Губы Бриса растянулись в сочувствующей улыбке.
Агалуза причалила к круговой площадке, протиснувшись между прочих летательных колесниц. Брис выбрался первым и помог Нингаль сойти. Она уже увереннее встала на ноги, хотя летающие платформы пугали не меньше. Такая странная смесь чувств из восхищения и страха бурлила в её жилах впервые, и потому она совершенно не представляла, как разрешить это внутреннее буйство, норовящее пробить внешнее самообладание неистовым тараном. Брис отвлек её, кивнув в сторону широкой лестницы, примыкающей к воздушному причалу.
Нингаль увидела человека. Он скользил вниз по ступеням размеренно и плавно, словно парил, а не двигал ногами. Позже она осознала, что это вовсе не человек, но и на белого мага не походил. Длинные выступающие над головой уши, которые сначала Нингаль приняла за украшения, торчали из-под пепельных волос острыми пиками. Светлолицый, он обладал кожей нежного розово-песочного оттенка, а черты не отличались от человеческих. Но никогда прежде она не видела такое гармоничное и пропорциональное лицо, такую гладкую кожу! Когда это прекрасное создание остановилось рядом, Нингаль нехотя отвела взгляд, дабы не глазеть, позабыв, что её собственное лицо скрыто вуалью. Высокий, стройный, статный – он возвышался даже над Брисом, и приветствовал их утонченно-манерной интонацией. Отреченная задрала голову и ответила растерянным кивком.
– Король Арнэлан готов принять Вас, почтенный маг Турага! Прошу следовать за мной!
Втроем они взошли на лестницу, ведущую к конусообразному многогранному дворцу, высеченному в сердцевине дерева и щедро усыпанному резьбой и скульптурами. Первые окошки прорезали его много выше человеческого роста, множились кверху и захватывали нежный свет, окрашенный древесными тонами.
– Это эльф, – шепнул Брис, склоняясь к уху отречённой.
Он вовсю улыбался, прикрывая рот ладонью.
– Великолепен, не правда ли?
Эльф зыркнул через плечо с мрачным укором. Брис закашлялся и устремился вперед, заложив руки за спину.
Когда они достигли высокой двери, эльф толкнул массивные узорчатые створки. К удивлению Нингаль, те легко поддались и распахнулись, открывая перед гостями просторную наполненную воздухом залу. Поодаль, купаясь в перекрестках света, приветственно сверкал дивный тонкий, длинный стол с ажурными стульями и стоящий на пьедестале трон, обставленный сзади статуями животных. Во всю заднюю стену от статуй расходились лучи причудливых символов. Потолок венчал остроконечный купол, а вели к нему ступенчатые арочные ребра, подхваченные деревянными колоннами. Верхний свет заигрывал с тенями в изгибах резьбы, а из зала веяло свежей древесиной и тонким ароматом высокогорных трав.
Эльф остановился и указал магу войти. Одному. Нингаль же он преградил путь, стоило ей занести ногу над порогом.
– Останьтесь здесь.
Брис обернулся и кивком поручил следовать правилам. Затем засеменил к группе эльфов, стоящих у дальнего конца стола в дымке несмелых утренних лучей.
Дверь, подвластная невидимым эльфийским чарам, плавно закрылась, и Нингаль осталась в компании сопровождающего. Впрочем, задерживаться тот не стал и вновь заскользил по лестнице. Нингаль смотрела ему вслед и размышляла о последнем взгляде, который он оставил. Вовсе не любопытствующий. Подозрительный? С долей презрения? Она готова поклясться, что эльфу удалось хорошо разглядеть её сквозь полупрозрачную ткань. И что же он увидел? Кожу, темнее его? Ореховые глаза, как выразился старик? Волосы из черной меди?
«Моя кожа не столь уж тёмная! Если не любит чужаков, нашел бы другую службу! Смотреть на меня такими глазами! При маге не был так смел! Видно, старика тут уважают!»
– И всё же, что там происходит? – переменилась она, когда эльф скрылся в одной из агалуз. Откинула ткань с лица, прижала ухо к двери.
Тишина. Лишь не ясные отзвуки из тонкой щели между створок. И все же вскоре Нингаль различила приближающиеся шаги и сплетение голосов.
– … Значит и с седьмой стороны его движение ускорилось? – говорил взволнованный незнакомец. – И оно уже накрыло всё небо над Мастер-городом? Меня долгое время беспокоило, что я не получал оттуда никаких вестей. Я посылал к вождю делегацию, но до сих пор не дождался ни ответа, ни моих подданных. Что ж, мы не видим всего неба, и я надеюсь, что Мастер-город сохранил силы. Беспокойство моё теперь возросло. Мы всё еще готовы помочь жителям покинуть город.
– К сожалению, старый вождь больше не властен над остатками своего народа. Воля последних жителей, их разум – сломлены. Почти все они разбежались по свету. Мастер-город рассыпается… Удручает и положение власти в Олиданфаре. Великий царь всё ещё спит, а министры упорствуют, не желая принимать ответственных решений. Как, впрочем, и правитель Мерумоска… – Голос Бриса звучал понуро.
– Так ожидаемо, но не менее горько.
– Ваше Величество, – пробасил кто-то третий. – Не печальтесь. Жители Ар-нам-нэлана верят, что мы всё еще способны предотвратить разрушения.
– Благодарю, Кимирил. Твоя поддержка неоценима. Что же, Брис, познакомь нас, — Король стоял у самой двери, а голос прорывался сквозь щель.
Отречённая отпрянула. Створки распахнулись.
Король Арнэлан стал первым, кого она увидела. Элегантная, мерцающая прожилками корона из тонкого дерева в его светлых волосах и возвышающаяся над остальными фигура говорили о принадлежащей ему высшей власти. И взгляд говорил! Проницательный взгляд ультрамариновых глаз, ловящих отсветы окружающей короля ауры и смотрящих в душу, в самую суть. Нингаль отступила, но притягательный взгляд приковал её – взгляд недосягаемой глубины, все равно, что небеса за пределами земной юдоли. Она вспомнила, какими магнетическими глазами всегда смотрел Учитель, но никогда с такой одухотворенностью и добротой. Как можно обладать одновременно таким сильным и мягким взглядом?
Король Арнэлан приказал свите покинуть зал. Несколько эльфов прошли мимо, шелестя одеждами. Остался только Брис.
Наконец Нингаль склонила голову в знак приветствия. Белый маг стянул с неё шляпу.
– Действительно другая, как ты и сказал, – голос короля прозвучал радостно.
– Но зачем же ты оставил её на лестнице? – И тут же жестом пригласил гостью войти. – Прошу Вас.
– Рано ей еще вникать в дела нашего мира, Ваше Величество… – обиженно пробубнил маг, подергивая балахон.
– Сейчас не время проявлять излишнюю опеку, старый друг. Время как никогда оскудело.
Арнэлан предложил гостям пройти к столу, а сам шёл сзади, разглядывая темнокожую девушку. Следы мелких когтей на скулах и висках удручали его и дарили надежду.
Усадив гостей за стол, король сел во главе и помедлив, начал разговор.
– Как ваше имя, дитя? – Он выставил руки перед собой. Светло-розовые тонкие пальцы, оттененные бирюзовыми отворотами пепельно-лилового платья, приковали взгляд наёмницы.
– Нингаль...
– Надеюсь, прибытие в Ладонию не нанесло Вам большого вреда, Нингаль. Мне бы хотелось, чтобы ваше отношение к нашему миру было положительным. Наш мир полон доброй исцеляющей магии. Не пугайтесь её.
«Ладония… Не знакомое название. Бильгамес не упоминал его…» – с досадой подумала она.
– Спасибо, Ваше Величество, за беспокойство о моей судьбе. Мне не впервой сталкиваться с трудностями.
– Вы пришли из внешнего мира – мира, тянущегося бесконечно в пространстве и времени. Известно Вам об этом? – Он склонился в её сторону, и Нингаль поняла, что этот вопрос значит для него гораздо больше, чем просто знакомство.
– Она из другой эпохи, Ваше Величество. Ранней. Ей мало что известно о реальном пространстве, – встрял Брис, сидя с учёным видом.
Нингаль бросила ожесточенный взгляд на своего спасителя, но быстро вернула внимание королю.
– Я много странствую. И так и не дошла до края. Долгое время я провела в пустыне к северо-западу отсюда. Мне пришлось преодолеть большое расстояние, продвигаясь на восток от оазиса к оазису вдоль рек, чтобы наконец достигнуть Шамбалы.
– Шамбала… – задумался Арнэлан. – Великолепный город с печальной судьбой. Люди и время не пощадили его.
Кровь в венах отреченной взбурлила от волнения.
– Вам известно, что случилось? Куда ушли люди? – Она старалась сохранить невозмутимость.
– Они исчезли. Внезапно и незаметно, подобно тому, как и появились. – Король ответил ровно, словно событие никак не касалось его, словно то – лишь страница чужой истории.
Пока Нингаль размышляла, стоит ли расспрашивать короля Арнэлана о бессмертии, владыка эльфов обратился к ней с другим вопросом.
– Как Вам удалось пересечь границу между Шамбалой и Ладонией?
Ей не хотелось рассказывать. Она желала знать иное. Как выразиться ненавязчиво и не вызвать лишние подозрения? Если у этих белых магов или эльфов могут найтись вещицы из Шамбалы, дарующие бессмертие, негоже им знать, что она заинтересована в них. Потому она тщательно подбирала слова, прежде чем самой задавать вопросы.
– Простите, Ваше Величество, за мое любопытство. Я бы только хотела узнать одну незначительную вещь прежде, чем Вы получите ответ.
Король Арнэлан согласно кивнул.
– Вы называете Ладонию «наш мир», а мой зовете «внешним миром»… Значит ли это, что наши миры могут разительно отличаться друг от друга? Значит ли это, что жизнь здесь протекает иначе? Как долго здесь могли бы жить люди? Как быстро бы старились они?
Арнэлан как будто понял, к чему вопрос. Он глубоко вздохнул и покачал головой, ведя, видимо, внутренний диалог, решая, что сказать. Лицо его сияло сочувственной добротой.
– Всё сложнее, дитя. Наш мир древен. Древнее вашего. Всё, что доходит до нас с той стороны Чёрных гор, лишь слабые отголоски и разрозненные крупицы знаний. Да, все мы здесь живем долго, бесконечно долго. Мы. Не люди. В Мире Ладони нет людей, и никогда прежде не было… Вы первая, Нингаль. Не простой путь выпал Вам на долю. Позже я расскажу историю Ладонии. С великой радостью!.. Когда вернутся спокойные времена. Сейчас же мы гибнем. Мой долг предотвратить беду. Поэтому позвольте мне узнать больше. Ваша помощь будет неоценимой!
«Значит они бессмертные. Уже что-то!»
– Я дошла до Чёрных гор через горные тоннели Шамбалы, – ответила она и замолчала. Вспомнила Царя Страха. Стоит ли упоминать его?
– Я встретила существо… Оно пленило меня и унесло глубоко в подземелье. Я не знаю, как далеко оно унесло меня. Но именно благодаря ему я приблизилась к вашему миру. Оно бросило меня и я… Просто ползла в темноте на поиски выхода. Ползла до тех пор, пока на меня не напали другие… Мелкие такие, когтистые…
– Гоблины, – уточнил Брис. – Я всегда говорил, что они-таки могут выходить за пределы периферии!
– …Еще помню яркую вспышку! Она унесла то существо, когда оно снова пыталось пленить меня. Больше я его не видела. Только гоблинов. Вновь. А дальше двигалась вперед. Пока не уперлась в ваши горы. Шла вдоль них, нашла место, где можно взобраться. Это все, что я сделала, чтобы попасть к вам.
Король Арнэлан и Брис Турага переглянулись.
– В нашем мире не так много существ, обитающих во тьме, – задумчиво проговорил Брис. – Если я покажу всех, ты сумеешь узнать его?
– Да! – В этом Нингаль не сомневалась. Забыть чудовище, обжигающий холод его кожи и запах тяжелого дыхания просто невозможно.
– Хорошо. Тогда позволь мне сделать кое-что.
Нингаль кивнула, но резко отпрянула, когда Брис потянулся руками к её голове.
– Не бойся. Это безопасно.
Нехотя наёмница позволила магу стиснуть ладонями её виски.
– Закрой глаза.
Подчинилась.
Картинки замелькали словно во сне, чёткие, живые. Круговорот невиданных тварей скалился, рычал, облизывался; даже их смердящий запах проник в сознание. Сердце отречённой неистово билось, кровь бешено бурлила, шея и лоб покрылись испариной. Желание вырваться из жуткого калейдоскопа обуяло Нингаль, но она смотрела, выискивая среди движущихся тел Царя Страха. Когда изображения померкли, она вырвалась из рук Бриса.
– Нет! – сбивчиво выдохнула она. – Его нет… Я не увидела его…
– Хм… – задумался Арнэлан, придерживая мага, вид которого сделался таким, будто он пахал в поле весь день. – Значит, будучи так близко к границе, он никогда не пересекал её. Иначе был бы вписан в житие Ладонии.
– Кто все эти твари? – с одышкой спросила Нингаль.
– Некоторые из них живут с нами бок о бок с незапамятных времен. Как гоблины, с которыми Вы уже познакомились, – ответил Арнэлан и тяжело замолчал.
– Некоторые же, – подхватил Брис сиплым голосом, – прорываются в наш мир извне… Их не так много, но новые виды откуда-то приходят снова и снова, нарушая баланс дневных и ночных сил. Не похоже, чтобы их рождала земля нашего мира. Нет ни единой отметины, говорящей об этом. Вижу, ты ни с кем из них не сталкивалась прежде. Ты ошарашена их видом.
– Нет! – возразила Нингаль. – Некоторые очень похожи на существ из страшных сказок, что любят рассказывать мамы непослушным детям. Древние легенды. Мой наставник говорил, что им не нужно верить. Они туманят разум.
– Значит кто-то в твоем мире встречал их когда-то… Это порождает новые вопросы. – Маг откинулся на спинку стула и вновь переглянулся с королем, чей лик сделался совсем пасмурным.
– Я не знаю. Я не верю… – с сомнением бросила Нингаль.
Двери тронного зала вновь открылись. Король обратил взор на другой конец зала – и тут же просиял, и сорвался с места. Брис тоже вскочил, поправил балахон и застыл истуканом, горя каким-то нетерпением. Почему-то в груди Нингаль ёкнуло. Она медленно поднялась и посмотрела на входящих.
К ним направлялось двое. Один – уже знакомый, неприятный, тот, что сопроводил Нингаль и Бриса к королю. Второй… От второго как будто исходило обволакивающее радужное сияние. Он шёл не быстро, но словно летел, стремительно сокращая расстояние, приближался не в реальности, а в воображении. Всё равно что оживший идол божества-покровителя, снизошедшего до людей во плоти. Изумительно! Нингаль обнаружила свой рот открытым, и тут же захлопнула его.
Когда эльфы оказались близко, она как бы спряталась за спиной короля и украдкой глядела. Кожа и длинные волосы неизвестного действительно сияли – настолько светлы и чисты они были! Острые уши жались к голове и смотрели немного назад, не бросались в глаза вертикальными шпилями, как у короля, хотя сбоку выглядели довольно мясистыми, а также имели красноватую прозрачность и гладкость. Черты лица, фигура – всё в нем говорило о божественном происхождении. Истинное творение вечности, созданное в порыве необычайного вдохновения! Из-под волос выглядывал тонкий металлический обод, смыкающийся на лбу сплетением в виде ветвей с листовидными мерцающими камушками. Знак какой-то власти, бросающий бирюзово-синие искры на высокие скулы и прямой нос. Зачарованная, Нингаль опять забыла как дышать.
Из оцепенения вывел Брис. Он что-то громко буркнул и нарочно задел Нингаль рукавом, нарушая магию момента.
Отречённая пошатнулась и с содроганием осознала, что ноги обмякли. Превозмогая ужас, она попыталась ясно оценить эльфа. Но очарование так и льнуло к нему! В порыве невиданного смущения она нащупала свежие шрамы на шее, и неожиданно ей пришло в голову, что они оставили уродливую печать на её и без того обгоревшей коже. Кровь прилила к щекам с утроенной силой. Дико неприятное чувство, давно не посещавшее её… Или оно не посещало её вовсе? Разве что в юности. Уже и не припомнить.
– Я рад, что ты вернулся так скоро! – голос короля ворвался в сознание удушливой волной. Правитель крепко обнял неизвестного.
– Ваше Величество, – кашлянул Брис. – Здесь чужак.
– Оставь формальности, старый друг. Мне нет надобности скрывать радость вновь видеть единственного сына! – Арнэлан отстранился от принца, но не сводил с него любящих глаз. – Авилар вернулся домой!
Король отпустил сопровождающего и превратился весь внимание.
– Простите, Ваше Величество, я принёс плохие вести. – К удивлению Нингаль, принц говорил бесстрастно, даже бесцветно.
– Опасности песков – лишь следствие беды, сын мой! Не отчаивайся! Верю – мы обратим бедствие! Но прежде… – Король Арнэлан развернулся и ладонью указал на чужестранку.
Авилар проследовал взглядом.
«В землю провалиться! Зачем он на меня так смотрит! Я, что, торговый образец?»
– Приветствую! – с сухим почтением сказал он.
Нингаль ответила кивком.
– Она перешла границу с обратной стороны гор, – тут же вставил Брис. – Встретилась с гоблинами за периферийной зоной…
– И выжила? – удивился Авилар неподдельно, изучая раны девушки.
Наёмница нервно глотала воздух. Восхищение смешалось с негодованием. Вопрос принца прозвучал оскорбительно, будто в её выживании кроется нечто нереалистичное, будто Нингаль не способна справиться в одиночку с гоблинами или с кем-то там ещё.
– Я решил, Вы – одно из магических существ, что создают в пещерах Мерумоски белые маги. Слышал, тёмную кожу сложно получить без мощного заклятия, – ни чуть не уничижительно продолжил принц, вонзив взгляд в облик гостьи.
«Но я не тёмная!» – Нингаль возжелала вновь прикрыться тканью.
– Вы решили, Ваше Высочество, что я могу позволить себе такую шалость, когда ресурсы столь малы? Вот так думает обо мне сын короля? – фальшиво изумился маг.
Авилар скромно улыбнулся.
– Я сожалею о своей ошибке.
Нингаль тихо ожидала, когда разговор о её «недостатке» закончится. В каком-то смысле предмет разговора ей даже понравился, ведь он явно сбавил очарование Его Высочества.
– Ваше Величество, я пришел с важным донесением, – переменился принц, потеряв интерес к чужестранке. – Это крайне важно и не терпит отлагательства. Я должен показать Вам нечто… На нижнем ярусе Красного Дерева.
Король и маг напряженно переглянулись.
– Прямо сейчас! – с мягкой настойчивостью добавил Авилар.
– Старый друг, – обратился король к белому магу, – я не смею сейчас вмешиваться в ход твоих действий. Ты возложил на себя важную миссию, не оставив другим времени на принятие решений. Помни: мы на одной стороне. Но сейчас я должен исполнить долг перед Ар-нам-нэланом! Не смею задерживать тебя и желаю ясности мысли. И Вам, Нингаль, желаю окрепнуть и обрести свой путь в нашем мире. Ещё свидимся.
Брис Турага склонил голову и взглядом сопроводил короля до выхода. Принц Авилар ушел, не почтив гостей отца прощальным словом.
Нингаль уставилась на мага, как бы спрашивая: за кого вы меня принимаете? Тот насупился старым филином.
– Тебе придется поехать со мной. Надеюсь, ты не возражаешь, – отрезал он, а тело отречённой вдруг вновь сковала невидимая сила.
– Так будет не всегда. Но пока… – Маг двинулся к выходу. Нингаль как марионетка поволоклась следом, бесчувственно шаркая ногами по полу.
– Да и… если позже решишь сбежать, то имей в виду, что баночки под твои снадобья теперь не синие. Словом, тебе не разобраться. Пить всё подряд опасно. Поэтому лучше не думай о том, чтобы выкрасть что-то у меня и сбежать.
Она попыталась высказаться, но язык окаменел.
– Позже поговорим! – неловко кашлянул Брис.
Он оставил её в комнате на «длительный отдых», как выразился перед уходом, в беспамятстве. К вечеру вернулся и пробудил. Но контроль над телом остался ей недоступен. Злость и желание проучить негодяя жгло изнутри, но поделать Нингаль ничего не могла.
Тем временем на город опустился чёрный купол ночи. И всё же город-роща не окунулся во тьму. Эльфы зажгли магические огни. Тёплое свечение сочилось из окон, тянулось от мостиков, обволакивало деревья мерцающей поволокой. Нингаль наблюдала расслаивающийся свет, пока заклятие вело её к бесколесной повозке с левитирующими конями.
***
Ещё долго отречённая ощущала магию эльфийского города, исчезающего вдали. Эльфийский свет успокаивал и умиротворял, и Нингаль с сожалением вздохнула, когда тьма сомкнула город, а повозка погрузилась в абсолютное владычество здешней ночи. Ещё одной ночи без звёзд.
Брис предупредил: повозка пойдет без света, объяснив, что движущийся огонь за пределами города привлечет силы, с которыми лучше не встречаться. И хотя «нечисть всякая» не часто шастает по «означенным путям» – а именно так назывались выложенные сеном дороги – всё же лучше не расходовать ресурсы на «неприятные встречи». А кроме того, «благородные кони Лунг и Морин» обладают способностью видеть в темноте и прекрасно знают, куда идти. Брис назвал их «кони ветра» и обозначил важность следовать лошадиному чутью: они как никто понимают стихии, а сила их сокрыта в мускулистых спинах, скрытых под цветными покрывалами. Ещё маг искренне извинился за неудобства, доставленные заклятием, и попросил не злиться на него, ведь он делает это на благо. Знает Нингаль такое благо… Дай только возможность, она этому проходимцу всю рожу отколупает!.. И всё же… Если он не врёт, то остаться одной среди кромешной ночи, без оружия, может сделаться роковой ошибкой. И тогда Бильгамес не дождется своей радости бессмертия.
Теперь Брис молчал, сидя на козлах. Нингаль тоже не спала. Перед выездом она осушила три склянки, и потому находила в себе дюжие силы и бодрость. Сначала она пыталась освободиться от заклятия, и потратила много сил в попытке напрячь мускулы, потом смирилась со своей беспомощностью, проклиная белого мага и всю Ладонию. Брис только досадливо махал головой. Ему никак не приходило в голову, что она никуда не побежит, если он ослабит заклятие. Нингаль догадалась об этом, понимая, что мысли её чересчур агрессивны и подозрительны, и, возможно, старик действительно хочет защитить её… Она постаралась расслабиться, прислушиваясь к ночи.
Казалось, что в воздухе нет никакого движения. Нингаль вообще не была уверена, что повозка куда-то двигалась. Обученные тишине лошади умудрялись не издавать ни единого звука. Их гарцующая походка существовала только в её воображении. Лишь Брис изредка причмокивал, видимо, чтобы Нингаль знала: он всё ещё здесь.
Отречённая задумалась о небе. Оно должно быть сверху… Но чернота подчеркнуто давила на глаза, будто сверху скорее надвигается тяжёлая плита, которая вот-вот выжмет всякую жизнь своей тяжестью. Почему здесь нет звёзд? Незаменимых проводников в любом пути! Наставник много говорил о них, слагая длинные речи о влиянии небесных светлячков на дела человеческие. То – глаза Великого Духа, посылающего ответы людям сквозь бесчисленные проделки богов. Только они указывают верный путь.
Нингаль любила звёзды. Знала карту неба. Привыкла к верным спутникам, и легко находила каждого из них, когда небо менялось. Утекло много времени с тех пор, как Нингаль научилась направлять все тонкие чувства именно к звёздам, делясь с ними сокровенным.
«Как человек, ты стремишься к связям, но наш путь ограничивает их. Я рад, что ты смогла найти связь с небом вместо того, чтобы путаться в неопределенности с другими людьми. Я был прав, избрав твоих родителей!» – вспомнила она одобрение Учителя.
«Неужели народы, что живут здесь, никогда не видели моего небо, не знают, какое великое благо – звёзды? Что ещё способно остудить голову, кроме небесных бусин? Что может быть спасительнее в смутные времена? Как жаль, что здесь не видно небесных огней… Или здесь просто пасмурно последние ночи?»
Пасмурное небо часто вгоняет в тоску и не утоляет печали в те минуты, когда Нингаль остро требуется высказаться и найти поддержку. В долгой череде таких дней она и решилась вести дневник, в поисках других молчаливых собеседников, кто однажды прочитает его и отзовется внутренне. Нингаль знала, что Брис забрал таблички. Они лежали где-то здесь, среди мешков, почти наполовину исписанные. Но сейчас она не могла поделиться мыслями ни с ними, ни со звёздами. Придется ждать утра – и тогда маг освободит её. Наверное.
Дорога к рассвету затянулась, хотя времени прошло немного. Мысли о любом свете становились навязчивыми, а сон не шёл. Из ловушки вытянули пугающие звуки, которые Нингаль, кажется, уже слышала сквозь болезненную дрёму, той ночью, когда засыпала раненая на холме у означенного пути. Будто рёв свирепого зверя, защищающего свою территорию. Громыхало так несколько минут, а затем тишина вернулась. Позже вновь раздались ужасающие крики, правда, звучали они иначе: скорее как волны, ударяющиеся о скалы. Всей кожей Нингаль почувствовала холодный порыв ветра и пожелала укрыться одеялом. Она считала время: каждый час с неба срывались какие-то звуки, точно так же, как и средь бела дня, только эти, ночные – отвратительно жуткие, и иной раз в такой близости, что в жилах стыла кровь.
«Почему он не лишил меня слуха!» – Она представляла ухмыляющегося Бриса, довольного, развалившегося на своей мягкой подушке. Лучше б он оставил её с эльфами! В Ар-нам-нэлане она бы нашла, как разрешить свое положение.
Вспомнила она и о короле Арнэлане и сыне его Авиларе. Как о свете, что мог провести сквозь тьму. Ей подумалось, что вся безопасность мира сошлась в их прекрасных лицах.
«Чем я могу им помочь? – недоумевала она. – Должна ли? В кодексе клана ничего не говорится о том, как вести себя с нечеловеческими созданиями, превосходящими людей…»
С рассветом маг остановил повозку. Спустился на дорогу и отстегнул лошадей, наказав им полакомиться травой на лужайке. Он смахнул с них покрывала, и Нингаль разглядела яркие россыпи алмазов на золотисто-жёлтых спинах, ловящих нежно-коричневый, как ячменное зерно, цвет сегодняшнего неба. Неужто кто-то вшил их в кожу животных?.. Или они родились такими?.. Кони радостно заржали, соскользнули на траву и опустились на землю копытами.
– Ты не спала, – сердито пробурчал Брис, наблюдая, как лошади резвятся на воле. – Если не будешь спать сама, мне придется снова усыпить тебя.
Нежданно Нингаль овладела своими губами и языком.
– Расколдуй меня!
– Когда научишься доверять мне, я позволю тебе доверять себе. А сейчас ты только глупостей наделаешь.
«Старый осёл!»
– Я хочу пить!
Брис залез в повозку, достал из мешка жёлтую бутылочку и вложил горлышко между губ девушки. Когда склянка опустела, отречённая яростно выплюнула её.
– Вот негодница! – фыркнул маг и, приподнимая полы балахона, проковылял на корточках за склянкой.
– Куда мы направляемся? – потребовала Нингаль, сдувая вырвавшиеся пряди волос с лица.
Маг что-то тихо пробурчал, не желая отвечать. Она повторила вопрос.
– В Мерумоску! – проворчал он.
– Где это?
– Прямо по дороге.
– Где это?
– У тебя нет карты в голове. Тебе не понять.
– Куда мы идем? На север? Юг?
– В Ладонии стороны света абсолютно не имеют значения! – пришел в раздражение Брис.
– Вы не разбираетесь в сторонах света?
– Видишь ли. – Маг устало присел на мешки. Ему совсем не хотелось ругаться.
– Как ты, вероятно, заметила, наше небо отличается. Здесь нет светил. Как минимум. Чтобы знать, куда ехать, нужно иметь вложенную в голову карту. Все жители заучивают её с детства.
– Разве ландшафт не меняется?
– Не наш. Не в наше время.
– Как это понимать?
– Всё, что ты видишь, существует неизменным тысячелетия. Каждое дерево, каждый куст. Мои кони пожуют траву, и в течение дня она вырастет снова, точно такая же, в том же месте. Всё, что мы употребляем в пищу, не нуждается в уходе. Наш мир полон изобилия сам по себе.
– У вас нет земледелия? – удивилась наемница.
– Земледелия? – хитро прищурился он. – Покажу тебе кое-что. Только… Не беги!
Нингаль поняла, что способна шевелиться. Приподнялась, размяла кости, которые, как ни странно, совсем не хрустели, как и мышцы – ничуть не требовали зарядки.
Вдвоём они слезли с повозки и сошли на траву.
– Не будем отходить далеко и мешать Морину и Лунгу резвиться. – И склонился к шелестящим травинкам. Его рука скользнула в сочную гущу.
– Когда ты спустилась с Чёрных гор, не обратила внимание, какая плотно растущая у нас трава?
– Мне было не до этого. Да и нет мне дела до травы.
Брис хмыкнул.
– Присядь.
Села.
– Смотри.
Нингаль внимательно уставилась на руку мага. Он погрузил её почти до локтя и схватил что-то. Застыл, интригуя – и дёрнул.
Толстый шмоток травы с длинными вьющимися корнями повис в его пульсирующих пальцах. Какая-то вязкая серая субстанция клубилась вокруг, словно плотный моток дождевых червей, и медленно испарялась в воздухе, протягивая плывущие, как конечности кальмара, отростки.
Отречённая остекленевшими глазами уставилась в яму.
Чёрная жижа потоками исходила внизу, двигаясь в разные стороны, тягучая, слоисто-зернистая.
– Это наша почва, Галь! – Маг схватил девушку за руку, чтобы та не бросилась бежать. – У нас нет земли для возделывания. Нет воды, чтобы питать её. Наша почва – сама по себе высокопитательная магия. Её пласты очень глубоки и живительны.
Отречённая оторопела. Без всякого заклятия перестала чувствовать ноги, да и все тело. Жгуче захотелось вернуться в повозку или даже в агалузу, чтобы взлететь как можно выше. Ходить по магии просто немыслимо! В неё же можно провалиться!
Она приподнялась.
– Не бойся! Такая почва намного лучше той, к которой привыкла ты. Природная магия безопасна для живых существ.
Нингаль не знала, что сказать.
– Оставайся со мной, Галь! Это лучший путь для тебя! – Его пальцы крепче сжали её запястье.
– Почему? Вы хотите купить мою душу? Мое посмертие?
– Нет! Но я научу тебя не бояться магии. Я покажу, как она работает. Это чистая энергия, способная преобразовать что угодно во что угодно. Нужно лишь знать, как её использовать. Для этого существуем мы, белые маги. Мне нужно только, чтобы ты доверилась мне.
– Зачем? Я не понимаю!
Маг поднялся на ноги.
– Оглянись! Что ты видишь?
«Ничего из того, что заставило бы меня сойти с пути отречения…» – подумала она привычно, не желая поддаваться намерениям мага, какими бы они ни были. И всё же она встала и огляделась.
Яркий луг с горящими благоговейным светом лошадьми; густая чаща кудрявых деревьев и кустарников, поросших изумрудным мхом; цветочные холмики, где разноцветные бутоны обсыпаны блеском золотой пыльцы так, будто их зажигает солнце; душистый аромат листвы, играющий музыку благоденствия; чистое лиловое небо, светлеющее с каждой минутой. Стройный порядок истинной красоты.
– Я вижу процветающий зеленый мир, богатый магией и едой, – с деланной скукой ответила Нингаль.
– Разве этот мир не заслуживает жизни?
– Не мы это решаем…
«У Великого Духа свои планы на всё».
– Но мы можем бороться за жизнь. Можем решиться встать на защиту, – возразил маг.
Отречённая искоса посмотрела на Бриса. Часть её хотела с ним согласиться.
– Я должна защищать только себя. Я должна передать учение. Я последняя из своего клана.
Её рука выскользнула из ладони старика. Медленно она поковыляла к повозке.
– Ты можешь сделать намного больше! – бросил маг вдогонку.
«Да почем ему знать, что я могу! – И запрыгнула на пригретое место. – Вздумал распоряжаться!»
Брис Турага тоже вернулся в повозку.
Кони вдали громко заржали. Их привлек безмолвный зов мага. Запрягая их, Брис вдруг рассыпался в комплиментах к родине.
– Эльфы – отличные сборщики урожая! Они тонко улавливают, когда лучше сорвать плод! Но белые маги куда более искусные мастера, когда дело касается селекции и любой подкормки побегов! Ты не захочешь вставать из-за стола! Ты спрашивала про стороны света? Мерумоска – пятая сторона, самая дальняя точка от центра мира. Мой родной город! Обитель всех белых магов. Черные горы у нас самые низкие, а Черная Мантия не так ядовита. Мерумоска безопаснее других. Беда накроет его в последнюю очередь! Великий город магии и науки!
Нингаль безразлично откинула голову на мешок. И тут же всполошилась, вновь услыхав небесные звуки. Словно пение девичьего хора, берущего высокие ноты и копирующего беседу десятка сладкоголосых южных птичек.
– Что это?
– А, это… Это Сариманок. Он поёт в каждые шесть утра. Один из хранителей времени. Тебе не мешало бы всех их запомнить, чтобы ориентироваться во времени и не прозевать начало ночи. Я помогу тебе запомнить их быстро.
– Что за хранители времени? Они телесны? Или это духи?
Маг добродушно рассмеялся.
