Перейти к содержанию

Абсурд без границ. Антология бизарро, вирда и абсурдистского хоррора

Автор:

Категория
мистика
Год издания
Издательство
Издательские решения
ISBN
9785006087132
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Осторожно: здесь убивают хоррор! Эта книга — камешек в вашем ботинке. Книга, которая ломает, калечит, насилует, убивает и расчленяет все каноны и шаблоны хоррора. Короче, страшно — и точка! Книга содержит нецензурную брань.

Читать «Абсурд без границ. Антология бизарро, вирда и абсурдистского хоррора» — Олег Наташкин онлайн

Страница 5 из 10

Сергей медленно переваливается в кухню, разбивает яйца, разбавляет кипятком жирновато-горький кофе. На столе ночуют хлебные крошки и пара грязных тарелок. Засыхает два пакетика выдохшегося чая. Сергей завтракает медленно, размеренно покачивая ногой, и что-то бормочет.

Вся его жизнь написана пятнами на жирной немытой плите. Его поведение истолковано плакатами с отклеивающимися углами, развешанными по комнате. Его привычки отражает немного помятая, но уютная лохматая мебель.

Позавтракав, Сергей углубляется в книгу или фильму, бегущую по телевизору рассыпчатой рябью. Главное – не открывать новости, не знать, что происходит там, снаружи.

Существует ли вообще какое-то там снаружи?

Иногда оттуда, от пространства вне окон и стен доносится какая-то песня. Красивая, тонкая, она будто соткана из мириады искренних чистых слезинок, рождаемых сердечным горем и тоской.

Стрекот телевизора, жар огненного сковородочного масла, урчание скучающего умывальника благоразумно старались заглушить её, но песня пробивалась, её ласковый свободный полёт невозможно остановить.

Руки у Сергея в это время дрожали, тянулись либо к каменной дверной ручке, либо к ножу. Но ручка давно была скручена, дверь заколочена, а нож, обыграв сизым лезвием, ступился.

Что страшного может произойти в изжитой сытой квартире?

В родном близкородственном доме?

Когда Сергей перевёл дыхание, прогнав внутри себя поток оранжевого пара, он страшно замер, выпучив глаза и разорвав лицо гримасой немого крика.

От замурованного окна отклеился кусочек жёваной газеты, и в комнату пробивался свежий свет расцветшей живой улицы.

Ася Лисичкина

ШИШКА

Ася Лисичкина родилась в провинциальном городке на Волге. С детства Ася проявляла любовь к чтению и письму. После окончания университета Ася работала копирайтером в небольшом рекламном агентстве. Однако её жизнь приняла странный оборот после одного таинственного происшествия. С тех пор Асю не отпускает ощущение, что это реальность пишет её саму через рассказы.

Верёвкин шёл по лесной тропинке и думал о чём-то своём. Мимо пробежала белка, запуталась в ветках и скрылась. Верёвкин машинально проводил её взглядом, а потом вдруг остановился и уставился на сосновую шишку. Его внимание привлекло что-то красное, сверкавшее среди чешуек. Верёвкин поднял шишку и осмотрел. Это была красная кнопка. Верёвкин нажал. Раздался лёгкий щелчок. Шишка в его руке завибрировала.

«Ой!», – сказал Верёвкин и выронил её на землю. С лёгким звоном шишка отпрыгнула на несколько метров в сторону. В тот же самый момент Верёвкин ощутил лёгкий толчок в грудь. Под майкой у него что-то неприятно зашевелилось. Верёвкин рванул майку вверх и с ужасом уставился на свою голую грудь, на которой теперь было три пупырчатых розовых выступа – два в ряд и один под ними. Вокруг были видны мелкие чёрные волоски, чуть загибающиеся вниз, как иглы дикобраза. Выступы лениво и плавно шевелились.

Челюсть Верёвкина мелко затряслась. Ему показалось, что он сейчас упадёт в обморок. Но вместо этого ноги его сами собой сделали два неуверенных шага назад. Страх холодной змейкой вполз ему в душу. «Так!», – сказал Верёвкин сам себе. – «Спокойно…» Он вытащил из кармана брюк носовой платок и осторожно, двумя пальцами, вытер выступивший на лбу липкий пот. Выросты на груди лениво колыхались.

«Всё дело в шишке!» – догадался Верёвкин. Эта мысль пришла в голову ему неожиданно, сама по себе, без всяких усилий с его стороны. Соображал он быстро. Было ясно, если он хочет сохранить контроль над ситуацией, надо что-то предпринять.

Верёвкин огляделся и нашёл взглядом злополучную шишку. Она лежала чуть в стороне от тропинки, недалеко от небольшого поваленного дерева. Верёвкин судорожно вздохнул, в два шага подошёл к шишке, поднял её и решительно нажал на кнопку. И тут же почувствовал, словно кто-то невидимый с силой ударил его в живот. У Верёвкина перехватило дыхание, и он повалился в траву. Шишка со звоном отлетела в сторону. Из-под майки полезло что-то чёрное и мохнатое. Ужас в душе Верёвкина усилился. Рядом с выступами на груди появился ещё один, более крупный. Он был покрыт густым мехом, изгибался в суставах и тоже шевелился. Не прошло и несколько секунд, как всё существо Верёвкина было пронизано растущим ужасом. Тишину леса нарушали только звуки его собственного хриплого дыхания и негромкие щелчки. Чтобы хоть как-то скрыть ужас, Верёвкин закричал. И тут же услышал слабый крик другого человека, похожий на его собственный. Голос явно раздавался прямо из-за спины. Это напугало Верёвкина ещё сильнее. Теперь он точно знал, что с ним происходит нечто страшное. Хотелось бежать без оглядки. Однако он чувствовал себя обессиленным и только тихо стонал, поднимаясь на четвереньки.

На это ушло около получаса, но всё-таки Верёвкин поднялся на ноги. С большой осторожностью он приблизился к зарослям густого кустарника, куда отлетела проклятая шишка. Присев на корточки, стал шарить руками по земле. Вдруг он заметил свет, пробивавшийся из-под листьев. Приглядевшись, увидел, что это кнопка на шишке ярко светится странным малиновым светом. Некоторое время Верёвкин колебался, потом осторожно протянул к ней руку… И тут ему на спину упало что-то мягкое и живое.

Белка! Она ловко скользнула по его протянутой руке и рванулась к шишке. Маленькие лапки обхватили кнопку, Верёвкин с ужасом услышал звук открывающегося замка. Ничего не понимая, схватил шишку следом за белкой, зажмурился и с силой надавил. Раздался сухой треск. Со всех сторон налетел колючий снег и завертелся в воздухе. Когда снег закончился, под кустом никого не оказалось. Только на земле остались два серых пушистых бесформенных комочка. Они беспорядочно дёргались, кричали и колотили по снегу своими мохнатыми лапками.

Свет в лесу погас.

Денис Гербер

ДРЕССИРОВАННАЯ ЛУНА

Денис Гербер родился в 1977 г. в Ангарске. Окончил факультет филологии и журналистики Иркутского государственного университета. Писатель, журналист, радиоведущий. Публиковался в журналах «Дружба народов», «Сибирские огни», «Традиции и Авангард», «Новый берег», «Сибирь», «Fantomas» и др. Автор трёх романов. Лауреат литературных премий: «Русский Гофман» (2021), «Прыжок над бездной» (2022), «ДИАС» (2021) и др. Пишет в разных жанрах, чаще с элементами фантастики и исторической прозы. Живёт в Ангарске.

1.

Каждый год в эту ночь луна становилась оранжевой. Кисияма помнил это с детства. Ещё будучи чахлым долговязым мальчишкой, он приходил к берегу ночью, ложился на специально захваченную подстилку и терпеливо ждал, когда ночное светило нальётся апельсиновым цветом. Затем он втыкал тростниковую палку в песок рядом с лицом – так, чтобы она перечёркивала полнеба, – и смотрел, как луна перебирается с одной стороны на другую. Он подгонял её усилием воли, заставлял двигаться по небосклону. Подчиняясь его приказу, луна неохотно ползла и в конце концов огибала тростниковую преграду, как ей и велели.

Позже он разочарованно признал, что луна способна выполнить лишь один трюк, да и то при условии, если тростник воткнуть в правильном месте. Возможно, она добровольно корячилась по ночному небу, внушая ему, Кисияме, будто это его желание. Должно быть, не он дрессировал луну, а она его.

Сколько оранжевых лун было в его жизни? Он уже давно сбился со счёта. Это было неважно. Теперь, когда волосы стали седыми, а кости предсказывали непогоду лучше любого синоптика, Кисияма уже не ложился на холодную землю и не вонзал палку в песок. На берег он приходил для того, чтобы убедиться в неизменности некоторых вещей в этом мире. Луна не подвела и на этот раз. Вновь окрасившись в апельсиновый цвет, она медленно ползла по небу, делая вид, что неподвижна.

Когда Кисияма двинулся от берега к деревне, в роще застрекотали цикады. «В ночное время?» – удивился старик. Не иначе как приняли холодную оранжевую луну за палящее солнце.

Возле дома пахло камелиями, посаженными в саду его супругой. Кисияма вошёл во двор через заднюю калитку, специально чтоб вдохнуть сладкий аромат. Кадзуко не спала, и в доме горел свет. Войдя внутрь, старик кивнул супруге и вдруг заметил гостью. Женщина в синем кимоно сидела в углу, виновато опустив взгляд. Это была госпожа Симамура – дальняя родственница Кадзуко, жившая на краю деревни.

– Простите, Кисияма-сан, что пришла так поздно, – произнесла она и снова замолчала.

– Госпоже Симамура очень нужна помощь, – пояснила Кадзуко.

– Помощь? – удивился Кисияма. – Чем мы можем помочь?

Дальняя родственница некоторое время молчала, затем осторожно подняла взгляд и будто бы со стыдом сказала:

– Я хочу, чтобы вы, Кисияма-сан, убили мою овцу.

Старик растерялся и не нашёл что ответить. Убить овцу? Странная просьба для этого времени суток.

– Кадзуко рассказывала, что когда-то вы работали ветеринаром, – пояснила ночная гостья. – Возможно, вас учили только лечить животных, но я подумала, что и умертвить вы тоже можете. Пожалуйста, Кисияма-сан, помогите мне!

– А откуда у вас овца?

– Мой муж год назад переслал некоторую сумму приятелю в городе, и тот купил несколько овец. Супруг, знаете ли, всегда хотел разводить овец, он планировал заняться этим, когда вернётся.

Муж госпожи Симамура полгода назад погиб в Корее. Об этом знали все в деревне, но вдова упорно делала вид, будто ничего не произошло. Ежедневно она пользовалась белилами и помадой, наводя красоту так, как нравилось супругу.

– Сейчас от овец осталась лишь одна, – продолжала она, – и та какая-то больная. Разводить больше некого, к тому же мы сильно голодаем в последнее время. Умоляю, помогите мне убить её!

– Хорошо, я зайду завтра, – пообещал Кисияма.

Гостья протестующе завертела головой.

– Сделайте сегодня, Кисияма-сан. Прошу вас!

Старик скосился на окно, за которым виднелась лишь плотная, как картон, темнота. «Почему бы и нет, – подумал он, – если цикады поют холодной ночью, а луна становится похожей на апельсин, почему бы мне не убить овцу?»

2.

При свете двух тусклых фонарей они дошли к дому госпожи Симамура.

– Хотите, я приготовлю чай? – спросила вдова. – Пока вы…

Она осеклась, и старику в темноте показалась, что женщина дрожит от страха.

– Спасибо, не стоит. Идите в дом, а я для начала взгляну на животное.

Кисияма зашёл в переделанный под овчарню сарайчик. «Пациента» не было видно – фонарь освещал лишь дощатые стены, заваленные сеном углы и полупустую поилку. «Может, и нет никакой овцы? – вдруг подумал Кисияма. – Что, если вдова считает её живой, как и покойного мужа?»

Из темноты что-то прыгнуло. Белая морда мелькнула в свете фонаря, и коричневые зубы лязгнули возле колена, пытаясь укусить. От неожиданности Кисияма оступился и навалился телом на полуоткрытую дверь, едва не упав. Что-то щёлкнуло в темноте, и он ощутил мокроту у себя на лице. Слюна? Или кровь? Второпях он захлопнул дверь и тут же почувствовал удар с той стороны. Овца стукнулась всем телом о хлипкие доски.

«Ничего себе, кроткая овечка! – удивился он. – Ещё нужно подумать, кто кого здесь собирается умерщвлять». Старик взял тряпку, висевшую на гвозде, и, набравшись решимости, опять зашёл внутрь. На этот раз луч фонаря чётко высветил овцу. Впрочем, то ли это было животное? Трясущееся от страха тело билось в дальнем углу овчарни, будто минуту назад оно и не кидалось на пришедшего человека.

Кисияма подошёл ближе и оглядел животное. Молодая овца, почти ягнёнок. Меринос с белой шерстью. Похоже, на этот раз она и не думала ни на кого нападать. Ей было не до этого. Конечности животного подёргивались, голова то и дело запрокидывалась назад.

Кисияма знал, в чём дело. Со времён учёбы и работы ветеринаром он хорошо помнил такие симптомы.

Внезапно животное успокоилось и робко взглянуло ему прямо в глаза. Старик погладил её по голове:

– Ничего, недолго мучиться тебе осталось.

Он пошёл в дом за ножом, но на выходе из овчарни замер.

– Не делай этого, – попросила овца.

3.

Когда-то у Кисиямы и Кадзуко было трое детей. От первого сына остались только прах в земле и небольшое надгробие. Он скончался от туберкулёза в возрасте тридцати пяти лет. От второго осталось лишь имя. Он погиб два года назад во время вторжения в Китай. Тело покойного не смогли доставить родным. Третий сын жил в городе со своей молодой супругой. Он руководил строительными работами на одном из военных аэродромов. Его звали К.

4.

– Чего я не должен делать? – спросил Кисияма.

– Убивать меня, – пояснила овца. – Ещё не все стадии пройдены. Если нарушить процесс, может случиться большая беда.

– Какие стадии?

– Ты не поймёшь.

Старик сел на кучку соломы, прислонившись спиной к стене сарая. Овца спокойно взирала на него карими глазами. Задние ноги животного всё ещё подёргивались редкими судорогами.

– Я обещал твоей хозяйке, что сделаю это.

– Не беда, – успокоило животное. – Сохрани мне немного жизни, чтобы всё закончилось само. Я расскажу тебе нечто ценное, если не станешь резать.

– Что?

– Расскажу, как и где ты умрёшь.

Кисияма взглянул на руки. Оказывается, всё это время он продолжал сжимать тряпку, снятую с наружной стены сарая.

– Откуда тебе это известно?

– Посмотри на меня, старик, – животное как будто бы усмехнулось, – кому как не полуживой овце лучше знать о смерти?

Кисияма задумался. Что такого ценного могло быть в дате его кончины? Он родился ещё во время «Войны года Дракона», когда сторонники сёгуната воевали с проимператорскими силами. Ужасы гражданской войны как будто впитались в него вместе с воздухом и пищей, каким-то образом повлияв на дальнейшую судьбу. Полжизни он провёл с оружием в руках: участвовал в битвах с маньчжурами и корейцами, в начале века сражался с русскими. Только сейчас, по причине преклонных лет, остался в стороне от идущей войны. Смерть всегда была где-то рядом.

– Что поменяют твои слова? – с грустью сказал он овце. – Мне всё равно недолго осталось.

– Возможно, что-то изменится, – ответило животное. – Речь идёт не только о твоей смерти. О многих смертях. Погибнут тысячи, включая твоего сына и его семью.

Услышав про родных, Кисияма встрепенулся. Он поднялся и некоторое время смотрел на овцу.

– Хорошо, рассказывай. Я не трону тебя.

– Сначала поговори с хозяйкой. Если ты откажешься, она попросит кого-нибудь ещё.

Старик согласно кивнул и вышел из сарая.

5.

Симамура всё же приготовила чай. Несколько минут Кисияма пил из фарфоровой чашки, а вдова терпеливо ждала.

– У вас получится? – не выдержав, спросила она. – Вы сможете, Кисияма-сан?

Похоже, она была напугана. Её руки без конца поправляли пояс из белого крепа, надетый поверх кимоно. Кисияма поставил чашку на стол и пристально оглядел вдову. Под его взглядом она как-то осунулась и покраснела, словно листья клёна осенью.

– Можно спросить вас, госпожа Симамура: почему вы на самом деле хотите избавиться от овцы?

– Что? – вздрогнула она. – Я же объяснила вам…

Кисияма поднялся из-за стола.

– В таком случае я вынужден оставить вас. Спасибо за чай.

Не успел он сделать и шаг в сторону двери, как госпожа Симамура вскочила со стула и бросилась на пол, прямо к ногам гостя.

– Нет, Кисияма-сан, не уходите! – кричала она. – Очень прошу вас: не оставляйте меня одну! Всё пропадёт!

– Да что пропадёт-то?

Он поднял вдову за плечи и вновь усадил на стул. По лицу госпожи Симамура текли слёзы, она утирала их тыльной стороной ладони.

– Она нападала на вас?

– Нет.

– Она… говорила с вами?

Женщина перестала плакать, удивлённо взглянула на него.

– Нет.

– Тогда, пожалуйста, объясните, в чём дело.