Превозмогая желание

Превозмогая желание

Глава 1

Из воспоминаний Дениса

Я хорошо помню тот день, когда впервые ее увидел. Сентябрь уже близился к своему логическому завершению. Сквозь запылившееся за летний сезон окно класса, я задумчиво наблюдал, как деревья сбрасывают пеструю листву, ложась на землю плотным ковром. Уставший дворник медленно сметал листья в одну большую кучу растрепанной от времени метлой и складывал в черные мусорные мешки. От этого становилось как-то грустно. Лето закончилось, дни становились короче, ночи холоднее, на улице стоял еле уловимый запах жженого мусора, напоминающий о предстоящей зиме. Лето и раньше пролетало, как одно мгновение, но в том году это ощущалось особенно остро. Я понятия не имел, с чем это было связано, просто время от времени на меня наваливалась беспричинная тоска.

– Хватит пялиться в окно, Дэн! – неожиданно громко прозвучал голос Макса над самым ухом. В следующую секунду последовал резкий тычок под ребра. Я инстинктивно схватился за саднящее место, растирая его рукой.

– Эй! Больно же, Макс, – проскулил я, нахмурив брови.

– Хочешь помочь нашему дворнику, Дэн? – Максим махнул головой в сторону окна и плюхнулся на соседний стул. – У тебя есть все шансы, если провалишь экзамены в этом году. Ты домашку сделал? Дашь списать?

– По-моему, более чем понятно, кто будущий дворник в нашей семье, – пробубнил я, протягивая ему тетрадь по алгебре. – Где ты шастал вчера, Макс? Если отец узнает, он с нас обоих шкуру сдерет! С тебя-то за дело, а с меня, потому что покрывал.

– Не будь занудой, – фыркнул Макс. – У меня все под контролем! Мать даже не заметила мое отсутствие. А значит, если ты сам не проболтаешься, то никто и не узнает.

Я не стал с ним спорить. Это так же бесполезно, как толочь воду в ступе. Такой уж мой брат-близнец! Мы с самого детства были разными и об этом нам напоминали все, кому не лень: начиная с родителей и близких родственников, заканчивая друзьями и просто знакомыми. Меня бесило, что нас постоянно пытаются сравнить. Безусловно, внешне мы были похожи, но, узнав нас получше, каждый норовил дать оценку нашей непохожести. Максу всегда все было по барабану. Он был эдаким бунтарем, идущим против системы. Я же взвешивал все «за» и «против», прежде чем сделать какой-либо шаг. Но, несмотря на все различия, мы оставались братьями и старались держаться друг друга в трудных ситуациях.

Тем временем прозвенел звонок, и все одноклассники дружно уселись на свои места. Училка по алгебре, как обычно, опаздывала.

– Говорят, сегодня приведут новенькую, – прошептал Макс, не отрываясь от переписывания домашней работы.

Мне было непонятно, откуда он знает все школьные новости. Да я никогда и не спрашивал. Не в моем духе собирать сплетни. Я предпочитал заниматься более важными делами: уроками или чтением книг. В жизни есть вещи гораздо интереснее сбора и передачи бесполезной информации всем, кому не лень.

Я скорчил недовольную гримасу, глядя на своего брата:

– Даже не буду спрашивать, откуда ты узнал, Макс.

– Если бы ты хотя бы на секунду оторвался от своих учебников, то услышал бы своими ушами, как Катя рассказывала о новенькой. И это было еще в пятницу. Кажется, она ее соседка по дому. Девчонка переехала сюда с родителями на прошлой неделе.

Я хотел сказать, что мне все равно, но в этот момент в кабинет вошла Ольга Владимировна, наша классная руководительница, гордо задрав вверх подбородок и отчеканивая каблуками о пол. Она не ходила, а будто репетировала походный строй.

– Здравствуйте, ребята! – Мы, как по команде, встали. – Хочу вас познакомить с нашей новой ученицей.

Вслед за Ольгой Владимировной в кабинет вошла девочка. Ее взгляд хаотично блуждал по стенам, ни на чем особо не останавливаясь. Она явно нервничала. Любой бы на ее месте нервничал. Трудно держать себя в руках, когда столько пар глаз устремлено в твою сторону.

– Ребята, это Валерия. Прошу любить и жаловать.

Все дружно захлопали, приветствуя новую одноклассницу. Валерия смущенно подняла глаза и на ее лице заиграла легкая улыбка, а на щеках выступили ямочки. Она украдкой оглядела всех ребят в классе, пока не остановилась на нас с Максом. Взгляд Леры изучающе скользил от одного к другому. Теперь стало неловко мне. Макс тихонько толкнул меня локтем в бок, расплываясь в довольной улыбке, будто мартовский кот. Мне захотелось дать ему оплеуху.

– Доброе утро, одиннадцатый «б»! – на ходу протараторила запыхавшаяся алгебраичка, забегая в класс. Я выдохнул с облегчением. Еще секунда, и мне пришлось бы отпрашиваться в туалет, чтобы остудить ледяной водой пылающее от напряжения лицо. – Доброе утро, Ольга Владимировна. В вашем классе новенькая? – Женщина с шумом закинула свою тяжелую сумку на стол. Иногда у меня складывалось ощущение, будто она вечно носила с собой кирпичи. – Я – Тамара Павловна, учительница математики. – Она протянула свою пухлую руку Валерии, и та тихонько ее пожала.

– Валерия Денисова, – еле слышно представилась девочка.

– Очень приятно, Валерия, – улыбнулась Тамара Павловна, глядя на нее поверх очков с толстой оправой. Затем она снова обратилась к классной руководительнице: – Куда вы ее посадите, Ольга Владимировна? Пора начинать урок.

Ольга Владимировна пробежала соколиным взглядом по партам.

– Щербаковы, вы почему опять вместе сидите? – строго спросила она. – Максим, садись на свое место – к Кате Ворониной, а Валерия сядет к Денису.

Макс быстро собрал свои вещи с парты и с недовольной миной поспешил на свое место. Новенькая тем временем прошла между рядами и приземлилась рядом.

– Увидимся после уроков. Не забывайте, что сегодня классный час, – напомнила Ольга Владимировна, выходя из кабинета.

Весь урок алгебры я только и делал, что искоса поглядывал на Леру, пропуская мимо ушей новую тему. От девчонки приятно пахло: то ли духами, то ли шампунем, то ли стиральным порошком. Это сильно отвлекало. И у нее были очень красивые глаза: изумрудного цвета, с длинными черными ресницами. Такого яркого цвета глаз я ни у кого раньше не встречал.

Несколько раз Лера заметила, что я за ней наблюдаю. В ответ она лишь улыбалась, а я смущенно отводил взгляд. Правда, хватало меня ненадолго. Было в ней что-то весьма загадочное, притягательное. Хотелось узнать ее поближе, порой даже дотронуться, будто она была чем-то нереальным в этом мире. Тогда я и не подозревал, что этот день должен стать началом обратного отсчета всех произошедших в будущем событий, в которых она будет играть свою главную роль в нашей с братом жизни.

Глава 2

Из воспоминаний Дениса

– Ну как тебе новенькая, Дэн? – отвлекая меня от подготовки к контрольной работе, спросил Макс.

Честно говоря, я не хотел обсуждать Леру со своим братом. Она и так весь день не выходила у меня из головы. Она – первая девчонка, которая меня зацепила, и это незнакомое доселе чувство вызывало смешанные эмоции. Мне хотелось послать брата куда подальше и уйти из комнаты. Туда, где он меня не достанет своими расспросами.

– Красивая, правда? – не унимался тот. Он лежал на кровати, ловко отбрасывая теннисный мяч в противоположную стену, и ловил, когда тот отлетал обратно.

– Лучше бы ты учебой занялся, Макс, – проворчал я, искренне надеясь, что он забудет о вопросе, который задал несколько секунд назад. Макс перевел на меня изучающий взгляд, перестав кидать мяч в стену.

– Спорим, она будет моя к концу этого года?

– Зачем нам спорить, Макс? Она же не вещь какая-то. Признайся, что хочешь добиться ее только ради спортивного интереса.

– Не знаю, – растягивая слова, улыбнулся брат. – Все зависит от нее. Может, она совсем не та, что я себе представляю. Красивая внешность еще не показатель.

– Тем более, зачем спорить! И, главное, о чем, если ты еще сам не определился? – фыркнул я.

– Просто хотел тебя позлить, Дэн, – ответил он, бросив мяч в мою сторону. Я поймал его на лету. – Я же вижу, что ты запал на нее, брат!

Соскочив с кровати, Макс подбежал ко мне и взъерошил волосы. В ответ я легонько ударил его по руке.

– Вовсе нет. Тебе показалось. – Я уставился в учебник, давая понять Максу, что разговор окончен.

– Ну как знаешь, – безразлично бросил он, снова устраиваясь на кровати.

Когда он уткнулся в телефон и надел наушники, я выдохнул с облегчением. Теперь можно было спокойно заняться уроками. Правда, разговор с братом не выходил из головы, мешая сконцентрироваться на уравнениях.

Через десять минут в комнату постучала мама, одновременно просовывая голову в дверной проем.

– Ужинать идете, мальчики? – тихо спросила она.

– Идем, мам, – кивнул я.

Мама покосилась в сторону Макса, который даже не удосужился выключить музыку и взглянуть в ее сторону. Его безразличие порой сводило меня с ума. Мы оба знали, что родители переживают не самые лучшие времена. Они находились на грани развода, но упорно делали вид, что у них все хорошо. Мы давно уже не были маленькими детьми, чтобы не заметить происходящее. Отец все чаще не ночевал дома, а если ночевал, то спал на диване в гостиной. Несложно было догадаться, что у него появилась другая женщина. Мы не обсуждали эту тему с братом, только переглядывались, когда отец с матерью ругались вполголоса, тешась мыслью о том, что дети не понимают причину ссоры.

Я тяжело вздохнул, глянув в сторону брата. Затем повернулся обратно к маме, виновато пожав плечами.

– Жду вас на кухне. – Она подмигнула и ласково улыбнулась, а мне в который раз за день стало дико стыдно. Краснеть за брата приходилось гораздо чаще, чем за себя.

Когда дверь за мамой закрылась, я схватил теннисный мячик, который все это время лежал на письменном столе, и со всей дури кинул в Макса. Мяч попал точно туда, куда я прицеливался. Одним ударом выбил телефон из рук брата, отскочил в стену и гулко запрыгал по полу. Страйк!

– Какого хрена ты делаешь? – взбесился Максим.

– Ты ведешь себя как последний мудак, Макс! Матери и так сейчас нелегко, а ты ее игнорируешь.

– Засунь себе в задницу свои советы! – рыкнул брат, демонстративно отворачиваясь к стене.

– Может, поговорим об этом?

Он с минуту помолчал, с шумом втягивая носом воздух. Я дал ему время переварить ситуацию.

– А тут есть о чем разговаривать? Наш батя нашел себе молодую любовницу и трахает ее, когда захочет. Вот и весь разговор! А домой он приходит для галочки, потому что мама попросила. Наши родители, видимо, не в курсе, что их сыновья выросли и знают, что делают дяди и тети по ночам под одеялом. Почему последний год не слышно маминых стонов за стенкой? Почему папа спит отдельно от мамы? Какие из этих вопросов задать им, чтобы они, наконец, признались, что разводятся, и что мы больше не семья? Меня задолбали их игры в кошки-мышки, Дэн. Разбуди меня, когда они поймут это, ладно?

Я смотрел в спину брата и понимал, что тот прав. Меня эта ситуация напрягала не меньше. Мучая себя, они мучили нас. А хотелось просто жить дальше. А лучше вернуться обратно в детство, когда мы ходили в детский садик и дрались по утрам, споря кому какая машинка достанется. Когда мы были наивными. Когда по утрам в выходные пахло маминой стряпней и только от одного запаха хотелось вылезти из-под одеяла.

Я отодвинул тетради в сторону и, встав из-за стола, шаркающими шагами пошел на кухню. Мама уже раскладывала ужин по тарелкам.

– Можешь ему не класть, мам, – сказал я, усаживаясь за кухонный стол.

– Что-то случилось, Денис? – спросила мама, глядя на меня испуганно.

– Надо поговорить, мам.

Она поставила передо мной тарелку с картофельной запеканкой и села напротив, упершись ладонями в подбородок. В животе предательски заурчало, когда в нос ударил аромат любимого блюда.

– Кушай, давай. Разговоры подождут.

Мама легонько придвинула ко мне вилку, словно переживая, что я откажусь от еды. Я взял прибор в руки, отломил кусок запеканки и отправил в рот.

– М-м-м. – Я закрыл глаза от удовольствия. – Это невероятно вкусно, мам.

– Я старалась, сын. – Мама улыбнулась, но улыбка вышла печальная.

– Мам, почему вы с папой делаете вид, что ничего не происходит? – спросил я сразу в лоб, чтобы не ходить вокруг да около.

– А что происходит? – округлила она глаза и убрала руки от лица, положив их перед собой, словно прилежная первоклассница.

– А происходит то, что вы разводитесь. – Я отправил очередной кусок запеканки в рот и стал пережевывать, глядя маме в глаза. Она опустила взгляд и заметно скрючилась, будто в одно мгновение стала старушкой. Хотя мама была далеко не старушкой, а скорее – еще девочкой в свои тридцать шесть с хвостиком лет. Она рано вышла замуж, потому что забеременела.

– Мы хотели вам сказать, но не сейчас, – тихо ответила она, не поднимая взгляда. – Я попросила отца пожить дома, пока вы не закончите школу.

– И для чего же вся эта конспирация, мам? Мы уже не маленькие дети и давно обо всем догадались.

– Я беспокоилась за вас. Боялась, что вы воспримете новость близко к сердцу. На носу экзамены, поступление в вуз. Не хотела, чтобы вы беспокоились за нас, отвлекались от учебы…

– Ты понимаешь, что своим молчанием вы делали только хуже? – печально выдохнул я. – Нужно было сразу все нам рассказать.

– Прости, сын. – Мама протянула ко мне руку и дотронулась до щеки. – Это из-за этого Максим так переживает?

– Он злится на вас не меньше, чем я. Думаю, с ним лучше папе поговорить.

Мама понимающе кивнула.

– Можно еще вопрос, мам? Кто был инициатором развода?

– К этому давно все шло, Денис. Наше решение было обоюдным. Не нужно никого винить и принимать чью-либо сторону, договорились? Мы по-прежнему ваши родители, не забывайте об этом.

– Спасибо, мам. – Я встал со стула, подошел к ней и крепко обнял. Я хотел, чтобы она чувствовала мою поддержку. – Мне было важно это знать.

– Я люблю тебя, сын. Вас обоих люблю, – нежно поглаживая меня по спине, ответила мама.

– Мы тоже любим тебя. Только перестаньте относиться к нам, как к маленьким.

Я нехотя отстранился и уселся обратно, пытаясь спокойно доесть оставшуюся запеканку.

– Вы всегда будете для меня маленькими, – усмехнулась мама. Она сделала паузу, глядя на меня так, будто никак не решится задать важный вопрос.

– Говори, – пробубнил я.

– Ты в курсе, куда шастает по ночам твой брат?

Я ожидал чего угодно, только не этого вопроса, поэтому разом застыл, не донеся очередную порцию до рта. Кусок запеканки упал с вилки на стол. Мама посмотрела на запеканку, затем на меня.

– Что происходит, Денис?

– Я ничего не знаю, – сказал я, как отрезал. – Спасибо, я наелся. Пойду, пожалуй.

Я поспешно ретировался, оставив маму в недоумении, а тарелку грязной на столе, потому что сам не знал, куда уходит брат по ночам. При каждой попытке развести Макса на разговор, он резко менял тему, либо вовсе отмалчивался. Я не настаивал, но тоже переживал. У Макса была особенность попадать во всякие переделки. Неприятности сами его находили. Раньше, если брат что-нибудь ломал или портил, попадало обоим. Максим не сознавался в содеянном, а я отмалчивался, тем самым покрывая его гнусный поступок. И сейчас меня не покидала мысль, что и на этот раз будет то же самое.

Я быстро юркнул в комнату, тихонько прикрывая за собой дверь. Максим лежал в той же самой позе, спиной к двери. Я подошел на цыпочках к кровати. Он тихонько посапывал во сне. Когда он проснется, мне непременно нужно будет с ним поговорить на эту тему.

Глава 3

Из воспоминаний Леры

Я прекрасно понимала, что родители выбрали не самое удачное время, чтобы переехать в другой город. Но папа не виноват в том, что его сорвали с места именно сейчас, когда остался последний год моей учебы. Когда человек учится уже много лет в одном и том же классе, – где у него много друзей, где преподаватели стали как родные, где стены школы стали твоим вторым домом, где уже все ребята бурно обсуждали, как они будут отмечать свой выпускной, – очень трудно настроиться на новый лад. Этот переезд был для меня словно удар под дых. Я умоляла родителей подождать до конца учебного года, но они и слушать меня не желали.

– Папе могут не дать второго шанса, Лера, – говорила мама. – Так и сказали: «Либо сейчас, либо никогда». Ты должна это понимать, не маленькая девочка!

– Почему просто нельзя меня оставить жить у бабушки с дедушкой на этот год? – не унималась я.

Мама не хотела отвечать на этот вопрос, демонстративно отворачиваясь и делая вид, что не слышит. Но я сама знала ответ. Они просто боялись оставить дочь без присмотра. Считали, что бабушка с дедушкой слишком мягкотелые, каким, собственно, и подобает им быть. Боялись, что я пущусь во все тяжкие, когда они уедут? Но я никогда не давала им повода мне не доверять, за исключением пары случаев. И пусть скажут «спасибо», что их дочь не такая, как многие ровесницы, которые уже давно считали себя достаточно взрослыми для многих небезобидных шалостей. Я не говорю, что все поголовно плохие, а я одна хорошая. Вовсе нет. И за мной водились некоторые грешки, но я вовремя успела остановиться. Большинство, благодаря тому, что нашу компанию как-то увезли в полицию после комендантского часа. Тогда нам очень сильно влетело от родителей, и я почти все оставшееся лето провела под домашним арестом. Зато тот случай многому меня научил. С того момента мы вели себя более, чем осторожно. Теперь мы тусили у кого-нибудь из компании дома, когда у них не было родителей. Я понимаю, что это тоже было веским поводом не доверять мне, но я старалась вести себя хорошо. Правда! Родители ведь тоже были когда-то молодыми. Они, как никто другой, должны понимать своих детей.

Я не была отличницей, но перед началом одиннадцатого класса дала себе обещание, что постараюсь поработать на аттестат. Я выбрала не самую легкую профессию. Для поступления на юридический факультет нужно очень напрячься. Поэтому новость о том, что мы переезжаем, окончательно выбила меня из колеи. И теперь я не знала, как за один год я должна была успеть одновременно подстроиться под новый город, школу и преподавателей, подготовиться к экзаменам и при этом найти себе новых друзей. У меня просто опускались руки. Конечно, проблем с общением у меня никогда не возникало, я всегда была готова на новые знакомства. Именно поэтому в первые дни нашего приезда на новое место я познакомилась с Катей. Как потом оказалось, она была моей соседкой по дому и будущей одноклассницей.

После того, как я помогла маме разобрать вещи, приехавшие вслед за нами на «Газели», она отправила меня в магазин за продуктами. Время было уже позднее, поэтому я взяла с собой нашего пса Лексуса. Не то, чтобы он был хорошим охранником… Хотя, судя по кличке, можно подумать иначе. По сути Лексус был всего лишь йоркширским терьером, вечно прячущимся между моих ног, завидев издалека большую собаку.

Я вышла во двор. Лексус, как обычно, первым делом потащил меня «по своим делам». Он остановился у гаражей недалеко от дома, попутно обнюхивая кусты и засохшую траву. Затем резко остановился, навострил уши и издал протяжный рык. Из-за гаража показалась чья-то тень, не на шутку меня перепугав. Но когда свет фонаря упал прямо на нее, я поняла что это всего лишь девочка, одетая во все черное. Я с облегчением выдохнула. Лексус залаял. Я дернула его за поводок, приструнив.

– Какой грозный, – сказала она, шагнув в нашу сторону.

– Не такой, каким хочет казаться, – с улыбкой произнесла я. – Совсем безобидный.

– Я – Катя. – Девочка протянула мне руку в знак приветствия.

– Лера. Очень приятно.

– Ты в этом дворе живешь? – спросила Катя, прищурившись. Она с большим интересом разглядывала меня с ног до головы, даже не скрывая своего любопытства.

– В соседнем, – ответила я, уходя в ту сторону, куда меня тянул Лексус. Катя засеменила за нами.

– Недавно переехали?

– Сегодня.

– Тогда понятно. Потому что я раньше тебя не видела. Я тоже живу в этом доме.

– Соседка, значит? А в какой школе учишься? – поинтересовалась я. Я была рада любому знакомству.

– В пятой. В одиннадцатом «б».

– Классно. Еще и одноклассница. Можешь помочь? – Она на секунду задумалась. – Постоишь с Лексусом, пока я схожу в магазин?

Катя уставилась сначала на собаку, потом на меня.

– Ну и имечко у него, – хмыкнула она.

В тот день я обрела соседку и новую подругу в том числе. Катя оказалась очень веселой и общительной особой. Рассказала мне о школе, об учителях и о ребятах из моего будущего класса. Даже показала школьный альбом, заочно познакомив с каждым. Когда в понедельник я вошла в свой новый класс, то уже имела о ребятах представление.

Пока классная руководительница – Ольга Владимировна – представляла меня перед классом, я бегло пробежалась по лицам, остановившись взглядом на братьях-близнецах, привлекшим мое внимание еще в Катином школьном альбоме. Они, безусловно, были очень похожи внешне. С первого взгляда просто не отличить. Оба высокие, смуглокожие, атлетического телосложения, с черной копной волос и такими же темными глазами. Но, по рассказам моей новой подруги, внешностью их сходство заканчивалось. «Кто же из них Максим, а кто – Денис?» – думала я, пристально глядя на парней. Один расплылся в своей широкой белозубой улыбке, когда заметил, что я смотрю. Второй сидел с хмурым, даже безразличным взглядом, скрестив руки на груди.

– Щербаковы! Вы почему опять вместе сидите? – вернул меня в реальность голос Ольги Владимировны. Только сейчас я поняла, что слишком долго их разглядывала. Мне стало не по себе от мысли, что они это заметили. – Максим, садись на свое место – к Кате Ворониной. А Валерия сядет к Денису.

Такого расклада я не ожидала. Пришлось взять себя в руки и послушно садиться, куда мне велели.

Весь учебный день мы ни словом не перекинулись с Денисом. Теперь я знала, кто из них кто. Он иногда поглядывал на меня исподтишка, и я улыбалась, замечая это.

– Можешь рассказать об одинаковых братьях подробнее? – спросила я Катю, когда мы шли домой после школы.

– Понравились? – Она покосилась на меня, нахмурив брови. Кажется, я только что влезла на чужую территорию. Нельзя начинать дружбу с дележки парней, это неправильно.

– Забудь, – махнула я рукой, прибавляя шаг.

– Ты что, обиделась? – протараторила Катя, еле успевая за мной на своих высоченных каблуках. Зачем только она носит их в школу? Это же совсем неудобно.

– Нет. Просто подумала… – Я остановилась, подбирая нужное слово, чтобы не обидеть ее невзначай. В этот момент она врезалась в мою спину со всей дури. – Ай!

– Прости, – пробубнила Катя, стараясь не смотреть мне в глаза. – Что подумала-то?

– Подумала, что тебе нравится кто-то из них.

– Пф-ф-ф… – выдохнула она, скорчив гримасу. – Просто хочу предупредить. У Макса не очень хорошая репутация среди девчонок в школе. Он много болтает и шевелит все, что движется. К тому же, у него есть дар – влипать во всякие передряги. А Дэн… Просто – Дэн. Я вообще не видела, чтобы его что-то интересовало, кроме учебы.

– Все так сложно? – рассмеялась я и пошла дальше гораздо медленнее, чтобы Катя не прилагала больших усилий, чтобы меня догнать.

Оказавшись дома, я много размышляла о Катиных словах. Если это действительно так, как она говорит, то, скорее всего, я бы выбрала Дэна. Почему? Потому что меня просто раздражают парни такого типажа, как Максим. Самоуверенные, заносчивые, самовлюбленные эгоисты, которые думают только о себе. Позиционируют себя как центр вселенной, вокруг которого все должно вертеться. В моей прошлой школе было много таких индивидуумов, пытающихся ко мне подкатить, но каждый был послан туда, откуда пришел. И они искренне не понимали, почему их так жестко отшили. Почему я так категорична в своем выборе? Да потому что уже обожглась и не хотела повторять это снова.

Я встречалась с одним из таких парней чуть больше года. И этого было достаточно, чтобы понять: я ни за что в жизни не потерплю рядом с собой подобного человека. Хорошо, что мне хватило ума не переспать с ним. Но это не помешало ему очернить мою репутацию в школе.

Начиналось все довольно невинно. Мне было пятнадцать, Саша был старше меня на два года. Он был самым офигенным парнем в школе: дерзким, с характером, с харизмой. Многие девчонки за ним бегали, но Саша выбрал меня. И мне это льстило. Наверное, я стала с ним встречаться из-за его популярности, потому что неземной любви я к нему не испытывала. Мне больше нравилось внимание публики. Меня распирало от гордости, когда мы вместе шли в школу, а девчонки косили взгляды в нашу сторону, перешептывались и подбирали вытекшие изо рта слюни. В то время я даже не думала о близости, просто наслаждалась общением с ним. Для меня Саша был уже взрослым парнем, да и родители косо поглядывали, когда я их познакомила. Мама постоянно читала мне лекции на тему раннего подросткового секса и его последствий, но в моих мыслях не было места сексу. Мы только целовались, и точка. Когда мне должно было исполниться шестнадцать, я стала замечать недвусмысленные намеки с Сашиной стороны, что пора бы перейти на новый уровень отношений. Я могла его понять, ведь он был совершеннолетним, чего не скажешь обо мне. В конце концов я предложила Саше расстаться, чтобы не мучить ни его, ни себя. Но какой же я была дурой, думая, что он так просто меня отпустит: без скандалов, не получив желаемого. Спустя неделю после расставания, до меня начали доходить нелестные слухи о том, что я якобы с ним переспала. И не просто, а во всех подробностях, какие только можно было вообразить. И что якобы это он послал меня далеко и надолго.

Я была в полном шоке. Прорыдала тогда всю ночь в подушку, а утром не пошла в школу, сославшись на болезнь. Я не знала, как выходить из данной ситуации. Конечно, моя близкая подруга меня поддерживала, как никто другой. Да и другие девчонки знали, какой он козел. Но для всех остальных я не могла предъявить доказательства своей невинности. Слухи тогда расползлись довольно быстро.

Не буду врать, мысли были даже о суициде, но бог дал больше мозгов и чувство гордости. Учебный год уже подходил к концу, и мне оставалось терпеть насмешки и косые взгляды ребят всего лишь несколько недель.

Летом к нам приехала мамина родная сестра тетя Люда и мои двоюродные братья – Костя и Юра. Костя был младше меня на шесть лет, а вот Юра уже учился на первом курсе института. Мы с ним с детства очень хорошо ладили. Его частенько отправляли к нам на летние каникулы. У него было много друзей в нашем городе, он был здесь «своим пацаном». Я поделилась с братом проблемой, и он мне помог ее решить. Не знаю, каким образом у него это получилось, но вскоре Саша позвонил мне и долго извинялся.

С нового учебного года я уже не видела в свою сторону ни одного косого взгляда и больше не слышала непристойных слухов, ходивших по школе. Наоборот, все парни как одержимые, наперебой стали за мной ухаживать, приглашать на свидания, дарить цветы. Будто соревновались друг с другом в том, кто сможет захомутать меня первым. Естественно, мне это уже не льстило, только раздражало и вызывало неприязнь. Так, из маленькой невинной девочки, доверяющей всем и вся, я превратилась в мегеру, не подпускающую к себе никого ближе, чем на полметра.

Прошло не так много времени после этих событий, а мне казалось, что прошла целая вечность. Будто сменилось несколько поколений, а я так и осталась одинокой старой девой. Смешно, но именно так я себя ощущала. А еще этот гребаный переезд…

Я шумно выдохнула и закрыла глаза, почесав за ухом устроившегося рядом Лексуса, и сама не заметила, как уснула.

Глава 4

Из воспоминаний Дениса

Сегодня с самого утра я чувствовал себя немного дерганым. И это было вовсе не связано с предстоящей контрольной по физике или изложением по русскому языку, и уж тем более не с подготовкой к чтению по ролям пьесы Максима Горького «На дне». Это было связано с девчонкой, с которой мне придется целый год сидеть за одной партой.

Я мысленно выругался, нервно скидывая учебники с тетрадями в ранец, параллельно выслушивая из коридора бубнеж брата о том, что мы уже опаздываем в школу. Вообще-то, это мне приходится постоянно ждать Макса, пока он вдоволь накрасуется возле зеркала, несколько раз расчесывая волосы то в одну, то в другую сторону; прикидывая одним глазом, как они лучше будут смотреться. Поэтому хотя бы раз в жизни можно подождать и меня. Ничего в этом страшного нет. Я наспех накинул на плечи куртку и запрыгнул в кроссовки, одновременно перекидывая ранец через плечо.

Макс всю дорогу молчал, погруженный в свои мысли. Мне это было только на руку. Я не хотел ни о чем разговаривать. Я думал, что мне сейчас не помешала бы толика того пофигизма, который есть в моем брате. Может, тогда бы я стал более уверенным в себе и не накручивал то, что еще не произошло. Я не всегда такой. Честное слово! Правда, иногда друзья говорят, что я нудный. Я не нудный: просто не хочу делать то, что делают другие. Вот и все. Почему я должен переступать через себя и идти на поводу у остальных? Делать то, что мне не доставляет удовольствие? Просто потому, что так делают все? Можете называть меня «белой вороной», «ботаником» или кем угодно; но если мне нравится корпеть над учебниками и читать литературу, а не гонять с пацанами мяч на улице, это еще не значит, что я зануда. Погонять мяч я тоже люблю, но не всегда и не в таком количестве, как остальные сверстники. Я не святой. Я тоже мог покурить с пацанами за гаражом или выпить с ними бутылочку пивка, но я никогда не напивался «в сопли», и в моем в кармане родители никогда не находили сигареты.

Я считал это чистой воды баловством. В жизни есть много всего интересного помимо глупых подростковых забав. Что касается девчонок: я не встречал ни одну, которая зацепила бы меня так, что снесло бы крышу и захотелось пуститься во все тяжкие. Кое-какой небольшой опыт у меня имелся. Но я даже не хочу о нем вспоминать, потому что мне до сих пор становится стыдно, когда я об этом думаю.

А случилось это в прошлом году летом. Мама отправила нас с Максом в летний загородный лагерь недалеко от дома. Перед отъездом мы с братом обсуждали пол ночи то, каким должен быть наш офигенный отдых: чем мы будем заниматься, встретим ли свою первую любовь. На то время мы были еще совсем юны и неопытны, и в предвкушении ждали момента, когда наконец-то прибудем на место. Все ребята разбились по парам буквально в первые же дни нашего прибытия. Макс особо не заморачивался и выбрал нашу одноклассницу Катьку Воронину, с которой мы оказалась в одном отряде.

Пока я думал, всех нормальных девчонок разобрали, и мое настроение резко упало до нуля. Я не сомневался, что так и останусь без пары и первых романтических ощущений, но потом случилось то, что случилось. То, что наша воспитатель – Евгения Сергеевна – кидает в мою сторону томные взгляды, я даже не заметил. Нужно отметить, что она была не на много старше нас. На то время ей было полных восемнадцать лет. Она училась в гуманитарно-педагогическом университете на первом курсе. Точнее, уже перешла на второй. Что касается нас с братом, мы всегда выглядели гораздо старше своих сверстников и были выше их на целую голову, поэтому очень часто нам давали возраст на год или два больше, чем было на самом деле. Но, конечно же, Евгения Сергеевна прекрасно знала, сколько мне лет, и это ее ничуть не останавливало.

Сначала она постоянно давала мне всякие мелкие поручения, от которых я не мог отказаться. Меня это даже немного раздражало, ведь помимо меня, в отряде было еще четырнадцать мальчишек: физически развитых и способных без труда принести стулья, прикрутить оторвавшуюся в ее комнате дверцу у шкафа или похлопать половики. И каждый раз она, будто невзначай, касалась меня, проходя мимо, или поблагодарив за что-то, или специально не отходила в сторону, а смотрела прямо в глаза, когда мы случайно пересекались с ней в коридорах корпуса. Так продолжалось примерно пол смены, пока Макс не сказал мне, когда мы стояли на улице возле столовой, ожидая Катю:

– Дэн, ты что, дурак? Ты не видишь, что она запала на тебя? – Он мотнул головой в сторону Евгении Сергеевны, которая только что вышла из дверей столовой по направлению корпуса нашего отряда, мельком бросив свой взгляд в нашу с Максом сторону.

– Вовсе нет, – проворчал я.

– Точно дурак. Да все вокруг это видят, кроме тебя. Открой глаза, Дэн! Ты теряешь время! – И он ушел навстречу Кате, которая только что вышла из той же двери, что и Евгения Сергеевна минуту назад. Я смотрел, как они обнимаются и целуют друг друга в губы, пока никто не видит. И завидовал им.

– Щербаков! Там тебя воспиталка опять зовет! – сказал запыхавшийся Костя, подбежав ко мне. Он согнулся пополам, положив руки на колени, судорожно вдыхая полные легкие воздуха.

Я посмотрел на расстояние от здания корпуса до столовой, похлопал товарища по плечу и сказал: «Курить бросай, Костян!». А потом тихонько побрел туда, где меня ждала Евгения Сергеевна, очень надеясь на то, что мой брат не ошибся. Иначе, в лучшем случае, я получу пощечину, а в худшем – меня отправят домой за плохое поведение в лагере и за домогательства к воспитателю. Я зашел в пустое здание корпуса и громко крикнул:

– Евгения Сергеевна, звали?

– Да, Денис, – она тут же появилась из ниоткуда, улыбаясь своей красивой улыбкой. – Поможешь отнести колонки в соседний корпус?

Я с минуту смотрел на нее, раздумывая. Потом обернулся и выглянул на улицу, убеждаясь, что за мной нет хвоста. Я знал, что все остальные вернутся не скоро, потому что начались соревнования по баскетболу, в которых я не участвовал. Я шагнул к ней навстречу, глядя прямо в глаза. Она стояла, как вкопанная. И тогда я сделал это: притянул к себе, взяв в руки ее лицо и впился в сочные губы. Я не умел тогда целоваться, это был мой первый поцелуй, поэтому я действовал инстинктивно. Она обняла меня за шею, прильнув ко мне всем телом, и приоткрыла рот, нежно прикусив меня зубами. Затем жадно просунула свой язык в мой рот. Похоже, что опыта в этих вопросах у нее было предостаточно. Я потерял рассудок. Это было невероятно. Странно и приятно одновременно. Тогда я первый раз захотел женщину.

– Ну наконец-то, Щербаков, – прошептала она, оторвавшись от моих губ. – Я уж думала – не дождусь.

Она хохотнула и, схватив меня за руку, повела в каморку, где пылились злополучные колонки. Второй рукой я пытался прикрыть свой стояк. Очень неловкая ситуация.

Всю смену мы старались не попадаться никому на глаза, чтобы нас не застукали вместе. Я ловил ее во всех укромных уголках, которые только находил, и жадно целовал, будто хотел проглотить целиком. Еще бы. Эти чувства были для меня в новинку и действовали на мое тело словно наркотик.

В последнюю ночь перед отъездом, пока все тусовались на дискотеке, а мы могли незаметно уединиться в ее комнате, которую она делила с другими девушками-воспитателями – случилось именно то, о чем мне стыдно вспоминать до сих пор. Надо ли говорить, что все это время меня мучила постоянная эрекция, которая требовала разрядки. Как только мы оказались в ее постели, не отрывая друг от друга своих губ, попутно срывая с себя одежду и разбрасывая ее по полу; как только она взяла в свои горячие руки мой изнывающий от многодневных пыток член, он тут же разрядил всю обойму сразу на ее, еще не спущенные с бедер, трусики. Я застыл на месте, охваченный преждевременным оргазмом и диким стыдом за своего «маленького друга». Женя поспешно начала вытирать с себя мокрое пятно простыней, раскрыв глаза от удивления. Я соскочил с кровати, попутно собирая свои разбросанные по полу вещи, и пулей выбежал из комнаты, даже не удосужившись напялить на себя хотя бы трусы. На следующее утро, после моего позора, я избегал с ней встречи. Я уехал, даже не попрощавшись и не спросив ее номер телефона.

Макс, наверняка, догадывался, что у нас зашло все слишком далеко, но не спрашивал об этом. Думаю, ему тоже было что скрывать, потому что о себе с Катей он тоже не обмолвился ни единым словом. После лагеря они с ней больше не общались. А в школе, когда начался новый учебный год, оба делали вид, что ничего между ними не было. Все, что было в лагере, осталось в лагере навсегда. Правда, подействовало на нас это по-разному. Я закрылся в себе, уступив место в голове для учебы, а Максим пошел в разнос, цепляя каждую встречную юбку. Пытался ли он доказать своим поведением что-то себе или Кате, я так и не понял.

Мы вошли в класс, когда до урока еще оставалось целых двадцать минут. Лера уже сидела за партой, разложив на нее учебник и тетрадь по литературе. В этот момент все остальные вокруг перестали для меня существовать. Она смотрела куда-то вдаль немигающим взглядом, подперев рукой свой подбородок, и даже не заметила, как я подошел. Длинные темные волосы, заплетенные в красивую косу, ниспадали по ее спине до самой поясницы. Мой взгляд скользнул вниз, под парту. Туда, где были ее стройные ноги, обтянутые капроновыми колготками. Юбка слегка задралась, открыв моему взгляду чуть больше, чем мне положено было видеть. Я машинально облизнул губы. В этот момент она обернулась, будто почувствовав мой взгляд. Поняв, что я пялюсь на ее ноги, она поправила юбку, на щеках заиграл румянец. В классе стало нечем дышать. Она отодвинулась, чтобы я смог протиснуться на свое место. Я плюхнулся на соседний стул, стараясь дышать полной грудью, но это не особо помогало.

– Привет, – тихонько сказала она. Я даже не сразу понял, что Лера произнесла это вслух. Думал, мне послышалось. – Ты всегда такой серьезный?

«Нет, только когда ты рядом», – хотелось мне сказать, но вслух я ответил:

– Привет. Первое впечатление всегда обманчиво. Я – Денис.

– Лера. – Она протянула мне руку, и я ее пожал. Несколько секунд мы так и сидели, сцепившись руками, глядя друг другу в глаза. Мое сердце остановилось, пропустило удар, а потом снова забилось с удвоенной силой. Я нехотя убрал руку. – Первое впечатление сложилось вчера. А сегодня уже второе.

Я попытался выдавить из себя улыбку, чтобы развеять ее сомнения насчет моей вечной серьезности, но у меня плохо получилось. Во всем виноваты ее изумрудные глаза, в которых я тонул, словно в омуте.

– У тебя красивые глаза, – услышал я свой голос, будто со стороны, и не поверил, что сказал это вслух.

– Странный ты. Вчера молчал как рыба весь день, а сегодня начал с комплиментов. Но мне все равно очень приятно.

– Я сказал это вслух? – Теперь я расплылся в искренней улыбке, а она засмеялась, прикрыв ладонью рот.

– А вчера тебе казалось, что ты целый день со мной разговаривал, да?

Я смущенно отвернулся и стал раскладывать свои вещи на парту. Наверное, я казался со стороны каким-то умалишенным, но в данный момент я действительно был таким. Из-за нее.

– Хочешь конфетку? – спросила она после паузы, доставая из пиджака пару леденцов.

Я протянул руку, и она положила мне одну из них на ладонь.

– Спасибо, – пробубнил я, предварительно развернув и закинув леденец в рот. Почему-то сразу подумал о поцелуе, перекатывая конфету на языке и потряс головой, выбрасывая эти мысли из головы.

– Может, поделишься своими мыслями? – спросила она, как-то странно взглянув на меня. – А то складывается такое впечатление, что ты думаешь больше, чем говоришь.

В этот момент в класс вошла учительница литературы, одновременно прозвенел звонок на урок. Мы все встали. Когда Татьяна Михайловна разрешила всем сесть на места, я вырвал страницу из тетрадки и написал:

«Это слишком личное. Я не могу поделиться мыслями с человеком, которого знаю всего пару дней». Тихонько подвинул листок к Лере.

Она прочитала и написала в ответ: «Расскажешь, когда узнаешь меня получше?».

Я подумал, прежде чем ответить: «Возможно. Все зависит от того, кем мы будем друг другу».

Лера тоже задумалась. Было видно, как она мечется, придумывая ответ. Мы вошли в раж. «Ты бы поделился этим с другом?».

«Да».

«А со своей девушкой?».

Когда я прочел ее вопрос, сердце гулко забилось в груди. Руки сами написали то, что было в голове: «Со своей девушкой я бы СДЕЛАЛ то, О ЧЕМ ДУМАЛ!».

Лера густо покраснела, увидев написанное и вытерла вспотевшие ладони о подол юбки.

«Нужно ли понимать это так, будто ты поделился сейчас со мной этим, как с другом?» – прочел я несколько раз подряд, чтобы убедиться, что понял ее правильно. Моя рука зависла над бумагой.

– Голубки на третьей парте! – послышался строгий голос Татьяны Михайловны, вернувший меня с небес на землю. Я вздрогнул. По всему классу раздались смешки. – Будьте добры, выйдите из класса и закончите свой разговор в коридоре.

Все замолчали и уставились в нашу сторону. Я встал, собирая школьные принадлежности в рюкзак.

– Татьяна Михайловна, – протараторил я. – Пусть Лера останется. Это я отвлекал ее от урока. Она не виновата.

Учительница посмотрела на меня задумчиво, поверх очков.

– Я понимаю твой порыв, Щербаков, защитить честь женщины. – По классу снова раздались смешки. Татьяна Михайловна резко подняла руку, заставляя этим жестом всех замолчать. – Но попрошу выйти вас обоих и обсудить за дверью класса свои проблемы.

Лера встала следом.

– Извините, – пробубнили мы оба, лавируя между рядов к выходу.

– Голубки-и-и… – протяжно зашипел Максим, когда мы поравнялись с его партой. На его лице расплылась ехидная улыбочка. Я показал ему средний палец так, чтобы учительница этого не заметила.