Страница 3 из 4
Он же ещё трудился вчера весь день, пришло запоздалое осознание. Мышцы и так должны были болеть, а дурацкий сон в неудобной позе окончательно добил его. Как сильно он бы хотел просто поспать в нормальной кровати!
– Доброе утро, – раздалось над ухом, и Артур вздрогнул, обернулся на голос.
Макс одарила его быстрой улыбкой через плечо и вернулась к тому, что делала: продолжила лепить из бледного теста небольшие колобки. На очаге уже разогревалась высокая посудина вроде котелка.
– Доброе, – выдавил Артур, протирая глаза.
От одной улыбки Макс боль в мышцах уменьшилась, отступила. От одного её едва слышного немузыкального напевания силы возвращались. Пожалуй, Артур готов был рискнуть и слезть со стула. Лишь бы только не упасть на глазах у Макс.
– Мы не стали тебя будить, – пояснила она, отщипывая ещё кусок теста. – Ты выглядел таким уставшим.
– Ага, – невпопад ответил Артур. – Всё в порядке.
Он всё ещё не очень хорошо соображал спросонья. Впрочем, Макс могла сказать, что решила принести его в жертву древним морским богам, и он бы всё равно ответил что-то подобное. Она снова бросила на него быстрый взгляд через плечо и слегка нахмурилась:
– Ты точно в порядке?
– Точно, – поспешил заверить её Артур. – Просто только что проснулся, плохо соображаю. Надо умыться.
Он слез со стула с предельной осторожностью, но опасения оказались напрасными, ноги его удержали. Больше всего на свете сейчас он хотел бы принять душ и переодеться в чистую одежду.
– Кстати, там вон, на столе, – Макс, не оборачиваясь, махнула рукой. – Я вчера кое-что смастерила для тебя.
Только теперь Артур заметил небольшую стопку вещей на краю столешницы. Он развернул верхнюю и обнаружил, что это свободная хлопковая светлая рубашка в узкую тёмно-синюю полоску. Он никогда не носил ничего подобного, только футболки да джинсы, ну, может быть тесный и неудобный костюм с пиджаком на редкие официальные мероприятия.
Под рубашкой лежало что-то ещё. Артур почувствовал, что щёки заливает румянцем.
– Да что ты… Не надо было… – с трудом выдавил он. – Я бы сам что-нибудь придумал…
– Говорят, я неплохо шью, вот и проверим, понравится ли тебе, – лукаво откликнулась Макс.
Она опустила свои колобки из теста в котелок, и тот откликнулся шипением раскалённого масла.
– Не можешь же ты постоянно в мокрой футболке ходить, да и одежда Фархата тебе вряд ли по душе, – Макс обернулась к Артуру, вытирая руки полотенцем.
– Спасибо, – наконец-то догадался поблагодарить её он.
– Не за что, – улыбнулась Макс. – Во дворе никого не будет ближайшие полчаса, я прослежу, можешь привести себя в порядок.
Артур благодарно кивнул, подхватил стопку вещей и припустил на выход. С болящими мышцами он решил разбираться потом, а сейчас перспектива ополоснуться и переодеться манила его непередаваемо.
Раздеваться догола на улице, на открытом пространстве пусть даже небольшого дворика было странно, но Артур постарался не думать об этом. Прохладный утренний бриз моментально пустил по коже стаю мурашек, от холодной воды застучали зубы, так что Артур постарался управиться как можно быстрее. Он с удовлетворением заметил, что синяки всё больше желтеют, заживают. Чем скорее это напоминание о прошлой жизни исчезнет, тем будет лучше.
В пристроенной на поленницу стопке одежды от Макс нашлись даже трусы; к счастью, не сшитые самостоятельно, но всё равно Артур почувствовал ужасную жгучую неловкость от того, что Макс пришлось озаботиться такими интимными предметами его гардероба. В дополнение к рубашке он надел свободные штаны вроде тех, что носил Фархат, только длинные, до щиколоток, а ещё повязал на шею красный платок. Не было зеркала, чтобы оценить результат, но Артуру показалось, что теперь он куда лучше вписывается в пёструю компанию, да и вообще во всё окружение. В футболке и джинсах он явно был пришлым, чужим, а теперь как будто стал таким же жителем Затопи, не провёл здесь две ночи, а прожил полжизни.
По крайней мере, он хотел в это верить.
Едва он шагнул в дверь, прижимая к груди две стопки одежды – старой и новой – мимо него вихрем пронеслась Ида.
– О, ну, наконец-то! Еле дождалась! – весело сообщила ему она, кидаясь к будочке туалета. Артур поспешил сделать вид, что не услышал или не понял.
Макс обернулась и моментально расплылась в улыбке, оценив внешний вид Артура.
– Тебе идёт! – сообщила она, и Артур почувствовал, что щёки запекло. – Буду в следующий раз в городе, поищу ещё чего-нибудь для тебя. Если хочешь, можем тебе ещё каких-нибудь амулетов наделать.
Только в этот момент Артур сообразил, что все из присутствующих носят те или иные украшения. Ида увешалась ими практически с ног до головы, на шее Фархата висели на разной длины шнурках камень с дыркой и какой-то деревянный кулон неопределённой формы; Кипятильник носила на руках обточенное морем зелёное стекло, опутанное паутиной тонких чёрных нитей; на шее у Макс висела низка деревянных бус, и даже у Солнышка на запястье была повязана тонкая тесёмка, что-то вроде самоплётного браслета дружбы.
– Я к украшениям не привык, – почему-то сказал Артур.
Не то чтобы он реально имел что-то против амулетов или даже обычных украшений, просто вдруг почувствовал себя неловко, вот и ляпнул первое, что пришло в голову.
– Да и вообще, от всего не убережёшься, – кивнула сидящая за столом Кипятильник с такой уверенностью, что Артуру захотелось всё-таки попытаться.
– Кстати, ты как? – поинтересовался у неё Артур. – Нога болит? Рука не воспалилась от занозы?
– Всё, что меня не убивает… – отмахнулась Кипятильник, оборвав цитату на полуфразе.
– …ещё об этом пожалеет! – Ида вернулась в дом с благодушной улыбкой.
Кипятильник одобрительно фыркнула на её слова.
– Садитесь за стол, – пригласила Макс, подтолкнула крутящегося рядом с ней Солнышко, – сейчас завтракать будем.
– Ну и где этот? – Кипятильник оглянулась по сторонам, словно Фархат мог спрятаться в небольшой и почти лишённой мебели комнате.
– Пошёл крабовые ловушки проверить, – Макс выставляла на стол тарелки. – Сейчас вернётся, можете начинать.
Артур с удивлением разглядывал шарики поджаренного теста, плавающие в густом тёмно-золотистом сиропе. На вкус сироп оказался не банально сладким, но и неожиданно солоноватым, а тесто в пончиках слегка тянулось, словно пластилин. Особая кухня Затопи продолжала удивлять Артура.
Все кроме Фархата расселись вокруг стола, шум закипающего чайника делал картину совместного завтрака окончательно пасторальной чуть ли не до тошноты. Можно рисовать яркими красками и помещать иллюстрацией на коробку печенья с пошлым названием вроде «Счастливая семья».
И испортил всё, разумеется, Фархат. Шагнув в дом – все невольно обернулись на скрип двери – он поставил у порога пустое ведро и, не здороваясь ни с кем, сообщил:
– В Затопи посторонние. Ищут кого-то.
У Артура кусок встал поперёк горла.
– Меня, – он с усилием проглотил пончик и повторил более внятно: – Меня ищут. Наверняка.
– Похоже на то, – безжалостно подтвердил Фархат, проходя внутрь.
Утро моментально растеряло все свои пасторальность и уют. Боль в мышцах вернулась, дыхание сбилось, тревога отдалась в животе, Артур непроизвольно слизнул с губ остатки сиропа и отстранился от стола. Аппетит пропал.
– Они тебя видели? – Артур поднял взгляд на Фархата.
– Нет, конечно, – пожал плечами тот. – Я не собирался ни с кем разговаривать, так, понаблюдал со стороны.
Артур судорожно пытался понять, что лучше сделать. Вернуться в город? Спрятаться в каком-нибудь из заброшенных домов? Затаиться прямо здесь? В каком-нибудь старом пыльном ящике?
– Не переживай, – Макс явно разглядела панику в его глазах и поспешила успокоить. – Тебя никто не найдёт.
– Мы не позволим, – кивнула Ида.
– Я не хочу подвергать вас опасности, – парировал Артур.
– Да какой опасности… – отмахнулась Кипятильник, но Артур покачал головой.
Кто бы это ни был – полиция или тот, кого он оставил валяться на полу с разбитой головой – ничего хорошего это не сулило.
– Нет, – Артур готов был настаивать на своём. – Это не обсуждается. Вы мне помогли, теперь моя очередь, я должен скрыться куда-то подальше от вашего дома.
– Здесь тебя никто не найдёт, – снова попыталась убедить его Макс, потянулась через стол погладить его по руке, но Артур рефлекторно отстранился, отдёрнул пальцы, упрямо помотал головой.
– Хочешь со мной на рыбалку? – неожиданно предложил Фархат. – Отплывём подальше в море, там-то тебя точно никто не увидит.
Артур не хотел совершенно – ни рыбачить, ни делать что-либо ещё вместе с Фархатом. Учитывая, что тот высказывался против того, чтобы Артур оставался в этом доме, можно было ожидать, что Фархат просто хочет его незаметно притопить, выдав происшествие за несчастный случай.
Или, того хуже, сам выведет к тем, кто Артура ищет, и передаст из рук в руки подарочек.
– О, неплохая идея! – кивнула Ида. – И тебе спокойнее будет, и нам всем.
Макс согласно кивнула. Несмотря на всю неприязнь к Фархату, у Артура не было внятных причин отказаться. Пришлось покривить душой, кивнуть тоже.
– Рыбачил когда-нибудь? – поинтересовался Фархат. – Умеешь?
Артур почувствовал себя ещё менее комфортно.
– Знаю теорию, – ответил он; получилось как-то резко, почти огрызнулся. И как-то жалко.
Но Фархат не обратил на его тон внимания или, по крайней мере, сделал вид, что не обратил.
– Ты легко разберёшься, – подбодрила его Макс.
– Сейчас перекушу быстро – и пойдём, – Фархат опустился за стол, придвинул к себе миску с пончиками.
Артуру казалось, что он нарочно жуёт как можно медленнее, тянет время; ужасно хотелось его поторопить, но пока ещё хватало сил сдерживаться. Ожидая Фархата, он даже смог впихнуть в себя полкружки чая, но всё равно сидел, как на иголках.
– Да валите вы уже, – пришла ему на помощь Кипятильник. – Я посуду хочу помыть.
– Конечно, как прикажешь, Элиш, – Фархат тут же отодвинул от себя тарелку в притворной покорности, но Кипятильник не удостоила его даже взглядом.
На одно мгновение Артур ощутил в ней союзника в общей нелюбви к Фархату. Приятно было оказаться пусть даже в меньшинстве, но хотя бы не в одиночестве.
Сгрузив посуду в таз и охнув от его веса, Кипятильник отправилась на задний двор. Пинком распахнув дверь, она вышла наружу, и одновременно с этим Фархат соизволил, наконец, подняться из-за стола. Артур тут же подскочил следом. Оставалось только самое сложное – довериться тому, кто совершенно не внушает доверия.
– Идём? – нетерпеливо спросил Артур.
Фархат не успел ответить, его прервало резкое: «Чёрт возьми!» Во дворе громко выругалась Кипятильник.
– Что случилось, Лизбет? – повысив голос, но совершенно спокойно позвал Фархат.
– Да порезалась! – отозвалась Кипятильник. – Чёртов нож!
– Сильно? – Фархат не двигался с места, даже шага в сторону двери не сделал, чтобы не приходилось кричать. – Помощь нужна?
– Да справлюсь, – в голосе Кипятильника не было уверенности. – Вены вроде целые…
Фархат негромко вздохнул. Подождал ещё пару мгновений, прислушиваясь, а потом кивнул Артуру и мотнул головой в сторону выхода.
– Кровью истечёт, но помощи не попросит, – как будто извиняясь, сообщил он уже на улице.
– У тебя, – не удержался, ввернул Артур.
Буквально день назад он накладывал повязку на ногу Кипятильника, и она совершенно не имела ничего против этой помощи.
– Это точно, – Фархат бросил на него взгляд, который показался Артуру не то очень понимающим, не то слишком хитрым.
– То есть ваши отношения – не моё дело, – поспешил откреститься от неудобной темы Артур.
– Это точно, – снова повторил Фархат.
Рыбалка ещё не началась, а Артуру что-то уже немного захотелось утопиться.
Он шагал вслед за Фархатом, то и дело оглядываясь по сторонам в ожидании того, кто пришёл за ним – то ли полиции, то ли Роберта. Что делать в случае появления кого-то из них, Артур понятия не имел, но продолжал упорно шарить взглядом по переулкам, крышам и пустым дверным проёмам, прислушиваться и сжимать кулаки.
Вряд ли Фархат встанет на его защиту в случае чего. Оставалось надеяться только на себя.
Впрочем, помог ли бы Артуру кто-то другой? Кипятильник, Ида, Макс, Солнышко? Кто-то из них захотел бы его защитить? Стали бы они рисковать ради малознакомого человека, нужен ли он им настолько?
В памяти неожиданно всплыл эпизод пятилетней давности, Артур сам удивился такому воспоминанию. В тот день он провалил контрольный тест по математике и боялся идти домой, не хотел расстраивать маму. Он не волновался о том, что мама будет ругаться, больше переживал от мысли, как мама с досадой вздохнёт и ничего не скажет, разочарованная его провалом. Он пинал весь попадающийся по пути мусор, останавливался у каждого куста, читал все вывески, но сколько ни оттягивай, итог был неизбежен – Артур вернулся домой.
Мама стояла на кухне, варила суп и совершенно не обращала внимание на происходящее: ни на Артура, который с тяжёлым сердцем плюхнулся за стол у неё за спиной, ни на своего очередного мужчину… Как там его звали? Этого Артур вспомнить не мог, дурацкое экзотическое имя крутилось в голове, подмигивало буквой «И». Ипполит? Игнасий?
Этот Ипполит или Игнасий собирал свои вещи и ругался с равнодушной мамой.
– Ты совершаешь большую ошибку! – говорил он, кидая в спортивную сумку стопку своих футболок. – Огромную ошибку!
Мама сыпала в суп сушёные травы.
– Кому ты нужна! – Ипполит или Игнасий чем-то загрохотал в ванной, роняя бутылки с шампунем и гелем для душа. – Ещё и с ребёнком! Ни один нормальный мужик не захочет возиться с чужим! Лучше бы ты от него избавилась!
Даже Артур тогда мог бы с этим поспорить. Мама всегда нравилась мужчинам, она легко заводила отношения и так же легко разрывала их. Имена и лица порой путались в памяти Артура, он не мог вспомнить – этот был пожарным и визгливо смеялся? А тот был плотником и учил Артура точить карандаши? Кто из них громко храпел по ночам, а кто выпивал банку пива перед ужином? Или это вообще был кто-то третий?
Мама перемешала суп, подняла половник к лицу, подула и попробовала маленький глоток бульона. Ипполит или Игнасий возник в дверях кухни, сжимая в руках сумку с вещами.
– Ты и твой ублюдок сдохнете от голода в одиночестве! – припечатал он, а потом лицо его резко сделалось жалобным, плаксивым, и он проблеял: – Пожалуйста, разреши мне остаться!
Мама рассмеялась, и даже Артур ощутил, как обидно это прозвучало. Ипполит или Игнасий грубо выругался и вышел прочь, громко хлопнув дверью.
– Мам, – позвал Артур. – А тебе правда было бы лучше без меня? Со мной ты никому не нужна?
– Не говори глупостей, – беспечно отмахнулась мама, – и не слушай всяких идиотов.
Больше всего на свете Артуру хотелось, чтобы она сейчас обернулась и сказала это, глядя ему в глаза, но она всё колдовала над своим супом.
– Мам, – он подался вперёд. – Ты мне нужна! Всегда будешь нужна!
– А ты нужен мне, малыш, – она снова принялась старательно размешивать суп.
– Тогда зачем нам нужны они все? – Артур махнул рукой в сторону захлопнувшейся двери, за которой скрылся Ипполит или Игнасий. – Если мы и так друг у друга есть?
– Потом ты поймёшь, что порой нужен кто-то ещё, – мама наконец оставила в покое половник, с негромким стуком положила его на стол и обернулась.
– Мам, я математику завалил, – признался Артур, вжимая голову в плечи. – Но я исправлю! Я постараюсь лучше!..
Наверное, Ипполит или Игнасий перетянул внимание на себя, и мама совсем не расстроилась, и не выглядела разочарованной, и сказала ему тогда, что математика – это ерунда на самом-то деле, не стоит из-за неё переживать. А Артур всё размышлял о том, кто же кому нужен и почему этого может быть недостаточно…
Он догадывался, к чему это вспомнил теперь, но поспешил отогнать мысли прочь.
Артур с Фархатом спустились вниз, к воде и зашагали по одной из улиц, параллельной прибою. К счастью, никто им так и не встретился. Если в Затопи кто-то посторонний и искал Артура, то явно не по пути их следования.
А может, Фархат наврал, и никого он не видел утром, просто искал повод избавиться от Артура?! От всех этих мыслей голова готова была вот-вот взорваться!
Фархат привёл его к незапертому сараю, в котором ожидала небольшая лодка – в самый раз поместиться вдвоём, втроём уже будет сложнее. Тут же, в сарае нашлись и снасти – несколько удочек посвежее рядом с десятком потёртых и переломанных. Выбрав пару, Фархат кинул их в лодку, отправил туда же сачок, помятое ведро и небольшую металлическую коробку, которую хотелось назвать шкатулкой.
Выходя наружу, Артур обратил внимание, что над дверями намалёван широко распахнутый глаз – кажется, именно этот мотив встречался среди граффити Затопи чаще всего. Можно было задать вопрос, но Фархат уже ухватился за правый борт, и Артур, не дожидаясь просьбы или тем более команды, взялся за левый – вместе они легко доволокли лодку до воды. Одним движением скинув шлёпанцы, Фархат впрыгнул в лодку, почти не замочив ног. Артур с кроссовками провозился дольше, да и штаны успели промокнуть почти до колена, но всё же, вскоре и он оказался в лодке.
– Придёт с опытом, – Фархат кивнул на промокшие ноги Артура. – Главное, ты уже поплыл рыбачить. Считай, стал настоящим жителем Затопи.
Артура не знал, радоваться этому или огорчаться. С одной стороны, большую часть своей жизни он считал настоящих жителей Затопи в лучшем случае пугающими, а в худшем – жалкими и вызывающими отвращение. С другой, сам он, в последние двое суток, вызывал у себя примерно те же самые эмоции, да и новые знакомые – вполне реальные жители Затопи – оказались весьма приятными людьми. Даже Фархат, несмотря на то что раздражал своими взглядами свысока и близостью к Макс, возможно, не был плохим человеком.
Ну, чисто теоретически такая вероятность существовала.
Может быть, стать настоящим жителем Затопи не так уж и плохо, подумал Артур. Может быть, именно этого он и хотел, может быть, именно поэтому здесь и остался. Ему больше некуда было возвращаться, но он думал, что перекантуется с новыми знакомыми временно, пока решает, что делать дальше. А ведь остаться – тоже не такое уж и плохое решение. Да, его ищут, но с этим ничего не поделаешь. По крайней мере, в Затопи не опаснее, чем в любом другом месте, где он мог спрятаться.
Встав во весь рост на носу, Фархат оттолкнулся длинным веслом от берега, и лодка скользнула в море. Берег понемногу удалялся, дома сливались в единую пёструю стену, становились крохотными, игрушечными, ненастоящими. Артур смотрел на то, как привычный ему мир превращается в картину какого-нибудь импрессиониста: растворялись чёткие контуры, Затопь превращалась в месиво неаккуратных мазков, город за ней сливался в малоразличимую дымку, море играло солнечными бликами и зеленью планктона.
Пожалуй, человека на берегу он уже не смог бы различить. А значит, и его с берега не заметят. Что ж, уплыть на рыбалку и в самом деле было не самой глупой идеей.
Фархат отвёл лодку довольно далеко, лавируя между прячущимися под водой развалинами Затопи – Артуру вряд ли удалось бы повторить путь так же аккуратно. Полузатопленные и даже совсем затопленные дома остались позади, под днищем лодки где-то очень глубоко просматривался песок и колышущиеся тёмные водоросли. В синем небе носились чайки, и даже их вопли казались не такими уж раздражающими.
Фархат объяснял всё предельно подробно, только что исторических экскурсов по изобретению той или иной рыболовной снасти не делал, да этимологию названия не рассказывал. Артур был уверен, что такое количество деталей ему не требуется, да и вообще достаточно было показать пару раз, а там он сориентировался бы сам, но всё же Фархата выслушивал молча и внимательно. Объяснения, может, и были нудноватыми, но всё же ударить лицом в грязь не хотелось, так что Артур готов был слушать и исторические экскурсы, и этимологию, лишь бы не вернуться обратно совсем без рыбы.
Они закинули удочки – одну для Артура и три для Фархата.
– Теперь следи за поплавком, – подсказал Фархат. – Если дёрнется…
– Уж это-то я знаю, – перебил Артур. – Книжки читал, мультики смотрел.
– Как скажешь, – согласился Фархат и уселся к нему спиной.
Впервые за утро Артур наконец смог немного расслабиться.
Ещё было по-утреннему свежо, Артур непроизвольно ёжился от порывов морского бриза. Возможно, через несколько часов солнце начнёт припекать так, что он ещё успеет соскучиться по этой прохладе, но прямо сейчас он жалел, что Макс перешила для него только одну рубашку, он с удовольствием бы натянул на себя ещё слой одежды, да и лодыжки в мокрых штанах неприятно холодило.
– Как себя чувствуешь? – спросил Фархат.
Вопрос прозвучал до того неожиданно, что Артур вздрогнул. Он совершенно не планировал вести светскую беседу, и не до конца понял, к чему именно относится вопрос.
– В смысле? – переспросил он. – Ты о чём? О погоде или рыбалке, или…
– В целом, – пояснил Фархат. – Как себя чувствуешь в Затопи. Вкусно ли позавтракал. Не мёрзнут ли ноги в мокрых штанах. Не устают ли глаза следить за поплавком… Кстати, не забывай моргать, это частая ошибка новичков.
И прежде, чем внутри Артура успело подняться напряжение, Фархат успел добавить:
– Я сам так поначалу делал.
Артур выдохнул. Вместе с воздухом изнутри ушло раздражение. Может, не стоит так злиться на Фархата? Вдруг тот действительно просто хочет помочь и ничего больше.
– В целом… – Артур сделал паузу. – В целом хорошо. Не знаю, почему, но хорошо.
– Чувствуешь себя на своём месте? – снова поинтересовался Фархат, и Артуру показалось, что в вопросе есть какая-то подоплёка, второе дно.
– Не знаю, – признался он. – Не уверен. Но чувствую, что это место хотя бы не хуже других.
– Оно не для всех, – пояснил Фархат. – Или ты приживаешься здесь, или оно тебя выплюнет… – он подумал немного и добавил: – Или сожрёт.
Фраза немного походила на угрозу, и в то же время Артуру не мог понять, что именно от него требуется, чтобы угроза не претворилась в жизнь. То есть, он же и так изо всех сил старается вписаться, разве нет? Да и как можно угрожать, не высказывая явных требований?
Размышляя над сказанным, пытаясь понять, как реагировать, Артур едва не пропустил поклёвку. Он отстранённо наблюдал, как поплавок перестал мерно покачиваться на волнах вместе с лодкой, а задрожал хаотично, бессистемно, нырнул под воду, выскочил вверх и снова нырнул…
– У меня клюёт! – осознал Артур.
Фархат обернулся через плечо, приподнялся со своего места, подбодрил:
– Давай… осторожно…
Артур как будто откуда-то знал, что делать. Он то натягивал леску, то слегка ослаблял её, сматывая катушку; удилище дрожало и выгибалось, но он чувствовал каждое движение рыбы на крючке и аккуратно вёл её к себе.
– Давай, сейчас! – скомандовал Фархат.
– Рано, – сквозь зубы выдавил Артур, потянул ещё немного и выдохнул: – Сейчас!
Рыба вылетела из воды по красивой дуге, блеснула на солнце многоцветной чешуёй, приблизилась к борту – и неведомым образом соскочила с крючка.
«Да как так-то?!» – успел подумать Артур, а потом краем глаза успел заметить молниеносное движение. Фархат распластался в лодке выбросил вперёд руку с зажатым в ней сачком и каким-то мистическим образом умудрился поймать в него рыбину в считанных сантиметрах от воды.
Оказавшись в ловушке, рыба тут же забилась, затрепыхалась. Фархат медленно сложился обратно, осторожно удерживая сачок. Он отправил рыбу в ведро с водой и поднял взгляд на Артура:
– Поздравляю. Твой первый улов.
– Твой, – недовольно поправил его Артур. – Я её упустил. А ты поймал.
– Может, формально ты и прав, но она попалась на твой крючок, – напомнил Фархат. – Я только немного помог.
И видя, что его слова Артура не убедили, добавил:
– В сущности, это не играет особой роли. Если эту рыбу съест на обед, например, Макс, то какая разница, кто из нас её поймал?
До этого момента Артур не особо волновался, насколько его реакция на Макс очевидна для окружающих, а теперь с неприятной отчётливостью осознал: все всё поняли. Может, не все, но Фархат-то уж точно, поэтому и сказал о ней – эдак покровительственно, как всегда, практически как взрослый поддерживает ребёнка в его детсадовской влюблённости.
А Макс вряд ли глупее его, и значит, тоже наверняка догадывается…
Артур мрачно посмотрел на воду. Сейчас был крайне подходящий момент, чтобы утопиться.
– Да без разницы, кто эту рыбу съест, – буркнул он. – И кто её поймал. Ты прав.
– Море дало тебе рыбу, это в принципе хороший знак, – продолжил свою неуместную моральную поддержку Фархат.
Не глядя на него, Артур снова закинул удочку и уставился на поплавок. Но в итоге сам же молчать и не смог:
– Ты так говоришь: «море дало» или «Затопь сожрёт», как будто считаешь их живыми.
Теперь уже Фархату пришлось взять паузу, чтобы обдумать ответ.
– Не то чтобы живыми… – медленно проговорил он, – но и не то чтобы просто географическими объектами. В них есть нечто большее.
– Что? – Артуру в самом деле хотелось знать, разобраться в собственных ощущениях. – Всё, что я чувствую, так это то, что Затопь особенная, но не могу понять, дело ли в том, что мне всё детство втирали, что здесь страшно и опасно, или в том, что здесь правда творится какая-то хрень! – он распалился неожиданно для себя самого, хоть и старался говорить негромко, не распугивать рыбу. – Причём, я не скажу, что эта хрень действительно страшная и опасная, периодически я почему-то чувствую себя здесь почти счастливым!.. По крайней мере, мне так кажется.
Он перевёл дух. Фархат молчал. И поэтому молчать не мог Артур, у него прямо-таки свербело внутри желание чем-то заполнить эту тишину.
– А может, тут какой-нибудь газ под водой копится? – Артур споткнулся о собственные рассуждения. – Эфир там… Как надышишься, так и чувствуешь эйфорию… Нет?
Он обернулся через плечо, надеясь поймать взгляд Фархата, но тот, не глядя на Артура и, кажется, совершенно не слушая его, выпрямился, напрягся так, что мышцы едва не звенели, положив ладонь на одну из удочек.
– У меня клюёт, – почти беззвучно произнёс он вместо ответа на все волнующие Артура вопросы.
Он даже не прислушивался к своим ощущениям, как это делал Артур, он точно знал, что делать. Каждое его движение было выверено до мелочей, словно вся рыба в море сама хотела попасться на крючок фархатовой удочки, и ему оставалось только помогать ей отточенными действиями. Складывалось ощущение, что он каждый день только и делает, что помогает рыбе перебираться из моря в помятое ведро на дне лодки, а затем – в очаг одного из домов Затопи, где пятеро, а теперь уже шестеро сквоттеров смогут восстановить силы.
Несколько обманчиво простых движений – и в ведре забилась ещё одна рыба, места которой явно не хватало. Артуру казалось, что он выловил довольно большую рыбу, размером почти с ладонь, но монстр, которого вытащил Фархат, был больше раза в три.
– Как она называется? – не без опаски поинтересовался он, разглядывая нового обитателя ведра.
– Понятия не имею, честно сказать, – признался Фархат, насаживая на крючок новую приманку. – Никогда не был силён в биологии. Максимум готов подсказать тебе, как её приготовить, но и то Макс или Ида справятся с этим лучше.
– Или Кипятильник, – задумчиво кивнул Артур, всё ещё с завистью любуясь уловом.
– Ох, нет, – хмыкнул Фархат. – Если кого нельзя пускать на кухню, так это Елизавету. В лучшем случае, получится просто несъедобно. И если ты думаешь, что я к ней слишком строг, – уточнил он, точно угадав мысли Артура, – то попроси её сделать тебе банальный бутерброд. Сам убедишься. Она настолько не умеет готовить, что это просто какое-то новое проявление кулинарного таланта!
Если некоторое время назад Артур думал утопиться сам, то теперь у него на мгновение появилось желание скинуть за борт Фархата. По крайней мере, он точно больше не станет осуждать внезапные «вскипания» Кипятильника – уж от неё Фархат это точно заслужил.
– Похоже, нам везёт сегодня, – поделился радостью Фархат. – Я боялся, что опять один уёк попадаться будет. Если так пойдёт дальше, то можно будет ещё трубача поискать на юге, что думаешь? Это такие ракушки.
– Что понятия не имею, о чём ты, – пожал плечами Артур. – Если ты так говоришь, наверное, да, так и есть. Поищем ракушки.
Фархат кивнул, и они снова отвернулись друг от друга, сосредоточившись на своих поплавках.
До жары они так и не досидели. Артур едва перестал трястись от свежего морского бриза, пригрелся, расслабился, как Фархат сообщил:
– Ну и хватит на сегодня, пожалуй.
– Ещё же рано совсем, – удивился Артур, бросив взгляд на небо. Не то чтобы он умел определять время по солнцу, но и без этого было ясно, что оно далеко не в зените.
– И что? – так же с оттенком удивления откликнулся Фархат.
– Разве мы тут не прячемся от тех, кто меня ищет? – напомнил Артур. – Какой смысл возвращаться раньше?
– Ах да, – спохватился Фархат. – Прости, позабыл.
Он выглядел таким беспечным, что Артур моментально уверился: ничего он не забыл. Раздражение снова поднялось внутри, перехлестнуло через лёгкие, заплескалось где-то в горле.
– Просто рыбы наловили достаточно, – Фархат не оправдывался, он просто объяснял. – А я обычно не сижу тут зря.
Может, если бы он хотя бы попытался сделать вид, что ему не плевать на нависшую над Артуром опасность, Артур бы поверил. Постарался бы поверить. Но Фархат не собирался ради него стараться.
Ведро в самом деле было почти полным, им действительно повезло. Один только монстр, пойманный Фархатом, уже занимал немало места, да и Артур поймал четыре упитанных рыбки.
– Я думал, что ты в любом случае будешь рыбачить до обеда, вне зависимости от результата, – пробормотал Артур, сматывая удочку. – Такая рыбалка, до дневной жары…
– А смысл? – не понял Фархат. – Трудиться ради труда?
– Мне казалось, что в мире всё именно так и работает, – усмехнулся Артур. – Ну и вы тоже. Вам приходится делать кучу всего, чтобы жить здесь, верно? Мне казалось, работы всегда хватает.
– Мы не особо думаем об этом, – признался Фархат. – Каждый делает то, что хочет. Если ты уйдёшь на полдня просто гулять и смотреть на море, у тебя никто ничего не спросит. Или даже на день. На два дня. Не важно.
Он забрал у Артура удочку, сложил рыболовные снасти на дно лодки и взялся за весло.
– Затопь не лагерь и не трудовая повинность, у нас нет графика дежурств и списка важных дел. Здесь просто живут.
– Но если никто не будет заниматься делом, жить здесь станет невозможно! – нахмурился Артур. – Если никто не наловит рыбы, никто не приготовит обед – что вы будете есть?
– Как-нибудь выкрутимся, – Фархат казался абсолютно уверенным. – Мы всегда выкручиваемся.
