– Ты сама, прям, делишься.
– Я ничего толком не знаю. Чем мне делиться?
– Скажи мне, кто ты?
– Помощница она, – дверь в радужный зал открылась, и на пороге появился учитель Мирославы. – И я прошу тебя, Клим, больше не перемещать сны моей ученицы, – он торопился подойти ближе.
– Рад встрече, Андрей Петрович, – Клим протянул руку учителю Мирославы. – Уверен, столь незначительный проступок не дает вам основания стирать мне память, – он продолжал ждать рукопожатия.
– Ты узнал то, что хотел? – учитель Миры не спешил протягивать руку.
– Не совсем, – признался высший обладатель. – Я хотел услышать, что она стала основой.
– Основой реальности? – Андрей Петрович озадачено посмотрел на Мирославу. – Рано ей еще.
– Все кланы готовы, можно и поторопить события, – Клим опустил руку.
– Не смей влезать и нарушать ход событий, – учитель Миры строго посмотрел на высшего обладателя.
– Всем можно, а мне нельзя?
– Я предупредил, – Андрей Петрович положил руку на плечо Мирославе. – Пойдем отсюда, – он аккуратно направил ученицу к двери.
Мирослава послушно шла к выходу, сдерживаясь, чтобы не обернуться на Клима.
– До свидания, – послышался им вслед голос высшего обладателя.
– Пока, – тихо ответила Мира, но эхо разнесло её слова по всему залу.
Учитель ничего не ответил. Он торопился оказаться за пределами радужного зала. Двери легко открылись, и Мирослава с учителем скрылись в темноте за ними. Вместо перехода в ботанический сад клана Фаворских, они оказались на песчаном берегу моря, где дул свежий ветер и легкие волны плавно накатывали на берег.
– С твоего позволения, мы в моем сне, я их хотя бы защищаю, – Андрей Петрович убрал руку с плеча Мирославы и подошел к поваленному неподалеку дереву. Оно было ровно уложено на песок, создавая собой подобие скамейки.
Учитель сел на дерево, вглядываясь в горизонт. Мирослава стояла рядом и ждала, решаясь начать разговор про кражу цепочки.
– Помню, как в детстве мы с братом часто ездили в детские лагеря. Каждый год родители покупали нам путевки на одну или две смены, – неожиданно поделился Андрей Петрович. – Зачастую лагеря находились около рек и озер, и мы часто вместо кружков и занятий сбегали с Ильей купаться. В один из солнечных дней мы вновь сбежали, – он разглядывал горизонт, не обращая внимания на Мирославу. – Илья отошел от берега всего на пару тройку шагов и неожиданно скрылся под водой. Он с периодичностью показывался на поверхности, барахтался, кричал, звал на помощь, а я думал, что брат шутит и ждал, когда Илья встанет с колен. Но он скрылся под водой и долго не появлялся, – учитель тяжело вздохнул.
Мирослава понимала, что Илья Петрович остался жив, раз является главой клана Адептовых, но, всё равно, затаив дыхание ждала продолжения.
– Именно в тот момент во мне зародился страх, – признался Андрей Петрович. – Это не был обычный страх воды, плаваю я очень даже хорошо, это был страх потери в воде дорогого и близкого мне человека, – он замолчал и перевел взгляд на ученицу.
– Поэтому в вашем сне волны не пускают никого купаться? – уточнила Мира.
– Да, я не готов терять близких мне людей, даже во сне, – учитель кивнул.
Мирослава посмотрела на небольшие волны, подгоняемые легким ветром.
– Зачем вы мне рассказали о своем страхе?
– Чтобы в нужный момент ты смогла мне помочь.
– Я? Помочь? Вы о чем?
– Любая самая мимолетная правда об обладателе дает возможность повлиять на него.
– Вы же не хотите, чтобы я вас вывела из обладателей? – испугалась Мира.
– Это излишне. Тебе всего лишь надо будет вывести меня из-под влияния манипулятора, если Леша все же доберется до меня, – Андрей Петрович внимательно следил за ученицей.
– Правда не поможет, мне надо знать вашу основную эмоцию, чтобы поменять её, когда манипулятор будет вами управлять.
– Мира, я – стиратель, у меня нет и быть не может основной эмоции. Я не обладатель, во мне помимо эмоций раскрыты несколько даров, поэтому, чтобы вывести меня из-под влияния Леши тебе поможет именно правда обо мне.
– Если у вас нет основной эмоции, то и Алексей Викторович на вас не сможет повлиять.
– Как знать? – учитель посмотрел на горизонт. – Леша изобретателен и я больше чем уверен, что он найдет способ подчинить меня своей воле, – Андрей Петрович перевел взгляд на ученицу. – Что? Не удивил?
– Что-то мне подсказывает, что так будет.
– Интуиция, – усмехнулся учитель. – Все предсказуемо, Леша действительно давно хочет повлиять на меня. И если ему удастся, ты единственная будешь способна вывести меня из-под его влияния. Готовься к тому, что ты постепенно узнаешь тайны и секреты тех, кто захочет, чтобы им помогли.
Мира посмотрела на песок под ногами.
– Если в вашем случае все зависит от правды, расскажите мне лучше, зачем вы украли цепочку у Павла Геннадьевича?
– Больше никому не под силу было это сделать, – признался учитель. – У Паши установлена сильная защита на все мастерские, и обойти его ловушки не каждый способен, – описал Андрей Петрович. – Вспомни попытку твоего отца.
Мира отчетливо помнила, как сама лично помогла отцу вернуться из ловушки в мастерской дяди Паши.
– Представь, если настолько сильному обладателю, как Женя не подвластно пройти ловушки мастерских, то другим не стоит даже пытаться.
– Почему вам удалось?
– Повторюсь, я – стиратель, и это нечто иное, нежели обладатель, – ответил учитель.
– Почему же Илья Петрович запретил рассказывать о вас, если кроме вас никому не под силу взломать защиту мастерских?
– Паша же не знает об этом, – Андрей Петрович приподнял одну бровь. – Илья в силу своих способностей вполне подходит под кандидатуру того, кто может обойти все ловушки собирателя. Поэтому у Паши не было сомнений, что цепочку взял именно он. И ему не надо знать, что там был я, чтобы у меня была возможность вернуться к нему в мастерскую.
– Что? Вы планируете еще раз вернуться туда? Зачем?
– В мастерской удобнее и спокойнее восстанавливаться после разных ловушек, – посмеялся учитель. – Брать там больше нечего.
– Так вы были в ней после ловушки манипулятора?
– Да, в ней, – учитель кивнул.
Неожиданно Мирослава почувствовала дрожь под ногами. Создавалось ощущение, что на песчаном морском берегу зарождалось землетрясение.
– Что это? – Мира перешла в другое место, но дрожь повторилась.
– Ты о чем? – заинтересовался Андрей Петрович.
– Вы не ощущаете дрожь от земли?
– Нет. Какая дрожь может быть в моем сне? Образно, здесь всё иллюзия, и никакой земли здесь нет.
– Странно, – Мирослава ходила по песчаному пляжу из стороны в сторону, пытаясь найти место, где дрожь не будет ощущаться.
– Думаю, это не дрожь. Похоже, тебя пытаются разбудить, – учитель озадачено наблюдал за Мирой. – Не смею задерживать, иди. Увидимся позже, – он махнул рукой в сторону ученицы, и одновременно с его жестом Мирослава открыла глаза.
Она лежала у себя в комнате, озадачено озираясь по сторонам, в поисках того, кто мог её пытаться разбудить.
Мира включила лампу-ночник и села на диване, пытаясь разглядеть чей-нибудь призрачный силуэт, но и это не помогло. В комнате кроме неё никого не было, а значит, дрожь под ногами во сне не была никак связана с её пробуждением. Мирослава выключила ночник и легла.
Не прошло и минуты, как она почувствовала дрожь в ногах. По ощущениям, это была кратковременная дрожь с легким покалыванием, словно онемение ног. Мира вновь включила лампу-ночник и села.
– Нулевое, – произнесла она, замечая, как алым цветом подсветились предметы в комнате, а около её дивана возник образ маленькой девочки.
– Высшая, привет, – тихо сказала гостья.
– Кто ты? – поинтересовалась Мира.
– Я от вселенной, – ответила девочка.
– Ты о чем? Как ты можешь быть от вселенной?
– Я живу в нулевом измерении, поэтому вселенная меня иногда посылает к своим друзьям, чтобы я помогла им.
– Помогла? Чем?
– Поддержкой, советом от вселенной, или, как в твоем случае, вовремя разбудить.
– Вовремя разбудить? Зачем?
– Ты могла углубиться в ловушку осознанного сна и никогда из него не выбраться.
– Во сне учителя была ловушка?
– Нет, не в его сне, – улыбнулась девочка.
– Но, будила ты меня из его сна, – озадачилась Мирослава.
– Я возвращала тебя из радужного зала, но поздно пробилась к твоему сознанию.
– Если так, спасибо, что помогла, – Мира посчитала, что любые попытки её вытащить из ловушки, достойны благодарности.
– Ты вернешь реальность? – поинтересовалась девочка.
– Да, я осуществлю переход из нулевого, – ответила Мирослава.
– Я не про это, – посмеялась девочка. – Ты вернешь измерение реальности?
– Уточни, а какое измерение у реальности? – заинтересовалась Мира.
– Нулевое, – четко ответила гостья.
– Хм… – задумалась Мирослава. – Почему не четвертое?
Девочка испарилась в легкой дымке, так ничего не ответив. Мира осмотрела комнату, убедилась, что никого больше нет ни в каких образах, и осуществила переход в реальность. Странно, но после перехода, в комнате оставалось ощущение неподвижности воздуха. Мирослава решила проветрить, встала с дивана и открыла окно. Морозный воздух с потоком ветра ворвался в комнату, наполняя её свежестью.
Глава 7. Тайна
Через пару минут, Мирослава закрыла окно и вернулась на диван. В этот момент, дверь неожиданно распахнулась, и в комнату забежал отец, держа в руках белую сферу эмоции.
– Мира, где они?
– Кто? – испугалась Мира.
– Тени, – Евгений Викторович осматривал комнату. – Ушли, – расстроился он.
– Здесь была всего лишь одна девочка, но она не была похожа на тень.
– Ты много видела теней?
– Нет, две, наверное, – озадачилась Мирослава.
– Богатый опыт, – Евгений Викторович продолжал осматривать комнату.
– Пап, она просила вернуть реальность в нулевое измерение, – поделилась Мира. – Разве реальность была в нулевом измерении?
– Не слушай никого, тени наплетут всяких небылиц, только чтобы повлиять на твой выбор. Многие обладатели из других измерений хотят переместить измерение реальности к себе, и они будут пытаться влиять на тебя, – Евгений Викторович сел на диван ближе к дочери.
– Почему все ждут смены измерения реальности?
– Думаю, потому что шанс поменять измерение реальности выпадает один раз в сто лет, в момент окончания бескровной войны, когда эмоция страха определяется с выбором и решает, какое измерение главенствует дальше.
– Страх решает судьбу реальности?
– Еще хуже, – озадачился отец. – Страх решает судьбу одного конкретного обладателя, в твоем случае, наблюдателя, – отец опустил голову. – Эмоция страха при бескровной войне набирает силу, а дальше… – он замолчал.
– Что дальше, пап? Что будет?
– Теоретически, страх, набирая силу в войне, решает: оставлять реальность в действующем измерении или сместить, – описал Евгений Викторович. – Делая выбор, страх либо оставляет все как есть, либо меняет, забирая при этом силы хозяина, навсегда лишая его права обладания эмоциями.
– Страх выведет меня из обладателей? – испугалась Мирослава.
– Теоретически, да, – отец кивнул. – Если страх решит не смещать измерение реальности, он оставит в обладателях хозяина, как делает это вот уже пять столетий подряд.
