Когда все закончилось, мы лежали в объятиях друга друга еще долгое время.
– Останься здесь, со мной, – сказал Бен тихим голосом. – Не уходи. Сегодня утром, когда ты встретила меня на пороге, такая милая и уютная, я пережил настоящий апокалипсис. Это такое невероятное чувство: осознание, что кто-то, по кому ты скучаешь, ждет тебя дома. Я скучал, и это не просто красивые слова. Я не знаю, что нас ожидает в будущем, но… Ты мне нравишься, Лиза. Слишком нравишься, чтобы я был готов отпустить тебя так просто.
Я осталась жить в квартире Бена. Делить с ним быт оказалось на редкость легко. Он придерживался жесткого графика, предпочитал здоровую пищу, много тренировался и работал, что в целом было одним и тем же, рано вставал и ложился спать, поэтому мы продолжали жить в разных комнатах, хоть и занимались сексом, как молодожены в медовый месяц. Я предпочитала садиться писать ближе к полуночи, а потому мое утро начиналось около полудня, но большую часть вечеров мы проводили вместе, разговаривая о литературе, спорте и музыке и возясь с хорьками. Впервые за долгое время я ощущала себя свободной и довольной жизнью, и мой гормональный баланс находился на идеальном уровне.
– Ты кажешься расслабленной, – заметила Инга, разглядывая меня из-под пушистых ресниц и отпивая чай из своей чашки.
Это была одна из пятниц, когда мы традиционно встречались с подругой.
– Потому что я наконец-то расслабилась?
– Значит, теперь вы с Беном официально вместе? – простой вопрос, на который у меня не нашлось однозначного ответа.
Заметив смятение на моем лице, Инга вскинула брови.
– Мы пока не обсуждали это, но, наверное, тот факт, что мы живем под одной крышей, означает, что мы в некотором смысле вместе?
– Не лишено логики, но на твоем лице написано сомнение, – Инга пожала плечами, как человек, который решил придержать свои аргументы до лучшего времени.
Я не ответила и неуклюже перевела рельсы на подругу:
– Как у вас с Итаном?
Я была в очередной раз поражена тем, что при одном лишь упоминании имени этого парня Инга расцвела как майская роза. Её глаза заблестели, а щеки покрылись нежным румянцем.
– Черт, всякий раз, когда я произношу эти слова вслух, мне кажется, что я живу в какой-то параллельной реальности. Но… Я люблю этого мужчину. И знаешь… Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что моя жизнь без Итана была лишь чередой бессмысленных дней, нанизанных на нить сожалений.
Я смотрела на Ингу большими глазами, мой рот открылся от восторга. Наверное, я выглядела забавно, потому что моя подруга остановилась на полуслове и хохотнула.
– Господи, это так хорошо звучит. Я должна обязательно записать эти слова, – промямлила я.
Вместе с тем в моей груди все сжалось от осознания того, что сама я пока была не готова испытывать чувства, подобные тем, что переживала Инга.
Когда мы прощались, она сказала:
– Ты тоже скоро почувствуешь это. С Беном или с кем-то другим, но я уверена: с тобой обязательно случится что-то крышесносное.
– Ты ясновидящая? – попыталась я отшутиться, но запредельно серьезный взгляд Инги заставил меня остановиться.
– Думай что хочешь, но интуиция еще ни разу не подводила меня.
Слова Инги не выходили из моей головы весь остаток дня. Я не была бы женщиной, если бы не мечтала о чем-то таком же большом и неожиданном, столь же крышесносном, как выразилась моя приятельница. Я мысленно обратилась к Бену, этому прекрасному мужчине, которому удалось слегка подвинуть из моей жизни непроглядную тоску и отчаяние, привнеся туда нежность, стабильность и регулярный секс. Он был хорошим парнем и красивым, и мог трахаться подолгу и не ограничиваться одним раундом, но бабочки в моем животе почему-то мирно спали, а возможно, и вообще вымерли как вид.
Я думала именно об этом, когда вошла в кухню тем вечером. Бен сидел за барной стойкой и читал. На мгновение я залюбовалась его мужественным профилем и рельефом бицепса, слегка напрягшегося, когда он заметил меня.
– Что читаешь?
Я опустила на кухонный стол пакет с продуктами для ужина и подошла к нему сзади, просовывая руки ему подмышки и упираясь подбородком в плечо. Мое сердце приятно екнуло, когда Бен молча закрыл книгу, и я увидела обложку. Я отпрянула, и он повернулся ко мне лицом. Было что-то странное в его взгляде, что-то, что моментально заставило меня напрячься. Бен склонил голову набок, оставаясь сидеть на стуле и разглядывая меня, как воробей червяка, его руки плавно опустились на колени.
– Ты купил мою книгу? – спросила я, несколько сбитая с толку его взглядом и уж совсем запредельно странным молчанием.
Что с ним такое? Обиделся, что я не предложила ему бесплатный экземпляр? Или собирается сказать, что я пишу несусветное дерьмо и ему жаль потраченных денег?
– Не стоило, – промолвила я. Мне хотелось заполнить эту пугающую меня тишину, которая возникла бы, не начни я говорить. – Мог просто попросить, я дала бы тебе экземпляр. Не стоило тратить деньги, чтобы убедиться, что это стопроцентно бульварное чтиво.
Бен тихо вздохнул и, наконец, улыбнулся, слегка покачивая головой и щурясь на меня своими добрыми глазами.
– Ну почему же «чтиво»? Мне понравилось то, что я успел прочитать, – Бен соскользнул со стула и встал передо мной, обхватив за плечи. – И я купил книгу, потому что этим ты зарабатываешь на жизнь, Лиза. Ну, кроме того, что присматриваешь за моим домом… и хорьками.
– Ты не берешь с меня денег за жилье, так что это скорее равноценный бартер. И я люблю Чипа и Дейла, – я легонько толкнула его кулаком в грудь, и Бен придвинулся ближе, заглядывая мне в лицо. Его сердце под моими пальцами ускорило ритм, мягкие губы коснулись мочки моего уха.
– Искренне надеюсь на это, потому что пока мне кажется, что я получаю гораздо больше, чем отдаю взамен, – Бен слегка отстранился, в его глазах заплясали озорные огоньки.
– Не принижай собственной значимости. Уверяю тебя, это честное, взаимовыгодное сотрудничество с равноценными приятными бонусами.
– Клянешься?
Я кивнула, готовая прыснуть со смеху, одновременно наблюдая за тем, как по моей спине дикими табунами помчались мурашки.
– Слушай, Лиз, могу я в таком случае попросить тебя об одолжении? – сильные руки персонального фитнес-тренера подхватили меня и понесли в уже известном мне направлении. – Не окажешь мне парочку услуг, так скажем, авансом?
– Ну… только если ужин и вино с тебя…
Позже этим вечером я сидела в кухне, потягивая красное бургундское и наблюдая, как Бен, тихонько напевая себе под нос, суетился у плиты. Я скользила ленивым взглядом по его широким плечам, мускулистой спине, аппетитной заднице, тихо шикая на просыпающихся бабочек внизу своего живота и размышляя о том, за какие такие заслуги судьба подкинула мне этого интересного во всех смыслах мужчину и как долго может продлиться наше такое удобное для меня «взаимовыгодное» сотрудничество.
– Готово, – торжественно объявил Бен, поставив передо мной тарелку с аппетитным стейком и салатом. Я потянула носом, вдыхая божественный аромат и мысленно добавляя ко всем прочим достоинствам этого парня ещё одно. Он прекрасно готовил.
Когда мы закончили ужин и вымыли посуду, Бен облокотился о столешницу и подался ко мне:
– Так, говоришь, за твой сценарий бьются ведущие кинопродюсеры?
Я выгнула бровь и кивнула. Казалось несколько странным, что Бен вдруг проявляет такой живой интерес к моему творчеству. До сих пор мне казалось, что ему все равно. Ну, кроме того, что он хвастался перед друзьями, которых я в глаза не видела, что его подружка пишет бестселлеры.
– Почему ты спрашиваешь? Считаешь, что такому сюжету не место на большом экране? – от одной мысли мне стало обидно, я шумно втянула носом воздух и опрокинула в себя оставшееся в бокале вино.
Вероятно, все эмоции были написаны на моем лице, как алфавит на школьной доске мелом, потому что Бен вдруг нахмурился и подошел ко мне. Сел на стул рядом, его голая коленка коснулась моей. Обхватил обеими ладонями мою руку и улыбнулся глазами. Хмыкнул. Покачал головой. Выдохнул. И сказал:
– У твоей книги динамичный, интригующий сюжет. И главный герой… Хм… Весьма реалистичный. Пока читал, мне даже показалось, что… Как бы это выразиться… Мне знаком его голос, и я где-то уже видел это лицо…
Слова, которые можно приравнять к наивысшей похвале любому автору, если бы не это странное напряженное выражение на лице самого Бена. Я прищурилась, гоняя в голове, к чему он ведет. Бен отпустил мою руку и озадаченно взъерошил волосы, подбирая слова:
– Лиз, мне показалось или ты действительно писала своего героя с Дилана МакФолла?
Я замерла, мысленно переваривая услышанное.
Первым вопросом, возникшим в голове, было: «Кто такой, ради всего святого, Дилан какой-то-там-мать-его-Мак?». В моем мозгу запустился процессор, перебирая имена, лица, названия. Такое состояние, когда чувствуешь смутно знакомый запах из детства или аромат редкой специи и пытаешься вычленить из сотен заархивированных нейронами воспоминаний нужное.
Бен смотрел так, словно от моего ответа зависела его жизнь, и наряду с крайним удивлением, приведшим меня в явное замешательство, я ощутила, как внутри меня разливается неприятный холодок. Я точно не писала своего героя с Дилана Мак-хер-его-знает-какого, но испытывала острое желание оправдаться. Поэтому, устав копаться в своей крайне избирательной памяти, я взяла со стола айфон и нервно проговорила:
– Кто такой Дилан Мак… – я подняла глаза на Бена и удивилась тому, с каким недоверием он смотрел на меня.
Какого черта здесь происходит?
– Дилан МакДермотт, американский актер, известный по своим ролям в телесериалах «Практика», который принес ему премию «Золотой глобус», и «Американская история ужасов».
– Дилан МакКей – персонаж телесериалов «Беверли-Хиллз, 90210» и «90210: Новое поколение», созданный сценаристом Дарреном Старом.
– Дилан МакНамара… – звенящим голосом докладывала вездесущая СиРи, я с улыбкой кивала ей в такт, но Бен лишь покачал головой, словно не веря тому, что я не разыгрывала перед ним комедию.
– Дилан МакФолл, – глухо произнес он, и до меня окончательно дошло, что это не шутка.
Тогда я открыла браузер и вбила имя в поисковике.
Мои брови неумолимо поползли вверх, когда я взглянула на фотографию мужчины, являвшегося фронтменом рок-группы Dark Light, название которой мне было точно знакомо. Они совершили неоспоримый прорыв, попав «в струю» со своим синглом Blursday12 аккурат после затянувшейся постковидной депрессии, захватившей все прогрессивное мировое сообщество.
С откровением, присущим истинным рок-звездам, подводящим итог жизни каждого, кто прошел через ад вынужденно-добровольного заключения в четырех стенах – не всегда с видом на океан и любимым человеком в «конфетно-букетном периоде», – они вложили результат эмоциональных страданий большей части человечества в несколько строк, положенных на мелодию похоронного марша в рок-обработке.
Да, эта рок-баллада была мне хорошо знакома. Я слушала её на повторе, после того как мы с Леоном приняли окончательное решение расстаться, проведя изматывающие месяцы в карантинном заключении. Когда все проблемы в наших отношениях, которые мы старательно заметали под коврик, пытаясь убедить себя в том, что потеря дочери, общее горе способны нас объединить, полезли наружу.
Увы, чуда не случилось. Напротив, все недомолвки, обиды и разочарования, накопившиеся за годы совместной жизни, вскрылись как гнойные прыщи, оставив после себя еще больше боли, дискомфорта и раздражения. Сначала мы перестали разговаривать, затем выходить из своих комнат, чтобы случайно не встретиться… И как только карантин закончился, Леон собрал чемодан и съехал. Развели нас с первого раза.
Я вынырнула из горьких воспоминаний, сосредоточившись на настоящем. Напротив меня сидел человек, который спустя долгие четыре года моего тотального одиночества стал для меня буквально глотком свежего воздуха. Я подняла на него глаза и вздохнула. Бен был хорош собой, он мне нравился, меня вполне устраивал формат наших отношений, но сейчас он смотрел на меня так, как будто видел впервые. Так, словно… Не доверял мне?
В чем была причина столь неожиданно возникшего недоверия и в чем крылся глубинный смысл его запредельно странного вопроса о Дилане МакФолле? При чем здесь вообще был этот гребаный артист? Тем не менее по лицу Бена я поняла, что он действительно ждёт от меня ответа. Я отрицательно покачала головой.
– Я не писала своего героя с Дилана МакФолла. Я бы скорее предпочла Вилле Вало или Майкла Хатченса – истинных рок-звезд с ангельской внешностью и душой, утонувшей в дьявольском сумраке. Ну или, на край, Гарри Стайлса…
Я осеклась, почувствовав, как в горле встает ком, на глаза навернулись непрошеные слезы. Лерка с ума сходила по Гарри. И если уж начистоту, то этот самый Стайлс образца какого-то там далекого года, плакатами с которым была увешана вся стена в её комнате, вполне сгодился, если бы мне захотелось написать фанфик. Памяти моей погибшей дочери.
Но я не писала фанфики. Мой роман заинтересовал сам Голливуд, а это вам не такие уж и шутки. Если твою книгу хотят экранизировать, значит в ней немного больше смысла, чем в обыкновенном трибьюте кому бы то ни было – ныне живущему или давно почившему. По крайней мере, именно в этом я убеждала себя всякий раз, когда после просмотра какого-нибудь распиаренного блокбастера единственной мыслью, которая меня занимала, было: какую дурь курили продюсеры и авторы картины и где её достать.
Заметив слезы в моих глазах, Бен шумно выдохнул и взял меня за руку:
– Прости, я не хотел тебя обидеть, задеть твою …хм… писательскую гордость, что ли…
– Я не пишу фанфики, Бен. И ты не задел мою писательскую гордость, – я улыбнулась, смахивая одинокую слезинку, покатившуюся по моей щеке. – Что вообще за термин такой? Писательская гордость! – я фыркнула и зарылась лицом в ладонях.
Воспоминания о Лере всегда приходили из ниоткуда, и я ни черта не могла с этим поделать. Но я не собиралась откровенничать с Беном на эту тему, особенно сейчас, когда его явно беспокоило что-то другое. И мне было необходимо знать, что именно.
– Но ты задал этот вопрос, и мне хотелось бы понимать, откуда он взялся и почему тебя так озаботило мифическое сходство книжного героя с кем бы то ни было.
Я вытерла слезы ладонями и посмотрела на Бена, который, казалось, чувствовал себя не совсем уютно. Он прикусил нижнюю губу и отвел взгляд, барабаня пальцами по своим коленям. Он явно нервничал, и это окончательно сбивало меня с толку. Я подалась вперед и коснулась его руки.
– Бен? Да что такое происходит?
Он выпрямил спину и мотнул головой.
– Я же говорил тебе, что работаю с селебрити?
Я кивнула, все еще не понимая, к чему он клонит, но смутное чувство тревоги уже пустило корни в моей груди.
– Я редко откровенничаю на эту тему, поскольку связан договором о неразглашении. И… И просто избегаю этого, чтобы быть уверенным, что через меня люди не захотят подобраться поближе к таким известным артистам… Не пойми меня неправильно. Но твой герой – буквально зеркальное отражение Дилана. И это поразительное портретное сходство… Я обязан был спросить. Потому что если это действительно так, и у тебя есть какие-то связанные с этим планы…
– Какие планы? – мне казалось, что у меня из-под задницы опора уходит вместе со стулом, на котором я сидела. – О чем ты говоришь, Бен? И при чем здесь МакФолл, черт его дери? Я понятия не имею, что он за человек, чем живет, чем дышит. И послушай, все люди делятся на «типажи», некую совокупность признаков, характерных для определенного типа. Наверное, ты сильно удивишься, но существует целая околонаучная теория, система некоей Двин Ларсон, которая делит людей на типажи. И знаешь, что самое удивительное? Их всего четыре: Гамин, Романтик, Натурал и Драматик. К какому относится герой моей книги? Драматик. Дилан МакФолл? – я ткнула пальцем в экран телефона и открыла первую попавшуюся фотографию. И мысленно поразилась внешнему сходству своего героя с неким реальным парнем, которое непонятно почему так взволновало моего бойфренда. Сглотнув ком в горле, я продолжила говорить: – Высокий, стройный, жилистый. В лице доминируют острые черты. Губы узкие, глаза посажены глубоко. Скулы визуально выделяются. Чистый Драматик.
Я повернула телефон экраном к Бену, который смотрел на меня, широко распахнув глаза. Он явно не ожидал от меня научной лекции по мужским типажам. Его взгляд стал мягче, и напряжение между нами постепенно сошло на нет. Он улыбнулся, когда спросил:
– А к какому типажу отношусь я?
– Натурал, – бросила я, все еще хмурясь.
Бен закинул голову назад, проведя пятерней по волосам, и рассмеялся в голос.
– В этом я никогда не сомневался, – он подался вперед ко мне и подмигнул, его ладонь легко коснулась моего бедра и скользнула вверх.
Я замерла, переваривая услышанное, затем хихикнула, хлопая его по руке:
– Чистый натурал.
Он прищурился, мягко улыбаясь и качая головой, но шутливое выражение на его лице уже сменилось на серьезное. Бен взял мою руку в свою и, глядя мне в глаза, произнес:
– Лиза, я должен кое в чем признаться. Последние два месяца я сопровождал в гастрольном турне в качестве персонального тренера и телохранителя известного музыканта с типажом чистого Драматика. Дилан МакФолл – мой эксклюзивный клиент и… друг.
Глава 4
После того вечера мы больше не заводили разговора о Дилане. Как только Бен убедился в том, что я не вынашиваю коварных планов относительно вожделенного многими тела «мегазвезды вселенского масштаба», вопрос был закрыт. Его имя не упоминалось без нужды, а я не проявляла особого интереса, скорее чтобы не доставлять Бену неудобства, нежели потому, что мне было все равно.
Я знала лишь то, что говорил Бен. Каждое утро он уходил на пробежку с Диланом и проводил с ним в тренажерке по два-три часа ежедневно, иногда они ужинали в каком-нибудь модном ресторане или играли в покер «чисто мужской компанией».
И все же, не буду кривить душой: я прочесала интернет в поисках информации о Дилане МакФолле и, как я догадывалась, «Дилли, обладателе Большого хера» и потратила битый час, рассматривая его фотки. На многих, сделанных папарацци, на заднем фоне маячил Бен, который, как оказалось, выполнял обязанности личного телохранителя музыканта не только в гастрольных поездках.
Именно из интернета я узнала, что Дилан МакФолл одинок, никогда не был женат, не имеет детей и что уже через месяц выходит его новый альбом. А Бен рассказал, что команда Dark Light во главе с Диланом готовит грандиозное премьерное шоу на арене O213. Я довольствовалась этой информацией и не задавала лишних вопросов.
Постепенно я свыклась с мыслью, что мой любовник вращается в богемных музыкальных кругах, а мне, по всей видимости, туда дорога заказана. Ведь наши с Беном отношения не имели четкого определения. Несмотря на то что мы жили под одной крышей и занимались сексом, я по-прежнему жила в «своей» комнате, и мы никогда не просыпались в одной постели.
Бен не предлагал мне эксклюзивности, а у меня язык не поворачивался начать разговор, как будто вместе с этим наши почти идиллические отношения, в основе которых лежали полная свобода в принятии решений и уважение чужого личного пространства, сразу рассыпались бы в крошку как пряничный домик.
Я не хотела больше замуж, и отношения с Беном казались мне наилучшим из всех вариантов. Хотя Инга, единственная, с кем я могла поделиться своими сомнениями, искренне недоумевала и советовала мне набраться решимости и поговорить с Беном, чтобы добиться кое-какой определенности.
Иногда меня подмывало вывести Бена на откровенный разговор, но всякий раз я забывала обо всем, как только заглядывала в его – такие добрые, такие красивые и такие смеющиеся – глаза. Вместе с тем сам факт, что он прячет меня от друзей, хоть и называет своей девушкой, приводил в легкое недоумение. Я не совсем понимала причины, по которой он делал это. Что останавливало его от того, чтобы познакомить меня со своим пусть и знаменитым, но все же другом? Это был главный вопрос, не дающий мне покоя.
Наверное поэтому, когда одним тихим сентябрьским вечером Бен вдруг спросил, хочу ли я пойти на концерт Dark Light, он застал меня врасплох. А когда добавил, что мы приглашены на вечеринку в честь выхода нового альбома на следующий день после концерта, я и вовсе чуть не впала в кому.
Конечно же, я хотела пойти на обещавшее стать одним из грандиознейших культурных событий шоу, о котором трубили все средства массовой информации! Хотя частная вечеринка в компании рок-звезд и прочих медийных личностей наводила на меня ужас. Но больше всего меня мучил другой вопрос, который мне пришлось задать вслух, поскольку вариться в неизвестности становилось просто невыносимо.
– Почему ты так долго не знакомил меня со своими богемными друзьями?
Бен выгнул бровь и скользнул по мне пристальным взглядом. Я тяжело и шумно вздохнула.
– Что ты имеешь в виду? – решил уточнить он, словно ища в невинном на первый взгляд вопросе какой-то подвох.
– Мы почти два месяца живем вместе, – лаконично пояснила я.
Бен подошел ко мне и обхватил за предплечья, вглядываясь в мое лицо, прежде чем сказать:
– Ты же не думаешь, что я намеренно прятал тебя от друзей?
Я лишь неопределенно повела плечом, будучи не в состоянии собрать во внятное предложение все те чувства и сомнения, что довлели надо мной уже долгое время.
– На самом деле, просто все были жутко заняты и много вкалывали. Подготовка подобного выступления требует огромных энергетических затрат, а Дилан – перфекционист во всем, что касается работы, – Бен прижал меня крепко к себе и поцеловал в макушку. – Я сильно сомневался, что если они узнают тебя раньше, то не подохнут от зависти, и тогда концерт не состоится. А мне очень хочется, чтобы ты посетила грандиознейшее шоу в истории современной рок-музыки.
Он звучал искренне, и я захихикала ему в грудь. Бен. Он умел быть непосредственным и милым и окончательно покорил меня, когда сказал:
– Я взял еще два пропуска для Инги и Итана. Мы давно не виделись и, думаю, прекрасно проведем время все вместе.
Узнав, что мы идем на шоу Дилана МакФолла и его группы Dark Light, Инга визжала от восторга.
– Черт подери, говорят, их концерты непредсказуемы так же как и женские оргазмы, – не унималась моя подруга уже по дороге в арену, сидя между мной и Итаном на заднем сидении такси.
– Господи, Инга, угомонись, – шикнула я на нее, не зная, куда деться со стыда. Но, судя по улыбающимся лицам Бена, Итана и водителя, одна я находила такое сравнение неуместным.
– Что? – фыркнула Инга, вовсе не собираясь успокаиваться. – Так все говорят, не я же это придумала. Не веришь мне, спроси Бена.
Бен рассмеялся искренним добродушным смехом и повернулся к нам с переднего сиденья автомобиля:
– Шоу ребят – действительно всегда нечто особенное. Но это нужно видеть, описать словами невозможно. Следует окунуться в атмосферу с головой, чтобы прочувствовать в полной мере.
И вскоре мы окунулись. Никогда прежде я не была на рок-концерте и уж тем более на шоу такого уровня. Чувство восторга накатывало на меня волнами еще до того, как музыканты – три парня и две девушки – появились на сцене. Вокруг царила фантастическая атмосфера всеобщего ликования и предчувствия чего-то волшебного. А когда раздались первые звуки музыки, я уже пребывала в состоянии легкой эйфории. Своды арены разорвали резкие вступительные аккорды, и меня захлестнули волны какого-то первобытного, необъяснимого счастья.
Но когда на сцене в лучах софитов, напоминающих столб лунного света, появился он, мне показалось, что мое сердце остановилось и из меня буквально высосали воздух. Вместе с его появлением многотысячная арена замерла на мгновение и, как только на огромных экранах крупным планом показали Дилана МакФолла, который больше походил на Падшего Ангела, рассыпалась на атомы в благоговейном вздохе.
Камера взяла еще один его крупный план, и когда я в очередной раз посмотрела на большой экран, то столкнулась с хмурым взглядом невероятных глаз. Все в моей груди перевернулось, и я инстинктивно прижалась к Бену, стоявшему позади меня. Он крепко обнял меня и поцеловал в макушку, а по моей спине пробежал холодок. Я не могла оторваться от сцены, наблюдая за певцом, чей вид одновременно зачаровывал и пугал меня до чертиков.
– О… Оооооо… – услышала я восторженный возглас Инги, стоявшей рядом с круглыми глазами. – Бен, значит, это тело – дело твоих рук?
Бен рассмеялся за моей спиной, когда ответил, пытаясь перекричать многотысячную толпу и громкую музыку:
– Вообще-то Дилана произвели на свет его родители, а я лишь немного подправил то, что дано этому парню природой.
Скромность – одна из отличительных черт моего любовника. С учетом того, сколько времени он проводил на тренировках с Диланом МакФоллом, в это тело, сильное и гибкое, было вложено немало труда под чутким руководством Бена.
Я бывала на живых концертах, но никогда прежде не видела, чтобы многотысячная толпа полностью оказывалась во власти одного человека. Он буквально парил над сценой, перемещаясь из одного её конца в другой в считаные секунды. Казалось, Дилан МакФолл умел читать мысли и, словно на блюдечке, подносил аудитории любое её желание. Он откровенно красовался, повелевал толпой одним взмахом своей руки, его дерзкая ухмылка превращала женщин в зале в теплые лужицы, великолепный проникновенный голос сотрясал своды видавшей виды арены, а музыканты являли собой отдельный вид созерцательного искусства. Виртуозы, очевидно каждый со своей фан-базой, и девушка за ударной установкой, которая временами едва ли не затмевала главное лицо на сцене.
Хотя вряд ли даже солнце могло затмить то дьявольское сияние, что исходило от Дилана МакФолла.
И да, я была уверена, что этой ночью в арене О2 случился далеко не один женский оргазм. По крайней мере, я сама оказалась на грани чего-то подобного.
– Поверить не могу, что завтра ты лично познакомишься с этим дьяволом во плоти. Господи, какой экспонат. Я и представить не могла, что такое возможно в реальности. Такая мощная энергетика, такая харизма, – не уставая, восторгалась Инга, когда мы остались наедине после концерта.
Я хмурилась и жевала губы, пытаясь разобраться с собственными мыслями, дикими табунами мчавшимися в моей голове. Я не помнила, чтобы любой другой артист производил бы на меня столь сокрушительное впечатление. При одном воспоминании об этом хмуром взгляде исподлобья, трусикоснимательной ухмылке и гибком и сильном теле с татуировками моя противокобелиная сигнализация включалась и орала во всю мощь.
Меня пугало то, что просыпалось в моей груди вместе с воспоминаниями о Дилане МакФолле, парящем над сценой, как если бы за спиной у него росли крылья. Мои ощущения мне совсем не нравились. Было бы смешно влюбиться в рок-звезду, как подросток, когда тебе уже тридцать восемь лет.
Поэтому я приняла для себя решение: ни за что и никогда не очароваться Диланом МакФоллом, даже если вдруг в реальной жизни он окажется очаровательным.
Для вечеринки в честь выхода нового альбома Dark Light был зарезервирован Roof Gardens14 – один из самых эксклюзивных и загадочных баров Лондона, расположенный в его центре, на крыше здания бывшего универмага «Дерри и Томс». Здесь действительно находились сады, даже три: Английский, засаженный деревьями, между которых вальяжно прогуливались настоящие живые фламинго; сад в стиле Тюдоров, украшенный фонтаном и миниатюрными озерками, и Испанский пальмовый сад.
Отсюда открывался завораживающий вид на ночной город, и я издала восторженный возглас, когда мы с Беном, прихватив по бокалу с шампанским, прошли через небольшой зал с изысканным освещением, оборудованный для частной вечеринки. Здесь уже было человек сто гостей, которые развлекались как могли в ожидании запаздывающего виновника торжества. Бен сказал, что опоздание на собственное мероприятие для Дилана МакФолла – дело обычное. Я лишь неопределенно пожала плечами: всегда считала привычку опаздывать признаком дурного тона. Я не любила непунктуальных людей, особенно мужчин. Поэтому мысленно поставила артисту первый минус в учетную карточку.
Мы стояли в центре Испанского сада, в котором чувствовалось влияние мавританского стиля, с фонтанами, мощеными дорожками и чусанскими пальмами. На какое-то мгновение я забыла, что нахожусь в самом сердце Лондона на престижной вечеринке, под завязку набитой богемой города. Я счастливо рассмеялась, и Бен откликнулся на мой смех, взяв за руку и покружив в танце. Налетевший бриз разметал его волосы, листва оливкового дерева, под которым мы стояли, отбрасывала странную тень на его лицо. Я залюбовалась мелкими морщинками вокруг его вечно смеющихся глаз.
Бен обнял меня за талию, прижимая крепче к себе, и мои губы сами собой раскрылись ему навстречу, когда его слова неуверенным шёпотом прозвучали у моего рта:
– Ты необычайно красива, Лиза.
Он не поцеловал меня, лишь скользнул губами по щеке и провёл указательным пальцем по моей нижней губе. Это простое прикосновение наполнило меня восторгом, хотя оно же и удерживало в трезвой памяти.
– Бен, дружище, неужели ты, наконец, познакомишь нас со своей девушкой? – мелодичный мужской голос раздался у меня за спиной и застал врасплох, тогда как Бен сдержанно улыбнулся и, приобняв меня за талию, развернул лицом к говорящему.
Сначала мое сердце упало в желудок, но затем встало на место. На первый взгляд мне показалось, что перед нами стоит сам Дилан МакФолл, но, присмотревшись, я поняла, что обозналась.
Парень был действительно очень похож на певца, но моложе, темные волосы короче, а голубые глаза с зеленой радужкой с любопытством разглядывали меня. Он был одет в черную кожу от Balenciaga, в ухе поблескивала серьга с бриллиантом, а рядом с ним стояла девушка, идеально вписывающаяся в образ подружки рок-музыканта: бледнолицая, с волосами лилового цвета и такая же голубоглазая, как её партнер. То, что эти двое были парой, не вызывало сомнений.
– Я Адам, брат Дилана, ну и гитарист для полного комплекта. А ты, я так полагаю, Лиза, подруга Бена.
Младший брат. Что же, он выглядел вполне добродушно и привлекательно, а когда взял протянутую мной руку и поднес к губам, то и вовсе сразил меня наповал. Английский джентльмен в черной коже и металлических заклепках. Этакий оксюморон, сочетание несочетаемого.
– Рада знакомству, Адам, – я кивнула, расплываясь в смущенной улыбке и заливаясь румянцем.
– Я тоже невероятно рад. Бен рассказывал о тебе, и только хорошее, – он галантно поклонился, одновременно иронично подмигивая. – Позволь познакомить тебя с моей невестой и по совместительству нашей ударницей Лилит.
Вот оно что. Только внимательно присмотревшись, я узнала в этой девушке ту, что давала жару на ударной установке во время концерта. Разница между неистовой рокершей и той женщиной, что стояла сейчас передо мной, мягкой и сексуальной, как пантера, была невероятной. Лилит искренне улыбалась мне, протягивая руку и с интересом разглядывая:
– Я слышала, ты пишешь книжки. Это здорово! Никогда раньше не встречала живую писательницу.
Я пожала ее мягкую ладонь, отвечая такой же теплой улыбкой:
– А я никогда раньше не встречала девушку, которая умеет так офигенно играть на барабанной установке. Как ты стала заниматься этим?
– Ах, спасибо. Я выросла в деревне, там скукотища страшная. Мне просто нечем было заняться и некуда выплеснуть мегатонны подростковой энергии. Так в моей жизни и появились барабаны. – Лилит выглядела слишком гламурно для деревенской девчонки, но что я знала о жизни в деревне. – А ты? Как ты открыла в себе писательский талант? Мне кажется, невероятно сложно складывать слова в красивые предложения.
– Это случилось само собой. Однажды мне захотелось записать свои мысли на бумаге, и вот что из этого в итоге получилось, – я неопределённо пожала плечами и развела руками.
– Мы видели твое лицо на автобусах. Похоже, из этого вышло кое-что действительно стоящее, – вклинился в разговор Адам, очаровательный и очаровывающий. – Я уже заказал твои книжки на Амазон15.
Адам оглянулся через плечо и махнул рукой шумной группе ребят, стоявших поодаль:
– Давай мы познакомим тебя с остальными из нашей банды.
Спустя несколько минут я уже была знакома с полным составом музыкантов известной на весь мир рок-группы Dark Light. А спустя ещё пару казалось, что все они потеряли ко мне всякий интерес.
Лена и Томас – бэк-вокалистка и бас-гитарист – оба темноволосые и черноглазые, напоминали попугаев-неразлучников, потому что практически не разрывали объятий, даже когда пожимали мне руку. Они постоянно целовались, и рука Томаса регулярно оказывалась на таких местах женщины, за которые многих не трогают даже в спальне. Я думала, что они только начали встречаться, и крайне удивилась, когда выяснилось, что эти двое женаты уже полных шесть лет и растят трёхлетнего сына.
Клавишник Ромео – светловолосый парень с выразительными глазами цвета лазури, улыбчивый и обаятельный, сыпал шутками и совсем не вязался со своим сценическим образом Тейта Лэнгдона16. Он, очевидно, был очень близок с Адамом, потому что эти двое постоянно подкалывали друг друга и толкались локтями, как подростки, хихикая и закатывая глаза. А когда Ромео шептал Адаму что-то на ухо, его рука лежала на спине парня так, как рука ни одного мужчины не лежала на моей.
Наверное, на моем лице было написано нечто такое, что заставило Лилит обратиться ко мне:
– Роми и Адам дружат с начальной школы, они сидели за одной партой, – поведала мне она, заметив, что я с откровенным интересом глазею на парней.
– Иногда мне кажется, что они неравнодушны друг к другу, – фыркнула девушка Ромео, Анжелика, длинноногая девица с копной огненно-рыжих волос и очаровательными веснушками на курносом носике.
– Что ж, даже если это и так, то Роми упустил свой шанс. Адам сделал мне предложение, и я не собираюсь забирать свое согласие выйти за него замуж обратно, – заявила Лилит, с гордостью помахивая у нас перед носом огромным бриллиантом на безымянном пальце.
Анжелика с откровенной завистью посмотрела на мерцающий в свете неоновых фонарей камень и тихо вздохнула:
– Надеюсь, когда мой парень поймет, что это окно для него закрыто навсегда, он решится, наконец, попросить моей руки.
Девушки рассмеялись, а я растянула губы в улыбке. У меня за спиной остались четырнадцать лет сложного брака, и мне казалось, что я уже никогда не пойму этого страстного желания женщин выйти замуж.
– Дилан приехал! – донесся громкий голос из зала, и ребята дружной стайкой потянулись туда, возбужденно переговариваясь и хихикая.
Бен подхватил меня под локоть и увлек за собой, в то время как я пыталась усмирить разбушевавшееся внутри себя волнение, как будто я должна была встретиться с самим королем Чарльзом или принцем Уильямом.
Когда мы оказались в зале, волосы у меня на затылке встали дыбом, а частота пульса взлетела. Мир, казалось, вращался в замедленном режиме, пока я осматривалась. Трепет, который я попыталась скрыть, охватил меня и распространился по всему телу, едва я увидела Дилана МакФолла, входящего в залитый мерцающим светом неоновых огней зал в сопровождении мужчины примерно его возраста, элегантно и дорого одетого, с зачесанными назад русыми волосами и проницательными глазами.
Гости в зале выкрикивали приветствия и поднимали бокалы, когда Дилан проследовал в центр комнаты и остановился там, словно позволяя всем и каждому полюбоваться Его Дьявольским Величеством. Одетый в черную футболку, кожаные брюки и рубашку, он походил на Люцифера, падшего ангела, и, судя по тому, как держался на публике, также страдал от гордыни.
Высокий, худощавый, с темными длинными волосами, мягкими волнами обрамляющими его аристократичное лицо с заостренными скулами и тонким носом с легкой горбинкой, он растянул губы в скудной улыбке и махнул рукой. Гости приветствовали его, кто-то подошел обняться, кто-то по-свойски похлопал по плечу. Я буквально ощутила, как воздух в комнате словно наполнился веселящим газом, все вдруг расслабились, зазвучал добродушный смех, завязался обычный дружеский разговор людей, которым было о чем поговорить. Аура беззаботности, я бы даже сказала, некоего пофигизма, которую нес с собой этот парень, несколько контрастировала с его демоническим внешним видом.
Я замерла, разглядывая его – такого неординарного, привлекательного и отталкивающего одновременно, уверенного в себе и собственной неотразимости. В каждом его небрежном жесте, скользящем незаинтересованном взгляде, твердом шаге я видела рок-музыканта, привыкшего к повышенному вниманию и откровенному обожанию.
Я следила за тем, как он не спеша приближается к нам с Беном, и с каждой секундой мое сердце все чаще пропускало удар. Черт подери, я стояла в одной комнате с находящимся на пике своей карьеры музыкантом, дышала с ним одним воздухом, и от самой мысли мне становилось не по себе. Однако не только это наводило на меня трепет.
Было в Дилане МакФолле нечто неуловимое, мистическое, приправленное легкой дьявольщинкой, что заставило все мое естество замереть и напрячься, когда он, наконец, подошел к нам.
– Бенджи… – Дилан сделал небрежный жест рукой. – Не вышел с тобой всего на одну пробежку – и уже чувствую себя ожиревшим сиротой.
Бен довольно хохотнул и окинул Дилана почти отеческим взглядом:
– Завтра спущу с тебя три шкуры, обещаю.
Губы Дилана дернулись в легкой усмешке, он многозначительно хмыкнул и кивнул. Затем, словно я была бесплотным призраком, посмотрел куда-то поверх моего плеча.
Все это время, стоя рядом с парнями, я чувствовала себя невидимкой, не удостоившись даже беглого взгляда от хозяина сегодняшней вечеринки. Столь показное равнодушие со стороны Дилана проделало еще одну невосполнимую брешь в моей и без того невысокой самооценке. Вместе с этим, неожиданно для меня самой, во мне проснулся маленький бунтарь.
Я ткнула Бена в бок, раздражаясь от самого факта, что мне приходится напоминать о себе даже своему партнеру. Каким таким мистическим навыком обладал чертов Дилан МакФолл, что люди в его присутствии забывали об элементарных правилах вежливости?
Бен встрепенулся и кашлянул, пытаясь вновь привлечь внимание Дилана.
– Кстати, Дилли… Познакомься с моей подругой Лизой, – он приобнял меня за талию и чмокнул в висок.
– Ага. Рад знакомству… – Дилан скользнул по мне незаинтересованным взглядом, кивнул небрежно и направился дальше.
Нет, он это серьезно? Разгон от легкого недоумения до неприкрытого возмущения занял у меня не более пяти секунд.
– Я так не думаю, – тихо бросила я ему вслед. – Тебе абсолютно пофиг.
Дилан остановился, дернул плечами, как будто по его спине бегали тараканы, и резко обернулся.
– Пардон? – уголки его губ тронула ухмылка, он вопросительно вскинул бровь.
– Ты не рад. Ни знакомству, ни тому, что находишься здесь. Уверена, ты даже имени моего не услышал, – я вздохнула, мысленно удивляясь, что сам факт меня так сильно расстроил. – Тебе пофиг. Ведь мимо тебя каждый день проходят десятки, может быть, сотни новых лиц. Бездушные призраки, которые в твоем понимании предназначены лишь для того, чтобы восхищаться тобой или подавать устриц с шампанским. Или как там еще положено подпитывать ненасытное эго гения нашего времени?
Дилан нахмурился и шумно выдохнул, зачем-то посмотрел на свои руки, как будто не знал, куда их деть. Затем вперился в мое лицо таким взглядом, что у меня не осталось и тени сомнений: только сейчас он действительно увидел меня.
От его странного, изучающего, экспертного взгляда мне стало не по себе. Захотелось слиться с интерьером, превратиться в вышеупомянутого мной же бездушного призрака или хотя бы скинуть парочку лишних килограммов… Я непроизвольно поежилась и обхватила себя руками.
– Считаешь меня самовлюбленным, самонадеянным сверх всякой меры придурком, которому насрать на других, так что ли? – наконец проговорил Дилан, по-прежнему сверля меня оценивающим взглядом.
– Я не это сказала… Я сказала, что всем своим поведением ты даешь понять, что тебе просто тупо, элементарно пофиг на все, что происходит в этой комнате. И на меня в том числе.
Дилан со свистом выдохнул и уперся в бока, в его глазах загорелся недобрый огонек, когда, наклонив голову набок, он кисло улыбнулся и, не сводя с меня пристального взгляда, обратился к Бену:
– Напомни, где ты выкопал это редкое ископаемое, Бенджи?
Ископаемое? Заносчивый нарцисс! В моей голове самопроизвольно запустилась неведомая мне доселе программа «Наживи себе врага в лице Дилана МакФолла». Бен не успел и рта раскрыть.
– Сам ты ископаемое! А у меня есть имя. Которое для тебя, как я понимаю, не больше, чем пустой звук, – я хохотнула и наконец нашла в себе силы взглянуть в его налившиеся тяжелым свинцом глаза. – Конечно… Зачем запоминать имя какой-то левой телки в компании своего тренера? Она ведь не продюсер, не потенциальный спонсор, не подающая надежды старлетка, с которой можно записать коллаб, чтобы пропиариться среди более молодой аудитории, а заодно оттрахать её!
– Притормози, малышка, – я почувствовала, как сильные ладони Бена мягко, но решительно опустились на мои плечи, а все, кто стоит рядом, смотрят на меня с открытыми ртами.
– Легко. Да только факт остается фактом. Его Дьявольское Величество даже не услышал имени человека, которого ты ему представил… Имени женщины, которая, возможно, что-то значит для тебя. Потому что и сам ты для него просто… чувак, которому он платит, чтобы поддерживать свое идеальное тело в еще более идеальной форме, – выдохнула я тихо.
В глазах Дилана на мгновение вспыхнул странный огонь, он зажмурился, словно хотел удостовериться, что все это ему не снится, и стремительно вышел из комнаты.
Тишина повисла, подобно грозовой туче, налитой свинцовой тяжестью, готовой вот-вот обрушиться беспощадным ливнем, смывающим все на своем пути.
Мои щеки зарделись ярким румянцем, как только я поняла, что внимание всего зала обратилось на меня. Я не была готова к такому повороту событий. Мне не нравилось, что все пялились на меня, наверняка осуждали, оценивали. Неважно, насколько я была убеждена в собственной правоте. Теперь, когда все на меня глазели, я чувствовала себя виноватой.
Наконец, мужчина, с которым пришел Дилан, посмотрел в потолок и громко хохотнул, уперевшись руками в бока. Он повернулся ко мне с мягкой улыбкой на лице, пристально разглядывая.
– Его Дьявольское Величество! – он хлопнул себя по бедрам и расхохотался. – Неплохо ты его припечатала. Молодец. Ему иногда полезен прохладный душ.
Я услышала легкое хмыканье и добродушные смешки в комнате, словно подтверждающие слова этого парня. Мужчина протянул руку, и мне не оставалось ничего, кроме как ответить на его рукопожатие. Крепкое, уверенное. Он смотрел на меня так, словно мы заключили какую-то пока мне неведомую сделку.
