– Вот ведь… на работе всё время волосы собраны, решила хоть на улице распустить, а тут ветер. Теперь не причёска будет, а гнездо, готовое жильцов принимать.
– Да нет… что вы… – отчего-то смутился Дима, – Вовсе не гнездо. Вам идёт…
– Послушайте, Дмитрий Ильич, может на «ты»?
– Можно и так, – усмехнулся мужчина, – Надо же, запомнила…
– Это легко, – снова улыбнулся медсестра. – У меня сына так зовут.
Ну да… Сын. И ей на вид лет тридцать. Наверное, и муж имеется… Михальчук одёрнул себя. Ну что за мысли? Это всего лишь рабочие моменты. И всё. Ничего личного. И он просто кивнул, принимая…
– Я вот о чём поговорить хотел… – сбитый с толку собственными мыслями, Дима никак не мог подобрать слова. – Вижу… торопитесь?
– Ну как… может, на ходу поговорим? Мне нужно сына от свекрови забрать. Она строгая, не любит, когда я опаздываю.
– Да. Хорошо. Можно и на ходу. Маша… Я о пациенте нашем спросить хотел. Он вчера вечером никуда не отлучался?
– Да нет, конечно, – уверенно ответила Маша, – Он заснуть никак не мог, пришёл на пост, попросил таблетку. Я дала. Он таблетку при мне и выпил, хотя я не настаивала, мы же, – она хихикнула, – не в психушке, а в обычной больнице. Так он даже рот открыл, продемонстрировав, что выпил лекарство.
– А потом что?
– Ну как что? В палату ушёл.
– И ты не заходила к нему?
– Вообще-то Прохоров не относится к тем пациентам кому постоянный пригляд нужен, он не «тяжёлый», но да, я заходила к нему. Где-то через полчаса после того, как он снотворное принял. Собственно, и заходила, чтобы поинтересоваться, удалось ли ему заснуть. Таблетка не из самых сильных…
– И что он? Спал?
– Да как сурок! – засмеялась Маша. – Очень тихо спал. Даже дыхания практически слышно не было. Я ещё поближе подошла, послушала. Потом окно прикрыла, он его нараспашку оставил, а этаж-то первый, мало ли что…
– Это да.
– Потом я ушла, а утром разбудила его на укол. Вот и всё. Правда, с утра окно опять нараспашку было.
– Может, жарко стало, вот и открыл?
– Да нет, в палате кондиционер работал, даже прохладно было с утра. Некомфортно. Скорее, ему запах больничный мешает, – фыркнула она, – Он вчера ещё жаловался.
– Да, мне тоже, – улыбнулся Дима.
– А что-то случилось?
– Случилось… Жену его ночью убили. И водителя.
– Ой… Страшно как… Но это точно не Прохоров. Он спал всю ночь.
– Не скажу, что я подозревал его, но алиби проверить стоило. Это моя работа.
– Так если… Ему тоже опасность может угрожать, я правильно понимаю?
– Всё верно, Маша. Возле его палаты остались дежурить оперативники, а позже Степана перевезут в частную клинику. Так что ни ему, ни персоналу ничего не угрожает. К тому же информация о том, что он жив, пока ещё не в широком доступе.
Маша покивала задумчиво, поправила ремешок крошечной сумочки на плече и остановилась.
– Дальше мне на автобусе. До свидания, Дмитрий Ильич.
– До встречи, Маша.
Она снова кивнула. Не поверила, что встреча состоится. Всё верно. Прохорова перевезут сегодня в частную клинику, и что тогда следователю делать в больнице? Выходит, не будет больше встреч… Подошёл автобус. Маша вздохнула, бросила на следователя быстрый взгляд и прыгнула на подножку. Вот и всё. Михальчук постоял, посмотрел вслед удаляющемуся автобусу, вздохнул и пошёл к своей машине. История Прохорова запутывалась всё больше и больше, вопросы возникали всё новые, а ответов не было ни на один. Предстояло много дел, а для начала нужно съездить в посёлок, где Прохоров проживает, оглядеться и в посёлке, да и в доме тоже не мешает побывать. Оперативная группа и криминалисты – это, конечно, хорошо, Михальчук непременно обсудит с подчинёнными все детали, но собственное мнение и собственные выводы всё равно самыми верными казаться будут.
Посёлок оказался элитным и охранялся самым тщательным образом, удивительно, как в таком поселении могло произойти убийство. Вся территория посёлка огорожена высоким забором, КПП на единственном въезде, а забора нет только со стороны реки, он врезается в воду метра на два и обрывается… Патрулируется периметр каждые два часа вооружённым охранником с собакой. Ну и как же убийца проник на территорию? Охранник пожимал плечами и сконфуженно прятал глаза. Понятно… проспал, или телевизором невзначай увлёкся, обход пропустил, да только бдительность его тут не при чём, тот, кому нужно убить – убьёт, поскольку обозначенную цель имеет. Неважно как, убийца всё равно найдёт способ убить, а потому, Михальчук сделал вид, что не заметил смущения охранника.
– По воде не мог? – кивнул он на реку.
– Там глубина метра полтора, думаю нет, – хлопал длинными ресницами парнишка, – Но участок Прохорова прямо за этим забором.
– То есть, с одной стороны граничит с лесом, с другой стороны с рекой. Верно?
– Так точно.
– И что это нам даёт? – задумался следователь. Чужие на территорию не въезжали, видео с ворот отсмотрели по минутам, да и охрана отмечает всех, кто въехал, кто выехал, выходит… убийца или местный, то бишь житель посёлка, или очень хорошо знает все подходы к нему и не стал рисковать, подойдя к посёлку со стороны леса. Тогда вопрос… А как он пробрался на территорию? По воде? Дошёл до дома в мокрой одежде и мокрой обуви… зашёл, убил, вышел… в этом случае за ним тянулся бы отчётливый след – смесь воды и речного песка, ну или ила… земли ещё, иголок хвойных, от реки по земле под соснами идти до зоны двора… Ещё невероятней версия, что убийца разделся, прежде чем совершить заплыв, и так, голяком убивать пошёл. Смешно. Эх… Не выходит вот так сразу каменный цветок, лажа выходит, а цветок нет. Что в доме? А ничего в доме, так же, как и во дворе. Будто и не было никого. Ни следов, ни улик, ни отпечатков посторонних. Дверь открыта ключом, не отмычкой… ну хоть бы от обуви след оставил, или ещё что… Следы есть только домработницы, которая, явившись поутру, обнаружила убитую хозяйку. С ней Михальчук уже пообщался, женщина, как ему показалось, вполне адекватная и выдержкой обладает поистине железной, в панику не ударилась, на все вопросы отвечала внятно и по делу, но, к сожалению, расследованию её показания помочь не могли.
Опрос жителей посёлка тоже ничего не дал. Никто никого не видел, не слышал, причём люди разговаривали с группой очень неохотно, кто-то даже грубо. Выстрелы? Да у нас почти каждый день стреляют, салюты запускают то на одном дворе, то на другом. Вчера? И вчера было. Люди старались отвечать коротко и односложно, один мужик так и вовсе послал откровенно так, с указанием направления, в каком двигаться следует. А бабушка-соседка плечами пожала, мол, а чего хотите, это раньше при советской власти все друг о друге всё знали, и всё было общее, все у всех на виду, а сейчас никто соседей в свою жизнь не пускает, заборы строят, будто соревнуясь – у кого выше и неприступней, так что, не обессудьте, товарищ следователь, но ничегошеньки вы тут не найдёте. А о Стёпке никто и не расскажет. Избегает он людей, больно заносчивый.
– Давно он тут проживает?
– Так… этот дом ещё его дед строил на месте старого, так Стёпка с Анютой, это сестра его, когда детьми были, каждое лето здесь проводили и зимой иногда наведывались. Когда дед совсем одряхлел, его дочь к себе забрала, а дом Степану в пользование достался. Когда Анюта пропала, у деда первый инфаркт случился. Вытащили врачи, да так и не оправился он, совсем сдал, помаялся полгода, а поиски прекратили, так и помер… Дом уже Степан достраивал. Двенадцать лет назад ремонт сделал, да что-то не понравилось, почти сразу второй затеял. Постоянно он лет семь тут живёт. Или шесть… Да, наверное, шесть. Как женился на Инке, так и поселились они тут.
– О его отношениях с женой тоже никто ничего не знает? – раздосадовано уточнил Михальчук. Он так надеялся хоть на какую-то зацепку, но нового ничего не узнал. И спросил-то просто так, скорее из любопытства, чем для пользы дела. У Степана на момент убийства Инны алиби железобетонное, к нему не подкопаться, хотя, если уже начистоту, вот признаться самому себе – хотелось бы подкопаться. Уж больно неприятное впечатление он производил.
– Закрыто они жили… – помедлив, всё ж-таки не решилась поделиться информацией собеседница, – Да сейчас все так живут. Обособленно. Каждый в своей берлоге. Нет, ничего я не знаю.
– Ну спасибо и на том, – отступил Михальчук, отчётливо понимая, что соседка не договаривает. Много чего о семье рассказать может, да молчать будет. Не пытать же её в самом деле!
Он ехал в город и ловил себя на мысли, что упускает что-то крайне важное. Было что-то в череде коротких диалогов с соседями, промелькнуло что-то может быть не совсем относящееся к делу, но всё же важное, только что? Дима никак не мог ухватить мелькнувшую мысль, она не давалась и ускользала, а в голову лезли какие-то совсем уж глупости, вроде Степана, перелезающего высоченный забор в своём отутюженном, безупречном костюме и начищенных до блеска туфлях… Михальчук заметил, как тщательно осмотрел он вчера одежду и обувь, привезённую Инной.
А пока Дима ехал, ему позвонили из отдела, сообщили, что все счета фирмы Прохорова были опустошены за несколько дней до нападения на Степана. Кто и куда увёл денежные средства ещё предстояло разбираться, но Михальчук позлорадствовал. Перед внутренним взором возникла давешняя старушка с фразой: «Не всё коту масленица!». Дима фыркнул, развеселившись, и сразу как-то поднялось настроение. Может, от того, что появилась хоть какая-то зацепка в этом деле? А может просто «порадовался», представив, как изменится в лице невозмутимый Степан…
И ещё Дима думал о том, что всё-таки стоит заехать к Кириллу. Нет, впутывать того в расследование, конечно, не стоит, но, может, фотки посмотреть не откажется, увидит хоть что-то, а дальше он справится сам, была бы опора, от которой отталкиваться.
На звонок дверь открыл Марк.
– Привет, Марик, – поздоровался Михальчук, – Кирилл дома?
– Привет, – отозвался Марк. – Заходи. Он на кухне, кофе варит.
– А Лиза?
– Гуляет с Максом, – отчитался Марк и добавил с добродушной ухмылкой, – И с Ритой. Им посекретничать понадобилось, вот Кирюху дома и оставили.
– Хорошо. Это очень хорошо… – пробормотал Михальчук и, скинув ботинки, пошёл на кухню.
Кирилл, увидев гостя не удивился, едва заметно нахмурился, кивнул в сторону плиты:
– Кофе будешь?
– Буду!
– Садись за стол. Жди, – и тут же повернулся к другу, – Дим, ты голодный, наверное? С утра ведь на ногах.
– Есть немножко…
– Так… ужин ещё не готов, а вот бутерброды сейчас соображу. Будешь?
– Конечно, Кир…
Кирилл кивнул отстранённо, повернулся к холодильнику. Он ни о чём не спрашивал, но слишком резкие движения, слишком нетипичная для него речь и вот эта суета… выдавали его с головой. Конечно, он знает, что следователь к нему не на кофеёк с бутербродами зашёл и не за жизнь потолковать, знает и боится. Вот поставил на стол тарелку с нарезкой, и взгляд Михальчука наткнулся на свежий шрам, пристроившийся на Кировой ключице некрасивой кляксой… Михальчук загрустил. Лезть к другу со своими проблемами расхотелось.
– Ну так что у тебя? – вдруг неожиданно спросил Кирилл. Дима вздрогнул. Вот только-только решил, что ничего рассказывать другу о ходе расследования не будет, просто поест и поедет в отдел.
– Убили жену Степана Прохорова, – нехотя отозвался Дима.
– Когда? – тут же последовал вопрос.
– Сегодня ночью.
– А… тогда это не она… – рассеянно пробормотал Кирилл, ставя одну чашку кофе перед Михальчуком, вторую, свою, зачем-то на барную стойку.
– Ты это о чём? – насторожился следователь.
– Да так… – забыв о кофе, Кирилл сел за стол, задумался.
Михальчук поднялся, поставил перед другом чашку, тот даже не заметил. Он, казалось, вовсе забыл о госте, Дима мог встать и уйти, вряд ли бы Кирилл заметил…
– Кирюх… Что-то случилось?
Кирилл моргнул и покачал головой.
– Пока ещё нет, но, Дим, случится непременно.
– Это как-то с Прохоровым связано?
– Откуда же мне знать? Говорю, пока непонятное что-то происходит, не разобраться. Что-то вижу невнятное, но пока это так… намёки. Странные и неочевидные намёки. Ладно… – прервал неприятную тему Кирилл. – Обсуждать пока нечего, повременим. Ты наверняка фотки привёз? Показывай.
– Уверен?
– Доставай уже… А уверен я только в одном, в том, что не хочу видеть Прохорова, слышать о нём, и вообще, знать его не хочу.
– Так говоришь, будто он твой личный враг.
– Да мы даже не знакомы и никогда не пересекались, если не считать короткого эпизода на кладбище, мне он вообще ничего плохого не сделал, но бесит так, что от души хочется руку пожать тому, кто его так уработал. Да ещё и денег предложить, чтобы завершил начатое.
– Во мне он сходные чувства вызывает, – доставая из портфеля цветные снимки, признался Дмитрий.
– Две фотки всего? – удивился Кирилл. – А самого Прохорова?
– Надо было? Я, Кир, не стал его фотографию брать, он же живой вроде…
– Ну лады… – нехотя, Кирилл взял со стола фотографию водителя, поместил между ладоней, закрыл глаза, вздохнул тяжело, вернул фото на стол изображением вниз, взял вторую фотографию – Инны, тоже замер с закрытыми глазами, а потом что-то произошло, Михальчук увидел, как выпала из рук Кирилла фотография, как распахнулись глаза, а ещё стало страшно от взгляда друга, направленного куда-то ему за спину. Михальчук резко обернулся. За спиной, как и следовало ожидать, никого не было. Он снова обернулся к Кириллу и вовремя, успел подхватить, не дал упасть на выложенный плиткой пол. Чертыхаясь и зовя Марка на помощь, Дима подтащил Кирилла к дивану, уложил. Тут примчался Марк, мигом оценил обстановку, метнулся на кухню, вернулся с нашатырём. Досадливо мотнул головой и, не выпуская флакончика из рук, снова метнулся к холодильнику, рывком открыл морозилку, вытащил оттуда холщовый мешочек, набитый кубиками льда.
– Так лучше будет, – буркнул он на вопросительный взгляд Михальчука, достал из мешочка пару кубиков, затянул завязки приложил пакет к голове брата, а пару кубиков приложил ему за уши. Собственный метод. Давно хотел опробовать, да вот не довелось пока. – Ну! Давай же, Кир! Приходи уже в себя!
– Это я виноват, – каялся Дима, прижимая к голове Кирилла мешочек со льдом, – Фотки водителя не было, так мы посмертное сделали. Наверное, энергетика смерти так повлияла… Лучше бы права привёз…
– Ни фига, – пробормотал Кирилл, не открывая глаз. – Марик, всё! Убирай лёд. Работает твой метод… И, надо признать, не хуже нашатыря. Мягче…
– Ну вот! – обрадовался Марк. – Я же говорил! – и спохватился, – Ты в порядке, Кирилл?
– В порядке. Так вот, Дима, фотографии постмортем несут не больше информации, чем фотографии неодушевлённого предмета. Ну… я так вижу. Пустая оболочка и не более того
– Так из-за чего же ты…
– Да так… – неохотно ответил Кирилл. – Гостья одна пожаловала, а я с ней общаться не захотел. Она очень настаивала…
– Гостья? С той стороны? – Михальчук не сумел скрыть своего страха, быстро оглядел комнату. Кирилл фыркнул чуть насмешливо.
– Дим, спокойно. Сейчас тут только мы, нас никто не подслушивает.
– А кто приходил? Инна?
– Нет. Это вообще никак не относится к твоему делу. Давай сначала о нём, о гостье говорить не хочу. Пока не хочу… Так вот… – Кирилл подтянул к себе плед, закутался в него. Жара стояла, окна нараспашку, но Кирилла знобило. – Я не могу сказать тебе, кто убил Инну и водителя. Как говорил уже, фотография водителя совсем бесполезна, лучше бы действительно, права привёз или паспорт, а Инна в темноте лишь силуэт видела, не поняла, кто стрелял в них. Не успела. В одном я уверен, если ты подозреваешь Прохорова, то нет, это не он.
– Не то чтобы подозреваю. Мог бы, но у того алиби железное. В больнице был. Спал, приняв снотворное. Но мне интересно. Почему не он?
– Ты понимаешь, эмоции… всё дело в них. Ну представь, человек застаёт жену с любовником в собственном доме, его эмоции? Ярость, как минимум, а у того, кто убивал вообще эмоций не было. Будто… это не впервые. Будто убийство для него нечто обыденное и привычное. Как работа в офисе, например. Рутина.
– Наёмный киллер?
– Да тоже нет. Не знаю. Пока не пойму. Инна – птица не того полёта, чтобы нанимать киллера для её устранения, даже если представить, что кому-то она очень мешала. Давай-ка мы с тобой всё проанализируем. Итак, есть Прохоров, субъект чисто в человеческих рамках очень и очень неприятный. Но врагов, как он утверждает, у него нет, у конкурентов кишка тонка с ним бодаться, а остальных, кто мог бы считаться врагом, он контролирует. Но тем не менее, кто-то выводит со счетов фирмы деньги, потом покушается на его жизнь и в итоге убивает Инну. А Прохоров такой весь в белом и в тапках с помпонами. Не при делах… Так выходит?
– На первый взгляд так, – неуверенно пожал плечами следователь.
– А на второй?
– И на второй так же. Деньги отследить не удалось, кстати. И главного бухгалтера тоже.
– Даже не сомневаюсь. Странно всё это. Очень странно.
– Мысли есть?
– Не-а. – Кирилл хитро улыбнулся, – Они не у меня, а у тебя быть должны. А я пас. Но на твоём месте я бы поднял по Прохорову всю информацию, какую только возможно нарыть. Связи, друзья, знакомые – с рождения и по сей день, сдаётся мне, на нём всё завязано. И по Инне бы тоже всё, что можно узнать…
– Уже делается. И охрану к нему приставить что ли…
– Своей у него нет?
– Да есть, конечно. Но охрана в офисе, в личной, говорит, не нуждается.
– Вот как…
– Меня тоже это смутило, – кивнул Михальчук, уловив ход мыслей Кирилла. – Он будто уверен, что покушений на него больше не будет.
– И не боится за свою жизнь… В каком случае, Дима, такое возможно?
– Когда покушение всего лишь инсценировка? – вместо Михальчука предположил Марк.
– Да и я о том подумал, – снова кивнув, согласился с версией паренька Дима, – То есть что получается… Он положил взрывчатку в машину, поехал, а потом? Вот тут у меня загвоздка… Он оказался на кладбище, сторож подобрал его почти у ворот, сильно избитого и без сознания, а машина его взорвалась ну примерно километрах в пяти-шести от того места. Это как? Она сама туда доехала? И кто тогда погиб вместо Прохорова? И кто его избил? Только не говорите мне, что сам о берёзу с разбегу бился! И самое главное – он действительно ничего не помнит.
– И опять-таки, – подхватил Кирилл, – Кто-то выводит деньги со счетов Прохоровской фирмы, дальше покушение на него самого, и в итоге убивают Инну – жену Степана. Где логика? Зачем понадобилось убивать её? Прохорова ладно, можно найти причины, а Инну зачем? Устрашение Прохорова? Бред! Честно, Дим? Я запутался, и не хочу разбираться в этой истории. Категорически не хочу. Из личной неприязни к Прохорову.
– А мне придётся, – вздохнув, почесал затылок Михальчук. – Приказы руководства не обсуждаются.
– Ладно, хватит об этом. Ты вот что… Мы завтра в ресторан идём, не хочешь присоединиться?
– Вы – это кто? И по какому поводу?
– Мы с Лизой, Тоха с Ритой, Глеб с Ирой… ну а повод… Да не повод, а приглашение. Один знакомый свой ресторан открывает, ну и решил в день открытия собрать тех, кто помогал ему. Так сказать, вечеринка для своих.
– Вы все помогали?
– Как-то да… Антоха ресторан его ремонтировал, ну а мы с поставщиками сводили, и так… по мелочи, консультировали.
– Конкурента?
– Какая тут конкуренция? – Кирилл рассмеялся. – У него ресторан крутой для состоятельных гостей, а у нас в кофейнях любой студент в состоянии отобедать. Так что нет тут никакой конкуренции.
– Да нет, Кир, мне не до ресторанов сейчас, – без сожаления, впрочем, отказался Михальчук, – К делу этому не пойму с какой стороны подступиться, а дело громкое, вот-вот начальство результат требовать начнёт…
– Ну… как знаешь, уговаривать не буду.
Распрощавшись, Михальчук ушёл, Кирилл отправился на кухню, Марк направился следом.
– Кир… а как ты думаешь…
– Марик! Нет… – не дослушав, перебил Кирилл. – Я понимаю, дело интересное, и докопаться до сути было бы неплохо, но пусть Дима копает, ладно? Лично нас оно никак не касается, ну и мы в него лезть не будем.
Марк вздохнул, кивнул, нехотя. Как ему хотелось поучаствовать в расследовании, аж глаза горели, но раз брат решил не лезть, значит, так тому и быть, вот только что делать с мыслями, не отпускающими эту историю ни на минуту?
6
Идти в ресторан не хотелось. Даже не то чтобы не хотелось, дурное предчувствие с самого утра не давало покоя, казалось, должно случиться что-то такое, после чего жизнь уже никогда не станет прежней, и связаны изменения непосредственно с рестораном. Ну, казалось бы, что такого фатального может случиться в ресторане? Ничего! Абсолютно ничего, но ощущение нависшей угрозы не давало Кириллу покоя. Он не обладал даром предвидения, не мог спрогнозировать грядущие события, но что-то сидело внутри занозой, царапало, не давало покоя. Неужели параноиком становится? Неужели он, некогда отчаянный и смелый почти до безрассудства, неудержимо превращается в труса, пугающегося собственной тени? Или всё же есть основания для беспокойства? Вся эта история… И с Прохоровым, и с неизвестным призраком девушки, так похожей на Лизу… Пока ни в той, ни в другой истории ясности не было, стало быть, ожидать чего угодно можно. Что ж… Всё как обычно. С некоторых пор о спокойной жизни разве что мечтать приходится, вот так и живёт шесть лет уже с оглядкой, всё время от судьбы подвоха ждёт.
Кирилл делал вид, что всё хорошо, ну не отменять же выход в свет из-за его предчувствий! Смешно даже, как он объяснит свои ощущения близким, когда сам не может разобраться в их сути? Да и… Девчонки хотели праздника. Всё утро сидели на телефоне, обсуждали, кто в чём пойдёт, а теперь Лиза прихорашивается, красоту наводит, ну как ей скажешь, что нужно всё отменить?
Но Лиза, как ни была поглощена предстоящим праздником, на состояние мужа всё-таки внимание обратила.
– Кирюш, что-то случилось? – настороженно глядя на него через зеркало, спросила она. Замерла в руках расчёска, во взгляде появилась тревога.
Кирилл отозвался нарочито бодро и так поспешно, будто подобного вопроса ждал.
– Нет, Лиз, всё хорошо, просто… – он потёр ключицу, раздробленную пулей полгода назад, – Разболелась что-то… Пойду таблетку выпью…
– Точно? – Лиза пошла за ним. – Кирилл? Ты ничего не скрываешь? У нас правда всё хорошо?
– Конечно. – Пришлось достать из аптечки «Кетонал», налить в стакан воды и действительно принять обезболивающее. – Даже не сомневайся, Лиза. Всё хорошо.
– Как-то неуверенно ты это сказал… – не поверила Лиза. – Вчера Дима приезжал, я его машину видела. Зачем? У него новое расследование и он решил, что без твоей помощи не обойтись?
– Лиз, что именно тебя насторожило? Димка друг, просто был рядом, забежал на кофе. Давно не виделись.
– Ну да, ну да, с прошлых выходных, – Лиза хмыкнула недоверчиво, но решила оставить допрос на завтра и не портить себе настроение, ведь не каждый день на открытие ресторана приглашают. В ресторан они, конечно, выбирались частенько, как с друзьями, так и вдвоём, но на открытие, торжественное открытие, ни разу ещё приглашены не были.
– Макса разбудить? Что-то он разоспался сегодня… Полинка вечером не уложит… – увёл разговор в другое русло Кирилл.
– Будто ты нашего сына не знаешь! – рассмеялась Лиза. – Бурундук тот ещё! Сутки спать может. Но вообще, ты прав, пора будить. Сходишь?
– Конечно…
Кирилл поспешно направился к лестнице, теперь попроще, отвлечётся на Макса, а там уж время подойдёт, глядишь, Лиза и не вернётся больше к тяжёлому разговору. Завтра, конечно, допроса с пристрастием не избежать, ведь не поверила, что Димка просто так заезжал, но это будет завтра. Хотя, конечно, вообще лучше её ни во что не впутывать, ни к чему. И в тоже время Кирилл понимал – не получится. Чувствовал, как сгущаются над головой грозовые тучи – верный признак того, что разразится непогода, и как всегда, эпицентр будет находиться в их с Лизой доме…
А у Лизы настроение всё же испортилось. Кириллу не удалось обмануть жену, она понимала, что неспроста он мается с самого утра, мечется из угла в угол, места себе не находит, и отстраниться от возникающих вопросов и предположений не получилось. Ко времени выхода из дома, Лизе тоже расхотелось идти в ресторан, но и она промолчала, и тоже старательно делала вид, что всё в порядке, тоже пыталась кого-то обмануть…
Ресторан впечатлял. Застыв на пороге зала, компания из пяти человек изумлённо оглядывала помещение, шестой улыбался, глядя на друзей. В принципе старинный особняк предполагал подобную отделку, что-то современное смотрелось бы здесь неуместно, но погрузиться в эпоху девятнадцатого века архитектору удалось. Даже слишком. Белые стены, белый пол, белые колонны, лепнина на потолке и стенах, изящные колонны, и даже фонтан присутствовал. Тоже белый. И только рыбки, будто зависшие в воздухе над чашей фонтана, были золотыми.
– Все оттенки белого… – тихо прокомментировал Кирилл. – Антоха, это правда твоя работа?
– Ну… так хозяин захотел, – хмыкнул Антон.
– Я в восхищении… – Кирилл тихонько толкнул его локтем. – Как в прозекторской. Только с лепниной.
– Лучше не комментируй, хозяин крайне болезненно относится к своему детищу.
– Сам знаю.
К гостям уже спешил официант. Назвав фамилии, компания двинулась к предложенному столику. Там, куда их усадили, было несколько веселее. Стол отделялся от общего зала невысокой перегородкой, она же выполняла роль цветочного горшка с туями, насаженными в ряд. Так же сбоку на стене располагалась глубокая ниша, в ней – картина с горным пейзажем и канделябр с незажжёнными свечами.
– Кирилл, не придирайся, – одёрнула мужа Лиза, заметив, как тот скептически разглядывает помещение. – Хозяин так видит.
– Да нет, – Кирилл пожал плечами, – Местечко хорошее нам досталось. Столик на шестерых, диванчики мягкие, всё чистенько, беленько. Опять же, выход недалеко, не понравится – сбежим.
Расселись. Углубились в изучение меню.
А вот еда в ресторане действительно вкусной оказалась и порции неожиданно большими, женская часть компании уже после салата заявила в один голос, что ни кусочка больше съесть не сможет, но горячее было уже заказано, мужчины пожали плечами, мол, а кого это волнует? Повздыхав, девушки дружно решили прогуляться до туалета, девочки, они же такие девочки, даже носик припудрить всей компанией ходят. Мужчины понимающе переглянулись, поднялись со своих мест пропуская спутниц.
– Кирилл, что происходит? – поинтересовался Глеб, когда девушки скрылись. – Ты сам не свой.
– Я уже давно сам не свой, – нехотя буркнул Кирилл. – Вот как дар в себе обнаружил, так и всё, теперь моя жизнь без остатка принадлежит призракам.
– Что, опять?! – удивился Антон. – Что на этот раз?
– Да не пойму пока. Но гарантированно ничего хорошего.
– Расскажешь? – закинул пробный камень Глеб. Он понимал, зная друга, что тот не поделится до тех пор, пока хоть какую-то ясность не обретёт, но попытался.
– Да ну… – Кир ожидаемо отмахнулся. – Пока не о чем говорить. Я сам не знаю, что вижу… – через ткань рубашки он потёр шрам на ключице, отдёрнул руку, привычка дотрагиваться до шрама каждый раз, когда что-то шло не так, раздражала сама по себе, а ещё больше тем, что окружающие обратили на неё внимание и очень быстро научились сопоставлять его состояние с непроизвольным движением руки.
– Так может… мы поможем разобраться? – осторожно спросил Антон. – Устроим мозговой штурм, глядишь и надумаем что.
– Нет, Тох, штурмовать пока нечего. Но я обещаю, как только появится хоть какая-нибудь определённость, я непременно поделюсь с вами.
– Лады…
Кирилл смотрел на вход. Необъяснимое предчувствие беды билось внутри, хотелось подняться из-за стола вот прямо сейчас, сию секунду, пока не стало слишком поздно, и бегом кинуться из зала, уводя близких. Кровь набатом стучала в висках, боль пульсировала в голове, металась, не давая дышать, страх пеленой застилал глаза, страх не имел выхода и бурлил внутри, парализуя… Вот сейчас… вот уже скоро…
Вот идут из туалета девушки. Лиза… Такая красивая, родная… Он отвлёкся. Буквально на секунду отвлёкся, залюбовавшись женой и пропустил момент, который так хотелось предотвратить…
Хлопнула входная дверь, кто-то стремительно вошёл в зал и… столкнулся с Лизой… Поддержал её за локоть, предотвратив падение, и всё изменилось…
– Стася! Стасенька! Я знал! Я всегда знал, что ты жива, что ты вернёшься! Господи, Стаська! Как я ждал тебя! – мужчина тряс Лизу за руки, разглядывал, его буквально распирало от счастья.
– Простите, – пискнула Лиза, втянув голову в плечи, – Вы обознались. Я Лиза.
– Лиза? Ну конечно, Стаська, ты сменила имя! Как же я не догадался, ты не могла бы так долго прятаться, не сменив имя!
– Вы не поняли! – Лизе всё же удалось выдернуть ладони из цепких пальцев и отступить на шаг. – Я Лиза и всегда была Лизой…
Подоспел Кирилл. Оттеснил Лизу в сторону и только сейчас разглядел того, кто посмел так бесцеремонно хватать за руки его жену. Пусть обознавшись, это не важно, Лиза же сказала!
– Ты?! – выдохнул он. Перед ним стоял и растерянно смотрел на Лизу Прохоров.
– Но это же… Стася… – пробормотал он.
– Нет. Это не Стася. – жёстко оборвал Кирилл. – Эту девушку зовут Лиза и она моя жена.
– Я думал, ты мне приснился. Там, на кладбище… – помотал головой Прохоров. – Выходит нет… Ну привет. Не могу сказать, что рад встрече, но раз уж встретились, не хочу оставаться в долгу. – И он ударил.
Удар вышел совсем слабым, Кирилл мог уклониться, мог ударить в ответ, но не стал, бросил сквозь зубы:
– Иди своей дорогой, – подхватил Лизу за руку и, повернувшись к Прохорову спиной, повёл к столу. К ним уже спешили охранники, а перед охраной, перепуганный и раздосадованный шёл владелец ресторана Артур. Засуетился, заюлил, принялся извиняться перед всеми сразу, но в этом не было необходимости, короткая стычка закончилась сама по себе, претензий к ресторану никто не имел, только гости засобирались домой.
– Кирилл, Глеб, ну куда же вы? – расстроился Артур, – Только же пришли. Весь вечер ещё впереди, живая музыка… А это… ну обознался Степан Алексеевич, так что же? Вечер себе портить что ли? Да ну… Останьтесь…
– Не в нём дело, – покачал головой Кирилл, – И, конечно, не в ресторане. Он чудесный. И кухня, Артур, просто выше всяких похвал. Мы в другой раз обязательно придём, но остаться, прости, не можем.
– Я улажу, – шепнул Киру Антон, приобнял Артура, принялся что-то говорить ему, уводя в сторону. Тот кивал, расстроенно, но с пониманием, тоже что-то говорил, тихо, но очень эмоционально. Антон оглянулся, подмигнул друзьям, махнул рукой, мол, уходите, и те, быстро собравшись, покинули зал, остались ждать Антона в приусадебном парке на скамье.
– Ну и что это было? – недоумевала Лиза. – Кирилл, я так понимаю, это и есть Прохоров? А что ты сделал ему, такого, что он с кулаками полез?
– Видишь ли, тогда на кладбище я имел неосторожность поговорить с ним непочтительно, совсем не так, как он привык. Так сказать, должного уважения не оказав… Помочь отказался, опять же. Вот только ерунда это… Не тянет на повод для кулачного боя… – и тут он осёкся. Замер, глядя в одну точку, будто рядом с Лизой стоял кто-то ещё, невидимый окружающим. – Стася? Ты Стася? – тихо спросил Кирилл у пустого пространства. – Что ты хочешь от меня? – медленно перевёл взгляд на фонарь неподалёку от скамейки, и тут плафон фонаря сам по себе взорвался, разлетевшись стеклянными брызгами. Все, кто находился рядом, отступили, на месте остался лишь Кирилл. Он стоял, зажмурившись, сжав пальцами виски, а из носа на гравийную дорожку капала кровь.
– Кирюш! – Лиза опомнилась, подскочила к мужу, засуетилась, доставая из сумочки платок. – Ты в порядке, Кирилл? Тебя не задело осколками?
– Нет, – Кирилл медленно покачал головой. – Это не осколки, это Стася. И да, Лиз, Прохоров не просто так обознался, она очень похожа на тебя. Очень!
– Да как такое может быть?
– Не знаю. Бывает, наверное. Давай потом. Всё потом. Мне надо домой. Сядешь за руль?
– Конечно. Идём…
7
Нагретые доски тихонько поскрипывали под босыми ногами, еле слышно плескала вода об опоры лодочного причала, озеро так и манило своей прохладой, обещая умиротворение и покой. Над водой порхали стрекозы, где-то в вышине пели птицы, за спиной гудел шмель, так же из-за спины, но с другой стороны доносилось журчание бегущего по камням говорливого ручья…
Кирилл зажмурился, потряс головой, разгоняя морок, и снова открыл глаза. Ничего не изменилось. Озеро в далёкой Карелии, лес – вроде подзабылось всё, и опять… Территория так полюбившегося ему отеля. Полгода прошло. Странно, Кирилл не видел этого озера летом, только зимой, укутанное в снег, но в видениях неизменно оказывался на этих мостках в летнюю пору. Вот уж не думал, что вернётся сюда, во сне ли, в видении – да и просто так, в Карелию его теперь калачом не заманишь, не слишком гостеприимна она к нему оказалась, так что же сейчас привело его сюда? Вместе с вопросом возникло ощущение, что находится здесь он не один. Взгляд, направленный в спину, буквально прожигал, жжение между лопаток становилось почти нестерпимым. Карина? Ну кто же ещё может знать об этом месте? Только они двое. Выходит, Карина.
Как просто было бы обернуться и посмотреть, но Кирилл медлил, что-то останавливало его. Может то, что взгляд казался чужим и враждебным?
– Карина? – голос прозвучал тихо и как-то неуверенно, отчего самому противно стало.
Ответа не последовало, над озером повисла тишина. Стих ветер, пропали стрекозы, и даже ручей перестал журчать, спряталось солнце за тучу…
– Обернись! – голос чужой, незнакомый, но требовательный.
Ну что ж… Кирилл медленно обернулся. На берегу с воображаемым партнёром танцевала танго девушка в платье цвета баклажана. Русые с медным отливом волосы девушки стянуты в тугой пучок на затылке, косметика на лице расплылась, покрыв щёки чёрными разводами, но всё равно, даже через слой размазавшейся косметики было заметно, как девушка похожа на Лизу. Она так самозабвенно танцевала, будто под её босые ноги вовсе не земля стелилась, а натёртый до блеска паркет.
– Стася? – спросил Кирилл.
Девушка, услышав его голос, будто на стену налетела, остановилась резко, не завершив движения, и едва не упала, да что там, упала бы, будь она живой, непременно упала бы.
– Стася, – подтвердила она.
– Зачем ты вытащила меня сюда?
– Я? – усмехнулась девушка, зябко поведя плечами, словно ей действительно могло быть холодно, – Я просто вытащила, а место определил ты сам.
– Это детали, – холодно перебил Кирилл. – Вопрос в другом. Зачем я тебе понадобился?
