже готовы. Бочки с водой стоят в подвале. Там же мужчины собрались копать колодец. Время вот только нет.

Я сбегала на кухню и принесла пластиковую бутылку с водой. На что доктор тоже не обратил никакого внимания. Устав ставить эксперименты над доктором я спросила:

– Ну, что доктор, как девочка?

– Ослаблена, а ваш суп её чуть не убил. Организм истощён, ей бульоны нужны, причём вторые, а лучше третьи. Она не ела очень давно, а вы её таким насыщенным супом, – Доктор покачал головой. Ну, и говор у Ивана Ивановича. Он точно Абрамович. Таким говорком одесситы анекдоты рассказывают. Так и подмывало сказать: «Шо вы, дохтор, я ж не знала».

– Я не знала, – спокойно ответила я, – наоборот, думала, сил будет больше с болезнью бороться.

– Не надо заниматься самолечением, – изрёк он, отдавая мне полотенце, – я ей сейчас лекарство дал, она спит. Проснётся, дадите ей второй бульон. Знаете, как готовить второй бульон? – Я кивнула, – вот и хорошо. С кем я смогу поговорить об оплате моего труда?

– С нами, – вышел из комнаты Дима.

– А у вас ещё демократия? Ну, со всеми, так со всеми. Денег мне не надо. Я обеспеченный человек, да и тратить их здесь некуда. А вот немного лекарства из ваших аптек я бы взял. Сами понимаете, не часто аптеки сюда попадают и лекарства здесь на вес золота.

– А с чего вы взяли, что у нас есть аптека? – Задал Сергей, мучивший всех вопрос.

– Не ломайте голову, я вас умоляю, Ни среди вас, ни среди нас нет дураков. Современный маркетинг так устроен, в каждом микрорайоне есть аптека, а то и две. А с вами сюда весь микрорайон попал ну, или вы с ним. Соответственно, аптека есть.

– А с какого вы века? – перебила я Диму, собравшегося что-то сказать.

– А это имеет значение? Вас смущает мой костюм и мой саквояж? Не смущайтесь, это мой стиль. Я вполне современный человек. Двадцать первый век вас устроит?

– Вполне, Моя жена переживает, знаете ли вы назначения всех лекарств?

– Молодой человек, я врач высшей категории. И в аннотациях разберусь. Я надеюсь ваша аптека не 18 века? Тогда да. Тогда мне будет сложновато разобраться во всех колбочках и порошочках. Но и в них я разберусь, не сомневайтесь. Кстати, у вашей девочки подозрение на туберкулёз. Рентгена здесь нет, по результатам анализа будет точно известно. Так что насчёт аптеки, есть?

– Есть, – ответил Дима, – я хочу сделать вам предложение. И думаю, мои друзья с ним согласятся. Вы можете пользоваться нашими аптеками.

– Аптеками?! – Глаза у доктора алчно блеснули.

– И даже, – продолжил Дима, не обращая внимания на реплику доктора, – одним корпусом больницы.

– Больницы! – Воскликнул доктор, подхватил саквояж и ринулся к двери. На пороге встал и спросил, – а почему только одним?

– Потому что только один корпус попал с нами сюда. К сожалению, не знаю какой. Не успели осмотреть.

– Неважно какой, вы понимаете, какое это богатство. Что бензин? Бензин кончится и всё. Больница с её оборудованием это клад!

– У таблеток есть срок годности, – остудил пыл доктора Сергей.

– Таблетки тоже кончаются, но есть травы. И поверти мне, ни чем не хуже многих лекарств. Главное есть время, сделать запасы. И всё это не в кустарных условиях! – Восторженно вещал Иван Иванович и куда делся его одесский говор?

– Вас не интересуют условия? – Опешил Дима от такого поведения доктора.

– Совершенно. Душу готов продать за всё это. – Весело отозвался доктор.

– Ну, душа нам ни к чему. Мы хотели вам предложить аптеки и больницу за то, что вы бесплатно будете лечить жителей нашего городка. – На одном дыхании выпалил Дима.

– Бесплатно? – Доктор задумался всего на секунду, – я согласен, но с одним условием, я буду брать учеников. Я не вечен, знания свои надо передать.

– Вот и договорились, – протянул Дима руку доктору. – Вера всё зафиксирует на бумаге и принесёт на подпись.

– Хитрый вы человек Дмитрий, как вас по батюшке?

– Анатольевич

– Дмитрий Анатольевич, – Иван Иванович погрозил ему пальцем, – и удалось же вам сделать всем хорошо. Молодец, – к доктору вернулся одесский говор.

12

– Что вы будете осматривать в первую очередь? Аптечные припасы или больницу. – Поинтересовалась я.

– А вы с аптек уже всё перенесли?

– Да, всё сложили в коробки и подписали: От кашля, от давления и т. д.

– Молодцы, люблю иметь дело с умными людьми, – доктор подумал немного и решил. В больницу, а аптечные запасы просто перевезём туда и я там уже спокойно разберу.

– Доктор, тогда давайте сделаем так. – Сказал Сергей, – я вас туда отвезу, а вы дорогу запомните, будете там сами разбираться. Ночевать придёте сюда, здесь не далеко. Вы уж простите, нет у нас время, с вами находится.

– Нет, не приду. Верочка, соберите мне, пожалуйста, бутерброд с собой. Мне достаточно. Я завтра вернусь. Мне не нужны няньки. Я сам справлюсь.

– Хорошо. Я вам сейчас в коробку положу электрочайник, кофе, сыр, колбасу. Сами себе соберёте бутерр.

– Верочка, вы чудо. Век буду вам благодарен, – весело отозвался доктор.

Чудо произошло утром следующего дня, дали воду. Вот вы мне скажите, у кого не было мечты пользоваться всеми благами цивилизации и не платить за это? Думаю, почти все об этом мечтают. Особенно в день зарплаты. У нас эта мечта сбылась. Вот надолго или нет, не известно, но пока эти чудеса с нами. Интересно, а что с отоплением? Вавила нам на первом этаже печь обещает поставить. Лес рядом, дров хватит. Вот будет чудо, чудное, если в октябре и батареи вдруг, горячими станут. И вот теперь я понимаю, откуда в ЖКХ такие долги, это сколько же таких ветвей у нашего мироздания? И если каждая ветвь получает тепло, свет, газ, а платить нам некому? Вот они, куда деньги народа уходят. Но меня совесть совсем не мучает. Мне нравится.

– Вера, – в дом зашёл Вавила. – А с яйцами, что делать. Куры-то несутся. Ферма есть, прибыли нет. Корм, где брать?

– Стой, – перебила я его, – Это к Егорычу, он у нас местный житель. Ну, так думаю, в Завидово ехать надо. Ты его найди, они там, где-то железом занимаются. – Махнула я рукой в сторону гаражей.

Вавила мотнул головой и отправился на поиски Егорыча. А на меня накатило. Как это объяснить и не знаю. Тоска? Страх? Причём за всех сразу. Я метнулась на улицу. На наш городок надвигался туман. Нет, не надвигался, накатывался. Густой, не проницаемый и с туманом накатывался ужас.

Где-то заорал кот, истошно. Затем закричала Маруська, она была на посту, на крыше. Китайку было не видно. Я попыталась кинуться к дочери, и тут тряхнуло, ощутимо так. Я упала на землю, сил встать не было.

Жуть, тоска, жалость к себе не давали думать, не давали шевельнуть конечностями. Сколько это продолжалось я не знаю. Открыла я глаза, от солнечного лучика, который пробился сквозь густой туман.

И уже через минуту солнце весело светило, а тумана, как и не было. Я лежала на асфальте, наверное, упала, когда тряхнуло. Я со страхом посмотрела на наш дом. Ни трещинки, я то думала от такого землетрясения рухнуть должен. А он ничего так стоит. Маруська! Как же там Маруська! Я ринулась бежать на крышу.

Запыхавшись, влетела на чердак, затем на крышу и увидела плачущую дочь. Она кинулась ко мне.

– Мама, – рыдала она, – это что было. Мне было так страшно и холодно.

– Всё, девочка, всё родная, уже всё прошло. Не плачь. Смотри, солнышко, какое яркое, травка зе-лё-ная, – последнее слово я проговорила по слогам. Потому-что на месте нашей саваны была берёзовая роща. Наша родная, а рядом поле засеянное. Чем-то засеянное. Но то, что это не трава видно издалека.

– Дочь, – шёпотом окликнула я Маруську, боясь спугнуть видение, – смотри, какая красота.

Маруся подняла голову, утёрла слёзы и посмотрела в ту сторону, что указывала я.

–Это что? А где жирафики? – Она завертела головой, – у нас теперь саванны нет?

– Похоже, ты тут смотри. А я к мужчинам сбегаю.

С крыши я летела, как на крыльях, и как только не упала. Мужчины стояли у гаражей отряхивали с себя пыль. Видать, как и я лежали на земле.

– Вера, ты как? – Подбежал ко мне Дима – Как Маруська там? Я сбегаю.

– Сейчас вместе пойдём. На это надо смотреть. Расскажу, не поверите.

– Что-то случилось? – Забеспокоился Егорыч.

– Случилось, а вот плохое, или хорошее, даже и не знаю? – Говорила я уже на бегу.

– У ё! – Только и сказал Сергей, – а теперь самолёт как же?

– Поедем, посмотрим, – Пробормотал Егорыч не переставая чесать в затылке. – Десять лет тут живу, а такого не было. Ну, или я не видел.

– И не трясло так, – поинтересовался Дима.

– Нет, туман был, ветер сильный был, а вот землетрясения не было. А наших всех проведали?

– Когда, – Удивилась я, – я сначала к Маруське кинулась, а тут, чудо.

– Тогда разделимся, – скомандовал он, – Вера к доктору, Дима и Сергей самолёт проведать, я на ферму. Жду вас всех там.

Больничный корпус встретил меня тишиной. Я даже испугаться успела, когда услышала голос Василисы.

– Мы тут. Тётя Вера.

– Знать бы, где ваше тут. Подай ещё голос.

– Прямо идите по коридору, я не могу вас встретить. Доктор меня привязал.

То есть привязал? Я заспешила в конец коридора. И кто такие здания длинные строил? Чего это доктор привязал девочку, извращенец? Доверились, называется! Пока я добежала к приоткрытой двери в моей голове, каких только картин не нарисовало моё воображение. Оказалось всё банально просто. Василиска лежала под капельницей.

13

– Ну, чего пугаешь, – проворчала я, – я уже чего только не на придумывала. Землетрясение было?

– Что? – Девочка вылупила на меня глаза.

– Было, было, – услышала я за спиной. – Пришёл доктор. – Я как раз в подвале был. Там представляете, хороший запас инструментов есть. И аппарат УЗИ. Правда, старый, но похоже рабочий. Как хорошо, что многие наши завхозы не выбрасывают старый инструментарий. А вдруг пригодится. Вот и пригодилось. Вера, мне люди нужны. – Строгим голосом закончил он.

– А я где вам их возьму? – Опешила я от такого натиска.

– Я возьму, вы только добро дайте.

– Так я не против. А брать где будете, если не секрет?

– Не секрет. В Завидово, там болтаются люди, бесплатно идти работать не хотят, а платить им никто не будет

– А почему вы решили, что мы платить будем? – Доктор меня удивлял всё больше и больше.

– А вам – то зачем платить. Платить я буду. Лекарством. Они все привыкли лечиться в больницах. Вот и буду их лечить, а они мне отрабатывать. Вы когда на рынок?

– Не знаю, у нас опять перемены и теперь не известно есть Завидово или нет.

– Сейчас процедуры закончим и придём на ферму, – проговорил доктор, проверяя, как стоит капельница у Василисы. – Там всё и расскажите.

Я посмотрела на него, говорил он совершенно безразличным тоном. Его совсем не интересовало, что произошло в городке. Главное больница.

Ждать пока закончатся процедуры, я не стала, тем более доктор всячески дал понять, чтобы я уходила. И даже на вопрос о состоянии Василисы махнул рукой и пробормотал: «Всё там, там всё».

На дорожке за больницей меня ждал Егорыч.

– Егорыч, ты же на ферме нас ждёшь? – Удивилась я, подходя к нему и осеклась. Мужчина стоял в рубашке и брюках, которые я запустила в стиральную машину до тумана. И вещи ещё сушить не вытаскивала. – Вы кто?

– Разгадала. – Засмеялся не настоящий Егорыч, – Совсем сегодня не похож?

–Похож, – ответила я. Страха я совсем не ощущала.

– А так я тебе больше нравлюсь, – Егорыча окутало марево, и через секунду передо мной стояла красивая девушка. Её светлые волосы волнами лежали на плечах. Голову украшал венок из трав. Красивую точёную фигурку облегал бирюзовый сарафан. Но вот мне сначала показалось, что через сарафан я вижу тело девушки, присмотревшись, поняла, что нет, всё нормально, тела не видно. И в ту же секунду опять сарафан показался прозрачным. Я глянула в глаза девушки. Ох, какие глаза! Озёра! – Если бы я так с вами заговорила, слушали бы меня? Могу и так, – девушка закрылась маревом и передо мной стояла птица, красивая. Я не разбираюсь в названиях. Зажмурившись, я потрясла головой. Птичка рассмеялась. Смех её походил на звон колокольчиков. А через мгновение передо мной стоял Егорыч. – Думаю, так лучше.

– Лучше, – согласилась я. – Вы кто?

– Берегиня этих мест. – Я непонимающе уставилась на Егорыча, – Наяда? Желана? Ооо, как всё запущенно. Впрочем. Откуда вам знать, вы со своим богом про нас забыли совсем. А мы есть. Ну, я не за этим сюда пришла. Ты сейчас к дочери иди. А остальные сами туда прибегут. – И Егорыч быстрым шагом завернул за угол. Я следом не пошла. Уверенна, там я никого не увижу.

Уже подбегая к китайке, услышала звук автоматной очереди. Это Маруся оповещала о приближении чужаков.

На крышу я не пролезла, мне тут надо встретить гостей. Хорошо, что мужчины успели закрыть два въезда в городок. Заставили дорогу машинами. Въезд к нам получился только с этой стороны. Ну, ещё и со стороны леса и со стороны больницы, но и там закроют. Не думаю, что сегодняшние гости будут объезжать городок по кругу. Хотя, кто их знает с какими намерениями они сюда едут. Минут через пять, после выстрела Маруси появились мотоциклы. Я обернулась и с облегчением вздохнула, ко мне спешили мужчины нашего городка.