– Надумал заявиться и не поздороваться? – восклицает он, улыбаясь во все свои тридцать два зуба, и секунду спустя, по-братски перехватив мою ладонь хлопком, сталкивает нас плечом к плечу. – Ну, как оно? Уже нашел… кого искал?
Я улыбаюсь, но продолжаю топтаться на месте, с волнением поглядывая в сторону двери, за которой скрылась Ева. К счастью, Нейт умеет переключать внимание на себя и сбавлять градус напряжения.
– Чертовски рад тебя видеть, – отвечаю я. – Да… нашел и… пока вроде жив. – Что даже удивительно. – Она, кхм, отошла. – Еще один быстрый взгляд в сторону. – Как… сам? Вижу, даром времени не теряешь. – Я многозначительно указываю глазами на девушку, с которой Нейт общался пять минут назад.
Он хмыкает и поигрывает бровями.
– Она забавная. И красивая. Стэйси зовут, работает секретарем в администрации мэра, обожает фильмы ужасов и пиццу по ночам. – Мечтательно вздохнув, Нейт допивает шампанское и отдает бокал официанту.
– Похоже, девушка твоей мечты.
– Время покажет. А ты надолго приехал?
– Хочу задержаться здесь на неделю, но все зависит от… ну… понимаешь.
– Угу, от того, насколько быстро я отсюда смотаюсь. – Нейт кивает в сторону, и я вижу, как Ева возвращается в зал.
Не успеваю я и глазом моргнуть, как он испаряется, скрывшись в толпе так ловко, словно проходил курсы шпионского мастерства у Итана Ханта3. А мое внимание опять сосредотачивается на Еве.
Боже, как она хороша.
Все мои идиотские мысли о ее побеге или моем избиении исчезают вслед за Нейтом. Ева не ушла, она идет обратно – и не к мэру, а прямо ко мне.
Чувствую, как вновь начинают подрагивать пальцы. Может, заказать еще стакан виски? Нет, это лишнее, я и так с трудом связываю слова, а голова мне нужна яснее техасского дня. Но, когда Ева встает напротив, я внезапно понимаю, что вообще не представляю, что сказать и как объяснить свое присутствие в Дарвене. Браво.
Ева замечает, что мое появление здесь довольно неожиданно, и я не могу с ней не согласиться, в чем и признаюсь, упомянув более любимые джинсы и футболку. И это чистая правда – в обычной одежде или в бронежилете всегда чувствовал себя гораздо комфортнее. Но ради того, чтобы увидеть Еву в этом платье (да и просто увидеть), я готов бесконечно терпеть «пингвиний» смокинг.
Вокруг слишком шумно и людно, я хочу отвести Еву в более тихое место, чтобы спокойно поговорить, и уже собираюсь предложить балкон, но тут к нам подходит Дэйн Корниш со своей супругой.
Твою мать. Только не это.
Как и говорил, я не особо люблю общаться с коллегами, но Дэйн… С ним я старался вообще не пересекаться после возвращения из Форт-Коллинса. Все потому, что этот рыжий хитрый черт с голливудской улыбкой – настоящий фанат Фрэнка Донована. Не знаю, какие дела проворачивает сам Корниш, но он всегда восхищался работой Фрэнка и много раз намекал, что хотел бы видеть его в своей команде. Они постоянно о чем-то разговаривали на приемах для Инспекторов, и кто знает, что там пел ему Донован. Странно, что Фрэнк в итоге не выбрал Корниша на роль своего «ручного» Инспектора. Может, его планам больше подходил разбитый вдовец, потерявший себя от горя. Может, талант4 Дэйна – биолокация, которая помогает прекрасно ориентироваться на любой местности, – проигрывал на фоне моей способности чувствовать зараженных на значительном расстоянии.
Надеюсь, нежелание общаться с Корнишем не слишком заметно высвечивается на моем лице.
Дэйн радуется мне, будто мы с ним лучшие друзья, и протягивает ладонь, но я сдержанно отвечаю на рукопожатие и вполуха слушаю его комментарии про «давно не виделись».
Перед глазами возникают полыхающий город и горящий флагшток, и я бормочу что-то невнятное про свое возвращение из Форт-Коллинса, выискивая глазами пути отхода.
– Да уж, ну и заварушка там была, – не сдается Дэйн.
И ты не представляешь ее масштабы. Все отчеты, которые я написал, и показания, которые давал с остальными военными, не содержат полной информации о случившемся. Интересно, если бы Корниш прошел через подобный ад, назвал бы он его «заварушкой»? Хотя, насколько знаю, Дэйн тоже попадал в прорывы. Видимо, поэтому и строит из себя гребаного супермена и преуменьшает значимость любой катастрофы.
Но далее следуют соболезнования насчет Фрэнка, и я едва сдерживаюсь, чтобы не зарычать в голос. Дьявол. Ну начинается.
– Земля ему пухом, – сухо отвечаю я. – Дэйн, рад был тебя видеть. Джейн. – Черт, я даже вспомнил ее имя. – Нам нужно отойти.
Взяв Еву за руку, я увожу ее в направлении балкона.
За прошедший месяц я выслушал так много сочувствующих слов насчет Фрэнка, что меня уже порядком подташнивает только от одной мысли, что кто-нибудь вновь скажет, как ему жаль и каким хорошим человеком был Донован. А Корниш, как истинный поклонник «доблестного майора», не стал бы сильно скромничать. Нет, потока хвалебных речей в адрес человека, который убил мою жену и пытался убить Еву, я вряд ли выдержу.
Но в попытках спасти нас от тошнотворных восхищений Дэйна я все-таки упустил одну деталь: Ева этого не оценила.
Она резко выдергивает руку и отходит на несколько шагов, словно главная угроза здесь – именно я. На балконе и без того тепло из-за множества лампочек с подогревом, но от прожигающего насквозь взгляда Евы я почти готов сгореть на месте.
– Ты что себе позволяешь?!
Что? А что я сделал? Хорошо, что мне хватает выдержки не выпалить это вслух.
– Я…
Черт, похоже, все-таки не стоило ее хватать. Но в тот момент я действовал на рефлексах, пытаясь защитить Еву от потока сознания Дэйна. Поэтому признаюсь, что хотел увести ее до того, как Корниш начнет вываливать на нас воспоминания о Фрэнке и свои восхищения о его персоне.
После этого честно жду летящей в меня сумочки, за которую Ева так упорно держится. Но… ничего не происходит. Я внимательно смотрю на нее, искренне надеясь, что она поймет меня и не уйдет.
И внезапно Ева спрашивает, зачем я приехал, – но без любопытства. Скорее, на грани отчаяния.
Я бы мог выдать что-нибудь вроде: «Ну знаешь, ехал мимо Дарвена и решил между делом заглянуть на местную вечеринку», но не для этого я за несколько часов организовал отпуск, поездку, приглашение на прием мэра и даже этот смокинг. Пора сказать ей все как есть.
Но я молчу, тщетно пытаясь собраться с мыслями. Черт, это… сложно. Намного сложнее, чем я рисовал в голове.
Ладно. Хватит.
– Я… хотел тебя увидеть. Ты…
– Что?.. – Ева прерывает меня, округлив глаза, и хлопает ресницами. – Так, стоп. – Она подходит ближе, быстро посмотрев по сторонам. – Остановись… прямо сейчас.
Я замираю и перестаю понимать, что происходит. Я же… отвечал на ее вопрос.
– Почему? – единственное, что приходит мне в голову.
– Потому что… – Она опять смотрит по сторонам. – Ты правда думаешь, это хорошая идея? Говорить об этом зд…
Резко замолчав, Ева бросает взгляд на стеклянные двери за моей спиной и секунду спустя утягивает нас за высокий куст в огромном кашпо.
– Аха-ха-ха! – заливается какая-то девушка в длинном платье, цокая каблуками по балкону. – Ты такой смешной!
Ее спутник в смокинге бубнит что-то невнятное, и девица смеется еще громче. Да чтоб вас всех. Неужели не нашли другого места пообщаться?
Впрочем, как и мы с Евой.
Пока они обсуждают что-то в стороне, мы прячемся за раскидистым кустом – нашим укрытием от любопытных глаз. Я смотрю на Еву, еле сдерживаясь, чтобы не коснуться ее, и с каждой секундой все меньше понимаю, почему вообще сопротивляюсь.
Мы стоим так близко друг к другу – совсем как в том закутке на заводе, где мы прятались от зараженных. Помню, тогда я считал до десяти, глядя на стену перед собой, чтобы не думать, как близко стоит Ева Мартин, прижимаясь ко мне всем телом, ведь чертов закуток был таким крошечным. А сейчас… нет, никакого счета.
Побегав взглядом по моей груди и шее, Ева приподнимает голову, и в ее глазах отражается блеск лампочек над нашими головами.
Боже мой.
Не знаю, насколько хватит моей выдержки, но я пропадаю в ее взгляде и не уверен, что уже когда-нибудь выберусь.
Тихо вздохнув, Ева опускает глаза и почти касается волосами моего лица. Я мысленно обнимаю ее за талию, притягиваю к себе и… целую. Похоже, еще немного, и я действительно это сделаю – с каждой секундой силы воли остается все меньше.
Наконец странная парочка покидает балкон, и мы остаемся наедине. Помедлив, Ева выходит из-за цветка, и я выдыхаю, пока моя голова шумит так, будто чертов оркестр, играющий в зале, переместился внутрь моего черепа. Я выхожу вслед за Евой и говорю:
– Ты права. Не здесь. – Я смотрю на двери балкона и опять на Еву. – Уедем отсюда. Куда захочешь.
Она поворачивается, замирает, и в ее взгляде постепенно сходят на нет и протест, и отказ, и все сопутствующие «но». Кроме, разве что, одного. Только является оно во плоти и совсем не вовремя.
– Вот ты где! – раздается голос с порога.
Ева вздрагивает и смотрит за мою спину, а я готов зарычать в голос. Да какого ж хрена?
– А я все не мог понять, куда ты сбежала.
Мужчина обходит нас, и это, само собой, мэр города Дарвен, Брайан Мёрфи.
Его взгляд перемещается с Евы на меня, и Мёрфи облучает нас приветственной улыбкой, протягивая ладонь.
– Инспектор Роуз, рад вас видеть.
А как я, мать твою, рад.
Пока жму его руку, в голове крутятся безумные планы, как тихо устранить этого пижона с балкона. Правда, большинство из них могут закончиться моим арестом. Жаль, что за спасительный куст нам уже не спрятаться и даже не спуститься отсюда в стиле того же Итана Ханта.
– Взаимно. – Не уверен, что могу улыбаться, поэтому изо всех сил сохраняю спокойное выражение лица. Тем временем прыжок с балкона вместе с Евой уже не кажется такой безумной идеей. – Отличный вечер.
– Благодарю. Но все похвалы я бы отдал своей кузине, – учтиво отзывается он и переводит взгляд на притихшую Еву. – Я бы хотел поговорить. Ты не против, если мы отойдем?
Эй. Я против.
Ева смотрит на меня – на него – опять на меня – снова на него – и растерянно выдает:
– Я… Да, х-хорошо.
Помявшись на месте, она задерживает на мне взгляд, от которого я едва не выпаливаю в лицо Мёрфи, что Ева со мной и она никуда не пойдет. Но, боюсь, в своих выпадах я уже зашел слишком далеко. Не хотелось бы стать проблемой для Евы в глазах самого мэра.
Но, когда они уходят с балкона, эта мысль медленно, но уверенно растворяется в моей голове под действием карнавала эмоций. Меня будто подбросило вверх, потом резко швырнуло вниз, и я завис в бесконечном падении.
Нет, у меня не осталось желания и сил думать о том, что на уме у Мёрфи. Я просто хочу оказаться с Евой подальше отсюда и, самое главное, наедине.
Спустя несколько минут я возвращаюсь в основной зал. Плавно обходя гостей, стараюсь не столкнуться лицом к лицу с Дэйном и вскоре замечаю Еву. Рядом с ней, конечно же, стоят мэр и еще пара мужчин, которых я не знаю.
План, план, план… какой же план?
Радует, что Мёрфи даже на собственном приеме не может поговорить с кем-нибудь тет-а-тет, поэтому то и дело отворачивается от Евы, комментируя высказывания двух назойливых типов в смокингах.
Я подхожу ближе. Ева смотрит то на мужчин, то на двери балкона и почти не разговаривает. Что-то не похоже на увлекательную беседу. И зачем Мёрфи уводил ее? Надеюсь, не для того, чтобы оградить от меня. Но и это поправимо.
Наплевав на приличия и субординацию, я оказываюсь около их «кружка» и все так же спокойно обращаюсь к мэру:
– Прошу прощения, что прерываю. – Я смотрю на Еву и протягиваю ей руку.
Глава 6. Ева
Существует золотое правило: не хочешь знать ответ – не задавай вопрос.
Не знаю, что стоит за моим вопросом Аарону и насколько я не была готова к правде, но его слова раскладывают меня по кирпичикам, проносясь по венам электрическим разрядом, который разбивает на сотни частей все, от чего я пыталась избавиться за этот месяц.
Я вздыхаю.
Желая чего-то, не всегда оказываешься готов к тому, что желание исполнится в точности с твоими ожиданиями. И, когда это происходит, первое, что тебя охватывает, – чистый неподдельный страх.
Он… Аарон хотел меня увидеть.
Но я прерываю его. Мне же не показалось. Не показалось ведь? Подхожу чуть ближе и на всякий случай смотрю по сторонам. Не хватало еще заполучить несколько случайных свидетелей разговора, к которому я сама не была готова.
Прошу его остановиться, пока дело не зашло слишком далеко, – он смотрит на меня в недоумении.
Почему? Да потому что нас могут, черт возьми, услышать!
Но донести это до Аарона не успеваю: мой взгляд перемещается за его спину, на незнакомую мне парочку, которая уверенно подходит к дверям балкона и собирается зайти внутрь.
Первый порыв – спрятаться. Не знаю почему. Мы же не делаем ничего запрещенного. Но я все равно дергаюсь к высокой туе в огромном кашпо и утягиваю за собой Аарона. Словно мы два подростка, которые забрели на чужую территорию и теперь прячемся там от посторонних, ведь если нас поймают, то родители непременно разгневаются и посадят под домашний арест. Но нет никаких родителей, и мы с Аароном далеко не подростки. Но тогда откуда эта дрожь?
Пока парочка обсуждает что-то увлекательное, заливаясь смехом, я стою так близко к Аарону, что едва могу дышать и соображать.
В голове мелькают знакомые картинки, но все они настолько далекие, что кажутся почти ненастоящими. Будто мы выдумали историю с выживанием в Форт-Коллинсе, чтобы скрасить неприятные воспоминания. Но… нет, все было по-настоящему. Мой порыв убить Аарона. Наше вынужденное сотрудничество. Моя ненависть к нему. Мои колючки, выпущенные в его сторону. Моя подавленная благодарность за спасение лучшего друга, моей семьи и меня, когда Аарон не выстрелил мне в голову после укуса. Мои страхи ночью в полицейском участке, когда я боролась с заражением и Аарон просидел со мной в камере до утра. Моя воля к жизни, когда я выбралась из собственной могилы и добралась до Аарона, чтобы, вопреки своему желанию, разрушить его вымышленную дружбу ужасной правдой.
Я так долго хотела причинить ему боль, а потом не могла найти себе места в попытках забрать ее. И кто я после этого? Кто я после всего, через что мы прошли? И кто мы месяц спустя, когда каждый пошел своей дорогой? Хотела бы знать, но сейчас, стоя рядом с ним в этом крохотном пространстве, не желаю ничего больше, кроме как остаться здесь до утра и чтобы никто в целом мире не побеспокоил нас.
Я смотрю на его грудь, приподнимаемую частым дыханием, смотрю на шею – он все еще носит ту цепочку с личным номером и кольцом? Спросить не решаюсь – это не мое дело. Поэтому просто стою и надеюсь, что этот момент наконец-то закончится, ведь, видит бог, я скучала по Аарону так сильно, что сейчас едва могу держаться, чтобы не подтянуться повыше и, схватив за воротник смокинга, не поцеловать.
Я скучала по нему – по его неуместным фразам, по решительным, но порой непонятным мне действиям. По его странной логике, по голосу, по взгляду, по запаху, по теплу – я скучала по нему всему целиком и полностью, и это медленно убивало меня, ведь одна мысль так и не покинула мою голову. Даже после того, как я простила его, я не смогла разорвать невидимую связь между ним и Лиамом. И любое сближение с Аароном неизменно приводило к одному жестокому выводу: я предаю своего брата.
Господи, помоги мне. Я не знаю, как вынести это все. Просто не представляю.
Тихо выдохнув, поднимаю голову и смотрю на Аарона, но становится только хуже. Он был мне врагом, но стал тем, без кого моя обыденная жизнь превратилась в беспросветное серое пятно. Не хочу быть зависимой от кого-то или от чувств к кому-то. Но и как бороться с этим, не знаю. Очевидный выход – бежать. Бежать как можно дальше. Но я стою здесь и… не могу сделать ни шага.
Прежде чем мой мозг подтолкнет к очередным не самым разумным действиям, я опускаю взгляд. Здесь очень жарко. Чертовски жарко, и дело вовсе не в пресловутых лампочках.
Когда парочка удаляется, я шагаю в сторону и отхожу от Аарона. Не могу смотреть на него, иначе неминуемо сорвусь. Но он не оставляет мне шансов на бегство.
– Ты права. Не здесь.
Но я не хочу быть права! Не хочу, слышишь? Ни в чем!
Первый порыв – зажмуриться, закрыть уши и закричать, но Аарон продолжает говорить то, что, пожалуй, мечтает услышать любая девушка. И я – далеко не исключение.
