Мои миры

Тёмный лес шумел верхушками деревьев. Привычный и спокойный днём, ночью он пугал меня. Стволы гудели, стремились вверх и терялись на фоне покрытого снежными тучами неба. Казалось, деревья презрительно смотрели на меня и кружили, кружили, кружили. Несколько раз показалось, что деревья где-то невдалеке перебегали и вставали на пути, преграждая мне дорогу. Я прекрасно понимал, что у «страха глаза велики», но всё равно не мог отделаться от этой мысли. К тому же временами, пугая меня, всё время каркая, мимо пролетала ворона. И в этом карканьи я постоянно слышал: «дурак, дурак». И всё-таки, несмотря на то, что пытался выбраться из леса, забирался в чащу всё больше и больше. Вскоре уже с трудом пробирался сквозь ветви деревьев. Куртка зацепилась рукавом за сучок. Я обернулся, чтобы отцепиться. В это время кто-то сильно толкнул меня в бок. Никого рядом не было, но ветки стали раскачиваться, как при сильном ветре. Они хлестали по куртке, по лицу, сбивали с ног. Я пытался отцепиться, но только всё больше и больше запутывался. Вскоре уже совсем не мог понять, что твориться. Куртка перекрутилась и сковывала движения. Я вырывался изо всех сил. Уже знакомая ворона сидела невдалеке на крепком суку и громко каркала, а мне казалось, что хохотала.

Вдруг разом всё оборвалось. Я оказался на опушке леса. Посёлок спокойно светил вечерними огнями. Детишки катались на санках и на лыжах. Кто-то торопливо спешил домой. А я думал, что время уже за полночь. С опаской оглянувшись на лес, угрюмо смотрящий мне вослед, быстро поспешил к посёлку. Позади глухо каркала надоевшая ворона. Подошёл к стоявшим немного в стороне санкам и поправил на себе одежду. Затем присев на санки, чтобы передохнуть, стал наблюдать за детьми. Смех и веселье стояли вокруг. Однако опять начало холодать. Уже наученный сегодняшним днём, огляделся, но ничего подозрительного не увидел. Только какой-то подвыпивший мужичок катался на санях с запряжённой в них лошадью. Лошадь лениво пробегала очередной круг. Дети с визгом подбегали и цепляли к саням свои санки, а мужик ругался на них. Я ещё подумал, что это мужик в такое время на лошади катается. Ему бы дома у телевизора сидеть. Хоть, впрочем, это не моё дело. Неожиданно лошадь сделала круг побольше, и, зацепив чьи-то санки, сбила меня с ног. Падая, я крепко зацепился за них. Лошадь продолжала бежать, и я крикнул мужику. Но он меня не услышал. Тогда я крикнул ещё громче. Но результат тот же. Тогда я закричал во весь голос и человек на санях обернулся. Я обомлел от удивления. На санях сидел не пьяный мужик, а очень красивая женщина с бледным лицом. Её светлые волосы покрывал иней. Я хотел попросить её остановиться, не смог. Губы замёрзли и не слушались. Тем временем, сани набирали скорость. Женщина, увидев меня, очень удивилась. В этот момент я почувствовал, что могу говорить и, поэтому сразу же крикнул:

– Эй, дамочка, Вы, что совсем одурели?

Услышав мой голос, женщина, казалось, удивилась ещё больше. Тем временем я успел рассмотреть, что за её красотой скрывалась холодная жестокость. Почти белые зрачки обжигали холодом. Драгоценное ожерелье на её шее было состояло из маленьких льдинок, кое-где приукрашенных отборными снежинками. Я узнал её хоть никогда и не видел. Это была королева зимы и снега. Она, своей собственной персоной! «Ну, ничего себе,– страх холодными мурашками пробежал по спине.– Вот вляпался». Тем временем сани стали отрываться от земли, а если точнее от снега. Медлить было нельзя.

– Эй,– крикнул я женщине,– дамочка. Вы что, совсем здесь все с ума посходили. То Дед Мороз в лесу с раздвоени… тьфу с раздвенадцатерением личности, то деревья, как зайцы по лесу бегают, то Снежная королева к людям цепляется. Лучше бы непосредственной своей работой занялись. Вы посмотрите: зимой вместо снега зачастую дождь идёт. То…

Пока я философствовал, королева смотрела на меня с леденящим душу презрением и обидой за свою ошибку. Вездесущая ворона, пролетая мимо, назойливо каркала, а мне, казалось, говорила: «допрыгаешься, допрыгаешься». Вдруг мои санки расцепились с санями, и я кубарем полетел вниз.

Очнулся в сугробе оттого, что кто-то дёргал меня за рукав.

–Дядя, замёрзнешь,– пытался растолкать меня какой-то малыш.

Подбежавшая мамаша быстро оттащила его в сторону.

– Там дядя спит,– упирался малыш.

– Это плохой дядя,– отчитывала его мать, тревожно поглядывая в мою сторону.

– Вопрос довольно спорный,– ответил я и, вылезая из сугроба, оглядел себя и добавил,– хотя…

Отряхнувшись от снега, повернулся было к лесу. Сидевшая невдалеке на берёзе ворона прокаркала: «куда, куда» и шумно захлопав крыльями, полетела прочь. «И действительно,– подумал я,– а не лучше ли домой».

Повернувшись спиной к лесу, побрёл по дороге. Снег весело поскрипывал под ногами. Неугомонная ворона где-то вдалеке каркала: «пока, покар, кар, кар».

СКАЗКА 6

Посвящается моим внучкам Диане и Карине. На память о нашем небольшом путешествии к доброй бабе Яге.

Осень медленно, но верно вступала в свои права. Солнце улыбалось сквозь ветки с желтеющей листвой вопреки прогнозам синоптиков. Свежий ветерок, радующий по весне, теперь заставлял накинуть на себя ветровку, а иногда и курточку потеплее. Впрочем, ещё оставались оптимисты не желающие менять футболки на более тёплую одежду.

– Так что там, на улице?– спросила дочь, одевая внучек для прогулки.

– По-разному. Сама смотри,– ответил я, отходя от окна.– Ладно, давай скорей одевай, а то теряем зря время.

Мои красотки самого нежного возраста, два с половиной года, уже толкались в коридоре, обувая сапожки. Отсюда суета и деловитость, с которой они делают всё. И обуваются, и капризничают, и радуются. Диана, сорвиголова, самая громкая, боевая, готовая постоять и за себя, и за сестрёнку, что не мешает ей самой обижать её. Карина же хозяйственная, ко всему подходит обстоятельно, на неё можно положиться.

– Всё, готовы? На выход,– командую я, открывая дверь на лестничную площадку.

Девчонки старательно спускаются по лестнице, держась маленькими ручками за перила.

Гулять с внучками всегда очень интересно, здорово и… попробуй, угонись за двумя красотками, разбегающимися в разные стороны. Одна на «кательки», другая на горку. Одна в песочницу, а вторая ещё куда-нибудь. К тому же современные горки, это не горки. Это лабиринты для родителей. Попробуй-ка, побегай вокруг такой конструкции. Девчонки бегают поверху с криками и визгами, а я мечусь вокруг, каждую минуту боясь, что они свалятся в непродуманные тупички с весьма сомнительными ограничителями. Относительно спокоен, когда они, наконец, спустившись на землю, начинают играть в прятки под той же пресловутой горкой. Ну, как в прятки? Внучки с визгом носятся вместе между стойками конструкции из одного конца в другой и, как им кажется, прячутся от меня. В ответ, сделав пару шагов в их сторону, подыгрываю красавицам, говоря: «Где это мои принцески? Куда попрятались? В-о-о-от они!» Услышав это девчонки, опять же с визгом, бегут в другой конец конструкции и прикрывают лица ладошками: значит, спрятались.

Всё, конечно хорошо, пока какой-нибудь чужой ребёнок не выразит желание побегать с моими красавицами, требуя к себе основное внимание. Двор большой, детей много и такие случаи нередки. Всё ничего, если родители подходят оперативно и сами занимаются своим ребёнком. Но не в этот раз.

Крупный трёхлетний мальчик, надо отдать должное, симпатичный и ухоженный, присоединился к нашей игре. И стал буквально вытеснять моих девчонок, стараясь стать главным, а лучше единственным прячущимся. Я осмотрелся. Родителей не наблюдалось. Попытался корректно, так чтобы не обидеть ни мальчика, ни, тем более, своих красавиц, разрулить ситуацию. Но чужой мальчишка, словно репей, прицепился к нам. Пришлось взять внучек за руки и потащить на другую сторону площадки.

– Пошли на качельки,– старался убедить красавиц, а чтобы лучше подействовало, перешёл на их язык.– «Кательки, на кательки!»

Девчонки, нехотя, по необходимости подчиняясь воле деда, протянули свои маленькие ладошки.

– Что ты их тащишь?– послышался знакомый голос.– Пусть они с Ванькой-то поиграют.

Обернулся.

– Ядвига Ивановна? Баба Яга?– ошалело проговорил я.– Откуда Вы здесь?

– А что в городе теперь здороваться уже не принято?– улыбалась моя старая знакомая.

– Ой, извините! Здравствуйте! Конечно, здравствуйте!– я всё никак не мог поверить своим глазам.– Какими судьбами?

– Да вот, внучка выгуливаю,– баба Яга с теплом в глазах посмотрела на малыша, недавно помешавшего нашей спокойной игре.

– Как внучка? Чей же это?– недоумённо хлопаю глазами.

– Ну, как чей? Емелин, конечно. Женился он,– тяжело вздохнула моя собеседница.

– На ком? Принцесс поблизости как-то незаметно, кроме моих,– и я гордо показал на внучек, уже начавших скучать, и пытающихся вырвать из моих рук свои ладошки.

– Да какая там принцесса. Лягушка. На болоте подобрал,– снова вздохнула баба Яга.

– Что просто лягушка?– на всякий случай захотелось уточнить.

– Не простая. Царевна. А что толку. Живёт у нас, приданного нет, да ещё по дому ничего делать не хочет. Чуть что сразу на себя лягушачью шкуру одевает и на болото.

– Да, непросто,– посочувствовал я своей старой знакомой,– А Емеля что?

– А что Емеля? У него всё в порядке. Счастлив. Жена под боком. Сын.

– Значит, это Ваш внучок! Красавец!– польстил я бабе Яге и, отпуская внучек, добавил.– Давайте-ка на горку, бегом.

– Кательки,– начала было капризничать Диана.

– Качельки потом,– перебил внучку,– видишь, качельки уже заняли. Давайте на горку.

Девчонки, радуясь свободе, побежали на горку. Правда Карина по пути свернула к любимой песочнице. Ну, да ладно. Главное что на глазах.

– Ядвига Ивановна, Вы же в лесу живёте? Здесь в гостях?

– Почему в гостях? Прямо из дома,– ухмыльнулась знакомая.

– Квартиру купили? Здесь?

– Зачем? Просто Ванюшу надо не только в лесу растить. Надо же и с людьми знакомить. А то дикарём вырастет. Вот и приходим сюда.

– Далеко же,– посочувствовал я.

– Почему далеко? Вон видишь ту дверь,– и Ядвига Ивановна указала на ближайшую парадную.

– Так это в подвал.

– Кому в подвал, а нам с Ванюшей прямо домой,– загадочно улыбнулась баба Яга.

– Ну, Вы даёте!– я повёл озябшими плечами.– Похолодало.

– Да, похолодало,– подтвердила Ядвига Ивановна.

– Зима близко.

– А пошли-ка ко мне в гости. Чайку горяченького попьём, да с колобками,– и в её глазах промелькнул озорной чёртик.

– А пошли,– неожиданно для себя согласился,– вот только можно ли к Вам с внучками?

– Конечно! Или ты думал, что я про них забыла?

Побегав по детской площадке за убегающими внучками и, наконец, собрав в кучу детей и их игрушки, мы впятером двинулись к ближайшему дому. Несколько непривычно было входить в дверь, ведущую в подвал. Девчонки, увидев перед собой неприглядную картину из склада метёлок, опасливо прижались к моим ногам, временами поглядывая мне в глаза мол, ты что, дед, совсем с дуба рухнул. Я тоже чувствовал себя не очень уютно. Ванюшка же быстро забежал в раскрывшийся проход, едва Ядвига Ивановна успела отодвинуть хозяйственный инвентарь.

– Заходите!– гостеприимно пригласила баба Яга, а затем, видя моё замешательство, добавила.– Да не боись ты!

Крепко взяв упирающихся внучек за руки, стал протискиваться мимо метёлок. Каково же было моё удивление, когда прямо за метёлками увидел знакомый двор, что посреди леса со скрипящими воротами и катающимися на них журавлями.

– Птики!– Каришка сразу указала на них пальцем.

– Да, птички,– подтвердил я,– как в песенке: ай люли, люли, люли. Прилетели журавли. Повтори, журавли.

Карина сначала замялась, а затем выдала:

–…тёмили.

– Птитики,– подхватила Диана.

– Ну, ладно. Пускай будут «птитики». Бегите, играйте,– я легонько подтолкнул их в сторону песочницы, где уже по-хозяйски возился с формочками Ваня. Девчонок долго уговаривать не пришлось. Им уже хватило времени, чтобы освоиться на новой для них площадке. Внучки моментально рванули к заманчивым формочкам и уже через минуту стали строить куличики, отбирая формочки друг у дружки.

– Чего встал?– баба Яга, улыбаясь, стояла рядом.– Пошли в дом.

– А дети?– показал я в сторону песочницы.

– Что дети? Пускай играют. Ничего с ними здесь не случится.

– Не знаю. Это, может, Ваш внучок тихий, а за моими глаз да глаз нужен. Того и гляди, передерутся или перекусаются.

– Они что у тебя, зверьки дикие?

– Зверьки – не зверьки, но вот так,– вздохнул я.

– Ладно,– сказала Ядвига Ивановна,– сейчас. Кс, кс, кс.

– Что за кс, кс,– послышалось возмущённое мурлыкание,– нельзя по-человечески позвать? Раскыскалась, понимаетели…

Из-за угла дома вывалился огромный котище. Его мордочка (ну, не скажешь же мордища) выражала возмущение, раздражение и так далее, и то прочее. Короче, полный негатив.

– Заканчивай ворчать,– не обращая внимания на возмущение мохнатого чудовища, сказала баба Яга,– за детьми присмотри.

– Вот ещё,– продолжал возмущённо мурлыкать, если можно так сказать, котище.

– Баюн, ты что, сметаны переел?– в этом месте их беседы я не стал бы называть свою знакомую Ядвигой Ивановной. Передо мной стояла баба Яга. Даже стало как-то неуютно.

– Да понял я,– мурлыкнул кот и медленно поплёлся в сторону песочницы.

– Пойдём в дом,– сердечно улыбнулась Ядвига Ивановна.

Поднимаясь по знакомым ступенькам, я оглянулся. Кот лениво дремал у песочницы, дети возились, играя в свои детские игры.

– Не переживай, всё будет хорошо,– успокоила Ядвига Ивановна, и загадочно добавила,– во всяком случае для детей.

В доме всё было, как во время моего первого посещения. Всё также пыхтела печка. На окошке привычно остужался колобок. Хозяйка собирала на стол, вытаскивая на белый свет из загашников разнообразные варенья.

– Так это тот самый кот-Баюн?– спросил я, поглядывая в окно.

– Какой, «тот самый»?– переспросила Ядвига Ивановна,– Один он. Тот самый или не тот самый, я не знаю.

– А давно он у вас живёт?

– Он же кот. А коты, как ты догадываешься, животные самостоятельные и живут сами по себе. Так вот и он, то приходит и живёт здесь. А, как надоест, уходит бродить по своим кошачьим делам.

– И куда он ходит?

– Да откуда ж я знаю? В марте, оно понятно, но в остальное время? Он же Баюн, значит ходит по свету, сюжеты для сказок собирает. Думаешь легко придумывать сюжеты, сидя на одном месте около тарелки со сметаной. Да, сметанки чуть не забыла на стол поставить.

Хозяйка отлучилась в чулан, или где там у неё хранилась сметана, а я поглядел в окно. Как там мои девчонки? А внучки, наигравшись в песочнице, ползали, по коту, словно по мохнатой горке, дёргая его за шерсть своими маленькими ручками. Ручки-то маленькие, но коту явно не позавидуешь. Не смотря на все экзекуции, Баюн лежал молча, прикидываясь спящим.

Ядвига Ивановна, наконец, вошла в горницу с крынкой и гордо поставила её на стол:

– Вот, своя! Деревенская! Не то, что в ваших супермаркетах. Давай бери, ешь,– и с этими словами она протянула мне огромную ложку.

Ещё раз, невольно взглянув в окно, увидел, что кот сидит, прислонившись к пеньку, а дети, уютно уместившись в его объятиях, слушают рассказ. Видеть девчонок такими тихими и спокойными было очень непривычно.

– Пускай поспят,– сказала Ядвига Ивановна, наливая чаю из самовара.– Мы их потом покормим.

– А Емеля где?– успокоившись, спросил я, возвращаясь и душой и телом к гостеприимному столу.– Помнится, у него был свой туристический бизнес?

– Да какой там бизнес, озорство одно. Поигрался и забыл. Теперь в Москве вместе со своей лягушкой.

– Как в Москве? Так Ванюша теперь без родителей у бабушки растёт?

– Почему без родителей. К вечеру будут.

– Как к вечеру? Даже на самолёте не налетаешься.

– Дружок, да какой самолёт? Ты же печку видел. Ковёр самолёт по случаю прикупили на Али-экспрессе. Да вот там же дверь взяли, через которую мы сюда вошли. Правда, временами глючит. Что поделать китайская. У Али много интересных вещей, но временами такие подделки появляются!

– У какого Али? На Али-экспрессе?

– Я и говорю у Али. Он как на принцессе женился, так своё дело открыл. Стартовый капитал появился, а сидеть без дела не может. Путешествовать Жасмин не пускает. Как забеременела, так дальше порога никуда. Али сначала заскучал, а затем своё дело открыл. Да ты ешь колобка-то,– добавила она, снимая поднос с мучным изделием с подоконника и ставя его на стол.

– Нет, спасибо,– поблагодарил я,– мне прошлого раза хватило.

– Да, тогда тебе озорной попался, на этом и погорел. Сбежал, да решил, что бессмертный. Так достал лису, что она, не смотря на изжогу, проглотила его, лишь бы только замолчал. Так он потом ещё три дня из её живота матерные частушки пел. Совсем лису опозорил.

Так мы с Ядвигой Ивановной сидели за столом, попивая чай из самовара со сметанкой и вареньем. Варенье, надо сказать, было очень вкусное, так что сам не заметил, как приговорил целую банку. Про сметану и разговора нет. Просто чудо! Поскольку колобка есть не стал, то Ядвига Ивановна поставила на стол пироги с лесными ягодами.

– Хорошо-то как у вас! Лес, свежий воздух. И город буквально под боком,– еле вымолвил я, допивая очередную чашку чая.

Тут заскрипела входная дверь и показалась мохнатая лапа. За ней в горницу вошли ещё не совсем проснувшиеся дети. Девчонки сразу подошли и носами уткнулись мне в бок. Посадил их на коленки, и они сразу спрятали свои носики на плече.

– Ну, что? Выспались? Спасибо,– добавил я, полностью вошедшему в горницу коту.

– Обращайтесь,– промурлыкал тот и разлёгся прямо на полу.

Ядвига Ивановна принесла ему из чулана крынку сметаны, больше похожую на тазик. Баюн не стал сразу «приговаривать» еду, а только положил её около своего носа и обхватил миску огромными лапами. В его лапах миска уже не казалась тазиком.

– Будете кушать?– спросил внучек, уже оправившихся ото сна. Они, ещё немного стесняясь хозяйки, дружно закачали головами. Впрочем, я и не ждал, что они откажутся от еды. Несмотря ни на что, девчонки сразу заметили вкусняшки на столе.

Пересадив их с коленок на скамейку рядом с собой, с удивлением заметил, что внучки сидели за столом ровно, как и положено. Ни выше, ни ниже. Ядвига Ивановна перед каждой из них поставила в небольшой мисочке сметанки, дала по деревянной ложке, в кружке молока и… по колобку. Причём, колобки при этом удивлённо моргали.

Карина, увидев такого моргунчика, ткнула его пальцем, на что колобок рассмеялся:

– Щекотно!

Карина удивлённо посмотрела на меня, затем снова на колобка опять ткнула его пальцем.

– Щекотно,– завозмущалось мучное изделие,– будешь есть, так ешь, а пальцем чего тыкать.

Я запереживал за Карину, но она, вместо того чтобы испугаться, громко рассмеялась. А Диана схватила двумя руками колобка за румяный бок и запихала себе в рот, откусив при этом довольно большой кусок. С откушенным боком колобок превратился просто в булочку. Больше не моргал и не возмущался. Карина заревела, да так громко, что кот Баюн, уже начавший было засыпать, проснулся и громко мяукнул.

Карина перестала плакать, а Ядвига Ивановна ловко подложила ей другой колобок.

Пока мои внучки фокусничали, Ванюшка привычно набивал за обе щёки и сметану, и варенье, и колобки, едва успевая их пережёвывать.

После обеда я начал собираться.

– Ох, Ядвига Ивановна, у вас, как всегда, всё очень вкусно, но, как говорится, пора и честь знать. Нас, наверно, уже потеряли. Спасибо вам за всё!

– Увидимся ещё, не переживай,– смахнула невольную слезу баба Яга.

– Емеле с женой привет. Хороший пацан у них растёт. Наверно, весь в папку будет, бизнесменом. Так сказать, дело отцовское продолжать.

– Нет. Он же Иван-царевич. А то… Но до этого ещё дожить надо. Вот Емеля и старается. Это ж надо вырастить, выучить, царство купить. А то, как же.

– Ох, Ядвига Ивановна, у меня, похоже, крышу сносит.

– Так я ж говорила, попросту, баба Яга.

– Что вы тут потеряли, папаша?– было первым, что услышал, выходя из подвальной двери на улицу,– детишки могли бы пописать и под кустик.

– Мы не пописать,– бросил я докопавшейся до меня женщине, вытаскивая упирающихся внучек на белый свет.

Мы прошли на детскую площадку, и нашли свою коляску.

– Всё, погуляли. Пошли домой,– сказал я девчонкам.

– Мами,– подсказала мне Диана.

– Да, к маме,– подтвердил я.

Карина, подойдя к коляске, положила на своё сиденье… колобок. Мне даже показалось, что он открыл глаза, улыбнулся и подмигнул. Я встряхнул головой. В коляске лежало обыкновенное мучное изделие, правда, испечённое Ядвигой Ивановной.

СКАЗКА 7

Начинался очередной день сидения дома в сидячей забастовке против коронавируса. Давно уже началось лёгкое подташнивание от телевизионных программ, где ужастики в новостях про эпидемию перемежались с бездарно-развлекательными и ещё более ужасными аналитическими программами, которые приводят в бешенство. «Пятая точка» превратилась в одну большую мозоль. Интернет, хоть как-то спасавший первое время, тоже пресытил. Хотелось свободы, глотка воздуха. Редкие походы в магазины или «вынести мусор» не смогли восполнить ни физиологические, ни моральные потребности. А сегодня с самого утра день обещал быть чудесным. Солнце радовало весенним теплом. На небе ни единой тучки. В другое время на детской площадке не было бы свободного места. А сейчас развеваются красно-белые ленты ограждения.

Посмотрев печальным взглядом на всё это безобразие, я спросил жену:

– Может, прогуляемся куда-нибудь?

– Прогуляемся? Ну, давай. А куда?

– Хотя бы до «Пятёрочки»,– тоскливо предположил я, представив опостылевшую дорогу, так сказать протоптанный маршрут, «колея».

– Да ну её,– грустно вторила мне жена,– здесь и сходить-то некуда. Вот если бы к сестре съездить, но далеко. У неё хоть свой дом, погулять можно.

– Да, здесь некуда,– вздохнул я и вдруг вспомнил про старую знакомую Ядвигу Ивановну. Как-то так сложилось, что встречаться с ней получалось крайне редко. Перед глазами возник уютный дворик посреди леса. Очень захотелось навестить её. Но, как навестить, если попасть к ней можно было только в том случае, если Ядвига Ивановна или, как её по-простому называют, баба Яга, сама приглашала. А как же иначе? Кто же знает к ней дорогу?

– Что замолчал?– вопрос жены вывел меня из задумчивости.

– Так и говорю, некуда. Может, на Неву слетаем?– предложил, а жена уже начала переодеваться.– Ты куда это?

– Сказал же на Неву. Поехали,– ответила она, натягивая джемпер.

Дорога радовала. Солнышко пригревало. Настроение поднималось. Проехав новую развязку, я выехал на трассу и придавил педаль автоматической коробки. Новая машина, к которой только начал привыкать, послушно и быстро набрала скорость. Всего пятнадцать минут дороги и можно будет насладиться плесканием невской воды. Ощутить дыхание свежего речного ветра, покоя. Но даже там, в практически безлюдном месте, при встрече со случайным прохожим люди отходят на противоположную сторону дороги. Не расслабиться до конца. Не забыться.

– Может, не поедем к Неве?– вдруг проговорила жена.

– Что?– не понял я,– А куда?

– Не знаю,– тихо проговорила она.

– Ты что, шутишь? И куда теперь?– ситуация начинала бесить. «Любая импровизация должна быть хорошо подготовлена». Не я сказал, но полностью согласен. А вот так?…

– Не знаю,– повторила она.

Тяжело вздохнув, повернул в сторону Синявинских высот. Место хоть и не у реки, но мемориал в лесу. Народу нет. Максимум две-три машины. Зато воздух, покой. Правда, весна. И с первыми теплыми днями полезли наружу клещи.

– Ты куда едешь?– поинтересовалась жена.

– Как куда,– ответил я и присмотрелся к дороге.– Блин!

Автомобиль плавно катился по грунтовке, в то время, как на высоты вёл асфальт. Похоже, пока я мечтал, на «автомате» заехал куда-то не туда. Мало сказать не туда, вопрос: куда? Узкая грунтовка вела в глубину леса. Осаживать побоялся, и поэтому приходилось ехать дальше в ожидании хоть какой-либо возможности развернуться.

– Куда мы едем?– спрашивала жена, беспокойно оглядываясь.

– Куда, куда? Ехали спокойно, но нет. Приспичило,– огрызнулся, прикидывая, насколько далеко может завести эта дорога.

Впрочем, уже вскоре за деревьями, ещё не успевшими покрыться листвой, стали проступать контуры строения. Обрадованный, что лесная дорога скоро даст возможность развернуться, прибавил газу, тем более что покрытие стало значительно лучше. Ещё один поворот, и я подъехал к воротам.

– И куда дальше?– удивилась жена.– Надо было сразу повернуть.

– И как это сразу не догадался?– облегчённо выдохнул я.– Ну, Ядвига Ивановна!

– Ты о чём?– недоумевала жена.

– Ты разве не видишь? Присмотрись!

– И что тут смотреть? Упёрлись в какие-то ворота. Что же теперь делать?

– Ах, да,– вспомнил я,– ты же здесь не бывала.

– Где это «здесь»?– недоумённо оглядываясь, спросила она.

– Сейчас узнаешь,– бросил в ответ, выходя из машины,– только, прошу, ничему не удивляйся.

Ворота, при моём приближении словно ожили. Мне так показалось. Но скорей всего просто подул ветер. Ворота заскрипели, на верхушку взлетела пара журавлей.

– Привет!– сказал я, тихо поглаживая створку.

Ворота тихонечко скрипнули, словно муркнула кошка, и приоткрылись. Я заглянул во двор. Там всё было по-старому. Как по-старому. Как в моё первое посещение. Следов от бурной деятельности Емели не было. Около дома стояла старая ступа и, похоже, ей давно уж никто не пользовался. Вдруг окно распахнулось, и показалась Ядвига Ивановна.

– Что встал, как не родной,– крикнула она.– Давай, заходи.

– Так я не один, да на машине.

– А то не знаю. Давай скорей, а то уж колобки в печке подходят.

Ворота, скрипя, распахнулись. Журавли испуганно взлетели и направились в сторону леса. Заехав во двор, единственное, что успел, ещё раз предупредить жену: «ничему не удивляйся», как из дома выскочил огромный кот и, подбежав к ней, стал тереться о ноги.

– Уйди,– прикрикнул я,– брысь.

– Отстань от кисы,– неожиданно сказала жена, поглаживая мохнатое чудовище между ушей.

– Ты понял, киссса, мрррр,– заурчал котяра,– а ты –брррысь. Фу, невоспитанный.

– Ой,– испуганно вскрикнула жена, отскочив от мохнатого зверя.– Что это?

– Говорил же, не удивляйся.

– Не удивляйся, мррр,– повторил котяра.– Это ещё что, ты ещё бабу Ягу не видела.

– Ба… Я…– первое время заикалась от неожиданности жена, но тут же быстро нашлась.– Почему это Вы мне тыкаете? И что это Вы здесь трётесь? Мы с Вами не знакомы.

– В чём дело, мррр,– продолжил тереться кот, и как бы между делом бросил мне,– Пррредставь нас.

– Брысь отсюда,– вдруг раздалось с крыльца.– Тебе точно сегодня сметаны не видать, обормот.

– Лаадно,– лениво промурлыкало мохнатое чудовище и медленно пристроилось к воротам, начав о них чесать свои когти. Ворота резко дёрнулись и ударили створкой покусителя. Котяра недовольно взвизгнул и поплёлся в сарай.

– А я-то думаю, где это вы застряли?– не обращая внимания на кота, продолжала Ядвига Ивановна.– Заходите.

– Пошли,– я взял жену за руку.

– Подожди,– прошептала она.– Кот сказал, что там баба Яга.

Несмотря на шёпот, Ядвига Ивановна обернулось. Мы с ней хитро переглянулись и не смогли удержать смех.

– Позволь тебе представить нашу хозяйку,– сквозь смех едва смог проговорить,– Ядвига Ивановна, в просторечии баба Яга.

Жена словно ёжика проглотила. Ей было неловко перед нашей хозяйкой и, к тому же она злилась на меня за то, что заранее не предупредил. Она покраснела.

Неловкую ситуацию сгладила Ядвига Ивановна.

– Не переживайте, всё в порядке. Это детишки меня так обозвали. Как в школе дают прозвища своим учителям, вот так и мне. Проходите.

Только мы направились к крыльцу, как откуда-то сверху послышалось хлопанье крыльев. Вокруг нас закружили, громко хлопая и шумя, как нам показалось, огромные бабочки. Они кружили вокруг, липли к лицам, залепляя глаза, нос, рот. Жена завизжала от испуга и, отбиваясь руками, пару раз попала по мне. Я тоже не был в восторге от такого «приветствия».

– Кыш отсюдова!– закричала Ядвига Ивановна.– Вот прицепились.

Она проворно схватила стоявшую неподалёку метлу, и стала разгонять непрошенную стаю. Нападавшие разлетелись. Только один прилип к моему лицу. Я быстрее оторвал его и бросил на землю.

– Что это?– удивлённо спросила жена.

На земле корячилась, пытаясь распрямиться и взлететь, помятая антибактериальная маска.

– Вот видите. Как только объявили карантин, так, откуда не возьмись, появились вот эти поборники изоляции. Жизни не дают. Зазеваешься, та они нападают и сразу на лицо. Сколько из-за них сметаны пролила. Коту выносишь, а они тут как тут. И от досады махнула рукой,– Ладно, пошли в дом.

Горница была также светла и чиста, как в моей памяти. От печи веяло теплом и свежей выпечкой.

–Присаживайтесь за стол,– пригласила Ядвига Ивановна.