Страница 6 из 6
– Как где? В Строгино. Ой, чуть не забыла. Вот ваш билет и такси уже ждёт у подъезда,– с этими словами женщина вручила старику заранее собранную сумочку с документами и билет на самолёт.– Вас проводить до машины?
– Сам дойду!– сказал ошалевший старик, выходя на лестницу. Уже садясь в такси, стоявшее у подъезда, он услышал, как открылось окно его бывшей квартиры, и женщина крикнула:
– Такси оплачено!
«Во всём надо видеть хорошее»,– грустно думал старик, глядя в окно, за которым мелькали до боли знакомые питерские пейзажи. «И зачем ей эта Москва? Ладно, хоть на самолёте полетаю. Лет тридцать уже не летал».
На самолёте старику и на самом деле понравилось. После тридцатилетнего перерыва, все ощущения были новые, словно в первый раз. Но ощущения ощущениями, а реальность берёт своё. Даже садясь в самолёт в Питере, он как-то не подумал, что вышел прогуляться налегке. То есть в кармане завалялось рублей триста, не более. Первый раз в жизни обрадовался, что не купил пиво. Но хватит ли этих денег ему на дорогу до непонятно где находящегося Строгино, он не знал. Как и не знал, как туда добираться. Самым лучшим делом было нанять такси. Но бюджет в триста рублей направил его к автобусной остановке, причём не к экспрессу, а к самому простому, бюджетному. Ждать, естественно, пришлось долго. Нервная дрожь от путешествия в неизвестность трясла его, словно электрический ток. «Прогулялся, мать…,– думал старик.– Чёртова баба. Москву ей подавай. Дома не сиделось. Теперь ищи тут по этой столице, чтоб её, это грёбанное Строгино». Когда старик совсем уже отчаялся, пришёл старенький автобус. Привычно зашипев, открыл двери. Пристроившись у окна, старик судорожно соображал, что делать.
Столица встретила его красочными огнями, блеском витрин, пестротой реклам. Всё это, конечно, привычно старику ещё по Питеру, но в Москве всего было в разы больше. Как если бы старый знакомый помахал рукой, так и промелькнувшая буква «М», показалась ему родной и близкой. Старик вышел на ближайшей остановке и направился к подземке. Распахнув перед ним свои объятья, подземка сразу показала, что старик здесь в гостях. Непривычные, для Питерца стены станции, названия. Да, названия произвели на старика самое удручающее впечатление. Дело в том, что он не только не летал тридцать лет на самолёте, но и не был в столице примерно столько же. Схема метро за эти годы не только выросла, но и поменяла названия станций, так что старику было одинаково, что оказаться в Москве, что за границей. Всё равно ничего не понятно.
Недалеко от касс стояла группа полицейских. Что делать, старик подошёл к ним:
– Привет!– попытался он привлечь к себе внимание.
Стражи порядка, окинув его пустым взглядом, продолжили свой разговор.
– Извините, мужики! Не подскажете, как мне проехать…
– Так, вон там эскалатор, там схема,– раздраженно сказал один из них, всем видом давая понять, что старик здесь явно лишний.
Старик подошёл к схеме, но названия ему ни о чём не говорили. Немного потоптавшись у схемы и так ничего и не поняв, старик снова подошёл к полицейским.
– Мужики, там названия новые. Я таких не знаю. Подскажите, как мне доехать…
– Паспорт!– строго сказал полицейский.
– Что?– не понял старик.
– Паспорт, и побыстрее!– полицейский раздраженно его рассматривал.
– А, вот,– и старик протянул когда-то «серпастый», а теперь гербастый.
Полицейский долго рассматривал, внимательно изучая каждую страницу, затем, разочарованно вздохнув, вернул его старику и отвернулся.
– Так всё-таки…,– проговорил старик, не в состоянии отойти от потрясения.
– Ещё раз подойдёшь, закрою,– кинул через плечо страж порядка.
Старик, с паспортом в руке, так и пошёл к лестнице, ведущей вниз. Куда-то туда, о чём ещё утром, выходя из дома, он и не мог предположить.
Описывать всю дорогу до Строгино не будем. Попадались люди разные. Одни показывали дорогу и хотели помочь. Другие под видом помощи посылали его куда-нибудь в Тмутаракань. Главное, что рано или поздно старик оказался по нужному адресу. У него даже сил не осталось, чтобы злиться. Ноги отваливались, голова гудела. Очень хотелось есть. Старик подошёл к шлагбауму, поставленному на въезде.
– Фу,– тяжело выдохнул он, тяжело глядя на элитные дома.– Неужели здесь? Может старуха права была.
Он попытался обойти препятствие, но из здания охраны вышел крепкий молодой человек в форме и окрикнул:
– Отец, а ты не заблудился?
– Не, здесь вот. И адрес тот. Мы сегодня со старухой поменялись сюда.
– А где старуха,– ухмыльнулся охранник,– или на молодуху поменял.
– Слушай, как мне домой-то попасть?– и старик снова попытался обойти шлагбаум.
– Не шустри, дед. Здесь только по пропускам. Где твой пропуск?
– Какой пропуск? Домой?– удивился старик.– Я же живу там.
– Ну, ты дед и заливаешь,– засмеялся охранник.– Если ты там живёшь, то покажи пропуск.
– Да откуда ж у меня пропуск, если только что приехал. Старуха моя уже там, в квартире, а я тут.
– Пусть тогда позвонит хотя бы начальнику смены, и то не знаю, поможет ли.
Старик вытащил старый телефон и нажал кнопку «один» быстрого набора. Он не слишком знал и уважал современные гаджеты, но сейчас ему было стыдно перед охранником за свой телефон. Гаджет уныло гудел ему в ухо, не желая соединять с абонентом.
– Абонент не абонент,– уныло проговорил старик.– И что же мне теперь делать?
– Знаешь, дед, кино раньше такое было «Приходите завтра»,– и охранник сочувственно улыбнулся.
– Так а…
– Извини, завтра,– и молодой человек ушёл в служебное помещение.
А старик, долго ещё стоял у шлагбаума, пытаясь дозвониться до старухи пока окончательно не села батарейка.
Эту ночь он провёл на вокзале, периодически прогоняемый полицейскими из зала ожидания. Утром старик снова пошёл к шлагбауму. Охранник уже сменился. Как добраться до нового дома старик не знал. Он долго бродил около, стараясь далеко не отходить, в надежде увидеть свою старуху. Но ни в этот день, ни последующие старуха из дома не выходила. Пойти в полицию тоже не имело смысла. Ну, как он объяснит там про «золотую рыбку». Хорошо если в дурку не запихают. Оттуда уж точно не выберешься. Правда, через пару недель он увидел свою жену в каком-то очень дорогом автомобиле и даже попытался, когда тот притормозил у шлагбаума, постучать по двери, привлечь к себе внимание. Но старуха то ли не увидела, то ли сделала вид. В общем, охрана быстро прогнала его прочь.
С этого дня понял старик, что жизнь его изменилась навсегда и далеко не в лучшую сторону. Попав практически на улицу, старик обзавёлся новыми друзьями, которые поделились опытом. Помогли выжить и перезимовать. По весне старик решил, что нечего ему больше делать в столице и перебрался обратно в Питер. Родной город встретил его холодом и моросящим дождём, как бы давая понять, что и здесь старику будет не сладко. Здесь, также, как и в столице, приходилось выживать. Но он уже привык и относился ко всему философски. Иногда старик по старой памяти приходил на «Юнону». Привычно проходя между рядами торговцев, больше не приценивался к товару. Просто бродил между рядами. Старик никогда бы даже сам себе не признался, что ищет продавца с «золотой рыбкой». Проходили дни, недели. Минул месяц, за ним другой. И вот однажды продавец появился.
– Привет,– сказал он, увидев старика.– Как дела?
– Как видишь,– грустно улыбнулся старик.
– Ну, рыбку-то покупать будешь?– поинтересовался мужик.
– А что, её ещё не купили?
– Всё никак покупатель на неё не найдётся,– безразлично поделился продавец.
– Дай глянуть,– попросил старик.
– Ты уверен?– протягивая игрушку, спросил мужик.
– Да что уж,– и старик взял рыбку в руки.
«Золотая рыбка» обжигала холодом. Старик вспомнил, как первый раз увидел её. Вспомнил новый дом, втиснувшийся вместо старой хрущёбы. Вспомнил свою жизнь за последний год. Грустно стало ему. Старик осторожно, чтобы не задеть ключик, протянул игрушку продавцу. И в последний момент рыбка вдруг вильнула хвостом.
– Смотри, какая интересная игрушка!– услышал старик восхищённый голос.– Помнишь, как в детстве.
Старик хотел было предупредить, но продавец уже протянул рыбку новым покупателям. Старик повернулся и пошёл по рядам дальше. Он шёл, грустно думая о «золотой рыбке» и о том, какую злую шутку с ним сыграла судьба. Шёл долго, и ноги привели его, совсем неожиданно к дому.
Старая хрущёба стояла на своём месте. Перед подъездом сидела его старуха.
–Где ты запропастился?– сказала она.– Я ключи куда-то подевала. Совсем замёрзла и проголодалась. Открывай, пошли обедать.
Старик молча открыл дверь и пропустил старуху вперёд. Он давно уже не злился на жену. Да и винил больше всего себя. Да и куда ему дальше жизнь одному коротать.
Наконец-то наступил тот час, о котором мечтал всю свою жизнь. Я стоял у подножия лестницы. Лестницы, которая ведёт в неизвестность. Лестницы, которая ведёт к звёздам. Небо висело над головой, подмигивая и маня меня в свои объятья. Чёрный бархатный купол с его таинственной бесконечностью определял цель моего пути.
Как-то давно, в детстве, я услышал старую сказку. А может, она мне просто приснилась. В сказке говорилось о том, что у каждого человека есть своя дорога к счастью, и ведёт к ней лестница в небо. Но эта лестница у каждого своя. Кто сможет найти её и подняться по ней, не оглядываясь, обрубив все концы, чтоб не причинить никому боли, тот попадёт в край вечного блаженства. Но найти её практически невозможно.
Всю свою жизнь я посвятил изучению всех аномальных явлений, информацию о которых можно было найти хотя бы урывками, производя математические расчеты, строя математические схемы. У меня не было ни друзей, ни семьи. У меня не было на них времени. Я, словно одурманенный, бродил целыми днями, не замечая ничего вокруг. Люди шарахались от меня, принимая за умалишенного. Да, я и был похож на умалишённого. В некоторой степени мне это даже помогало. Никто не отвлекал меня своими разговорами. Поворачиваясь в мою сторону, они крутили пальцами у виска, шушукались и посмеивались. Но я не обижался на них. У меня не было времени даже на это. Просто непрерывно шёл к своей цели. Несколько раз казалось, что все усилия напрасны. Опускались руки. Но брался за дело снова и снова. И вот настал тот момент, когда поднял ногу, чтобы встать на первую ступень…
И испугался. Перевёл дух. Сначала сам не понял, чего испугался. То ли того, что ступени не окажется, ведь она невидима, то ли ошибки в расчётах и дальнейшего разочарования, которое вряд ли бы пережил, то ли.… Нет, сам не знаю, чего. А если всё это вымысел? А если там ничего нет? Поднимусь по ступеням, и что? И смогу ли дойти до конца? Ведь ещё никто не поднимался по этой лестнице. Я огляделся. Звёздная ночь была наполнена теплом и кваканьем лягушек. Находящийся неподалёку город спал, и только редкие огни подсказывали, где ещё не окончен день. Да изредка запоздалые машины пробегали по улицам. Отошёл в сторону, сел на камень и закурил. В голове была звенящая пустота. Я не понимал сам себя. Цель всей жизни была передо мной, а я медлил. Медленно повернулся и посмотрел сквозь сизый дым на город. Город, который, в сущности, не знал. Помнил его таким, каким он был в моём детстве. Теперь он вырос, разросся. Я поймал себя на том, что рассматриваю его, не узнавая многих мест. Так они изменились, пока я был занят своими поисками. Это был уже другой город. И в этом городе не было ни одного человека, которому я был бы дорог, был бы нужен. Погасли почти все окна. Только одно окно одиноким маяком светило в ночи.
Также когда-то давно одна девушка пыталась вернуть меня в этот мир. И ей это почти удалось. Я вспомнил её конопатое лицо и улыбнулся. Раньше, когда видел её, всегда улыбался. Милые конопушки, пухлые, словно обиженные губки и смешная чёлка. Наивное детское личико и всегда восторженно глядящие на меня глаза. Где-то она сейчас. Наверное, у неё уже муж, детишки. Как давно это было.
Загасив сигарету, резко встал. Всё. Позади только пустота. Подошёл к тому месту, где должна была начинаться лестница. И оглянулся. Пустота. Пустота, которую создал сам. Имела ли смысл вся эта затея? Нет, всё правильно. Смелее. Вперёд.
Встал на первую ступеньку и посмотрел под ноги. Я стоял в воздухе. Сердце моё ликовало. Я нашёл! Радостно подняв голову, пошёл вверх. С каждым шагом наполняясь всё большей и большей радостью. Жизнь была прекрасна. Не зря были потрачены годы. Я нашёл. Ступенька. Ещё ступенька. Земля отдалялась от меня всё дальше и дальше. Сначала шёл робко, неуверенно, но потом осмелел и вскоре уже шёл так, как будто поднимался по этой лестнице всю жизнь. Дома маленькими игрушечными квадратиками ютились где-то далеко внизу. Сам город, словно большое тёмное пятно был подо мной. И только маленький огонёк всё ещё светился, пробиваясь через пространство. Все мои мысли были направлены вперёд в будущее. Сколько лет я прожил один, отказавшись от общества, пренебрегая всем ради того, что ждало меня впереди. Ни друзей, ни женщин. Даже та, конопатая. Она была в меня влюблена. Но ничто не остановило, ничто не сбило меня с намеченного пути. Я остановился, чтобы перевести дух. Становилось тяжелее дышать. Наверно, немного устал. Нет вперёд, только вперёд. Ступенька за ступенькой. Старался думать о том, что ждёт впереди, но мысли постоянно сбивались. Но я упорно старался направлять их. Что же там за маленький огонёк, который никак не мог погаснуть. Кому там внизу не спится. Да и что дался мне он. Я посмотрел вверх. Казалось, звёзды стали ближе. Да, ближе. Они приветствовали меня! Что мне тот земной мир, когда впереди ждёт вселенная! Когда впереди ждёт край моей мечты, край вечного блаженства.
Очень захотелось оглянуться. Было ощущение, будто там внизу меня кто-то ждёт. Глупость. Там нет никого, кому я был бы нужен. Оглядываться нельзя. Я не знал этого наверняка, но так говорилось в той сказке. Да что там сказки, когда я совершил такое великое открытие! Жаль, что никто меня не видит. Жаль, что никто никогда не узнает о моём великом открытии. Никто, даже та, конопатая. Да что же она мне сдалась. Сколько лет прошло. Нет, не оглядываться. Вперёд, только вперёд. Как тяжела дорога и не столько тем, что надо постоянно идти вверх по лестнице, сколько тем, что было ощущение, что меня что-то постоянно тянет вниз, туда, откуда отправился. Казалось, что прошла уже целая вечность. Я потерял счёт времени. Земля была теперь похожа на большую карту. Реки блестящими полосами раскроили всю землю. Расположенное, как теперь казалось неподалёку озеро, словно зеркало, отражало звёздное небо. Сказочная картина. И только где-то внизу светился маленький огонёк всё не гаснущего окна. Я его не видел, я его чувствовал. Этот свет, словно невидимой нитью, связывал меня за ноги и тащил вниз. Нет вперёд, только вперёд твердил я себе. Вскоре звёзды перестали подмигивать и светили тихим ровным светом. Я понял, что поднялся уже достаточно высоко. Не знал, сколько ещё впереди, но догадывался, что уже перешёл на новый этап своего непознанного пути. Невольная волнительная радость охватила меня! Силы, которые, казалось, покинули, вновь прилили ко мне новой волной! Я свободен – ликовало сердце! Вздохнул полной грудью, и… вдруг засосало где-то под ложечкой. Свет. Где же тот свет, который так тянул меня вниз. Почувствовал, что мне его не хватает. «Да на что сдался этот свет»,– подумал я и медленно повернул голову. Под ногами раздался звук разбитого хрусталя. Звёзды, до этого так призывно смотревшие на меня, словно в ужасе бросились в разные стороны. Земля, казалось покинутая навсегда, стремительно приближалась.
– Сынок, ну, сколько же можно не спать? Уже далеко за полночь,– мать пыталась оттащить от окна расшалившегося ребёнка.
– Мам, как можно спать в такую ночь! Ты только посмотри, сколько звёзд на небе! Смотри, почти, что как у тебя конопушек,– не сдавался малыш, не отрывая глаз от раскрытого окна.
– Прекрати,– нарочито сердитым голосом сказала женщина, но всё же выглянула в окно. В эту ночь звёзды были настолько ярки, что даже захватывало дух. С трудом оторвав взгляд от неба, женщина с нежностью взглянула на ребёнка и тихо повторила,– пора спать.
– Мам,– не успокаивался малыш,– давай подождём, пока звезда упадёт, и загадаем желание?
– Ладно, но только потом – спать.
Некоторое время они молча стояли у окна. Женщина грустно смотрела на звёздное небо. Вот так же когда они с ним сидели под звёздами…, но вспоминать было слишком больно. «Ещё хоть бы разок увидеть его»,– подумала она.
– Мам, звёзда, смотри звезда,– закричал малыш.
Звёзда быстро пронеслась по небу и погасла, так и не долетев до земли.
– Пора спать,– сказала женщина, незаметно смахивая слезу.
Был тёплый Парижский вечер. В свете разноцветных огней, весёлые и радостные, мы шли по Елисейским полям. Татьяна двумя руками держалась за мою руку. Её длинные, светлые, пушистые волосы, плавно струясь, ложились на плечи и закрывали почти всю спину. Длиннополый белый плащ не был застёгнут и при каждом шаге позволял любоваться её красивыми ногами. Татьяна вся была в белом. Лёгкая, красивая, со сверкающими от счастья глазами. Вот уже двадцать лет, как мы вместе, но не было дня, чтобы я не восхищался ею. Годы, казалось, оказывали на неё обратное действие. С каждым днём она словно молодела.
За несколько дней пребывания в Париже нам первый раз удалось остаться вдвоём. Постоянные встречи и презентации не оставляли нам ни секунды свободного времени. Изобретение, приведшее меня на берега Сены, потребовало к себе больше внимания, чем мне того хотелось. Но вот, наконец, мы вдвоём. Среди множества счастливых пар мы были, как нам казалось, самой счастливой.
Увидев продавщицу цветов, я взял у неё охапку белых роз и, встав на колено, подарил их Татьяне.
– Сумасшедший, зачем столько,– смеясь, сказала она, взяв три цветка.
Все еще стоя на колене, я веером бросил розы на мостовую и предложил Татьяне руку. Татьяна, опёршись на неё, походкой королевы пошла по цветам, а потом, резко обернувшись, подарила мне долгий и страстный поцелуй. Строгий страж порядка направился было в нашу сторону, но, увидев такую сцену, улыбнувшись, отвернулся.
Мы шли по Елисейским полям, и они казались бесконечными, как наше счастье. Вечер в самом разгаре. Мы шли и целовались. Почувствовав, что Татьяна устала, я, так чтобы она не видела, махнул извозчику. Шикарная чёрная карета с золотистым гербом остановилась перед нами. Кучер ловко выдвинул откидную ступеньку, предлагая нам подняться. Я подал Татьяне руку. Она удивлённо смотрела то на меня, то на карету. Затем грациозно поднялась на ступеньку.
Слегка покачиваясь на рессорах, карета медленно ехала по брусчатке. Татьяна нежно положила голову мне на плечо. Вечерний Париж плавно покачивался в такт с нами.
– Я люблю тебя,– тихо сказала она.
Волна теплоты и счастья вновь охватила меня. Я взял её руку поцеловал и прижал к своей щеке. Мы ехали молча. Есть минуты, когда никакие слова не смогут заменить праздник души. У Елисейского дворца, не дожидаясь пока кучер выдвинет ступеньку, выскочил из кареты. Татьяна, смеясь, протянула мне свои руки. Я подхватил и закружил её.
Потом мы гуляли по набережной Сены, разглядывая понравившиеся нам яхты. Вечер уже давно перешёл в ночь. Я рассказывал истории из своей жизни, анекдоты. Некоторые истории ей особенно нравились, и она готова была их слушать несколько раз подряд. Особенно история о том, как я, вернувшись после армии, первый раз увидел её. Эта история льстила её самолюбию. Татьяна всегда была красивой. Самой красивой в классе. В неё все были влюблены, и я никогда не мог понять, почему она выбрала именно меня. Но за те годы, что служил, расцвела так, что захватывало дух от одного взгляда. Именно такой и была моя реакция. Я потерял дар речи, и только через несколько минут, не отводя от неё восхищённых глаз, выдавил из себя ужасно глупую фразу: «Это ты?».
Устав бродить по берегу, мы зашли в один из понравившихся нам прибрежных ресторанчиков. Уютный свет лампы с абажуром, стоящей на каждом столе, отделял нас от окружающего мира. Где бы мы ни бывали, мы всегда находили такие ресторанчики. За бокалом белого французского вина я слушал Татьяну. Нет, не слушал, наслаждался. Наслаждался тембром голоса, движением губ, тем, как она поправляет свои волосы, то и дело, спадающие на лицо. Всю жизнь смотрел на неё и не мог налюбоваться.
Заметив, что я не слишком внимательно слушаю, а больше рассматриваю, Татьяна, дождавшись начала медленной мелодии, повела меня к сцене. Посмотрев в глаза, она положила руки мне на плечи, как в тот раз…
Отношения наши завязались далеко не сразу, несмотря на то, что учились в одном классе. Даже подойти к самой красивой девушке для меня было нереально, так как себя оценивал очень трезво. Я даже не знал, люблю ли её. Просто не задумывался, настолько фантастична была сама мысль. Но однажды она выбрала меня, как партнёра по танцам, для какого-то школьного конкурса. Помню, она пришла с подругами в назначенное время. Подруги быстро ушли, я даже не заметил, как. А Татьяна посмотрела вот так же мне в глаза, положила руки на плечи.
Я держал её как хрустальную вазу, как алмаз неимоверной ценности. Прорепетировав минут пять, она вдруг резко отодвинулась и хотела уйти. Поняв, что если она сейчас уйдёт, то уже никогда в жизни не увижу её глаза так близко, что она никогда не положит свои руки мне на плечи, что никогда не смогу держать её в своих объятьях, поцеловал по-детски, неумело, но со всей горячностью, на какую был способен.
Этот первый неумелый поцелуй определил нашу дальнейшую жизнь. Страшно представить, что тогда я мог не решиться, не сообразить. Уже позже она мне рассказала, что специально организовала эту репетицию, чтобы дать мне шанс.
Мелодия прекратилась, но мы всё танцевали.
– Пойдём в гостиницу,– проговорила Татьяна одними губами.
Взяв такси, мы уже скоро входили в фойе отеля. Услужливый портье протянул нам ключи. Едва закрыв за собой дверь номера, почувствовал, как Татьяна стаскивает с меня плащ. Обернувшись, чуть не задохнулся в страстном поцелуе. Мои руки привычно освободили Татьяну от ненужной одежды…
Быстро наступило утро. Опять обычный серый день с его презентациями. Презентациями моего изобретения, которое назвал «Грёзы». Изобретения, приводящего мечты в реальность, ненадолго материализующего наши мечты. Изобретения, вызвавшего сколько хвалебных, столько и возмущённых откликов. Противники даже объединились под лозунгом «Не дадим задавить реальность грёзами». Но мне было всё равно. Я только не хотел засыпать или уходить из комнаты, чтобы не потерять связь с Татьяной. Я знал, что стоит ненадолго уйти,– она исчезнет.
Сел рядом с ней на кровать. Татьяна безмятежно спала. Тихонечко поправил локон и провёл рукой по её нежной коже. Татьяна улыбнулась во сне. В школе, я упустил свой шанс. Она тогда с укором взглянула на меня. Этот взгляд помню до сих пор. Я не смог её вернуть. Более того, уже много лет ничего о ней не знал. Не мог найти. Я изобрёл эти грезы, и они возвращают мне её ненадолго, пока. Но когда-нибудь настанет тот день, когда смогу вернуть её. Вернуть навсегда. Исправить ошибку, которую допустил.
Зазвонил телефон. Я прислонился к щеке Татьяны и, закрыв глаза, прислушался к её спокойному дыханию. Телефон продолжал звонить.
– Да, уже иду,– сказал в трубку и, не оглядываясь, вышел.
Захлопнулась дверь. От сквозняка форточка распахнулась, запуская холодный воздух в пустую комнату.
Дождь отчаянно стучал в оконное стекло старого кафе. Редкие прохожие торопливо пробегали по улице, стараясь побыстрее спрятаться от затянувшейся непогоды. Хмурое низкое небо не пропускало на промокшую землю ни единого лучика солнца, отчего весь мир, казалось, пропитался безысходностью. В кафе у витрины за столиком сидел не первой молодости мужчина. Аккуратно подстриженные волосы подёрнуты сединой. Новенький с иголочки костюм подчеркивал тренированное тело. Букет бархатных роз, стоящий в услужливо подставленной официанткой вазе, и чашка остывшего кофе лишь подчёркивали его одиночество.
Грустный, задумчивый, ничего не видящий взгляд замер на кипящих пузырями лужах. Он вспоминал недавнее прошлое. То время, когда он, всеми признанный гениальный изобретатель на вершине славы, денно и нощно бился над усовершенствованием своего изобретения, дающего возможность людям реализовывать мечты. Пусть ненадолго, пусть нестабильно. Он пытался усовершенствовать своё изобретение и заставить мечты становиться явью.
Жизнь имела смысл. Была цель. И вот теперь. Один звонок. Но какой. Звонок, о котором он не смел и мечтать. Звонок, на который не мог надеяться. Звонок из прошлого. Точнее не звонок, а сообщение в интернете, в почтовом ящике. Ещё и ещё раз перечитывая его, не верил глазам. Как, через столько лет? Вдруг он почувствовал – сколько лет прошло. Жизнь. Целая жизнь. Жизнь, которую нельзя ни вернуть, ни прожить заново. И вот именно сейчас это сообщение. От неё. Всё, что он сделал за свою жизнь, было посвящено ей. Сделано ради неё. Без малейшей надежды на встречу.
Она сама нашла его. А он запутался в своих чувствах. Испугался. Не мог понять себя. Знал только одно, что вернуться в прошлое нельзя. Как откровение, пришло осознание того, что всю свою жизнь он строил иллюзии.
И всё-таки. Жизнь не окончена. Жизнь продолжается. Она нашла его и это главное. Но что дальше? В конце концов, прекрасная штука Интернет. Столько возможностей и неожиданностей. После первого письма были и остальные. Второе, третье… В конце концов, переписка стала необходимостью, как воздух. Слово цеплялось за слово. Он чувствовал себя счастливейшим из людей. Словно бы ему опять было… да, как тогда. Тридцать лет назад. Он перестал чувствовать возраст. День начинался для него только тогда, когда после дневных передряг и забот добирался до компьютера. Жизнь полная чувств, радости. С утра он не мог ни о чём думать, кроме как о том, когда снова сможет общаться с ней.
Договорились встретиться. Сегодня. Сейчас. Дверь распахнулась и в неё, прячась от дождя, смеясь, забежала парочка. Он отвернулся. Затем взял чашку с кофе и, словно не зная, что с ней делать, вновь поставил на место.
Дверь распахнулась и вошла она. Просто. Засуетилась в дверях, складывая непослушный зонтик. Затем огляделась и, увидев его, улыбнулась. Приятная женщина с легко узнаваемыми чертами той… Особенно когда улыбалась. Он вышел из-за столика и быстрыми шагами подошёл. Взял зонтик и воткнул в подставку.
– Здравствуй,– сказала она.
– Здравствуй,– ответил он и поцеловал её совсем не так, как представлял, а тихонечко, в подставленную щёчку.
Они сидели в кафе довольно долго. Но разговор не клеился. Точнее, она говорила много. Рассказывала о том, как жила все эти годы. Рассказывала подробно и обо всём, изредка поглядывая на зонт. Было не понятно, то ли она хочет выговориться, то ли боится замолчать, чтобы не повисла неловкая пауза. Он же просто молчал, стараясь угадать в этой постаревшей женщине ту, которая не давала покоя ему всю жизнь. Он знал, что время беспощадно, но сейчас вдруг понял, насколько. Насколько всё то, к чему он стремился бессмысленно.
На прощание он снова поцеловал её в подставленную щёку и слегка приобнял за плечи. Она, грустно улыбаясь, посмотрела ему в глаза и резко вышла под дождь, не закрывая дверь.
Он вернулся к столику и заказал кофе. Равнодушно посмотрел на зонтик, сиротливо скучающий на подставке. Порывистый ветер ворвался в кафе и обдал его холодными брызгами.
Том резко сел на кровати. Липкий холодный пот покрывал тело. Сердце, бешенным дятлом, колотилось в груди. «Опять кошмар!– подумал он.– Опять этот кошмар!» Том огляделся. Тишину в комнате нарушал только мерное тиканье часов. Рядом, посапывая, спала Дэми. Том откинул одеяло и тихонечко встал, чтобы не потревожить её. Подойдя к окну, стараясь не шуметь, открыл. Тёплый ночной воздух наполнил комнату. Он налил минералки и встал, вглядываясь в ночь, чтобы немного развеяться. Огромная луна в окружении мириада ярких звёзд низко висела над озером. Редкие машины быстро проносились по пустынным улицам.
Уже несколько ночей подряд снился один и тот же кошмарный сон. Он выводил из себя, накручивал нервы, но едва стоило закрыть глаза, как сон снова продолжался. Том глотнул минералки, глубоко вдохнул. Ночной воздух немного успокоил, и он снова пошёл спать. Укрывшись одеялом, нежно обнял Дэми. Она, не открывая глаз, взяла его руку, и, улыбнувшись, плотнее прижала к груди. Том почувствовал себя совсем спокойно и закрыл глаза.
…Пещера была не очень глубокой. Скорее это была даже не пещера, а ниша в горе, куда их загнал враг. Если бы не она, то всё давно было бы уже закончено. Он сидел в глубине, держа на коленях голову раненного, понимая, что до утра тот не дотянет. Выставленное охранение едва могло оглядеться. Враг находился напротив на господствующей высоте. Отряд уже несколько часов прятался в этой ловушке, но вызванной помощи всё не было. Помощи могло не быть совсем, бойцы знали это по опыту. Раненному становилось всё хуже. Он попытался сделать перевязку, когда на край ниши резко запрыгнул враг. Автоматная очередь треском расколола тишину замкнутого пространства, неся с собой смерть. Те, кто был на краю, погибли сразу. Он успел быстро схватить свой автомат и с криком выпустил ответную очередь…
«Опять. Второй раз за ночь. Такого ещё не бывало». Руки горели так, словно Том и действительно только что стрелял из автомата. Спать больше не хотелось. Уже утро и всё равно скоро вставать. Пошёл на кухню, чтобы приготовить кофе. За окном просыпался новый день. Дэми, разбуженная уютным ароматом, полусонная вошла на кухню.
– Что не спишь?– зевая, спросила она, взглянув на часы,– опять приснилось?
– Да,– нехотя ответил Том.
– Поменьше новости смотри по ночам,– ещё раз сладко зевнув, она пошла в ванную комнату.
День прошёл, как всегда. Только к вечеру Том не пошёл домой. Предупредив Дэми, что задержится, позвонил Бобу, попросив его прийти на их место. С Бобом были знакомы тысячу лет, но встречались нечасто. Зато если встречались, то беседа их могла затянуться далеко за полночь. Говорили обо всём, что накопилось за прошедшее время и на пару месяцев вперёд. Во всяком случае, так с улыбкой, про их встречи говорила Деми. Сейчас ситуация другая. Ему нужна была помощь. Том растерялся и не знал, что делать. Жизнь его проходила тихо, по плану. Типичная биография: школа, институт, работа. Всё, что связано с армией находилось от него очень далеко. Просто другая планета. Он, скорее, пацифист. И вот теперь эти сны.
Том сидел в кафе на берегу озера. Это место они с Бобом приглядели ещё со студенческих времён и с тех пор не изменяли своей привычке. Боб запаздывал, и поэтому он заранее заказал кофе и бутылочку «Хеннесси», традиционные для их дружеских посиделок. Солнце светило ярко, но уже не обжигало. Тёплый ветерок тянул с озера. Пахло водой и тиной. Недалеко от кафе парнишки ловили рыбу, изредка перезабрасывая удочки. По тихой глади озера, то сближаясь, то удаляясь, медленно скользили яхты. Том медленно потягивал кофе, обдумывая сложившуюся ситуацию.
– Привет!– шумно подходя к столику, сказал Боб и, втиснув своё громоздкое тело в неширокое кресло, спросил.– Ну, как?
Боб ещё некоторое время поёрзал, поудобнее устраиваясь, и, пригладив лохматую бороду, с удовольствием потянулся к бутылочке коньяка. Разлив содержимое по бокалам, взял свой в тёплые, мягкие ладони и, зажмурив от удовольствия глаза, вдохнул аромат. Затем, сделав небольшой глоток, изобразил неописуемое блаженство. После этого, почти обрядового действа, Боб посмотрел на друга.
– Дэми звонила мне. Сказала, что у тебя глюки. Ты зачем девочку пугаешь?
– Да какие глюки?– вдруг взорвался Том.– Не понимает. Ничего она не понимает. Это, как вторая реальность. Представляешь?! Уже сколько ночей подряд. Одно и то же! Одно и то же!
Том вдруг резко замолчал. Протянув руку к бокалу, он, вдруг передумав, резко отодвинул его. Боб, сразу став серьёзным, встревожено посмотрел на друга. Затем, сделав ещё пару глотков коньяка, пригубил из чашки остывший кофе.
– Ты просто устал. Бывает,– сказал он после небольшой паузы.
– Нет, не то,– вздохнув, ответил Том.
– Всё так серьёзно?– Боб подлил себе ещё коньяка.– Может с кем-нибудь посоветоваться?
–Не настолько я плох,– ухмыльнулся Том.– По-моему здесь нет стандартного решения. Сны – это результат работы головного мозга. Значит должна существовать какая-то связь между мной и моими снами. Должно быть что-то общее. Но здесь всё не моё. Я чувствую, что во снах я другой. Не мои мысли, не мои чувства. Это не то, что другая моя сущность, это вообще не я.
Выплеснув эмоции, Том снова обрёл способность спокойно рассуждать. Он, взял бокал и продолжил:
– Здесь такая ситуация, как будто я оказываюсь соучастником чей-то судьбы. Сам того не желая.
– Ну, ты уж хватил через край!– возразил Боб.– Может всё-таки усталость?
– Нет! Поверь, не всё так просто!
Солнце примостилось невысоко над горизонтом и, казалось, оно присело отдохнуть на берегу озера. Заходящие лучи, падая на поверхность воды, уподобились великому множеству маленьких огоньков и горели на неизвестно откуда взявшейся водной ряби. Недалеко от берега плескалась рыба, оставляя круги на воде. В кафе понемногу собирался народ. Становилось шумно. Где-то громко заиграла музыка. Посидев ещё немного, друзья вышли из кафе и направились вдоль берега. Закат окрасил небо в пурпурные тона.
– Ситуация каждый раз одна и та же,– продолжал Том.– Как будто прокручивается одна и та же запись.
– Действительно!– сказал Боб, свернув напрямую к озеру. Он присел на камень у самой воды.– С одной стороны похоже на зомбирование. Хотя всё это чушь. Ты представляешь, до чего мы договорились? Начали с дурных снов, а теперь зомбирование. Бред сумасшедшего.
– Пожалуй, ты прав.
– Нет. Я с тобой в принципе согласен. Сны, может, и несут в себе какую-то реальную основу. Но скорей всего это плод твоего воспалённого воображения.
Вечер плавно перетёк в ночь. Небо стало похоже на платье красавицы, обильно украшенное стразами. Похолодало. Они сидели далеко за полночь на берегу озера. Разговор постепенно перетёк из одного русла в другое и далее, далее, далее.
Домой Том вернулся не то, чтобы поздно, скорее рано. Дэми спала. Стараясь её не будить, он тихо разделся и лёг спать. «Под утро вряд ли что приснится»,– подумал он, устало закрывая глаза.
…Пещера была не очень глубокой…
Когда Дэми проснулась, Том сидел на кухне и пил кофе, глядя в окно. Ничего не говоря, она села за стол напротив него и нежно взяла за руку. Он грустно посмотрел на девушку, а затем снова отвернулся к окну. Задумчивый и невидящий взгляд выдавал напряжённую работу мысли. Он устал. Нервы постоянно были на взводе. Вот уже несколько ночей почти не спал. Снам, которые никак не хотели оставить его в покое, казалось, не будет конца.
– Пойдём вечером куда-нибудь?– не поворачиваясь, не то спросил, не то сказал он.
– Пойдём. А куда?– поинтересовалась Дэми, больше, чтоб поддержать разговор.
– Какая разница?– так же, не глядя, сказал Том. Больше они не говорили, но ещё долго сидели вдвоём у окна.
Вечером сходили в театр. Потом долго гуляли по берегу озера. Как давно они этого не делали. Веселились, дурачились, как в те времена, когда Том ещё ухаживал за Дэми. Он много, очень много рассказывал. Читал стихи. Потом, увидев продавщицу цветов, купил её любимые бордовые розы. Услышав знакомую мелодию, зашли в кафе, и заказали вино. Потом много танцевали. Это был счастливейший вечер. И только поздно ночью, когда Дэми уже спала, Том вдруг испугался. Он, как маленький ребёнок, боялся закрыть глаза. Боялся снова оказаться в том сне. Подойдя к окну, хотел распахнуть его, но погода портилась. Тогда, выйдя из спальни, сел в кресло. Свет включать не стал. Так, посидев немного в темноте и не решив, что же предпринять, включил магнитолу. Зазвучала быстрая, заводная мелодия. Ди-джей нёс какую-то чушь. Том стал медленно поворачивать ручку настройки. Шипение, шум, гвалт эфира наполнили комнату. Изредка прорывались обрывки каких-то мелодий, голоса дикторов. Наконец послышалась тихая мелодичная музыка. Собираясь ещё немного подстроить волну, Том по неосторожности резко крутанул ручку. Вместо мелодии в комнате зазвучал лекторский баритон. Раздосадованный, он хотел уже выключить, но речь лектора показалась ему интересной.
«…итак, подведём итоги вышесказанному. Вода является носителем информации. Всё, что включает в себя воду, является своего рода биологическим компьютером с заданной программой. Но любой носитель информации требует её обновления.
Как показали последние исследования, таким носителем является само пространство. Точнее сказать волны пространства. Человечество, постоянно обитая в них, ничего не замечало, как не замечало и радиоволн. Причём контакт с волнами пространства более близок. Если для приёма радиоволн необходима специальная аппаратура, то для приёма волн пространства необходим только один прибор – это биологический компьютер, то есть сам человек. Во время сна происходит считывание информации. К сожалению, природа не снабдила свои считывающие устройства хорошей избирательностью. Отсюда и происходят накладки. Человек в раздраженном, а значит ослабленном состоянии, может считывать информацию, ему не принадлежащую. Отсюда происходят конфликты. Информация есть, но для данного объекта она не подходит. Следствием в лучшем случае являются видения, кошмарные сны, в худшем – возможно умопомраченье. Возможны случаи проявления резонанса. В результате кошмары могут повторяться неоднократно.
Такие проблемы в настоящее время решаются психологами, хотя мне кажется, что это скорее задача физиков…»
Том выключил магнитолу. Волны пространства. Если это хоть отчасти правда, то он оказался невольно связанным с чьей-то судьбой. Кто-то далёкий стал ему безмерно близким. Жив ли он? Успел ли спастись? Пришла ли помощь? Он пошёл спать.
Дэми разбудила его поздно утром нежным поцелуем. Солнце ярким светом заливало всю комнату. Том сел на кровати. Сна не было и, он чувствовал, что больше не будет. Жизнь вернулась в свою колею. Но как же там тот парень?…
Сколько всего понаписали, ужас. Никакого места для фантазии не осталось. Что не придумаешь – уже написано. Берёшь чистый лист бумаги, и… И, что? Пару строк черканёшь и сразу вспоминаешь: было. Другая тема, и снова тоже самое. Куда деваться бедному автору? Котелок кипит. Как там у Райкина: шарики крутятся, за ролики заскакивают. А может и не так, а может и не у Райкина. Мир огромен и тем, казалось бы, множество. Пиши и радуйся. А если получится, то и читателей (чем чёрт не шутит) порадуешь. На днях тема в голову пришла. Так, ничего тема. Но даже продумать не успел, как сразу печать: было. То ли у Лема, то ли у Стругацких, то ли ещё у кого. Не важно. Было. Одно радует, что подобная мысль посетила и их, и меня, что ставит нас в один ряд. Или ставило бы, если бы эта мысль пришла к нам в головы одновременно. А лучше сначала мне, а затем… Так ведь нет же. Нее-е-т. А может, это было у Снегова. Шекли? Не помню. Главное, что было.
Так что же это за мысль? Ещё в детстве мы с другом разные фантастические сценарии придумывали. Мечтали о космосе. О микромире. О макромире. Да о чём только не болтали. Какие только сценарии не разрабатывали. Жаль, что у нас не хватало ума всё записывать на бумагу. Может тогда, и появились бы новые братья Стругацкие. Ну, не совсем братья, и не совсем Стругацкие. Но что-то бы получилось. Да, крепки мы задним умом. Среди наших детских фантазий были и о сотворении мира, и о его конце. Не могли же мы пропустить столь благодатную и грандиозную тему. Впрочем, о грандиозности тогда не думали. Нам просто нравилось мечтать. Ещё бы, представляешь, что наша Вселенная не больше, чем часть некой материи, являющейся клеткой чуждого нам организма. И в тоже время прыщ на… может оказаться Вселенной другого мира. А почему нет. Фантазия безгранична. Во всяком случае, так казалось, пока что-то подобное не прочитал у Урсулы Ле Гуин. И ещё у кого-то. И ещё.
Ещё одна из фантазий, да и кто об этом не задумывался, что наш мир является либо испытательным полигоном; либо лабораторией, что в принципе одно и то же; либо одним из миров, что мешает жить более развитым цивилизациям; либо просто игрушкой. Именно игрушкой. Но и эти темы уже были. И что получается? Нам остаётся разрабатывать уже кем-то придуманные темы. Создавать аранжировки. Это, как в кинематографе. Есть три-четыре темы, а всё остальное вариации о Золушке, о Мальчике-с-пальчике и так далее, и то прочее. У уже упомянутого Снегова есть рассказ, где планета управляется заводным ключом. Тогда пусть у меня будет на батарейках. Конечно же, на батарейках. К тому же можно проследить, сколько батареек уже поменяли. Которая мы цивилизация на Земле? Пятая? Так вот и батареек пять. А как батарейка садится, так и начинаются всякие катаклизмы. Система нестабильно работает. В компьютерах же есть BIOS. При замене батарейки на материнской плате BIOS возвращается к заводским настройкам. Закончится наша батарейка и вернётся наша материнская плата к своим заводским настройкам и всё пойдёт заново. Подвигаются и встанут на место континенты. Появятся новые животные. Конечно люди. Не такие, как мы. Может умнее, а может глупее. И внешний вид вряд ли будет похож на наш. Может даже на столько, что при встрече, окажись такая возможной, мы бы даже не признали друг в друге разумные существа.
Что-то забыл. Что-то не вяжется. А, конечно. Нам издревле говорили, что во время конца света ангелы затрубят в трубы и небо будет оранжевого цвета. Всё правильно. Если вытащить батарейку, то, по законам, знакомым всем со школы, произойдёт импульс. Именно это приведёт и к свету, и звуковая карта пискнет. Нет, моя теория лучше, чем тема с ключом.
Ну, наговорил. Чушь полная. Так о чём это я? Ах, да. Так о чём писать-то…
–Сын, опять ты забросил свою игру,– сказал Отец, подходя к приставке.– Если она тебе не нужна, то давай её выбросим, а то только место занимает.
–Не забросил,– сын подошёл к Отцу, снимая наушники.– Опять батарейка садится.
– А тебе что, лень поменять? Уж о батарейках мог бы и сам позаботиться.
– Забываю. Не, серьёзно, некогда.
– Некогда,– проворчал Отец.– Ни за что не хочешь отвечать. Ни о чём заботиться.
– Да ладно тебе,– махнул рукой Сын.– Завтра куплю.
– Всё у тебя завтра. Возьми у меня. Во-он там.
– Прямо щас?
– Давай, не ленись.
Они положили игрушку на стол и ловко вскрыли отсек с батарейкой. Блестящий литиевый цилиндрик уютно сидел на своём месте. Сын подцепил батарейку и выдернул её, отжав крепление. Игрушка противно пискнула, и дисплей прощально моргнул оранжевым. Отец взял новую батарейку и передал Сыну. Тот, привычным движением поставил её на место.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
