– Второй Щербаков уйдет следом, если не прекратит ерничать, – послышался голос Татьяны Михайловны, когда я закрывал дверь.
– Порыв защитить честь женщины? – зашептала Лера, пока мы удалялись по коридору подальше от кабинета литературы.
– Не обращай внимание, она же учительница по литре. Пушкина перечитала, – бросил я, вышагивая вперед большими шагами. Лера семенила рядом.
Мы оба тихо засмеялись, стараясь не шуметь и не привлекать к себе внимание, чтобы кто-то ненароком не застукал нас в коридоре во время урока. В любой другой день я бы переживал, если бы меня выгнали из класса за поведение. Но только не сегодня. И только с ней.
– Пошли на улицу, во двор. Там нас никто не побеспокоит, – предложил я.
Когда мы вышли на свежий воздух, предварительно накинув верхнюю одежду в раздевалке, и сели на качели во дворе школы, скрытые уже голыми деревьями, Лера произнесла:
– Мои родители точно не обрадуются, когда узнают, что меня выгнали из класса на второй день учебы в новой школе.
– Я пытался…
– Я не жалею, – улыбнулась она.
– Вообще-то – это первый раз, когда меня выгоняют с уроков за всю историю школьной жизни, – сказал я, ковыряя землю носком кроссовка.
– Фу-у-у, как скучно, – ответила она, сморщив свой нос. – Меня как-то увезли в полицию вместе с друзьями. Мы гуляли после комендантского часа.
– А что потом?
– Потом я сидела все оставшееся лето под домашним арестом, – пожала Лера плечами и оттолкнулась ботинком от земли, раскачиваясь на качелях.
– Как-то раз я подсунул пачку сигарет в куртку своего брата, и отец не нашел. Правда, попало обоим, – решил поддержать я.
– А что сделал брат?
– Он до сих пор думает, что это сделал Миха, наш общий друг. Просто по приколу.
Она начала раскачиваться сильнее, так, что подол юбки взмывал в воздух от порыва ветра, а я не мог оторвать взгляда от ее ног.
– А я в седьмом классе написала «валентинку» от имени незнакомца и подложила ее своей лучшей подруге в рюкзак. Она до сих пор страдает от того, что не узнала, кто это был за незнакомец такой.
Я спрыгнул с качели на землю. Сам не понял, зачем. Просто не сиделось на месте.
– А я в начальной школе измазал мелом стул нашей классной руководительницы. Все подумали на другого пацана и даже вызывали к директору. Но я не сознался.
Она резко затормозила ногами, прерывая свой безумный полет и поправляя юбку. Ее щеки заметно порозовели.
– Ого! Неожиданно, – прищурилась Лера, тоже встав с качели и подойдя ко мне так близко, что я почувствовал тепло, исходящее от ее тела. Мы молчали какое-то время, глядя друг другу в глаза. А потом она повторила вопрос, на который так и не получила ответа в классе: – Нужно ли мне понимать это так, что ты поделился со мной сейчас этим, как с другом?
Мне захотелось прижаться к ней и согреть, потому что последнюю фразу она произносила, стуча зубами. Я скользнул взглядом по ее пухлым губам, которые она тут же облизала. Наши лица стали медленно приближаться друг к другу, а губы почти соприкоснулись, когда вдалеке раздался голос:
– Голубки-и-и-и-и!
Мы резко отстранились друг от друга и обернулись на голос. Вдалеке стоял Макс, сделав ладони рупором, чтобы было лучше слышно, что он кричит. Вот сволочь! Я поднял с земли наши с Лерой рюкзаки и тихонько подтолкнул ее в спину, давая понять, что нам пора уходить.
– Твой брат просто зануда, – проворчала она.
Я улыбнулся, покосившись на нее взглядом. Наверное, это единственный человек, который назвал занудой не меня, а моего брата.
Глава 5
Из воспоминаний Леры
Моя школьная жизнь заиграла новыми красками, когда мы начали общаться с Денисом. Кто мы друг другу? Друзья или нечто большее? Мы так и не выяснили. Хотя та химия, происходящая между нами, была ощутима, почти осязаема. Каждый раз, садясь с ним за одну парту, я чувствовала, как моя грудь сжимается, будто весь воздух разом выходит из легких. Руки заметно дрожали, голос прерывался, глаза бегали, а щеки пылали, словно я находилась рядом с открытым огнем. Как тут можно сконцентрироваться на уроке? Моя успеваемость стремительно полетела в бездну. Мои мысли парили где-то в облаках, заставляя забывать о том, где я нахожусь и что вокруг меня существует другой, реальный мир, в который так не хотелось возвращаться, когда я уходила домой из школы. Мама с папой негодовали, когда видели мои оценки, грозились запереть меня дома, не отпускать гулять. Они не знали, что причина моего полета фантазий находилась там, куда они собственноручно меня перевели, покинув привычное место проживания.
Иногда я слышала, как они ругались, лежа перед сном в постели.
– Я тебе говорила, что это плохая идея – переехать в последний год ее учебы, – шипела мама.
– Тома, перестань винить меня во всех бедах. Ты же знаешь, что я не мог упустить шанс устроиться на хорошую должность, – огрызался отец. – Если она не поступит на бюджет, нам придется платить немаленькие деньги за учебу. Моя работа – это как раз то, что сейчас нужно! К тому же, не надо беспокоиться о месте проживания при поступлении. Здесь все под боком. Никаких общежитий и съемных квартир!
– Такими темпами она вообще школу не закончит! – не унималась она. – Ты видишь, что с ней происходит? Она сама не своя. Я боюсь, лишь бы не стало хуже.
– Что может быть хуже, Том? – рычал папа.
– Да хоть что! С компанией какой-нибудь свяжется!
– Она никуда не ходит! Ты не заметила? – негодовал он. – Может дело в том, что у нее нет друзей? Ты не пыталась с ней поговорить? Ты же мать!
Бла-бла-бла… Я затыкала уши подушкой, лишь бы не слышать, как они ругаются из-за меня. Еще не хватало, чтобы они выносили себе мозг по этому поводу. Так они съедят друг друга быстрее, чем я закончу эту гребаную школу! Неужели мама с папой были такими же окрыленными, как и я сейчас, когда только познакомились? Неужели их руки так же дрожали, а сердце замирало в груди при виде друг друга? Сейчас они совершенно не были похожи на тех, кто так сильно любил, до дрожи в коленках. Неужели это головокружение способно исчезнуть, будто и не было его никогда? Как это работает? Если бы я только могла отключить свои мысли и чувства, что мешают делать то, что раньше я делала легко, на автомате. Я бы непременно этим воспользовалась.
Я вышла из подъезда и остановилась на углу дома, который служил нашим с Катей местом встречи. Она – классная девчонка, с ней весело. Только когда мы вместе, я ненадолго забываю о том, от кого щемит сердце. До тех самых пор, пока не вхожу в класс и не сажусь за парту. И все начинается снова. Какой-то нелепый круговорот циклических событий.
Наше общение с Денисом ограничивалось лишь школьной партой. С тех пор, как мы чуть не поцеловались в тот самый день, у нас не было возможности побыть наедине. Он не звал меня гулять, не интересовался моим номером телефона, не провожал меня до дома. Превратился в того самого Дэна, которого описывала Катя: парня, интересующегося лишь тетрадями и учебниками. Во мне бурлило негодование, ведь я увидела его совершенно иным. Со своими чертиками в голове. Не скажу, что я не замечала его косых взглядов, перемен настроения и прочих признаков, указывающих, что с ним творится нечто аналогичное. Но я искренне не понимала, чего он ждет? Боится? Меня? Я, вроде, не кусаюсь. Хотя довольно часто думала о том, чтобы впиться в его губы зубами. Все потому, что злилась на него.
– Привет! – бросила на ходу Катя, поправляя лямку своей школьной сумки.
– Привет. Ты сегодня долго, – сказала я, вышагивая по заснеженному тротуару.
– Забыла, куда положила свои ключи. Папа с мамой уехали на все выходные. Приедут только в воскресенье, поздно вечером. Устроим пижамную вечеринку? – подмигнула она.
– Даже не знаю, – протянула я. – Родители меня вряд ли отпустят. С моей-то успеваемостью в школе!
– Мы живем в одном доме, Лера. Они в любой момент могут прийти и проверить, чем мы занимаемся. Никакого алкоголя, сигарет и мальчиков. Обещаю.
– Попробую уговорить.
– Если ты не заметила, с моими оценками тоже не все гладко. Ты сидишь с ботаником за одной партой, какого черта ты еще не отличница?
– По-моему, он действует на меня совсем не так, как хотелось бы, – задумчиво ответила я, сильнее укутавшись в шарф. От одной мысли о нем меня затрясло мелкой дрожью.
– О, да-а-а-а. Голубки-и-и-и! – закатила глаза Катя.
– И ты туда же? – нахмурилась я.
– Ну и как успехи? – фыркнула она. – Уже соблазнила не соблазняемого Дэна?
– А ты заметила, что он соблазненный? – проворчала я в ответ, сдерживая свой порыв неконтролируемого гнева, который так и лез наружу. Еще секунда, и Катя попадет под мою горячую руку, чего я совсем не желала.
– Я вижу, что он пытается держать себя в руках, – пожала плечами Катя. – В этом весь он. Вечно держит руку на пульсе. Держит все под контролем. Очень скрытный. Из них двоих импульсивный только Макс. Но и у него есть талант скрывать от окружающих свои намерения. Вот уж действительно доктор-зло!
– Почему у меня возникает ощущение, что ты чего-то не договариваешь?
Катя тяжело вздохнула и сбавила шаг. Мы почти пришли к школе.
– Я соврала тебе в прошлый раз. – Она остановилась. Было заметно, что ей очень хочется открыться кому-то. – Мы встречались с Максом.
– Э-э-э, – протянула я, не зная, что ответить.
– Забудь! – Она снова зашагала вперед, и я поспешила за ней. – Это было всего несколько недель в летнем лагере.
– И что же случилось потом? Почему вы расстались? – зашептала я.
Мы уже зашли в школу и нас со всех сторон окружили ребята, спешащие на занятия.
– Это я тебе расскажу на пижамной вечеринке, – почти промурлыкала она, широко улыбаясь.
– Блин! Интриганка! Теперь точно придется валяться в ногах у родителей.
Мы с Катей буквально неслись в класс последние несколько метров и успели добежать одновременно со звонком. Я поспешно уселась за парту, выгружая вещи из рюкзака и пытаясь выровнять дыхание. Меня буквально снедало любопытство, что за история случилась между Максом и Катей в лагере.
Дэн посмотрел на мою вздымающуюся грудь. Я автоматически прикрылась пиджаком. По телу побежали предательские мурашки. Голос классной руководительницы Ольги Владимировны – по совместительству учительницы химии – зазвучал словно сквозь вату. Я схватилась за сердце, наивно предполагая, что таким образом уйму его неуемное биение. В этот момент Дэн опустил руку на мое колено и тихонько сжал. Кажется, мое сердце перестало биться совсем. Я замерла, уставившись в одну точку. Жар, исходящий от его ладони, проник сквозь тонкую сетку капроновых колготок. Я не шевелилась.
Сдвинув руку выше, он задрал мою юбку. Я молилась, чтобы никто в классе этого не заметил. Почувствовав прилив адреналина, я прикрыла глаза. Низ живота затянуло, соски уперлись в тонкое кружево бюстгальтера. Вот черт! Никогда бы не подумала, что одно лишь прикосновение его руки может довести до критического состояния. Когда Дэн резко одернул руку, на месте полыхающего пожара разлился легкий холодок. Я разлепила веки, постепенно приходя в себя. Несколько раз моргнула, чтобы избавиться от белой пелены в глазах. На смену эйфории медленно пришло осознание случившегося. Эмоции буквально зашкаливали. Я еле сдержалась, чтобы не врезать ему как следует по голове учебником химии. Я кое-как досидела до конца урока, естественно, не запомнив ни единого слова из пройденной темы. Хотелось рыдать от собственного бессилия и злости. Что это, нахрен, было?
После звонка, сигнализирующего конец урока, все ребята торопились собрать вещи и направиться в другой класс. Я же копошилась намеренно медленно. Плотно придвинув стул к задней парте, я перекрыла Денису единственный путь к отступлению. Он смог выбраться двумя способами: либо перешагнув через меня, либо перепрыгнув через рядом стоящие парты. Как говорится: «Только через мой труп!». Я молча поглядывала на него из-под ресниц, нервно покусывая нижнюю губу. Денис покорно ждал, пока я соберу свои манатки.
Когда последний человек вышел за дверь, я прошипела сквозь зубы:
– Ты что, совсем охренел?
Он уставился на меня, испуганно хлопая ресницами, будто не понимал, о чем я говорю. Я вскипела еще больше. Мои кулаки сжались так, что ногти впились в ладони. Я нависла над парнем, словно коршун, приготовившийся напасть на жертву с высоты птичьего полета.
– Ты вообще понимаешь, что кто-нибудь мог увидеть, как ты меня лапаешь прямо на уроке? – глядя ему в глаза, спросила я.
Несколько мгновений он смотрел на меня не мигая. Затем перевел взгляд на мои ноги, а на его лице расплылась широкая улыбка. Я не могла поверить своим глазам, почти задыхаясь от ярости. Кинувшись вон из класса, я с силой сжимала в ладонях лямки ранца, представляя на их месте шею Дэна.
Вбежав в кабинет русского языка и литературы, мне уже хотелось задушить каждого, кто стоял на моем пути. Я прошла к парте и бросила на нее рюкзак, только сейчас понимая, с какой силой сжимала лямки. На руке отпечатался красный след от ногтей, который больно саднил. Я даже не посмотрела в его сторону, когда он подошел. Только отодвинула стул ближе к парте, чтобы он мог протиснуться на свое место.
– Лера! – послышался Катин голос.
Я со свистом втянула воздух. Не хотела сейчас ни с кем разговаривать.
Мы сидели через ряд друг от друга. Я с Денисом на третьей парте, она с Максом на пятой. Только когда она окликнула меня еще раз, я решилась повернуться. Катя помахала листком бумаги в воздухе, затем передала его через ребят. Записка прошла несколько пар рук, прежде чем дошла до адресата. Я развернула листок, на котором черным по белому было написано: «Это не Дэн».
Какого черта? Я испуганно посмотрела на Катю, на пустое место рядом с ней, затем снова на записку. Мои глаза покосились на парня, сидевшего рядом. Все это время он сидел, уставившись в учебник, и делал вид, будто читает. Как я могла не заметить подмены? Я снова и снова прокручивала в голове ситуацию на уроке химии, утешая себя тем, что у меня не было достаточно времени детально его разглядеть. Все произошло спонтанно, и я не могла адекватно воспринимать происходящее. Да я практически не смотрела в его сторону! Даже когда сорвалась после урока! Разве на эмоциях обращаешь внимание на незначительные детали? Боже мой! Я поерзала на стуле. Влажные плавки до сих пор напоминали о случившемся. Меня затошнило от этой мысли. Зачем он это сделал? Решил поиздеваться? Поиграть со мной? Его Дэн попросил? Я была на грани истерики.
– Если ты еще раз дотронешься до меня, я тебя придушу, – процедила я сквозь зубы.
– Это угроза, куколка? – зашептал он, поигрывая бровями. – Я думал, ты не поймешь, что я – не Дэн. Или меня кто-то сдал?
Он вытянул голову в сторону Кати, нахмурив брови.
– Я тебе не куколка! У меня имя есть! И это предупреждение, – с раздражением отметила я.
– Я думал, тебе понравилось. Ты даже не пыталась убрать мою руку. Разве не так? – злорадно произнес он.
– Да пошел ты! – С этими словами я забрала свои вещи и демонстративно зашагала на пустое место возле подруги.
– Расскажешь потом, что случилось? – спросила она, когда я приземлилась рядом.
– Если ты мне расскажешь, что случилось в лагере, – парировала я.
– Манипуляторша! – бросила Катя, и мы дружно захохотали.
Глава 6
Из воспоминаний Леры
Не знаю, как мне это удалось, но после долгих уговоров родители отпустили меня к Кате с ночевкой. Мы переоделись в пижамы и сели с попкорном у экрана телевизора.
Я часто вспоминала домашние посиделки с лучшей подругой Машей, которая осталась в родном городе. Мы созванивались ежедневно, болтая по два часа. Она рассказывала последние школьные новости, о ребятах из нашей компании, а я ловила себя на мысли, что безумно скучаю. По ней, по совместным прогулкам, по ребятам и школе. Наш город значительно меньше, но гораздо уютнее и роднее. В нем прошло мое детство. Я знала каждую бездомную собаку и каждую бездомную кошку, которых старалась подкармливать по мере возможности. Летом мы подрабатывали с ребятами в приюте для животных, поэтому как никто другой знали, каково им там находиться. Кстати, Лексус был приемышем. Помню, как уговаривала родителей взять его домой. Я сразу поняла, что это мой пес, как только увидела его славную мордашку за решетчатой дверью вольера.
– Расскажешь про лагерь? – спросила я, пока Катя искала подходящий канал для просмотра.
– Да тут особо и нечего рассказывать. Я, как наивная дурочка, любила его с четырнадцати лет. Боялась в этом признаться. А в лагере случилось то, о чем я мечтала два года. – Она задумчиво уставилась в тарелку с попкорном. – Правда, длилось мое счастье недолго. Гаденыш просто хотел со мной переспать, вот и все!
Я двусмысленно подняла свою бровь, ожидая продолжения истории.
– В последнюю ночь перед отъездом, пока все плясали на дискотеке, он затащил меня в какую-то каморку и пытался соблазнить. Но у меня не было планов потерять свою девственность в шестнадцать лет в пыльной каморке на грязном полу. И я ему отказала. Он назвал меня сукой и ушел. – Она снова сделала паузу. – Когда я немного отошла от того, что произошло и осознала действительность, я пошла его искать. Не знаю зачем. Я любила его. Хотела поговорить. Я нашла его в корпусе, где мы жили. Он получил то, чего хотел. Правда, не со мной, а с нашей воспитательницей.
– Воспитательницей??? – открыла я рот от удивления.
– Да, с воспитательницей. Она всего на пару лет нас старше была. Практику проходила в лагере. Самое интересное, что с этой воспитательницей мутил Дэн.
– То есть как это? – нахмурила я брови. Что-то тут не сходилось. – Мутила с одним, переспала с другим? Так получается?
– Получается так, – пожала она плечами.
– Может, она его с Дэном перепутала? – сделала я вывод, вспомнив вчерашнюю ситуацию в школе. – Или ты подумала, что Дэн – это Макс. А на самом деле это был Дэн?
– Я сама понимаю, что это больше на «Санта-Барбару» похоже. Но все было так, как я говорю. Я не знаю, что там произошло у Дэна с этой… – она скорчила недовольную гримасу и сказала, как выплюнула: – Евгенией Сергеевной. Они вообще исчезли с дискотеки почти сразу. Все поняли, что они уединились. Ну и Макс меня в каморку потащил.
– Значит все-таки ты Дэна видела с ней! Раз уединились они!
– В отличие от тебя, Лера. – Катя ткнула пальцем мне в грудь. – Я с ними с первого класса учусь. Я их в темноте с закрытыми глазами не перепутаю. Я их видела так же отчетливо, как тебя сейчас на этом диване. И Макс меня увидел. Он лицом к двери лежал. До сих пор помню, как он на ней пыхтит и улыбается, глядя на меня. Где в это время был Дэн? Почему так вышло, что брат брата сменил, я не знаю.
– Какой-то звездец! – выплюнула я.
– И не говори! – покачала головой подруга. – А что было-то вчера?
– А вчера было то же самое, что я только что озвучила, Кать! – Я немного осмелела после Катиного рассказа. – Мы, когда в класс забежали, я не могла дыхание перевести. А он взял, и руку свою мне сюда положил, представляешь? – Я хлопнула по коленке. – Я и подумать не могла, что это Макс! Я в его сторону и не смотрела! Просто оцепенела и не могла двигаться. А он взял, и выше руку подвинул – под юбку!
– Вот, козел! – констатировала факт Катя.
– Ка-а-а-ть? – протянула я.
– Что-о-о? – передразнила она меня.
– Ты все еще любишь его?
– Не скажу, что люблю, – замямлила подруга. – Хрен знает, как эти чувства назвать. Злость к нему у меня! Что поступил так. Ну и когда рядом находится, хочется впиться в него ногтями и губами одновременно, в козла такого!
– Я к чему спросила, – продолжила я, окончательно потеряв контроль над тем, что можно говорить, а что нельзя. – Ты только не обижайся…
– Так обычно начинаются очень нехорошие истории, Лера, – покачала она головой, предупреждая, что лучше не стоит.
– Да ты должна понять. Не дура! Он мне, когда под юбку полез, я такое возбуждение испытала! Я никогда еще такого не испытывала, понимаешь?
Она вся напряглась и насупила брови.
– Я ж думала, что это Дэн, – успокоила я подругу. – Я специально подождала, когда все уйдут из класса, чтобы его отчихвостить. Но когда он на ноги стал пялиться с этой своей нахальной улыбочкой, я не выдержала, убежала. Если бы ты не написала в записке, что это Макс, я бы весь день дурой ходила!
– Да нет, Лера, брось! Ты бы поняла, когда остыла. Если к человеку чувства испытываешь, ты его ни с кем не перепутаешь. Они только кажутся похожими. На самом деле, если их рядом поставить, они совершенно разные! Ну и характер, конечно, разный.
– А отличительные особенности есть какие-то? Чтобы наверняка?
– Голоса их отличительные особенности. По телефону только звучат одинаково. По интонации отличить можно. А у Макса есть родинка за левым ухом. Маленькая такая, еле заметная.
Я задумалась.
– Он ко мне правым всегда сидит, – сказала я, и мы обе прыснули, заходясь хохотом.
Глава 7
Из воспоминаний Дениса
Я всегда знал, что мой брат пытается соревноваться во всем со мной. Это было его хобби. Что и кому он хотел доказать, не представляю. Родители нас любили одинаково. Никогда не выделяли одного, больше другого. Откуда это рвение меня переиграть, не понятно. Наверное, во всем виноват характер. Вечная битва двух самцов за лидерство. Хотя эта битва в одни ворота, потому что, в отличие от него, я ни с кем не соревнуюсь. Лучше бы он с таким упорством учебу подтягивал на должный уровень, чем пытался померяться со мной яйцами.
В тот день, когда мы с Лерой почти поцеловались, у нас с Максом состоялся не очень приятный диалог. Не очень приятный – мягко сказано. Я первый раз в жизни хотел по-настоящему придушить своего брата.
– Ты же говорил, что она тебе не нравится, братишка? – с ехидной ухмылкой спросил он, когда мы шли домой после школы.
– Что ты ко мне пристал, Макс? Тебе заняться больше нечем? Займись учебой! Подтяни оценки! – раздраженно ответил я.
– У тебя одна учеба на уме!
– А у тебя одни девчонки! – парировал я.
– Раз она тебе не нужна, Дэн, я заберу ее себе.
Я понимал, что он снова пытается меня задеть. Но во мне начинали бурлить непонятные эмоции. Так я впервые испытал ревность.
– Отстань от Леры, Макс! – я остановился посреди улицы, непроизвольно сжав руки в кулаки.
– Отстань от Леры, Макс, – передразнил он, скорчив кислую гримасу. – И что? Что ты мне сделаешь?
– Ты что, сбрендил? Какая муха тебя укусила? – начал не на шутку злиться я.
– Я поимел твою Евгению Сергеевну! – бросил Макс, скаля зубы, словно дикое животное. – Потому что ты не смог этого сделать, Дэн.
Я встал, как вкопанный. Не мог поверить в то, что услышал. Не мог поверить, чтобы брат был способен на такое. Хотя чему тут удивляться?
– Да пошел ты! – бросил я в ответ и поплелся дальше, со злости пиная камни на асфальте.
– И твою Леру тоже поимею! Обещаю! – крикнул он вдогонку.
Еще тогда нужно было показать ему, что я могу постоять и за себя, и за нее. Почему я промолчал и проглотил все это? Тогда я подумал, что единственно верное решение: сделать вид, что она мне на самом деле безразлична. Чтобы у него, как у мартовского кота, не было желания пометить свою территорию. Я думал, брат просто потеряет к ней интерес, но глубоко ошибался. С того дня он стал одержим идеей завалить ее в постель. Для него это было всего лишь игрой, развлечением, выходящим за грани моего понимания.
Я зашел в класс одним из первых. Меня не было в пятницу на занятиях: приболел и остался дома. Леры тоже не было. После того случая я старался избегать любых откровенных разговоров с братом. Общались мы только по делу. В школу я ходил один, не дожидаясь, пока он соизволит поднять свою задницу с кровати после ночного отсутствия. Он все чаще стал уходить по ночам в неизвестном направлении. В другое время я непременно поднял бы набившую оскомину тему, но только не после того, что он наговорил. Я был так зол на брата, что мне стало наплевать, куда он уходит и зачем. Это его жизнь. Пусть делает, что считает нужным.
На дворе уже стоял декабрь, подготовка к экзаменам шла полным ходом, и мне было на что отвлечься. Только умственные нагрузки не давали сойти с ума от всего, что происходило. С Лерой мы общались только в классе. Все остальное время я избегал ее, как и своего брата. Честно скажу, что мне с трудом удавалось не поддаться порыву попросить ее номер телефона или предложить проводить до дома. А еще мы больше никогда так откровенно не болтали, как в тот день и больше не переписывались на уроках. В общем, вели себя, как соседи по парте, и только. Оба делали вид, что между нами и не было никогда этой химии, не было желания послать всех к черту и поддаться чувствам. Может, я сам себе придумал все это? Может, на самом деле ничего и не было?
Когда она только перешагнула порог класса, я уже знал, что она рядом. Даже спиной ощущал ее присутствие. Она несколько секунд мешкалась перед партой, словно боялась садиться. Пристально на меня посмотрела, даже не поздоровавшись, и только потом решилась присесть.
– Привет, – сказал я, изучая ее выражение лица.
Она промолчала. Странно. Складывалось ощущение, будто я что-то пропустил. Может что-то случилось, пока меня не было?
– Что случилось? – спросил я.
Опять молчание. Я сердито свел брови на переносице. В это время ребята начали один за другим заходить в класс, непрерывно галдя. Все разговоры смешались в одно непонятное гудение с иногда уловимыми обрывками фраз. Я молча достал тетрадь и оторвал листок. Лера покосилась на меня.
Я написал: «Ты не хочешь объяснить, что случилось?».
Она: «Спроси у своего брата».
Я с тревогой уставился на ответ.
Я: «Он может сказать неправду. Хочу услышать это от тебя».
Она: «Думаю, об этом он расскажет с удовольствием, чтобы потешить свое самолюбие».
Я инстинктивно сжал зубы и хотел уже скомкать листок и выбросить, но вовремя остановился. В это время Макс зашел в класс. Я сложил листок в два раза и сунул в карман брюк. Затем встал со своего места и подошел к брату, схватив за рукав.
– Выйдем, поговорим? – прошипел я.
Он удивленно уставился на меня, на Леру и расплылся в довольной улыбке.
– Пойдем, братишка!
Бросив рюкзак на стул, он направился в коридор, свернув по направлению к туалету. Когда мы вместе вошли в небольшое тесное помещение, в котором витал еле уловимый запах сигарет, я остановился у двери и приготовился услышать объяснение.
– Значит, она сама тебе все рассказала? – Он встал, облокотившись плечом о стену и скрестив на груди руки. – Вот уж не ожидал. Я думал, она предпочтет промолчать и оставить этот маленький секрет «на горячее».
– Она сказала спросить у тебя, я спрашиваю. Что случилось? – стараясь держать себя в руках, произнес я.
Двери открылись и закрылись. В туалет зашел мальчишка из младших классов.
– Найди другой туалет, пацан! – гаркнул Макс. – Не видишь? Взрослые разговаривают!
Мальчик замер, испуганно глядя на нас обоих, а потом стремительно вылетел за дверь.
– До чего ты докатился, Макс? Запугиваешь малышей? – сурово спросил я.
– Кажется, ты позвал меня сюда, чтобы спросить, что случилось, – парировал брат, – а не нянчиться с пацанами.
– Тогда рассказывай, не тяни кота за хвост!
– Случилось то, что я погладил нашу малышку по ножке… прямо во время урока… Горячая штучка, я тебе скажу! – Он засмеялся, отрываясь от стены и засовывая руки в карманы брюк. – Ей понравилось, Дэн! Она даже не сопротивлялась! Даю руку на отсечение, что стала мокрой от прикосновений моих рук!
– Пи***шь! – не выдержал я. Руки инстинктивно сжались в кулаки. Захотелось его ударить. Мало того, что он назвал ее «малышкой», что привело меня в дикое бешенство, да еще и «нашей»! Какого черта? Что возомнил о себе этот павлин? Ему что, своих девушек мало?
– Спроси у нее, Дэн! – Его ухмылка не сходила с лица. – Или боишься услышать правду? Признайся уже, что твои девки текут от меня!
– Дома поговорим! – бросил я и выбежал из туалета, как пацан из младших классов.
Я знал, что если мы начнем махать кулаками в школе, это ни к чему хорошему не приведет. С ним я разберусь позже. Терпеть все это я больше не намерен. Но то, что он мне сказал, не выходило из головы. Почему Лера не убрала его руку?
Я почти вбежал в класс, лавируя между рядами, когда прозвенел звонок. Макс зашел следом. Устроившись за партой, я нащупал в кармане брюк листок с перепиской. Лера покосилась на меня с любопытством, но сразу отвернулась. Я не успел уловить в ее взгляде то, что помогло бы мне понять сложившуюся ситуацию. Я написал не сразу, долго формулировал то, что хотел сказать, чтобы ненароком не усугубить ситуацию.
Я: «Он действительно лапал тебя на уроке?».
Она: «Да».
Я: «Почему он так сделал?».
Она: «Почему ты задаешь этот вопрос мне, а не своему брату?».
Я: «Я пытаюсь понять, почему ты не убрала его руку?».
Она зависла над листком бумаги, прочитав вопрос. Ее ресницы задрожали. Покусывая губы, она схватила ручку.
Она: «Потому что я думала, что это ТЫ!!!».
Она не смотрела на меня, делая вид, что слушает учительницу. Только до сих пор подрагивающие ресницы говорили о нервозном состоянии. Я сам не понял, как все произошло дальше. Наверное, хотел убедиться, что Лера написала правду. Моя рука медленно потянулась к ее ноге и опустилась на колено. Не думал, что ноги бывают такими холодными. По сравнению с моей ладонью, просто ледяные! Она не двигалась, лишь покусывала нижнюю губу. Я не мог понять, нравятся ли ей мои прикосновения или она злится, поэтому медленно заскользил вверх по внутренней стороне бедра, остановившись там, где ее кожа стала горячей, почти обжигающей. Все это время я не сводил с нее глаз, глядя на ее реакцию, и не мог оторваться. Я скользнул еще дальше, почти дойдя до промежности. Она с шумом выдохнула весь воздух из легких, раздув ноздри, приоткрыв губы и закрыв глаза. Боже мой! Какого хрена я делаю? Я понимал, что если сейчас не остановлюсь, то мой разум окончательно сойдет с рельсов. Я нехотя убрал свою руку, поправляя штаны в том месте, где стало тесно. Лера заметила этот жест и густо покраснела, уставившись в учебник.
Больше за целый день мы не перекинулись ни словом, не написали ни строчки на листе бумаги. Я кое-как дождался окончания уроков.
– Мы можем поговорить? – спросил я, догнав ее в раздевалке.
Катя Воронина, с которой она постоянно ходила домой, посмотрела на меня надменным взглядом, а потом вопросительно подняла бровь, глядя на Леру. Она ждала, что скажет подруга. Лера незаметно ей кивнула.
– Увидимся завтра на том же месте! – сказала Катя, уходя из раздевалки в сторону выхода.
Я помог Лере накинуть куртку, хотя она пыталась сопротивляться. И мы молча вышли из школы, не зная, куда вообще направляемся.
– Прости за то, что случилось, – прервал я наше молчание.
– Ты не должен извиняться за своего брата, – пробубнила Лера.
Я остановился посреди улицы, развернув ее к себе за рукав куртки. Наши глаза встретились.
– Я извиняюсь сейчас за себя, – произнес я.
– А не пошли бы вы оба куда подальше? – разозлилась она. – Или у вас так принято? Делить одну девушку на двоих?
Я отшатнулся, словно от пощечины. Она опустила взгляд, понимая, что сказала лишнее.
– Это тебе Катя рассказала?
В голове крутилось много вопросов. Что она успела ей наговорить? Откуда вообще Катя в курсе? Макс ей рассказал? Но зачем?
– Какая разница! – бросила она, отвернувшись. А потом зашагала быстрым шагом прочь от меня.
– Мой брат настоящий засранец, Лера, – догнав ее, пробормотал я. – Но я никакого отношения к этому не имею, поверь мне!
– Почему так получилось, что он переспал с твоей девушкой, Дэн? Добровольно ей поделился что ли?
– Я не могу тебе рассказать! Это личное! – воскликнул я.
Да я бы даже под дулом пистолета не сознался в этом позоре! Что за херня? Весь мир настроен против меня!
