9785006218949
ISBN :Возрастное ограничение : 18
Дата обновления : 26.01.2024
– Нет, – «Кощей» помотал головой. – Я вас к нему провожу. Пойдёмте.
– Пойдёмте, – согласился я.
Лысый кивнул секьюрити, и те, даже не посмотрев на меня (не говоря уж о том, что бы проверять!), расступились в стороны.
В коридорах администрации пахло хорошо – пирожками, очевидно – из буфета, и новой мебелью.
Мы поднялись с «Кощеем» на третий этаж, добрались до кабинета с табличкой «Альберт Эдуардович Голенбоген-Урус» – золотыми буквами; вошли в приёмную с секретаршей, похожей на ожившую куклу Барби. Она сидела за столом, уставившись в монитор и лопала конфеты. Из большой красивой коробки.
– Подождите пока, – лысый кивнул на кожаное кресло в углу.
Ладно, мы не гордые.
Я сел, вытянул уставшие ноги. Всё-таки бегать с похмелья по городу – удовольствие сомнительное. Да и отвык я.
– А, ёп! – неожиданно произнесла секретарша, щёлкая мышью. Я перевёл взгляд на экран.
Обалдеть! Эта любительница конфет, оказывается, сидела вовсе не в соцсетях, нет. Она… играла. Причём, не в какой-нибудь там «Симс», а во вполне себе брутальную «Агонию», где путешествуешь по аду и ныкаешься от вездесущих демонов. Как раз, в этот момент её виртуального подопечного сожрали.
«Ни фига себе у них тут компы навороченные!» – удивился я. «Вроде бы во всех этих государственных конторах компьютеры маломощные… По крайней мере, кто-то мне об этом рассказывал. И резаться в современные игры на них нельзя. Или уже можно?».
– Фак! – процедила девица, сожрала очередную конфету, и вновь запустила игру. На экране нарисовалось жуткое рыло с вертикальной пастью и плотоядно щёлкнуло зубами. Я начал было размышлять о завидной доле секретарш заместителей председателей комитетов по чему-то там, но тут дверь, ведущая в кабинет открылась, в щель просунулся лысый и поманил меня пальцем.
Пройдя через длинный тамбур, я шагнул в большую, светлую комнату со сводчатыми окнами и… замер.
За огромный столом, с огромным же монитором, сидел тот самый тип с портрета, написанного умершим художником. Худое, почти аскетичное лицо, с выпирающим острым подбородком, чёрные, похожие на проволоку волосы, чуть тронутые сединой и очень неприятный взгляд. Правда, в отличии от своего портретного двойника, изображённого в кожаной куртке с водолазкой, реальный Голенбоген – Гелентваген был одет в строгий серый костюм с галстуком и каким-то значком на лацкане. Дресс-код, понятно.
«Вот это встреча!» – подумал я. «Значит, те портреты написаны не так давно, как я думал. Почему же всё-таки заказчики их не забрали?».
– Проходите, садитесь, – глубоким баритоном произнёс чиновник, показывая рукой на кресло возле стола.
Я прошёл, сел.
– Вы из «Дженерал-график», – не то спросил, не то констатировал Голенбоген, сверля меня своими чёрными глазами.
– Совершенно верно, – кивнул я, невольно отводя взгляд. За высокой спинкой чиновничьего, явно – очень дорогого кресла, на стене висел портрет Президента. На него я и стал смотреть.
«Ну, и глаза, ёпрст! Как у киллера какого, прости, Господи!».
– Вы – дизайнер?
– Дизайнер.
– Как мне к вам обращаться?
Я пожал плечами.
– Просто – Леонид.
– Очень хорошо, Леонид, – Голенбоген-Урус открыл ящик стола, достал какую-то бумагу и протянул мне. – Вот, ознакомьтесь.
Я взял листок и принялся его изучать. Это была отпечатанная на лазерном, опять же – очень дорогом принтере, фотография. На ней хозяин кабинета, в уже знакомой мне кожаной куртке, стоял на фоне каких-то древних каменных хреновин и задумчиво смотрел вдаль.
– Это, – чиновник ткнул пальцем в бумагу, – я. На календаре, который мы хотим у вас заказать, должно быть именно это изображение….
– Понятно, – пробормотал я, хотя, честно говоря, ничего не понял.
«Неужели он и в самом деле хочет развесить свою морду по кабинетам подчинённых? Дабы те боялись и трепетали… Во бред-то!».
– Теперь, собственно, о самом календаре, – продолжил чиновник. – То есть о цифрах. Вернее, о числах, – он достал ещё одну бумагу.
На ней была знакомая всем сетка дней. По месяцам. И, почему-то на текущий год. Не поздно ли господа из Комитета по мониторингу спохватились?!
«А это ещё что такое?» – я удивлённо вгляделся в цифры. Сетка всё-таки оказалась нестандартной. Во-первых, там не было выходных дней, которые в обычных календарях обозначаются иным цветом, нежели будни, и располагаются справа. Во-вторых красным оказались выделены числа совершенно случайные, разбросанные по всей сетке. Например, двадцать первое июня, тридцать первое июля, двадцать третье сентября, и так далее.
– Вам что-то неясно? – поинтересовался Голенбоген.
«Чёрт его разберёт!» – подумал я. «Может выделенные дни – это дни рождения его родственников или, скажем, личные памятные даты? Типа – «в этот день я впервые поговорил с губернатором, а в этот день полностью сменил мебель в своём кабинете….».
– Да нет, – сказал я. – Единственный вопрос: сетка должна быть именно такой, какой она здесь изображена?
– Именно такой, – подтвердил чиновник.
– Хорошо, без проблем, – я кивнул, мысленно недоумевая – если всё уже придумано и расписано, то на хрена, спрашивается, ему понадобился дизайнер?!
И словно, отвечая на мои сомнения, Голенбоген добавил:
– От вас же требуется грамотно расположить цифры и буквы на календаре.
– Понял.
– В шахматном порядке.
– Э-э…. – я поднял на него удивлённый взгляд, – в каком порядке?
– В шахматном. Знаете, игра такая есть. Очень хорошая.
«Издевается, что ли?! Да вроде нет. Рожа вполне серьёзная…».
– М-м, – я снова опустил глаза, постучал пальцем по листку, – в смысле – расположить в шахматном порядке… месяца?
Чиновник холодно усмехнулся.
– Правильно говорить – месяцы. Некоторые языковеды и составители современных словарей русского языка допускают использование вашего варианта слова в форме множественного числа именительного падежа. Однако, подавляющее большинство словарей указывают на несоответствие такого варианта литературным нормам.
Я снова уставился на него. На этот раз – открыв рот.
«Во даёт зам председателя! Он, что, википедию цитирует?!».
– Я понятно объясняю?
– Понятно, – мне пришлось кивнуть. Ну, не срывать же заказ из-за козла – клиента? Как говаривал мой знакомый – питерский художник, торгующий своими картинами на Невском – «ещё и не таким жопы вылизывали!».
– Ваш проект нам нужен к четвергу, – Голенбоген откинулся на спинку кресла. – Владлен Валентинович, – он кивнул на «Кощея», скромно сидящего на стульчике у входа, – предоставит вам флеш-карту с файлами сетки и фотографией. В формате psd. Надеюсь, вы понимаете о чём я говорю?
«Вот падла!».
– Понимаю, разумеется.
Улыбка у меня всё-таки получилась ядовитой.
– Больше я вас не задерживаю, – отрезал чиновник, после чего, выпрямился и потянулся к мышке с клавиатурой.
Мы с лысым вышли из кабинета и двинулись по коридору.
– У вас флэшка с собой? – поинтересовался «Кощей», открывая своим ключом дверь с надписью «Третий сектор».
– С собой, – буркнул я.
«Хорошо хоть этот мудак флэшку флэш-картой не называет! Во ведь уроды!».
В небольшой, заваленной картонными папками комнате, помощник Голенбогена быстро скопировал файлы с компьютера, после чего проводил к выходу.
– Вы уж постарайтесь успеть до четверга, – сказал он на последок, даже не думая протягивать мне руку для прощания. – Альберт Эдуардович – человек серьёзный. Любит людей ответственных.
– Я тоже человек серьёзный, – не выдержав, процедил я. – И привык отвечать за свою работу.
– Вот и хорошо. До встречи.
Провожаемый подозрительными взглядами охранников, я выбрался на улицу и, вытащив сигареты, закурил.
Мимо меня прошмыгнул прилизанный тип с портфелем, потом, в противоположную сторону – ещё один, и ещё один….
Все они были чем-то странно похожи. Лоснящиеся морды, неуловимые взгляды, дорогие костюмы.
«Слуги народа, мать их за задницу! Государственные, три раза их мордой об стол, люди! Любят они ответственных! Википедию они цитируют!».
Сплюнув, я похлопал ладонью по карману с флэшкой – проверяя, поправил сумку на плече и побрёл обратно – в контору.
Как выяснилось позже – совершенно напрасно, поскольку там уже никого не было, кроме вальяжно развалившегося в директорском кресле Слайда. Закинув ноги на стол, он увлечённо резался по телефону в какую-то игру.
– О! – удивился Слайд, увидев меня. – Ты на фига вернулся? Забыл чего?
– Да нет, – я пожал плечами. – Просто думал, рабочий день ещё не закончился…
– Закончился, закончился, – успокоил меня «рэпер». – Если шеф укатил в Торковку, то всё! Можно идти по домам. У него там баба.
– В смысле – баба? Любовница, что ли?
– Ну, типа. Причём, баба с двумя детьми.
– А ты откуда знаешь?
– А я его сам туда несколько раз возил. Когда шеф машину менял.
– Понятно.
Делать в офисе мне было совершенно нечего, поэтому, распрощавшись с «рэпером», я пошёл домой.
Похмелье к тому времени стало проходить, поэтому необходимость в пиве отпала сама собой.
«Вот так всегда!» – мрачно подумал я, выбираясь на Центральную. «Когда денег нет – за реанимационную дозу спиртного всё отдашь. А как только бабки появляются – уже как бы и не хочется…. Закон Мэрфи в действии».
Ещё минут через двадцать, добравшись до своей улицы, я завернул в магазин на углу, где почти всю тысячу и ухайдакал. И вовсе не на водку. На продукты. Плюс – ещё несколько пачек сигарет, бритвенные станки и зажигалка.
Когда расплачивался на кассе, мне, в который уж раз захотелось поймать какого-нибудь, чиновника, обожающего потрындеть о четырёхпроцентной инфляции и повозить его мордой по полкам с растущими, как на дрожжах, ценниками.
Что б трындел поменьше.
Однако чиновника под рукой опять не оказалось. Поэтому я свирепо рыкнул на просящего милостыню у дверей местного синюху, перехватил поудобнее тут же начавший расползаться пакет и потопал к дому.
Глава четвёртая
В которой я стараюсь договориться с Виагрой, затем – помириться с «невестой», снова выпиваю, ввязываюсь в очередное приключение и оказываюсь в полиции. Затем принимаю неожиданного гостя и пытаюсь понять, что вообще происходит.
1.
Дома, в спальне, дико орал то ли телевизор, то ли музыкальный центр, входная дверь оказалась незапертой.
– Выруби! – завопил я, обращаясь к валяющейся на диване Виагре. Сейчас она была одетой и, задрав ноги на стену, курила.
На журнальном столике валялась распечатанная, и уже почти выкуренная пачка импортных сигарет, стояла открытая, наполовину опорожнённая бутылка заграничного пойла, рядом – надкушенная сосиска. Отечественная.
На экране моего LG, под логотипом одного из музыкальных каналов, скакали мужики, похожие на баб. Ну, или наоборот.
– Выключи, говорю! – ещё громче заорал я, затем, оглядевшись, схватил валяющийся на полу пульт и обесточил телевизор.
– Э! – возмутилась Виагра, поворачиваясь ко мне. – Ты чего хулиганишь?!
– Я?! Хулиганю?! Слышь, подруга, а ты ничего не попутала?! Я у себя дома!
Нимфоманка сменила позу и уселась по-турецки.
– Ты чего злобный такой? – вполне миролюбиво поинтересовалась она. – Так и не похмелил никто? Хочешь водочки?
Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом