Я смутился. По‑настоящему, искренне смутился - впервые за десятки лет. Но это вдруг стало неважно.
Её смех… Он был таким молодым. Звонким, мелодичным, полным жизни. В нём не было ни капли притворства.
И тогда во мне вспыхнуло неожиданное желание - притянуть её к себе и поцеловать. Крепко. Жадно. Словно можно было высосать из неё эту энергию, впитать ее безудержную радость - и помолодеть на несколько лет.
Когда Талия наконец успокоилась, её взгляд снова встретился с моим. И теперь уже я поднял брови.
Улыбка исчезла с её лица, сменившись неуверенностью. Эта молчаливая «игра бровями» начинала надоедать. Я привык выражать мысли словами, но с ней всё было иначе.
- Ты серьёзно? - спросила она, в ее голосе сквозило недоверие.
- Почему бы и нет? - ответил я, выдерживая ее взгляд.
- Чем мы будем заниматься?
Я задумался. Действительно, чем?
- Чем угодно.
Талия лукаво улыбнулась.
- И ты посмотришь со мной «Пятьдесят оттенков»?
Я пожал плечами.
- Если ты этого хочешь.
Она кивнула, а затем, без паузы, с тем же невозмутимым выражением лица добавила.
- И я смогу сесть тебе на лицо?
Твою мать.
Я замер. Она что, серьезно? Да. Господи, да.
Её тон был таким равнодушным, будто она спрашивала, который сейчас час. И снова - еще одна эмоция, прорвавшаяся сквозь мой многолетний барьер. Я даже не мог контролировать это рядом с ней.
Всё внутри меня гудело, но внешне я оставался спокойным.
- Если ты этого хочешь… - повторил я, и мой голос прозвучал тише, чем я рассчитывал.
Талию явно радовало мое волнение. Она положила руку на бедро, чуть приподняла подбородок - в её глазах плясали озорные огоньки.
- Мне нужен тест‑драйв, - произнесла она с напускной серьезностью, и это выглядело до нелепого комично.
Мне никогда не приходилось уговаривать девушку провести со мной время. Я привык, что мое внимание - уже подарок. Но с Талией всё иначе. Сейчас я готов на всё, лишь бы она согласилась. Если она хочет пять дней сидеть на моем лице - она получит это. Без вопросов.
Я сделал шаг ближе, взял ее за руку. Ее пальцы теплые, чуть подрагивали - то ли от ночного ветра, то ли от волнения. Не говоря ни слова, я потянул ее в сторону парковки.
- Куда мы? - спросила она, слегка замедлив шаг. В её голосе не было тревоги, лишь любопытство. И она не сопротивлялась.
- Ко мне домой, - ответил прямо. Не было смысла играть в загадки.
Добравшись до машины, я завел двигатель и поднял крышу - ночной воздух был уже ощутимо прохладным. Но едва я положил руку на коробку передач, собираясь тронуться, - тёплая загорелая нога перекинулась через мои бёдра.
Талия оседлала меня, и у меня не осталось иного выбора, кроме как обхватить её бёдра руками.
Такой несчастный. Не осталось у него выбора, ну да.
Меня воспитывали джентльменом. Учили уважительно относиться к слабому полу, следить за словами и поступками. Может я и был безумен, но всегда старался сохранять вежливость и быть обходительным с той, кто проводит со мной ночь.
Однако Талия намеренно лишила меня возможности проявить хорошие манеры. Она не ждала галантных жестов, не нуждалась в долгих прелюдиях. Она знала чего хотела.
- Я хочу тест‑драйв, Хантер, - прошептала она, почти касаясь моих губ. - Прямо сейчас.
К черту вежливость.
Обхватив ладонью тонкую шею, я притянул ее ближе и жадно поцеловал. Я хотел высосать из неё всю энергию, хотел впитать её смех, дерзость, ее стоны, хотел поглотить, чтобы больше ничего не осталось. Чтобы больше никто не увидел, не услышал, не почувствовал её так, как я.
Другой рукой я крепко сжал её ягодицы, прижимая к себе. Её тело отозвалось мгновенно - она выгнулась, углубила поцелуй, запустила пальцы в мои волосы.
Талия, словно кошка, терлась промежностью о мой член, который упирался в молнию брюк. Ее ногти впились в кожу на моей шее - остро, чувственно, до лёгкой боли. Я простонал ей в рот, укусил за нижнюю губу, отвечая на ее безудержную страсть.
Она не отставала: урчала, прижималась еще ближе, будто пыталась проникнуть под кожу, стать частью меня. Моя ладонь уже под её платьем - я сильно сжал гладкую, упругую задницу, ощущая, как под пальцами пульсирует жизнь. В голове вспыхнуло дикое желание - вонзить в нее зубы, оставить след, заявить права.
Я опустился губами вниз по ее шее, к линии декольте. Талия прижала мою голову ближе к своему телу так сильно, что стало трудно дышать. Но я не сопротивлялся. Если бы я умер сейчас, то несомненно счастливым.
Меня всё‑таки заманила сирена.
Вот я целую верхушку её сочной груди, а в следующую секунду она исчезает. Так же быстро и неожиданно, как появилась. Талия прыгнула обратно на своё место, торопливо поправила платье, будто ничего и не было.
Я ошеломленно посмотрел на неё. Волосы в полном беспорядке, глаза горели неистовым огнем, губы алые, припухшие, а щеки раскраснелись от трения с моей щетиной. Она выглядела… потрясающе. Дикой. Живой.
- Ты ещё более сумасшедшая, чем я, - выдохнул, пытаясь восстановить дыхание.
- Рада, что мы прояснили этот момент. Едем? - Она бросила мне мои же слова с лёгкой усмешкой, и я, сам того не осознавая, широко улыбнулся. Этому стало невозможно противостоять.
Я отвернулся к водительскому окну и закрыл глаза. Мне нужна была минута, всего одна минута, чтобы прийти в себя. Собрать мысли, унять бешеный ритм сердца, осознать, что только что произошло.
Ощущение, будто я попал в какую‑то ромком‑вселенную. Всё это - её дерзость, спонтанность - никак не укладывалось в привычный мне сценарий.
Девушки, с которыми я встречался раньше, вели себя иначе. Они тихо ходили рядом, приносили газету по утрам, улыбались в нужных местах и никогда - никогда - не ставили меня в тупик. Они были частью продуманного образа жизни, где всё шло по плану.
Но Талия… Она как ураган. Как внезапный ливень в ясный день.
Может, дело в возрасте? Она моложе, энергичнее, её жизнь - сплошные импульсы и эмоции. Возможно, именно это зацепило меня сильнее, чем я готов признать. Её способность жить моментом, не оглядываясь на условности, не боясь выглядеть нелепо или слишком откровенно… Это будоражило.
И всё же, несмотря на то, что эта сумасшедшая сирена вытворяла что захочет, я не мог не думать об одном: правила игры устанавливаю я.
Пусть она считает, что ведёт партию, пусть наслаждается своей свободой и дерзостью, но в конечном счёте - управление остается в моих руках. Я не позволю ситуации выйти из‑под контроля. Не позволю себе утонуть в этом хаосе, даже если он чертовски притягателен.
Как только мы припарковались у моего дома, который я арендовал у знакомого, Талия тут же выскочила из машины. Я последовал за ней, молча прошел мимо, направившись к двери.
Этот дом не был похож на роскошные виллы, которые я мог бы позволить себе купить. Но его расположение решило всё: океан здесь не дальний фон, а часть жизни. Волны буквально ласкали порог, и этот звук, этот ритм, этот запах соли в воздухе сделали выбор очевидным.
Двухэтажное строение с панорамными окнами от пола до потолка превращали каждый рассвет и закат в личное шоу. Внутри - минималистичная эстетика: стены в мягких оттенках голубого, теплый деревянный пол, мебель в гамме бежевого, белого и натурального дерева. Ничего лишнего.
На первом этаже - открытая планировка: кухня плавно перетекала в столовую, а затем в просторную гостиную. Единственные двери, нарушающие цельность пространства, вели в туалет и небольшую кладовую. Никаких перегородок, никаких барьеров - только воздух, свет и океан.
Второй этаж - две спальни и ванная. Просто, но со вкусом. Здесь не было показной роскоши, зато было то, чего не купишь за деньги: покой, простор и бесконечный горизонт.
Я открыл дверь, пропустив Талию вперёд. Она замерла на пороге, осмотрелась, затем подошла к кремовому кожаному дивану и щёлкнула выключателем торшера. Свет разлился по комнате, мягко очертив силуэт.
- Здесь красиво, - прошептала она, медленно оглядываясь.
Тусклый свет играл на её лице, выхватывал из полумрака огненные блики в волосах. Скудный белый сарафан облегал тело, подчеркивая каждый изгиб. Ткань не выглядела дешевой или поношенной - аккуратно сшит, чистый цвет, идеальная посадка. Это заставило меня задуматься: были ли у нее деньги? Работает или живет за чужой счёт?
Я поймал себя на том, что почти ничего не знаю об этой девушке. Только сухие факты: имя, возраст, город, откуда она приехала. Ни прошлого, ни планов, ни причин, по которым она оказалась здесь, со мной.
Но так ли это важно?
Она станет лишь песчинкой в моей жизни. Пять дней - всего пять дней из двадцати пяти тысяч, если предположить, что я доживу до семидесяти. Мимолетный эпизод, вспышка, после которой всё вернётся на круги своя.
Я подошёл к ней сзади и спустил одну бретельку сарафана по плечу. Она замерла - будто и не набрасывалась на меня несколько минут назад. Всё в ней казалось противоречивым: то горячо, то холодно. Будто она играла какую‑то роль, но внутри пряталась маленькая испуганная девочка, молча просившая о спасении.
Но я не принц. И не рыцарь. Не в её истории.
- Прежде всего несколько правил, - резко произнесла Талия, развернувшись ко мне, задрав подбородок.
Её рука взлетела перед моим лицом. Большой палец - на уровне моих глаз, будто я слепой и не увижу его чуть дальше.
- Правило первое. Никаких фамилий и личной информации.
Я кивнул. С этим я мог согласиться. Взял её руку, мягко отогнул указательный палец.
- Правило второе. - тихо произнес я. - Пять дней. Никакого общения после.
Она кивнула, затем резко показала средний палец. Третий.
- Презерватив. Всегда.
- Я чист, - сказал я спокойно.
- Мне плевать. Я не хочу детей.
- Ты не принимаешь таблетки?
На самом деле я использовал презерватив всегда. В тех редких случаях, когда отношения затягивались дольше пары месяцев, я отвозил партнеров в частную клинику. Там им делали специальный инъекционный контрацептив и проводили полное обследование на инфекции. Если девушки соглашались на эти условия, то получали все: мое внимание, время, подарки и доступ к члену.
Но с Талией всё было иначе. Мне вдруг отчаянно захотелось убрать любые барьеры между нами. Эта мысль вызвала волну беспокойства: во что я ввязываюсь? Я тут же подавил тревожное чувство. Нужно радоваться, что она не пытается зачать ребёнка, чтобы потом требовать алименты или играть в семью. Моя судьба давно определена. Я не женюсь на американке.
- С чего бы мне это делать? - её голос прозвучал резче, почти агрессивно.
- Ладно, задам другой вопрос: ты девственница?
- Нет. Но это не значит, что я обязана пичкать свой организм всякой дрянью, - ответила она твердо.
Я тяжело вздохнул, проиграв этот бой. Но не войну.
- Достаточно слов, Талия. Раздевайся, - произнёс я властно, не оставляя места для споров.
Она не шелохнулась. Рука по‑прежнему застыла перед моим лицом, пальцы - три жёстких условия, три неприступных правила. Взгляд - дерзкий, вызывающий, будто она испытывала меня на прочность.
Десять секунд. Двадцать.
Тишина наполнилась напряжением, как перетянутая струна.
- Я сказал, раздевайся, - повторил я, и в голосе зазвучала сталь.
Наконец она опустила эту чертову руку. Шагнула назад - не испуганно, не робко, а с холодной решимостью. Не отводя от меня взгляда, Талия спустила бретельки сарафана. Ткань скользнула вниз, обнажая плечи, грудь, живот - медленно, почти ритуально.
И вот она стоит передо мной полностью обнаженная. Только конверсы на ногах. Под сарафаном, как оказалось, не было никакого нижнего белья.
Сумасшедшая девчонка.
Её тело живое и противоречивое, дерзкое и уязвимое одновременно. Кожа светилась в приглушенном свете, дыхание чуть сбилось, но взгляд - твердый и непокорный.
- На колени, - бросил я.
Она не спешила. Подняла бровь, будто спрашивала: «А что, если нет?»
Я шагнул ближе, сокращая расстояние между нами до опасного минимума. Уголок её губ дрогнул - то ли в усмешке, то ли в попытке скрыть волнение. Затем, не разрывая зрительного контакта, она медленно опустилась на колени.
Идеально.
Она должна быть в таком положении вечно.
Желательно с открытым ртом, наполненным моим членом.
Я подошёл ближе, ощущая, как воздух между нами сгустился от напряжения. Провел рукой по её волосам - мягким, чуть растрепанным, все еще хранящим запах морского ветра.
- Такая послушная девочка, - прошептал я, глядя на неё сверху вниз. Мой голос звучал тише, чем я рассчитывал, будто боялся спугнуть момент. - И такая смелая.
Костяшки пальцев скользнули по её веснушчатой щеке. Она не вздрогнула, но я почувствовал, как под кожей пробежала дрожь.
- Ты не подумала, что я мог бы убить тебя, затащив в свой дом? - продолжил я, и слова ложились между нами, как острые камни. - Заметь, я даже не тащил. Ты пришла добровольно. Это было бы так просто…
Моя рука медленно обхватила её шею. Не сжимая - пока не сжимая, - просто обозначая возможность. Я чувствовал, как под пальцами пульсирует жизнь: ритм крови, трепет дыхания, биение сердца.
