— Скажи, что тебе надо, — улыбаюсь я. — Мы со Славой съездим и купим. А ты отдыхай.
— Хочется проветриться, не могу же я постоянно дома сидеть, — говорит сестра.
— А когда ты успела ногу повредить? — вложив в голос всю заботу, которую могла в этот момент выдавить из себя, интересуюсь. — Может, ночью куда выходила?
Наверное, это заразно. Ладно, если бы Леська отпустила подобное в чей-то адрес. Но наблюдать за фарсом, который здесь происходит, очень даже любопытно. Слава сверлит меня взглядом — опять пытается что-то считать. Леся на секунду замирает, но быстро берет себя в руки и собирается что-то ответить.
— Куда ж ей выходить? — опережая сестру, говорит бабуля. — Тут же никого нет по соседству. Не к Михалне же она ходила.
— Действительно, — пожимаю плечами.
Иду в зал заправлять диван, за мной тут же направляется Слава. Закрывает дверь и тихо спрашивает:
— Ты видела, что меня не было ночью?
— А тебя не было? — прижав к себе подушку, будто щит, поворачиваюсь к нему.
— Ань, тебе не идёт такое поведение, — качает он головой. — Я вышел попить воды, следом за мной вышла Леся, попросила составить ей компанию. Мы вышли буквально на десять минут.
— Слав, — открыв дверь, заглядывает сестра, — так подвезешь меня?
— Подвезет, конечно, — киваю я. — Куда же ты с больной ногой.
— Аня, поедешь с нами? — спрашивает муж.
— Я с бабушкой останусь, — отвернувшись, продолжаю складывать постельное.
Я не понимаю, что делать, как себя вести. Может, подобное поведение — это моя защитная реакция? Хоть так и не выглядит со стороны, но я полностью дезориентирована. У моего мужа с моей сестрой есть какая-то общая тайна — единственное, что я знаю наверняка. А в остальном… Так не хочу делать поспешные выводы, но пока назревает только один вариант.
Они любовники…
Глава 18
— Ты точно не поедешь? — ещё раз уточняет Слава, уже собираясь выходить.
— Нет, — качаю головой.
Муж, кивнув, уходит, а я начинаю мерить шагами кухню. Наверное, стоило поехать с ними, теперь же буду изводить себя. Нет, они же не настолько сумасшедшие, чтобы прямо у меня под носом…
Взяв телефон, набрасываю куртку и слышу, как меня из зала зовёт бабушка:
— Анют, куда-то собралась?
— Выйду позвонить, — отвечаю ей, на ходу набирая номер Соньки.
Не думаю, что подруга спит, даже если и смотрела до утра телевизор. Так и есть. Она радостно вопит в трубку:
— С новым годом, Ань! С новым счастьем!
— Счастьем пока и не пахнет, — выдыхаю я, отходя от крыльца.
— Так, подруга, — Сонька сразу понимает, что что-то случилось. — Только не говори, что у Славы появились срочные дела или что эта кикимора явилась к вам нежданно-негаданно.
— Второе, — подтверждаю я. — Воспылала любовью к родственникам.
— А почему во множественном числе? — не сдерживается от язвительности подруга. — И что? Долго она собирается с вами торчать?
— Не знаю, — пожимаю плечами, поняв, что своими планами на ближайшие дни сестра не делилась.
— Анька, уезжайте, — вздыхает Соня. — Вот придумай что-нибудь.
— Да что я придумаю? — повышаю голос, хотя подруга права. — На работу мне не надо, ты относительно здорова, так что помощь тоже не вариант. Да и бабуля расстроится.
— Так, ладно, Анют, — задумчиво говорит Соня. — А Слава как себя ведёт? Хотя о чем я спрашиваю? — не даёт мне ответить, продолжая свою мысль: — Он же адвокат, красиво говорить и держать лицо в любых ситуациях он умеет.
— Я видела их ночью, точнее, слышала разговор, — замолкаю, слушая возмущённое дыхание подруги, а потом передаю почти слово в слово и делюсь своими мыслями: — Не хотелось бы делать поспешных выводов, но мне кажется, что они что-то скрывают.
— Что-то, Анька? Что-то?! — Соня орет так, что приходится убрать смартфон от уха. — Да тут все как на ладони. Какие тебе ещё нужны доказательства?
Может, она и права. А может… не знаю. Я же их не в постели, в конце концов, застукала. Да мало ли о чем они могли говорить!
Я убеждаю себя, ищу варианты, которые могли бы объяснить разговор Славы и Леси. Ладно сестрица, она всегда была без царя в голове, но муж… Никогда он не давал повода сомневаться. Или Соня права, он как человек, который привык убеждать, может любой лапши на уши навешать.
— Эй, ты там где? Анют? — волнуется подруга, а я даже забыла, что не повесила трубку.
— Здесь я, — глубоко вдыхаю морозный воздух, чтобы хоть немного остудить голову.
— Анька, я бы их обоих… к стенке и потребовала ответы, — продолжает возмущаться Сонька. — Да они же тебя за дуру держат! Что он тебе сказал? — и сама тут же отвечает: — Ах, мы случайно одновременно вышли попить водички, вот и разговорились. Так?
— В принципе, да, — сейчас я, чувствуя себя действительно дурой.
Зачем убеждать себя в чем-то, если все умозаключения ведут только к одному варианту.
— Хорошо, Ань, — продолжает рассуждать Соня. — А та брюнетка, которая одноклассница? У нее там вроде какое-то агентство, но это пока секрет. А ты не думала, что риэлтерское? Может, он Леське квартиру присматривает? Вот будет сюрприз так сюрприз. Или, например, туристическое. Не удивлюсь, если вскоре у твоего мужа вдруг нарисуется срочная командировка. А потом и тебе какие-то крохи прилетят. Например, сгоняй-ка ты, Анют, в Египет на свой день рождения, но я с тобой не могу, у меня дел много.
Пока слушаю Сонькин монолог, даже хватаюсь за штакетник. Даже голова закружилась, как только представила, что все может быть так, как она говорит.
— Сонь, хватит, — прошу я почти с мольбой. — Я, наверное, пойду к бабуле. Когда вернусь — поговорим.
— Присматривайся к ним. Люди всегда себя выдают, — даёт наставление подруга. — Если Слава закалённый судами, то эта мымра вряд ли.
Попрощавшись с Соней, слышу позади стук в окно. Когда оборачиваюсь и бабушка понимает, что я вижу ее, то подзывает взмахом руки и открывает окно.
— Простудишься, — говорю я. — Сейчас иду в дом.
— Анют, позвони Славке или Лесе, а то я не могу телефон свой найти, — просит бабуля. — Хлеба-то у нас и нет. Может, ещё не уехали из магазина.
— Хорошо, — сразу же набираю мужу. — А ты закрывай окно.
— Да, Ань, — отвечает муж. — Мы уже собираемся ехать домой.
— Слава, бабушка просила хлеб купить, — немного растерянно произношу.
— Я купил. Утром заметил, что нет, — голос Славы сопровождает хлопок двери машины.
— Хорошо, — тихо говорю, продолжая стоять с телефоном у уха.
Я серьезно сейчас допустила мысль, что муж мне не ответит. Или скажет, что машина сломалась. Но нет, вроде все по времени сходится. Мисс Марпл, блин. Что-то высчитываю, анализирую, предполагаю.
— Слав, так что? — слышу в трубке голос Леси.
Он доносится как будто издалека. Видимо, муж не сбросил вызов, а просто бросил телефон по привычке в подстаканник между сидениями.
— Ты вообще на все ради денег готова? — отвечает вопросом на вопрос Слава. — Это просто…
— Давай без лекций, — обрывает его сестра. — Я не хотела этого ребенка, но поделать ничего не могла. Да он даже няню мамой называет, а не меня.
— Если твой норвежец… — напряжённо, даже немного зло начинает муж.
— Он не мой, Слав, — смеётся Леся. — Но я понимаю, о чем ты хочешь сказать. Если Йоханнес узнает, что он не отец, то мне придется вернуть ему все, что я получила при разводе. Но ведь он об этом не узнает, правда? А я думаю, что продешевила, надо было больше просить.
— Значит, так, — Слава повышает голос. — Я в этом участвовать не буду. И больше мы разговаривать об этом не будем. Твое право говорить родственникам, я промолчу.
— И что я скажу? У меня есть сын, но я оставила его с бывшим мужем, который на самом деле не его родной отец? Да Анька первая начнет причитать, а бабулю инфаркт хватит. Вот если бы родной отец…
И все. Смотрю на свой телефон — батарея села. А сдвинуться с места не могу.
У Леси есть ребенок — раз.
Она убедила бывшего мужа, что ребенок его — два.
И она хочет ещё поиметь денег со своего норвежца — три.
«Вот если бы родной отец…»
Вспоминаю последние слова сестры и боюсь предположить худшее. А если Слава и Леся встречались ещё до ее отъезда в Норвегию? Не зря же на нашей свадьбе было столько громких слов.
Глава 19
Наверное, если бы я верила в какие-то высшие силы, то подумала бы, что вселенная посылает мне какие-то знаки. Только почему-то все не особо на поверхности. Вот услышь я, что Олеся и Слава договариваются о встрече где-то, признаются друг другу в чувствах или обсуждают, как им было хорошо вместе, тогда бы вопросов не осталось.
А так… Только мои подозрения, слова, которые можно отнести к чему угодно. И что мне со всем этим делать? Что и кому предъявить?
Я так и стою во дворе, сжимая в замёрзшей руке телефон, пока не слышу смех Леси. Сестра замечает меня.
— Ой, Анют, а ты что здесь мерзнешь? — спрашивает удивлённо.
Я смотрю на нее и не могу поверить, что именно она пять минут назад обсуждала своего ребенка, который… Который где сейчас? Точно, в Норвегии. И на ее лице ни капли раскаяния, ни капли волнения. Неужели можно быть такой бессердечной?
Господи, да если бабуля узнает, то ее точно инфаркт хватит. А Леся что? А ей плевать.
— Аня, на тебе лица нет, — нахмурившись, говорит Слава.
— Я… — не знаю, что сказать, а потом, обернувшись на дом и убедившись, что бабули в зоне слышимости нет, интересуюсь: — Леся, сколько лет твоему ребенку?
Сестра молчит, поджав губы. Взгляд ее меняется. Теперь в нем явно читается раздражение и вопрос: «Какого черта ты лезешь не в свое дело?»
— Черт, телефон, — сразу догадывается муж.
По моему лицу наверняка видно, как я напряжена в ожидании ответа. И тут Леська меня добивает:
— Четыре, Анют, — бросает ответ, как кость собаке, и идёт в дом.
В голове крутятся расчеты, и я понимаю, что забеременела сестра ещё в России. Но да, она же говорила Славе, что ее бывший муж не биологический отец.
— Аня, — муж так и стоит рядом со мной, держа в руках пакет из магазина, — она не хочет, чтобы кто-то знал.
— Но ты-то узнал, — смотрю на Славу, пытаясь хоть одну эмоцию считать с его лица. — Почему? Потому, что ты адвокат? Или есть ещё какая-то причина?
— Лесе просто нужна была консультация, — вполне убедительно отвечает он. — Идём в дом, ты совсем замёрзла. И не говори ничего Галине Федоровне.
— Как так можно? — шепчу я себе под нос.
— Аня, как бы грубо ни звучало, но это не наше дело, — тоже тихо продолжает муж. — Это ее выбор, тем более ребенка же она не в детдом отправила, а оставила с отцом.
Слава говорит так, что и к словам не придраться, но и новой информации из его ответов не почерпнуть. Он не знает, сколько я услышала, а вот сестра, кажется, совсем не переживает, что я стала свидетелем такого личного разговора.
Леська, как будто никто и не раскрыл ее тайну пару минут назад, уже весело щебечет, рассказывая что-то бабуле. Нет, мне точно отсюда надо уезжать, Сонька была права. Как теперь мне реагировать, когда бабушка снова заведет разговор о правнуках? Сидеть с натянутой улыбкой и думать, как бы не высказаться? И ведь вчера у Леси абсолютно никакой реакции не было, когда бабуля говорила об этом. Неужели ничего внутри даже не дрогнуло?
Время для меня становится просто резиновым. Я сижу как на иголках, иногда ловлю взгляд Леси, который будто говорит мне: «Молчи». К вечеру уже совершенно невыносимо. Меня будто душит что-то в этом доме. Никому не говоря ни слова, подрываюсь с дивана, сбросив с себя руки мужа, и выхожу на улицу.
— Аня, — Слава выходит следом.
— Я здесь, — не оборачиваясь, говорю из-за ствола старой яблони.
Лавочку от снега не стала чистить, а стоять тяжело. Все тело будто налито свинцом. Поэтому прислонилась к дереву, чтобы удержаться на ногах.
— Вот поэтому, Ань, я тебе ничего и не сказал, — муж, взяв меня за плечи, заглядывает в глаза. — Я отнёсся к этому как к консультации клиента, хотя тоже не одобряю поступок Леси. А ты места себе не находишь, как только узнала.
— Давай уедем, — прошу я. — Завтра с самого утра.
— О, голубки, вот вы где! — слышу голос сестры. — Как подростки, честное слово, — смеётся она. — Не целуйтесь на морозе, а то губы потрескаются.
— Лесь, ты что-то хотела? — спрашивает Слава, пропуская шутки мимо ушей.
— Да, хотела, — не ходит вокруг да около. — Мне тут позвонили, завтра срочно нужно быть в городе. Не подбросишь меня?
— А тех денег, которые получила в качестве отступных, не хватит на такси? — интересуюсь я, не скрывая своего отношения ко всему, что творит Олеся.
Она понимает, что разыгрывать из себя черт пойми кого здесь не перед кем. Подходит ближе, и в ее голосе уже нет наигранной радости.
— Я понимаю, систер, что ты та ещё моралистка, но не надо на меня нападать, — вот и показывает она свое истинное лицо. — Я поступила так, как посчитала нужным. Что бы я делала одна с ребенком здесь? Без работы, без денег. Хорошо быть правильной, когда рядом с тобой такой мужчина, — кивает на Славу, — и ты в ус не дуешь. Так что не надо, Анют, делать из меня какого-то монстра. Зря я вообще…
— Так, хватит! — не даёт Лесе договорить Слава.
А вот мне очень даже интересно, я бы послушала. Обычно в таком состоянии человек может сболтнуть лишнего. Может, этого мой муж и опасался, поэтому прервал?
— Ты так говоришь, как будто мне должно быть стыдно перед тобой за то, что у меня такой муж. Помнишь, что ты мне сказала в день нашей свадьбы? — спрашиваю я.
— Аня! — снова пытается Слава задушить в зародыше назревающий скандал.
А вот я говорю, и мне становится легче. Будто изнутри уходит тяжесть. Наверное, это все невысказанные слова, которые я проглатывала, а надо было произносить.
— Что Аня? — поворачиваюсь к мужу.
— Зачем о чем-то вспоминать, что было много лет назад? — не понимает Слава. — Вы бы ещё вспомнили куклу, которую в детстве не поделили?
Леся, запрокинув голову, громко смеётся. И что ее так развеселило?
— А что, Ань, давай. Хотя ты на меня второй день так смотришь, что твои взгляды красноречивее любых слов. Что, появилась трещинка, да? В ком сомневаешься? В себе?
— Леся! — Слава уже почти рычит на сестрицу.
— Все, — неожиданно слушается она его и поднимает руки.
— Что вы раскричались на весь двор? — появляется на крыльце бабуля. — Ругаетесь, что ли?
— Нет, Галина Федоровна, — первым берет себя в руки муж. — Немного повспоминали.
Ага, о неподеленных куклах. Но вопрос так и остаётся открытым: только ли кукол мы делили?
Глава 20
Удивительно, но на следующий день с самого утра Леська уезжает. Слышу, как вызывает такси, а потом звонит какой-то Светлане и говорит, что планы изменились.
Я делаю вид, что сплю, потому что после вчерашнего разговора не хочу сталкиваться с сестрой. Бабуля тоже поднимается и провожает Лесю.
Со Славой я вчера так и не поговорила. И сегодня как раз подходящий момент. Новый год начался совсем не так, как я планировала.
Когда слышу, что Леся уходит, встаю, глядя на спящего мужа, и иду заваривать чай. Говорят, на праздники нельзя ходить на кладбище, но ни в приметы, ни в бога, ни в черта я не верю.
— Бабуль, — когда она возвращается, проводив сестру, прошу я, — давай на кладбище сходим.
— Анька, так там же не чистят дороги, почти километр придется идти пешком. Я не смогу, там снега наверняка по колено, — качает головой бабушка. — Подожди до весны, Анют. Тем более завтра у тебя день рождения, нельзя.
— Как скажешь, ба, — соглашаюсь, слыша, что у Славы звонит телефон.
— Да, — слышу я хриплый ответ. — Конечно, Леонид Петрович, — уже громче. — Да, завтра в девять.
В принципе, ничего неожиданного. Слава говорил, что, возможно, ему придется уехать. Точнее, нам уехать. Только я думала, что завтрашний день у нас ещё есть.
Через несколько минут муж присоединяется к нам с бабушкой. Молчит, задумчиво глядя в окно, дожидается, когда бабушка выйдет.
— Ань…
— Да, тебе нужно уехать, — говорю я. — Поеду тоже домой.
— Конечно, — кивает Слава. — Поедем вместе.
— Послушай, — подхожу к нему близко. — Неужели ты не замечал, что Леся откровенно к тебе клеится?
— Анют, ну ты что? — муж как будто смеётся над моей ревностью. — У нее такая манера общения и поведения. А даже если и клеится, то мне что до того? Я тебя люблю, Ань, и с тобой буду всегда.
Всегда — какое громкое слово. И признание в любви… Оно стало нашей обыденностью. Люблю на автомате. Потому что мы муж и жена.
Я ничего не отвечаю, но Слава видит, что этот день не похож на предыдущие. Леся больше с нами, но напряжение осталось. Всю ночь я верчусь на диване, засыпаю только под утро, и, кажется, меня сразу же будят.
— С днём рождения, Анечка, — слышу голос бабули.
— С днем рождения, — теперь говорит муж, и я открываю глаза.
Где Слава достал букет, понятия не имею, но улыбаюсь, посмотрев на цветы.
— Спасибо, — отвечаю и прижимаю к себе букет, зарываясь в него носом.
Как хочется продлить этот момент, не подниматься, на думать. Просто насладиться.
Но вибрация телефона разрушает этот момент, а я только улыбаюсь, услышав, как бабушка со Славой спорят, что приготовить мне на завтрак.
— С днём рождения, подруга! — уже не так радостно, как поздравляла меня с новым годом, говорит Сонька.
— Спасибо, — отвечаю я.
— Змеюка эта где? — тихо спрашивает подруга, как будто кто-то нас может услышать.
— Уехала, — смеюсь в подушку.
Может, это нервное, но почему-то так и тянет на смех, а потом на слезы, когда вновь смотрю на цветы. И это точно не аллергия — никогда не было, не надо и начинать.
— А Слава? — напрягается Сонька.
— Здесь, но ему кто-то звонил, скоро домой поедем.
— То есть он тебя оставит в твой день рождения? — уточняет подруга. — Если сегодня не будет сюрприза, который бы объяснил его встречу с одноклассницей, то я окончательно разочаруюсь в мужиках.
— Я прямо спросила, — начинаю объяснять, но Сонька тут же гнет свою линию:
— Анют, ну не будь наивной девочкой. Сказать можно что угодно. Ладно, не буду портить тебе праздник, но не забывай, что мои двери для тебя всегда открыты.
— Учту, — отвечаю, сомневаясь, что мне это понадобится.
День начинается замечательно. Мы с бабушкой и Славой завтракаем, никто не щеголяет рядом в полуголом виде, и я чувствую себя комфортно. Только вот от мужа никаких посылов, что встретимся после его консультации с клиентом или чего-то в таком роде. Вот накрутила же меня Сонька!
Мы уезжаем ближе к обеду, но по дороге снова ни слова, пока я сама не начинаю разговор:
— Слав, какие планы после встречи?
— Сделать тебя самой счастливой женщиной на свете, — игриво подмигивает мне муж. — Анют, ты прости, что надо отъехать. Я напишу тебе, как освобожусь.
— Я все понимаю, — ловлю руку мужа и прижимаю к своей щеке.
У меня было время подумать, и я уверена, что Слава с Леськой не крутят за моей спиной. Сестрица откровенно почти говорит, что завидует мне. Причем именно из-за Славы. Будь у них что, разве стала бы? Наоборот, молчала бы.
Муж оставляет меня дома и просит, чтобы я ничего не делала.
«Сюрприз», — подмигивает на прощание, обещая, что встреча с клиентом не затянется более чем на два часа.
И сюрприз удается…
«Декабристов, 28-32», — приходит через два часа сообщение от мужа.
Улыбаюсь, доставая из шкафа пальто. Не знаю, что там находится. Но вторая цифра напоминает номер отеля. Ну не снимет же Слава для нас квартиру, учитывая, что своя есть.
И вот так в красивом платье, в пальто нараспашку я выхожу из такси у панельного девятиэтажного дома, окончательно перестав что-либо понимать.
Это как? Набираю номер мужа, чтобы спросить, не ошибся ли он в цифрах, когда сообщал мне адрес, но Слава не поднимает. И тогда, едва из подъезда выходит пожилой мужчина, я прошу:
— Подержите дверь!
Поднимаюсь на лифте, чуть ошибившись этажом. Иду на пролет вниз и вижу открытую дверь. Все внутри меня просто орет, что не стоит туда заходить. Но я толкаю, и без скрипа она поддается.
Как фильм ужасов, честное слово…
Только ужасы ждут меня впереди. Коридор пуст — ни криков с поздравлениями, ни растяжек с надписью «С днём рождения». А вот из дальней комнаты слышны звуки. Женский смех. Иду туда, не снимая обувь, и узнаю этот голос.
— Леся… — произношу, оказавшись у двери.
— Ой, — смотрит сестра на меня, прикрывая одеялом обнаженную грудь.
А рядом с ней на кровати… Не могу отвести взгляд от мужского лица. Слава…
Не знаю, не помню, как оказываюсь на улице. Падаю на скамейку, несмотря на то, что она вся в снегу. Нет ни слез, ни боли — одна пустота внутри. И только тепло дорожками спускается по ногам…
Тепло? Прикладываю руку к внутренней стороне бедер и смотрю на ладонь.
Кровь…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
