И как с этим спорить?
Глава 6
(Вадим)
Смотрю на нее и мысленно уже целую. Была хороша, а сейчас стала еще краше. Сидит передо мной в красном вязаном платье. От глинтвейна на щеках играет румянец, глаза блестят. О чем думает? Хотелось бы, чтобы о нас. Но, увы. Нет больше никаких "нас".
– Ты счастлива?
Поднимает она на меня удивленный взгляд. Да, мне, черт возьми, важно это знать. И не потому, что я охрененно благороден и желаю ей счастья. Нет. Не желаю. Я каждый день мечтаю, чтобы она страдала рядом со своим хлюпиком. Так у меня хотя бы была призрачная надежда, что она уйдет от него.
– Счастлива, – растягивает фальшивую улыбку.
– Врешь, – вспоминаю слова ее сына о том, что она часто плачет. Давлю ее тяжелым взглядом. Правильно, как не плакать, если вместо нормального мужика одно разочарование. Помню, как она сама же жаловалась мне на него. Почему тогда с ним осталась?
– Вадим, что ты от меня хочешь? – устало вздыхает и делает еще один глоток ароматного напитка.
– Ксюш, скажи честно, ты меня любила или все твои слова и эмоции были лишь игрой? – это для меня сейчас важнее, чем знать, как там у нее дела с недомужем. Но она молчит. Замечаю едва заметное подрагивание ресниц. – Я хочу знать.
– Любила, Вадим. Очень любила. Но это уже ничего не значит, – как же она ошибается. Для меня значит. – Мне пора, – вскакивает, чтобы уйти.
– Я провожу. Вскакиваю практически одновременно с ней.
– Нет, – резко выставляет ладонь, тормознув меня. – Мне не хотелось бы, чтобы Слава знал, что ты здесь. Ему будет неприятно.
– А с какой радости я ему должен приятное делать? – злюсь и одним рывком хватаю ее за руку. Кожу моментально обжигает. Теплая колючая волна бежит от кончиков по руке к самому сердцу. А мысли будоражат воспоминания. До мельчайших подробностей помню все ее изгибы и нежность кожи. Каждый ее стон помню. Томный, сладкий, как мед. Услада для моих ушей. Интересно, под Гуровым она так же стонет?
– Оставь меня, – вырывается и цокает каблучками в сторону гардероба.
Сдерживаю себя из последних сил, чтобы не рвануть за ней и не прижать к стенке силой в каком-нибудь узком коридорчике. Знаю, что сама она в руки никогда не дастся. Я и тогда ее практически силой заставил обратить на себя внимание. В этом вся Ксения. Сама ни на что не решится. Скромная и правильная слишком. Я бы и сейчас забрал ее у этого ушлепка Славика. Но все изменилось с появлением у них ребенка.
Чего греха таить, я ведь даже когда узнал о ее беременности, подумал, что от меня ребенок. Но нет. Когда Ксенька родила, сразу стало понятно, что не от меня была беременна. По моим подсчетам, залетела она, когда я уже три недели как на задании был. Быстро же она отказалась от меня и под мужа подмялась. Если бы не Бес тогда, я точно пулю себе в лоб пустил.
Опрокидываю остатки пива и возвращаюсь к своим. Все уже разбрелись по комнатам. Вот бы и мне сейчас к Ксюхе под бочок, как раньше. Но свободный бок только на диване, рядом с Бесом.
– Ты чего тут один сидишь? – спрашиваю у Беса, бросив куртку на кресло.
– Ну не за тобой же в бар бежать, – отвечает, уткнувшись в телефон.
– Я там с Гуровой пересекся.
– Да? – откладывает телефон и удивленно смотрит на меня. – И?
– Что и? Сбежала, как обычно, – заваливаюсь рядом с Бесом.
– Кай, давай на чистоту. Ты ж до сих пор убиваешься по ней. Надеешься, что сможешь снова увести?
– У нее ребенок теперь. Это не в моих правилах, – наливаю горькую в рюмку и тут же опрокидываю.
– Хорош, не загоняйся ты так, – забирает у меня бутылку. – А если до сих пор по ней с ума сходишь и серьезно настроен, то и ребенок не помеха.
– Бес, я тебя не узнаю. Ты все время за совесть и справедливость топишь. А сейчас мне такие советы раздаешь?
– Не советовал бы, если не знал, что за человек этот Гуров. От него гнильцой за версту прет. Еще и торчал раньше. А Ксения хорошая девушка, не под стать ему. Она даже разводиться хотела, но почему-то так и не решилась. Я не удивлюсь, если там надавили на нее хорошенько.
Черт, вот зачем еще и Стас меня подначивает? Сорвусь же. Да уже, блин, сорвался.
– Слушай, Бес, а помнишь, как мы этого Славика накидали на корпоративе? – вспомнив, смеюсь. Тогда меня крепко размазало, когда поцеловал Гурову. Башню сорвало конкретно. Всеми фибрами души почувствовал, что мое это. И отступать был не намерен.
– Как не помнить, мы ж его тогда специально с Зевсом домой оттащили, чтоб вам не мешал, – ржет Бес. – Да, раньше как-то все проще было, – перестав смеяться, грустно вздыхает и снова берет телефон в руки. Взглянув на экран, выключает и швыряет обратно на стол.
– Тоже с девушками непонятки? – киваю на его мобилу. – И че ты не женишься?
– У нас в стране, Кай, многоженство запрещено, если ты не в курсе. А я уже женат. На работе. А девушкам нужен мужик стабильный, заботливый. А со мной как на пороховой бочке, сам знаешь, – возвращает бутылку на стол и наполняет обе рюмки. – Ты сам-то сказал Ксюше, что вернулся?
– Нет. Сама узнает после праздников.
– Ладно, война план покажет.
Расходимся с Бесом только после полуночи. Заваливаюсь в кровать и пытаюсь заснуть. Вроде рубит, а мысли все равно скачут, возвращаясь в прошлое. Тянусь за телефоном и открываю фотки. До сих пор их не удалил. Самые любимые, те, на которых Ксюша спит в моей футболке. А главное, в моей постели. Гурова, хоть и нерешительная особа, но со мной расцветала, особенно в сексе. Так извивалась, так стонала, что с виду и не скажешь, что она может быть такой отзывчивой. А я каждый раз улетал с ней. Сердце колотило так, что ребра задевало. Каждой минутой наслаждался рядом с Ксюшей. Не просто спал с ней, любил.
Я тогда как чувствовал, то не стоит ехать на это задание. Все похерил. А ведь как лучше хотел. Думал, заработаю денег и заберу Ксеньку у этого слизняка Гурова. А она не дождалась. Уже через три недели забеременела от своего муженька. Гадина.
Утром, едва разлепив глаза, выхожу на улицу. Набираю полные легкие морозного воздуха. Думаю свалить с этой турбазы, чтобы больше не пересекаться с Гуровой. Не хочу портить ей праздник.
Топаю по узкой тропинке по направлению к выходу. Прохожу мимо строения с большими окнами в пол. Вижу, как там уже скачут детишки вокруг елки. Вместе с Дед Морозом и снегурочкой хороводы водят. И только один ребенок стоит в сторонке с мокрыми глазами. Так это ж знакомый мой. Данька, Ксюшин сын. Сам не знаю зачем, но какого-то черта дергаю за дверную ручку и захожу внутрь. Застываю на пороге, увидев Ксеньку. Она стоит ко мне спиной и пытается успокоить сына.
– Это не настоящий Дед Молоз, – всхлипывает он. А у меня екает в груди. Почему-то хочется подойти, взять мальца на руки и самому успокоить.
Глава 7
(Ксюша)
– Дань, с чего ты взял, что он не настоящий? – не ожидала, что сын расплачется прямо на утреннике.
– Мама, я маленький, а не глупый, – завывает он и отказывается идти к остальным деткам. Не помогают даже уговоры и обещания подарков и сладостей. И я не могу ничего с этим сделать. Чувствую себя плохой матерью, которая не в состоянии договориться с собственным ребенком.
– Ну, привет, дружище! Чего это ты тут нос повесил? – откуда-то появляется Кайровский и опускается на корточки перед Даней. Протягивает ему свою большую ладонь. Сын на удивление приободряется и хлопает в ответ своей ладошкой. А я начинаю дико нервничать. Так, что аж сводит в районе желудка.
– Я думал, что тебя увижу, настоящего. А тут… – кивает Данечка в сторону елки, отвечая Вадиму. – Плосто дядя молодой, в костюме.
– Ну, ты ж уже взрослый, должен понимать, что я один, а утренников по всей стране полным-полно. Как же я везде успею? Вот помощники и подрабатывают, – подмигивает ему Кайровский.
Данька задумчиво смотрит в сторону аниматора и согласно кивает. Соглашается пойти к остальным детям. И как это у Вадима так легко удалось успокоить Даню? Вот так просто сказал ему пару слов и все. Сын уже довольный, улыбается и пляшет возле аниматоров. Хотя, наверное, я не должна этому удивляться.
– Спасибо, – робко произношу, не глядя на Вадима.
– Классный у тебя пацан, – смотрит в ту же сторону, что и я.
Сцепляю пальцы в замок, чтобы унять легкую дрожь. Что он вообще здесь забыл? У него же вроде нет детей. Или? В груди неприятно и ревностно щемит. Так, Гурова, это не твое дело, есть они у него или нет. А вдруг он женился, полюбил другую? Не удивлюсь, если так и есть. Иначе бы вернулся ко мне, а не пропал на столько лет. Но и это теперь не мое дело.
– А ты здесь тоже с ребенком? – не выдерживаю и спрашиваю. Зачем мне это? Что изменится? Возможно, зная, что у него жена и ребенок, мне станет легче и спокойней? Моя душа перестанет терзаться, и я осознаю всю невозвратность прошлого?
– Нет, просто мимо шел. Увидел вот Даньку твоего. Мы ж знакомы уже с ним, – тараторит Кайровский.
– Ясно, – возникает у меня улыбка. А чему мне радоваться? Все равно он больше никогда не будет моим мужчиной. И на это есть множество причин: и его поступок, и то, что я замужем, в конце концов. Я просто обязана любить мужа. Ведь именно он находился рядом, когда мне было плохо. И снова смотреть в сторону Кайровского, это высшая степень предательства.
– Надолго у него здесь пляски? – спрашивает как бы невзначай.
– Полчаса осталось, – отвечаю, бросив взгляд на часы.
– Тогда пошли кофейку, что ли, выпьем, – зовет меня Кай. Но мне нельзя соглашаться. Никак нельзя. Я же только что пообещала сама себе, что буду держаться от него подальше. Да и ни к чему хорошему это не приведет. Начнутся снова взаимные упреки. Хотя я до сих пор не понимаю, в чем перед ним виновата. Уж кто и должен испытывать чувство вины, так это сам Кайровский.
– Вы можете уйти, не переживайте, я присмотрю за Данечкой, – улыбается мне молоденькая приятная девушка, которой Слава заплатил за услуги няни после того, как Данька вчера убежал. Черт.
– Ладно, – слабо киваю, чтобы не выглядеть перед всеми зашуганной дикаркой.
В ресторанчике мы садимся за столик, и Кай делает заказ:
– Черный кофе и латте на миндальном молоке.
Надо же, все еще помнит, какой я предпочитаю.
– Только у меня с собой денег нет, – говорю глупость, будто он заставит меня за кофе заплатить. Знаю, то Вадим не такой. Если любит, последнее отдаст. Вот только ко мне это сейчас никак не относится.
– Смеешься, что ли? Где это видано, чтобы мужик позорился, деля чек пополам. Лучше расскажи, как у тебя дела. А то вчера сбежала, даже не поговорили.
Спасибо, Кайровский, мы уже поговорили однажды. Да так, что я до сих пор жить без тебя не могу. Да, стараюсь и даже делаю вид, что получается. Но все это напускное, цирк на выезде. И клоун в нем я. Хочется рыдать, а я крашу губы и улыбаюсь на радость публике. А то его “поговорим”, я как сейчас помню:
– Ксения Сергеевна, мы ж только поговорим, – уговаривал меня Кайровский, увлекая за собой в раздевалку. Все уже ушли после рабочего дня, поэтому она пустовала.
– Вадим, то, что было между нами на корпоративе – ошибка. Поэтому прошу, прекрати меня преследовать, – пыталась я сопротивляться, но что может сделать хрупкая девушка против накаченного мужчины?
Он садится на лавку и тянет меня за руки, заставляя сесть прямо на него.
– Что ты делаешь?
– Доказываю тебе, что никакой ошибки не было, – нагло ухмылялся он, крепко прижимая меня к себе.
– Отпусти! – требовала я. Но вместе с этим замечала, что, несмотря на наглость и самоуверенность Кая, мне было приятно с ним. Черт, да нравился он мне, что уж скрывать.
– Поцелуешь – отпущу. Поэтому отказ приму за то, что ты просто хочешь побыть со мной подольше, – улыбался он своей очаровательной улыбкой.
– Меня муж дома ждет, – произношу без твердости в голосе. Да, меня действительно ждал Слава. Но вот мне возвращаться совершенно не хотелось.
– Подождет. Главное, что ты сама к нему не особо-то и торопишься. Стало быть, не любишь его, – уверенно заявлял, продолжая удерживать меня на своих коленях.
– С чего ты взял? – не возмущалась я, а спрашивала с любопытством. У меня ведь и правда пока что так и не получилось полюбить Ярослава, как я ни старалась.
– Не первый день наблюдаю за тобой. Домой после работы не особо торопишься. Да и если бы мужа любила, не позволила мне себя поцеловать в тот вечер. Вот и сейчас ты не начала спорить и доказывать мне обратное, а лишь подтверждения моим словам ждешь. Так что, мы еще поболтаем или ты поцелуешь меня? – смотрел он на меня так, что кожу мурашками покрывало. А какие у него руки горячие. Даже через одежду чувствовалось. Да и говорил он чистую правду. Я не спешила уходить с работы раньше всех, если Слава был уже дома.
А с Вадимом чувствовалась искра, напряжение. Мне нравилось в нем все: голос, внешность, то, как он двигался, что говорил. Рядом с ним я была сама не своя. Нет, скорее наоборот – рядом с ним я была настоящей, живой. Мне действительно нравилось его внимание, что уж греха таить.
– Ладно, но только один раз, – закрыла я глаза и слегка наклонилась к нему, позволив поцелуй.
– Ну нет, Ксения Сергеевна, – не стал он целовать меня. – У нас другой уговор был. Ты меня целуешь, а не я тебя. И не вздумай мухлевать, нормально целуй, по взрослому. А то знаю я, что ты скромничать станешь.
Сама не ожидала от себя такого легкомысленного поступка. Но все же согласилась поцеловать Кайровского. Коснулась ладонью его гладко выбритой щеки. Он тут же прижался к ней и прикрыл глаза. Я не торопилась, разглядывала его правильные черты лица: темные брови, пышные ресницы, прямой нос и манящие губы. Нельзя быть таким преступно красивым и притягательным мужчиной.
Набравшись смелости, я все же коснулась его губ, провела кончиком языка по нижней. Почувствовала, как руки Вадима сильнее сжали меня в объятиях, и участилось дыхание. А я все медлила, не решаясь углубить поцелуй. Тогда это сделал Вадим. Целовал так, что у меня кружилась голова. Я забыла обо всем на свете, когда его влажный язык играл с моим, а руки ловко нырнули под блузку, сжимая мою грудь через бюстгальтер. Нас обоих тянуло друг к другу, как магнитом. И это чувствовалась так явно, что скрывать этот факт было просто бессмысленно.
Глава 8
(Ксюша)
– Уже второй день вижу тебя, а ты ни разу не улыбнулась даже, – поджимает он губы. – Это я на тебя так действую? Противен тебе?
– Нет, ты тут не при чем, – отвечаю честно. – Просто нет повода для радости.
– Раньше тебе не нужен был повод, чтобы быть счастливой.
Повод был. Просто им являлся сам Кайровский. Я была счастлива лишь от одной мысли, что любима им. А сейчас у меня этого больше нет. Как и желания улыбаться. Единственное, что спасает – это Данька. Сейчас он мое счастье. И улыбаюсь я только ему. Но, видимо, недостаточно, раз он просил у Деда Мороза сделать меня счастливой.
– Ты приехал сюда не один? – меняю тему и спрашиваю первое, что пришло в голову. Но если честно, мне правда любопытно, с кем он здесь отдыхает. Раньше он проводил время с ребятами Беса, а сейчас мне не известно о Кае ничего.
– Тебя интересует моя компания или с девушкой ли я? – проступает у него легкая улыбка. А у меня во рту пересыхает. Девушка? Он здесь с девушкой? Больно мне от одной этой мысли. Конечно, разве такой, как Вадим, может быть один? Красивый, уверенный, сильный.
– Ваш кофе, – приносят нам заказ. Я тут же делаю глоток. И теперь мне уже интересна не его компания, а кто та девушка. Ради кого он меня бросил? Какая она? Красивая?
– Просто раньше ты общался со Стасом и остальными из отряда, – не решаюсь я спрашивать о ней.
– Я и не прекращал общаться с ними, – пожимает он плечами и отпивает черный кофе из своей чашки. – Если хочешь, приходи к нам в гости. Думаю, Бес и Зевс обрадуются тебе. Да и остальные вряд ли будут против.
– Так ты с парнями из отряда? – растеряна я. Он продолжает общаться с командой Беса? – Одна я оказалась не в почете? С остальными продолжил общаться, даже когда уехал?
– В смысле? – хмурится, сдвинув брови к переносице. – Это типа, претензия? То есть, по твоему, я должен был продолжать общение с тобой, даже если ты решила остаться с мужем после всего, что у нас было?
– Вадим, я же не глупая. Понимаю, что ты не просто так уехал и оборвал со мной всякое общение. Просто можно было сделать это по-человечески. Сказать, что разлюбил меня, встретил другую или из-за звания. А не так подло, – не выдерживаю я и высказываю о его поступке.
– Ксюш, ты че несешь? – злится он на меня, отодвинув чашку в сторону. Странно, что это он так ведет себя. Это мне в пору злиться и обижаться на него.
Мой телефон начинает настойчиво трезвонить. Я достаю его из кармана джинс. Но Кайровский, увидев на экране фото Славы, выхватывает у меня из рук гаджет и сбрасывает вызов.
– Подождет твой рогоносец. Про какую "другую" ты мне предъявляешь?
– Ладно, Кайровский. Все равно это уже не важно, – встаю и намереваюсь уйти. На этот раз я успеваю отдернуть руку, чтобы он не схватил меня.
Зря я начала этот разговор. Так и знала, что мило поболтать у нас никогда не получится. Все будет сводиться к выяснению отношений и взаимным упрекам. Снимаю с рогатой вешалки шубу и одеваюсь. Но выйти не успеваю. Вадим догоняет меня и разворачивает к себе.
– Что значит неважно? Для меня, черт возьми, все важно. Я хочу знать, почему ты меня бортанула?
– Хватит, Вадим, – злюсь на него и одновременно хочется заплакать. – Что значит "почему"? Ты не вернулся. Уехал, оставив меня одну. А потом и вовсе перевелся. Что мне оставалось делать? – пытаюсь говорить тише, но все равно на нас начинают обращать внимание посетители.
– То есть это я виноват? Ты все обрубила, осталась со своим… оленем. А виноват я? – так крепко держит меня за плечи, что становится больно.
– Пусти, мне больно, – как только говорю об этом, Кай отпускает меня.
– Три недели, Ксюш. Для тебя все решили какие-то три недели?
– Какие три недели, Вадим? Ты пропал на четыре года, – бросаю я и выхожу, чтобы вернуться к сыну.
В душе не просто скребут кошки, они раздирают все в клочья, от чего становится так больно, что тяжело даже дышать. Не знаю, про какие три недели говорит мне Кайровский. Но знаю одно: он не вернулся ко мне. И мне этого достаточно, чтобы спустя четыре года винить его, а не себя в том, что мы не вместе.
Возле игровой вытираю слезы, что по дороге вырвались наружу, и, натянув улыбку, вхожу в зал, где веселится Данька. Увидев меня, он радостно бежит мне навстречу.
– А где Дед Молоз? – расстроенно надувает губки.
– Не нужно его так называть, сынок, – ласково глажу его по мягким волосам.
– Почему? У него имя есть?
– Есть.
– Вы как раз вовремя! – подает мне курточку Маша. – Ну что, Дань, пойдем подарки открывать? – спрашивает у сына, но осекается. – Или я больше не нужна?
– Очень нужна, Маша. Я буду благодарна, если ты останешься с нами, пока мы не уедем.
Я прошу ее не потому, что не справляюсь с сыном или мне лень. Нет. Просто понимаю, что не смогу сейчас двадцать четыре на семь улыбаться, играть, рисовать и лепить фигурки из пластилина. Мне нужно побыть с собой и даже поплакать, но чтобы Даня не видел этого.
– Конечно! – приободряется няня. – Данька у вас такой хорошенький! И платите вы достойно, – улыбается она и помогает Дане застегнуть куртку и надеть шапку. – Если хотите, могу даже ночевать в детской. Но это тоже за дополнительную оплату. Я бы и так согласилась. Но мне просто очень деньги нужны, чтобы за учебу заплатить.
– Конечно, я все понимаю, – беру сына за руку, другую он протягивает Маше. Но нам на встречу уже идет Ярослав.
– Вы скоро? – торопит он нас. И чего ему в доме не сидится? – Что за утренник на целых два часа? Что можно столько делать вокруг елки? – тянет он меня к себе, оставляя Даню няне.
– Я попросила няню, чтобы она осталась с Даней до нашего отъезда. Оплатишь ее услуги? Просто плохо себя чувствую. Не смогу приглядывать за ним как следует, – иду, держа мужа под руку. Вот только это не моя инициатива. Гуров сам сцепил наши руки.
– Конечно, Ксюшенька. Так даже лучше будет. Сможем больше времени провести друг с другом. А то ты постоянно все с сыном да с сыном.
– Угу, – все, что могу ответить. Но на самом деле планы у меня совсем другие, нежели проводить время с мужем. Просто хочу дожить до вечера и выпить свои таблетки, чтобы уснуть до утра и не чувствовать ни боли, ни обиды, ни-че-го.
Глава 9
(Вадим)
Уже забыл, что собирался свинтить отсюда. Злой возвращаюсь в гостевой домик и ищу в холодильнике недопитую вчера бутылку.
– Кай, ты с цепи, что ли, сорвался? – недовольно бухтит Бес за моей спиной. – Опять из-за Гуровой?
– Гурова. Даже не произноси при мне фамилию этого ушлепка, – не нахожу то, что ищу, и со злостью хлопаю дверцей холодильника. Плюхаюсь на диван. – Бес, вот скажи. Что у баб в голове творится?
– Это ты у меня спрашиваешь? – вздыхает и садится рядом.
– Я хотел просто поговорить. Спросить. А она про какую-то бабу. Стас, ты же тогда говорил с Ксюшей?
– Ну, говорил. Кай, мы уже с тобой по десятому кругу это обсуждаем. Откуда мне знать, что там между вами произошло? Когда мы вернулись с задания, она уже была сама не своя. Сказала, что ты ее предал. А потом она пропала, на работу больше так и не вернулась. Зато Гуров на каждом углу трепался, что у него жена беременная.
– Она знает, что я в больничке отлеживался?
– Так все знали. Но вот Ксюши на тот момент уже не было на работе. Я хотел позвонить ей, поболтать по старой дружбе. Так и не дозвонился. Подумал, номер сменила. Хотел у Гурова узнать. Но тот попросил не беспокоить ее звонками и не расстраивать. Говорил, беременность тяжело протекает. На этом все. Больше я лезть не стал.
– Может, ей Гуров чего наплел? Вот она и обиделась на меня. Только разве это любовь тогда, если она через три недели уже забеременела от него?
– А ты уверен, что от него? – чешет Стас бороду.
– Я что, по твоему, считать не умею? Если бы от меня, она родила раньше на целых три недели. А так получается, что она забеременела, когда мы уже на задании были, – роняю голову на руки. Сам того нехотя ищу ей оправдания. – А может, он изнасиловал ее?
– Кто? Гуров? – в голос ржет Бес. – Я скорее поверю, если его изнасилуют. Например, наша Ирин Пална. Такая возьмет за яйца, и не отмахаешься.
– Что-то мне не нравится все это, Бес. Как-то нескладно получается.
– Ну так поговорите, – произносит он очевидные вещи.
– Второй день пытаюсь. Так она ж все в штыки и сбегает.
– Помнится, нахрапом ты и взял нашу Ксению Сергеевну. Сейчас чего мнешься? – подначивает меня Стас. Он тоже Гурова терпеть не может. Хотя назвать того, кто может, я и не смогу. Этот петух недорощенный всех бесит. – Слушай, Кай. Говоришь, здесь они всем семейством? – явно что-то задумал Бес.
– Да, толку-то. Она одна практически не остается. С ребенком все время. Правда, там сейчас няня у них. А вот утырок Славик так и ходит за ней по пятам. Я чудом поймал момент, чтобы хоть пару минут поговорить.
– Ну, так это решаемо. Зевс! – горланит Бес на весь дом.
– Чего орете с утра пораньше? – выходит к нам, потирая сонное лицо.
– Обед так-то уже. Дрыхнешь, аки конь. Помнишь, как мы Гурова на корпоративе нейтрализовали?
– Ну? – улыбается, бросив на меня взгляд. – Че прошлое вспоминаете?
– Типа того. Повторить бы надо.
– Не понял.
– Гуров здесь, на турбазе трется. Надо бы Каю тропинку расчистить. Смекаешь? – не узнаю я Беса. Уж кто-кто, а он и интриги – вещи не совместимые. Ради меня, что ли, старается?
– Бес, я чуть не прослезился, – выражаю свое почтение.
– Сочтемся.
– Да не вопрос. Кай, только бухло за твой счет, – хлопает меня по плечу Зевс и открывает холодильник. – А че похавать нет ничего?
– Доставка с ресторана будет через полчаса. А вечером культпрограмма в баре.
– О! Вот там с Гуровым и потанцуем! Кай, я вискарик предпочитаю, – хитро улыбается Зевс. Он тоже в курсе наших муток с Гуровой. – Только Каю лучше там не светиться, чтоб без палева.
Вот за это я и люблю своих пацанов. Им пофиг, кто прав, а кто виноват в этой ситуации. Они, как и я, без разбора любого порвут друг за друга. Ну или затанцуют.
Ну все, Ксения Сергеевна, больше тебе не побегать от меня. Возьму в плен, пока не поговорим нормально. Решительно настроен я расставить все точки над "ё" в наших непонятках. Ведь Бес прав, Ксюшка, она нерешительная очень. Надо брать все в свои руки, как тогда.
Помню все до мельчайших подробностей. Погода стояла славная, безветренная, и мороз спал. С неба плавно падали редкие снежинки. Я стоял возле машины и ждал, пока в окнах нашего медпункта погаснет свет.
– Ты еще не уехал? – закинув на плечо спортивную сумку, вышел из здания Зевс. Потом обернулся на окна медпункта и понимающе улыбнулся. – Да, Ксения Сергеевна явно не для Гурова ягодка. Кай, забрал бы ты ее себе, и дело с концом.
– Она ж не вещь, чтобы взять и присвоить, – задумчиво ответил, не сводя взгляда с окон.
– Ну, знаешь. Я вот о новой оптике для своей винтовки мечтаю. И если бы увидел, что кто-то намеренно портит лучший экземпляр, даже не стал бы разбираться. Дал в бубен этому недоумку и забрал, – уверенно заявил. – Так и здесь. Это ж всем во благо. Даже Бес с этим согласен. А ты его знаешь, он всегда против того, чтобы не по чести.
– Ладно, давай, дружище, до завтра, – похлопал Зевса по плечу и направился обратно в здание.
– Давай, – услышал одобрение в голосе Зевса. – Не оплошай там, брат.
Знаю, что в здании, кроме охраны и Гуровой больше никого не осталось. Поэтому смело заявился к ней в кабинет.
– Кайровский, что-то случилось? – смотрела на меня она своими распахнутыми голубыми глазами, от которых я сам не свой становился. Хотелось мне, чтобы только на меня так смотрела и ни на кого больше. К черту правила, к черту придурка Гурова.
– Случилось.
Закрыв за собой дверь, уверенным шагом двинулся на Ксению Сергеевну в соблазнительном белом халатике. Так и хотелось сорвать его со стройного тела и завладеть всеми прелестями.
– Что-то болит? – испуганно наблюдала за мной Ксюша.
– Болит. Сердце без вас болит, Ксения Сергеевна. И мне срочно нужна ваша помощь, – стягиваю с себя футболку и бросаю ее на кушетку.
– Я могу корвалол накапать, – растерянно захлопала ресницами, вцепившись пальцами в край стола.
– Как насчет искусственного дыхания? – подошел вплотную и уперся в стол руками по обе стороны от бедер Гуровой.
– Вадим, ты обещал, что в прошлый раз это было в последний раз, – говорила она слабым голосом, а я глаз не сводил с ее пухлых губ. Как же хотелось завладеть ими.
– Так в тот день я больше и не подходил к тебе. А сегодня я такого не обещал, – наглея, прикоснулся губами к нежной кожи на ее шее. Чувствовал, как Ксения поддавалась, слегка запрокинув голову, позволяла мне целовать ее.
– Вадим, – с придыханием произнесла мое имя, от чего у меня сразу отхлынула кровь из головы, наполнив другие, более нижние органы. – Это неправильно. Нам нельзя.
– Все, что нам нельзя, указано в уголовном кодексе. Остальное на наше усмотрение, – подхватил Ксеньку под бедра и усадил прямо на стол. Втиснулся между ее ног, прижимая девушку к себе. Гладил ее стройные ноги, мял упругую грудь, Забывался, вкушая сладость ее губ. Видел, как налились румянцем ее щеки, как припухли губы от моих поцелуев. Как же хотелось овладеть ею здесь и сейчас. И, как мне показалось, она не была против того, к чему все шло, пока в коридоре не послышались шаги.
Ксенька отскочила от меня как ошпаренная.
– Это Слава, – испуганно поправила свой халатик, который мы успели изрядно помять.
Сунув мне в руки футболку, затолкала да ширму. Она выглядела такой испуганной, а я только смеялся над этой ситуацией. Мне было пофиг, если бы ее муженек застал нас. Забрал бы Ксюшу себе в этот же вечер и все.
Дверь распахнулась в тот момент, когда Ксюша схватила свою сумку и пакет с каким-то барахлом.
– Ксюш, ну чего так долго? – нудил ее недомуж. – Я уже устал тебя ждать. Вот, приехал за тобой.
– Я уже все. Вот, держи, – всучила она ему в руки свои сумки. Можешь отнести в машину, мне осталось только кабинет закрыть.
– Ладно, давай быстрее, – промычал этот телок и скрылся за дверью.
Выдохнув, Ксюша осела на кушетку.
– Кайровский, я убью тебя, – прошипела она. Видно было, что она впервые попала в такую ситуацию. Даже руки тряслись от страха.
Я подошел, сел перед ней на корточки и взял ее ладони в свои.
– Ксюш, ты ж не любишь его. Почему не разведешься?
– Все не так просто, как хотелось бы. Может, когда-нибудь и разведусь.
– Я тебя заберу у него, – сказал на полном серьезе. – Я обещаю тебе.
– Все, Кайровский, иди уже, – улыбнулась она, оставив поцелуй на моей щеке. – Мне еще кабинет закрыть нужно.
Глава 10
(Ксюша)
– Ксюш, давай не пойдем в бар сегодня. Проведем вечер вдвоем, – целует меня в щеку Слава, от чего меня передергивает и по телу бегут неприятные мурашки. Хочется помыть кожу с хозяйственным мылом.
– Ты обещал, что не будешь на меня давить и принуждать, – достаю платье из чемодана и ищу капроновые колготки. – Тем более мы приехали сюда, чтобы отвлечься от быта.
– Ксюш, это было три года назад. Сколько уже можно одно и то же? У тебя постоянно какие-то отговорки. То голова болит, то месячные пришли не вовремя, то Марс не на той оси, то луна не в той фазе, – высказывает мне муж. А мне и ответить нечего. Ведь все так и есть. Я стараюсь избегать близости с ним всеми правдами и неправдами. – Может, мне напомнить, почему мы вместе? Где твоя благодарность?
– Хорошо, Слав. Но давай все же сходим, там развлекательная программа, должно быть очень интересно. А остальное время проведем вдвоем, – улыбаюсь я мужу, а сама надеюсь, что он выпьет и просто уснет, пока я три часа буду в ванной, якобы наводя марафет для него.
– Ну ладно, уговорила. Хочу, чтобы сегодня вечером у тебя было хорошее настроение. А где моя рубашка?
– На стуле висит, – сижу прямо на полу возле чемодана. Лучше бы я не принимала помощь Гурова тогда. Пусть бы меня посадили за халатность на пару лет. Зато потом была бы свободна, а не вот это все.
Надев платье и соорудив на голове хоть какую-то прическу, жду, пока соберется Слава. Он до сих пор зализывает гелем свои волосы. Терпеть не могу, когда мужчины маниакально следят за своей внешностью. Тем более, что в случае Славы это даже не улучшает ничего.
Захожу в детскую и целую сына в пухлую щечку.
– Не переживайте, Ксения Сергеевна, идите, отдыхайте, а я присмотрю за ним.
Данька уже получил свои подарки, наелся сладостей и сладко спит под присмотром няни.
Выхожу на крыльцо и наслаждаюсь тишиной. Лишь из ресторанчика доносится приятная музыка. Народ потихоньку собирается праздновать Новый год. Странно, что в этот раз я снова встретила Вадима именно накануне празднования. Словно сама судьба сталкивает нас. Вот только для чего? Чтобы я снова страдала? Ведь несмотря на то, что он предал меня, я все еще люблю его.
– Все, пошли? – выходит Слава, поправляя пальто.
