Селин прислонилась спиной к двери и выдохнула. Годы фальши, равнодушия и цинизма, замаскированные в позолоченные вензеля, шелковые оборки и витиеватые речи. Все перечисленное, как и то, о чем не принято говорить вслух, она оставила за этой проклятой дверью и, возможно, больше никогда не увидит осточертевших лиц.
Пусть же теперь их будет разделять целый океан!
Ее громкий вдох отразился эхом в темном коридоре.
Рядом хрипло крякнули.
И только сейчас Селин заметила стражников, что в недоумении косились на нее, вытянувшись по обе стороны от двери.
– Это все пересоленное канапе и кислое шампанское, господа. Вольно!
Гвардейцы не проронили ни слова. Один из них украдкой потер явно затекшую шею.
Селин перевела дух и спешно зашагала в библиотеку в надежде найти там профессора де Фонтенака.
К утренней погрузке на корабль она обязана была убедиться в наличии всей необходимой литературы и документации. Забудь Селин чего на континенте – и в тамошнюю глушь вообще неизвестно, к какому сроку доставят…
Вопреки обычаю, учителя в это время в библиотеке не оказалось.
Де Круа грустно улыбнулась книжным полкам и внутренне попрощалась. Это место стало ее убежищем на многие годы и единственной возможностью увидеть другую реальность, отличную от привычной. Тут можно было забыться в чтении удивительных приключений, исторических романов, философских трактатов и, конечно же, вымышленных примеров подлинной любви… Захотелось снова пройтись вдоль шкафов и захватить еще пару увесистых томов, но де Круа себя одернула: на остров она и так берет почти половину содержимого дворцовой библиотеки.
Неожиданное нехорошее предчувствие повело ее в Восточную башню, где располагались покои профессора.
Долгий подъем по лестнице вывел в коридор, тускло освещенный несколькими свечами. Шторы у полуоткрытого окна надували порывы холодного сквозняка. Даже свежий ночной воздух с моря не мог перебить до тошноты знакомый запах едких микстур. В груди сжалось.
– Профессор де Фонтенак! – Селин постучала несколько раз, но ответа не последовало. – Я пришла убедиться, все ли в порядке…
Она простояла в нерешительности минут пять, когда дверь слегка приоткрылась. Скудный свет выхватил в проеме из темноты уставшее лицо худощавого седовласого мужчины. Вернее, лишь его половину.
– Вы забыли очки в библиотеке, – Селин протянула находку, которую де Фонтенак тут же нацепил на себя трясущейся рукой. – Переживаю, чтобы вы не забыли взять все необходимое, профессор. Вы же помните, что отчаливаем завтра пополудни?
– Миледи, мне очень жаль…
– Не беда, я здесь, чтобы помочь. Позвольте войти, и я все проверю.
– Я не смогу отправиться с вами… Простите меня…
Де Круа оставила попытки открыть дверь пошире и замерла от неожиданности.
– Но почему?! Вы же так хотели отправиться на Да-Гуа, разве нет?! Вы же несколько лет изучали все эти карты, доклады и статьи… Столько всего мне рассказали про остров и аборигенов… Вы очень нужны нам с Антуаном там! Ваши знания, ваша мудрость… Если вам нездоровится, то, поверьте, путешествие крайне благотворно…
– Не тратьтесь, Селин. Для меня все кончено.
От серьезного тона его слов повеяло жутью. Де Фонтенак никогда до этого момента не обращался к ней по имени…
– Позвольте мне войти, профессор. Еще есть время. Мы поговорим, и вы…
– Нет.
От столь резкого отказа она отшатнулась, но с надеждой посмотрела на собеседника еще раз и попыталась коснуться руки профессора.
Де Фонтенак приоткрыл дверь чуть шире и повернул голову. Чтобы не закричать, Селин прикрыла ладонью рот и содрогнулась в беззвучных рыданиях.
По скрытой в темноте половине лица де Фонтенака змеились черные вены, полные дурной, чумной, крови.
– Слишком поздно для меня, дорогая… Болезнь забирает слабых здоровьем. Таких, как я, стариков. И тех, у кого нет сил на борьбу…
Он надрывно закашлялся и хотел было прикрыть дверь. Но Селин оказалась проворнее.
– Профессор!..
– В тебе всегда было столько решительности, Селин. Из всех моих студентов ты стала самой яркой звездочкой. Светлой, открытой, с таким живым умом… таким живым сердцем… Селин, я же был слишком строг с тобой!.. Чего бы ни принесла тебе экспедиция, я твердо убежден: ты справишься. Ты найдешь себя. Настоящую себя. Откинь свою глупую мнительность, моя девочка! Верь, обязательно верь в себя, даже когда весь мир в тебя не верит! Но, заклинаю, любыми способами покинь это проклятое место. Я не сделал этого в свое время и…
В горячечной путанице слов сверкнуло и повисло в воздухе благословение умирающего ученого. Для самой себя де Круа неожиданно нарушила паузу и торопливо зашептала:
– О, я мечтаю сбежать с самого детства, профессор Фонтенак! Куда угодно! Лишь бы подальше отсюда! И только моя матушка, вы и кузен – единственные люди в Вердене, которыми я всегда дорожила. Вы давали силы проживать этот ад и верить, что я могу претендовать на нечто большее, чем роль чьей-то игрушки! Как же стало возможным, что вдруг в одночасье я лишаюсь стольких близких мне людей?!
После нескольких минут кашля в узкий проем дрожащая рука протянула увесистую книгу, и Селин послушно взяла ее.
Голос профессора тоже перешел на шепот:
– Да-Гуа – то самое место, которое поможет тебе обрести свободу и проявить дипломатические таланты. Вот. Изучи внимательно это по дороге, – палец де Фонтенака тыкнул в обложку. – И обязательно найди викария Доминго по прибытии. Он сможет тебе поведать кое-что очень важное…
– Не оставляйте меня, профессор!..
Ее отчаяние, казалось, оглушило старика. Он долго стоял молча, мелко кивал и беззвучно двигал поджатыми губами.
– Ты сама понимаешь, что тебя здесь больше ничего не держит, моя дорогая Селин. Мне осталось всего несколько дней, от силы – пара недель, – де Фонтенак усмехнулся. – Подлинную свободу мы обретаем, лишь все потеряв. Я буду молиться за тебя. Да хранит тебя Всеведущий!
Морщинистая рука в проеме наложила охранный знак, и дверь закрылась, гремя внутренним засовом.
Сквозь рыдания Селин не оставляла попытки переубедить старика и все колотила в кованую дверь.
Но на ее голос и стук профессор больше не ответил.
С тяжелым сердцем де Круа распахнула книгу на месте, из которого торчала странная закладка.
Ею оказались прикрепленные к корешку деревянные четки. В тусклом свете колеблющихся свечей вдруг померещилось, что узоры на бусинах выглядят смутно знакомыми. Уж не такие точно отметины с детства непостижимым образом проступают на ее собственной спине? Казалось, что линии на четках пришли в движение, и Селин зажмурилась, чтобы прогнать наваждение.
На развороте открылась выцветшая, затертая от времени огромная карта поросшего лесами острова Да-Гуа с причудливым рельефом гор, рек и водопадов.
Улыбка Селин сквозь слезы впервые за всю жизнь отдавала робкой надеждой.
Глава 2
Мечты и кошмары
Красота пронизывает каждую клетку тела.
Серебряные и золотые птицы сверкают на солнце механическими крыльями и взмывают в бездонные небеса.
Его сапоги мягко отпружинивают от пушистых холмиков изумрудной травы, и Витал щурится, ослепленный блеском. Он следует за звенящей стаей до тех пор, пока не оказывается у обрыва на самом краю острова, что парит в облаках. Глянцевые русла синих рек сливаются книзу и исчезают в далекой белой дымке под ногами.
Страха нет.
Есть только бесконечная свобода ветра, и, запрокинув голову, Витал ловит ее расставленными руками.
За спиной слышится знакомая музыка с новыми нотами чистейшего сопрано. Она обгоняет его секундную нерешительность, играет и свивается с самим воздухом пестрыми нитями.
Капитан оглядывается.
Словно часть фантастической симфонии, позади мерно звенят сияющие разноцветные шестерни и зубчатые колеса. Доселе неведомая мелодия рождает приятное волнение и вдохновляет чудом и тайной.
Вперед!
Шаг к краю обрыва – и из-под ног взлетают отрезки уходящего в небо чертежа. Еще шаг – к ним присоединяются новые штрихи, и давний набросок обретает новые проекции. Витал улыбается и закрывает от счастья глаза. Руки рисуют в воздухе и вынимают из небытия рождение неведомого, но отчаянно знакомого. Взмах за взмахом – и одной силой мысли перед ним в мельчайших подробностях из столбцов вычислений прорываются в реальность элементы того самого эскиза, что ему видится из раза в раз.
Совершенные гармония и равновесие, что он так долго ищет и все никак не может найти, становятся материей и конструкцией.
Вот он поднимается на палубу, чей каркас складывается из многочисленных сопряжений формул и числовых величин и стекает вверх выверенными линиями чернил по клочьям исписанной бумаги. Пальцы касаются нарисованных бортов, и они мгновенно становятся материей в реальности: его идея обрастает лоснящейся на солнце древесиной.
– …Капитан…
Знакомый голос доносится издалека. Из другого мира.
И убивает его симфонию.
Палуба под ногами перестает существовать.
Тщетно хватаясь за поручни, он проваливается и летит вниз, к далекому солнцу на глади моря.
Но он полон надежд.
Он знает, что и там его ждут.
Небеса оказываются у ног. В безмятежном полете Витал складывает руки над головой и стрелой пропарывает толщу вод.
«Где ты? Ты видела, Уна? Посмотри, наконец я это создал!»
Две сияющие звездочки в черноте воды зигзагом поднимаются из глубины к самому его лицу. Глаза морской девы смеются, улыбка серых губ обнажает очаровательную щербинку между зубов, а руки накладывают на него охранный жест.
«Моя милая девочка, я падаю в бездну, чтобы принести тебе жемчуг, кораллы, актинии и морские звезды. Тебе будет чем поиграть».
Взмахи ладоней продвигают Витала все глубже, мысли его и чувства заняты русалкой, и мерцающее дно все приближается и манит. До поверхности слишком далеко. Но он спокоен, он доплывет.
Большие хитрые глаза оказываются прямо напротив. Она избегает прикосновений и вьется пестрой змейкой вокруг. Шипы на плавниках русалки жгут и колят, но Витал ловчее. Он прижимает ее к своей груди и целует, языком нащупывая милую щербинку на передних зубах. От соленого жгучего поцелуя сыплются вверх жемчужины воздуха. Глаза закрываются в согласии отпустить сознание в вечный простор океана.
«Дыши со мной», – показывает знаками дева.
Она нежно кусает кончик его языка, и радость дыхания наполняет хмельное тело.
Над ними медленно кружит косяк крупных рыб, одаривает тусклыми бликами серебряных боков.
Словно коридор между мирами.
«В ночном небе я уже видел много глаз, похожих на твои. Однажды мы вместе будем читать их, обещаю».
– …Витал! Д-дафна?! Ты что творишь!!! А ну слезай с него сейчас же! С ума сошла?..
Проклятье! Эти голоса! Вода выплевывает его на грязный берег другой, ненавистной, реальности. Вместо симфонии в ушах гремят барабаны. Тело становится ватным. Возвращается злая мигрень.
«Уна?..»
– …И ты этой дряни нанюхалась, что ли?.. Ой-ой, прикрой срамоту-то!..
Солнце бьет прямо в глаза. Голову и грудь пронзает боль. Мучительно щурясь, Витал пытается разглядеть что-либо вокруг в едком пороховом дыму. Горят корабли. От боли хочется разрыдаться.
– А я не… дышите же, родненький! Фаусто, ну хорош зенки на меня таращить!
«Нет!»
Изо всех сил Витал сбрасывает с себя изуродованные картечью тела и приподнимается на трясущихся локтях. Ему в лицо смотрят мертвые глаза молодого корабельного плотника. Совсем мальчишка. Из разорванного рта его медленно ползет красная пена. Дрожащие пальцы проводят по лицу и закрывают глаза мертвеца.
Как и тысячи раз прежде, как и всегда, немой крик застревает в горле, когда он остается единственным живым среди десятков тел вокруг.
«Нет!!!»
Вместе с головной болью сознание возвращается в грязную кальянную.
* * *
Лучше бы воды подали.
Но нет, они его трясли.
Отдать распоряжение: впредь никогда в кальянных с ним так не поступать…
– Дафна, целоваться с капитаном?! Да слезь ты уже с него! Иди-иди, окна давай открывай!
– А может я воздух в него вдувала… Живой он! Живой! – послышался радостный девичий голос.
Он не помнил, чтобы расстегивал рубаху накануне, и теперь онемевшие с дремы пальцы безуспешно пытались нащупать пуговицы. От пережитого мутило. Пересохший рот жадно глотал воздух. – Витал, тихо, тихо… Все хорошо. Мы в Вердене. Воды хочешь?
Из дымного сумрака выступил смуглый черноволосый молодой мужчина с повязкой на кудрявой голове и витиеватыми рисунками на точеных скулах. Восточная красота его отдавала такой нервной надменностью, что, казалось, передалась даже видавшей виды кружке.
– На, попей. И давай поскорее убираться отсюда, пока и нас опять не потащило в этот твой дурман. Ох и смрад… Непонятно, почему эту отраву прозвали «черным молоком»? Больше напоминает какую-то смолу… – Моряк брезгливо покрутил в руках кальян и подбоченился: – Дафна, да открой ты скорее еще одно окно! Уж до того в глазах двоится – и прям с порога! – что мерещатся чудища в трещинах стен этого притона… А… – молодой человек хитро прищурился и навис над спутницей, – так вот как действует эта дрянь… Тебе, похоже, привиделась свадьба с нашим бедным капитаном, да?.. Помилуй, он слишком молод, чтобы попадать в такую кабалу…
– Фаусто!!! Заткнись!!! Че ты врешь! Капитан, ей-ей, брешет он все! Никаких свадеб не было! Это он сам нанюхался, вот и бредит! Да!!! – покрасневшая до корней рыжих кос Дафна сорвалась на отчаянный визг.
Квартирмейстер же едва не расплескал протянутую кружку под градом тумаков от разъяренной юнги.
– Угомонись! – засмеялся моряк. – Я пошутил. Правда-правда…
Пару шлепков он все же для приличия пропустил, иначе девчонка не оставила бы его в покое, и примирительно поднял руки.
Давясь, Витал жадно пил и расфокусированным взглядом все пытался отыскать чудовищ Фаусто в стенах кальянной, заполненной сизым с прозеленью туманом.
Дым висел среди обшарпанных стен с аляпистым орнаментом, лежал на разноцветных засаленных подушках, клубился, словно в раздумьях, перед грязными окнами с неопрятными занавесями.
Наконец юнга открыла окно.
Воздух с улицы всколыхнул ветхую ткань штор и охладил взмокший лоб капитана. Впрочем, ворвавшийся сквозняк даже с натяжкой нельзя было назвать свежим: вонь горящей мертвечины, казалось, отравила собою всякий кислород.
Проклятый пропахший смертью город! Время до отплытия «Крылатого Марлина» тянулось уже несколько мучительных дней вынужденного простоя. Царящее вокруг уныние и безысходность будто начали прорастать и в самом капитане. Убраться бы отсюда, да поскорее!
Пара солнечных лучей выхватила из полумрака на столе пыльные бутылки из-под приличного вина, а также листы бумаги с нечитаемыми каракулями и дурно сделанными рисунками. То и дело откидывая взмокшие пряди с глаз, капитан рассеянно их собрал и как мог аккуратно засунул в карман расстегнутого бушлата.
Перед капитанским носом возник крохотный пузырек синего стекла.
– Маркиз велел вам передать и немедленно употребить. Беспрекословно.
На слове «Маркиз» глаза юнги помрачнели, однако указание отчеканила она твердо. Ухватить снадобье удалось не сразу, с крышечкой тоже пришлось повозиться, а от пакостного вкуса захотелось немедленно умереть и отмучиться.
Однако в голове мгновенно прояснилось, и капитан хмуро потер лицо. В его сознании пропали всякие цвета и фигуры, и осталась только мерзость будней.
За окном раздавался одинокий стук колотушки чумного доктора.
– Пошли уже, – в голосе квартирмейстера послышалась озабоченность. – Дались тебе эти чертежи, Витал!.. Пустая трата времени! Сам знаешь, что Гильдия сейчас не выделяет деньги на всякие изобретения. Впрочем, невелика беда. За грузовые и пассажирские рейсы всяко больше платят…
– Угу. Потому и топчемся на месте. Но как долго мы продержимся на плаву с таким подходом? Разве не наши изобретения сделали Гильдию Мореходов великой и славной, м? – Витал сердито отобрал у Фаусто обнаруженный за кушеткой лист с поломанной сеткой линий неудавшейся проекции. – Я просто так не сдамся. Не на того напали… Не забывай, они ведь в прошлый раз утвердили мои предложения по улучшению фрахта и расположению орудий на судах. Да и к инженерным зазывают до сих пор…
– Ага, но сколько крови попили?.. Дело твое, конечно. Ой, а я говорил, что когда ты сильно умничаешь, то похож на этих верденских аристократишек из квартала богачей? Вылитый прям!
Квартирмейстер исполнил шаткий поклон и каверзно зыркнул на капитана.
– Ну знаешь… – Витал сощурившись, недобро повел головой, и тон его приблизил Фаусто к очередному штрафу за нарушение субординации.
– Ничего он не похож! – вмешалась Дафна и затараторила, загибая пальцы: – Они толстые, старые, страшные и бледные! Как донные кораллы! Вот! И у них нет никаких татуировок! Совсем! И кольца они в ушах не носят, а только на пальцах! – Отставить, Мормышка, – капитан продолжал что-то искать и раздраженно похлопывал рядом с собой на кушетке. – Ближе к делу. Когда выходим в рейс? Решительно не соображу, какой сегодня день…
Фаусто сложил руки на груди и кинул осуждающий взгляд, особенно выразительный не то из-за густой сурьмы на веках, не то из-за негодования.
– Что? – замер Витал.
– А в двенадцать пополудни! Сегодня!
Капитан подскочил, глянул на карманные часы, бросил несколько золотых на стол и резко развернулся к выходу. И как это он так потерялся во времени? Никогда такого не было. Столько же дел до отплытия… Из скверно начищенного медного зеркала со стены на него глядел осунувшийся незнакомец.
Плачевного вида.
Губы его были поджаты, тяжелый взгляд в обрамлении темных кругов под глазами не мигая смотрел в отражение и, казалось, искренне ненавидел собственную выгоревшую на солнце растрепанную шевелюру.
Витал в недоумении коснулся светлой густой щетины на скулах, из которой словно волны поднимались узоры гильдейской татуировки. Точнее, знаки его отличия. Неужто зря он столько времени уделял ежедневному тщательному бритью? Сейчас отчего-то капитан выглядел куда солиднее и старше – лет на тридцать с лишним.
Все еще рассерженный на себя самого, Витал спешно собрал волосы в тугой хвост, нахлобучил треуголку и одернул привычным жестом бушлат.
– На выход! – рявкнул он в сторону пыльных занавесей у двери.
Утренний свет прорезал тучи и больно ударил по глазам.
Но каблуки сапог бодро застучали по брусчатке в направлении пристаней. Прохожие, грузчики, торговцы, горожане и хмельные с самого утра леди нескромных манер поспешно расступались, освобождая дорогу, и неприкрыто глазели на членов Гильдии Мореходов вдали от порта. Квартирмейстер и юнга едва поспевали следом.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
