– Страх не менял измерение, – догадалась Мира.
– И не факт, что захочет сместить вновь, но есть Леша, который все просчитывает заранее, – Евгений Викторович затер лоб.
Мирослава поняла переживания отца.
– Я не хотел никому дарить гагат, – признался он. – И тем более я не планировал раскрывать в тебе страх, чтобы потом лишить тебя права обладания эмоциями.
– Но, ты именно так и сделал, – обижено произнесла Мирослава.
– Нет, Мира, как сегодня выяснилось, я этого не делал, – Евгений Викторович оценивающе смотрел на дочь.
– Я не понимаю, – призналась Мира.
– Я надежно спрятал гагат и хранил, чтобы он никому не достался, – делился отец. – Единственной моей ошибкой было место его хранения.
– Мастерская дяди Паши, – догадалась Мирослава.
– Да. Главная его мастерская, в которой мы с тобой недавно побывали в гостях, – подтвердил Евгений Викторович.
– Неужели дядя Паша решил мне подарить гагат?
– В моих воспоминаниях, я сам даю Паше коробку, чтобы он подарил тебе камень, но когда ему пришлось поделиться сокровенной тайной, мне показали правду. Паша сам отдал тебе камень, чтобы ты раскрыла эмоцию страха, а мне он исправил воспоминания.
– Он может повлиять на воспоминания? – удивилась Мира.
– Влиял не он, – отец тяжело вздохнул, – но по его просьбе.
– Кто влиял? – тихо спросила Мирослава.
– Зачем тебе это знать?
– Я хочу знать, кого опасаться.
– С твоим статусом, можно и нужно опасаться всех, – Евгений Викторович вздохнул.
– Пап, скажи кто?
– Андрей, конечно, кто же еще?
– Учитель, – расстроилась Мира.
– Не думай ни о ком из них плохо, они делают все так, как надо, – Евгений Викторович обнял дочку.
– Как надо им, – рассердилась Мира.
– Как надо вселенной, – поправил её отец. – Знаешь, как говорят: пытаясь уйти от судьбы, мы именно там её и встречаем, – Евгений Викторович озвучил философское высказывание. – Я хотел уберечь семью, защитить детей, а вселенная нуждается в страхе и изменении реальности. Бескровной войны не избежать, и от судьбы не уйти, – вздохнул он.
– Я не останусь обладателем, – всхлипнула Мирослава.
– Как и я, – отец крепче обнял дочь.
– Несправедливо, – расплакалась Мира.
– Возможно, – согласился отец. – Только не пытайся изменить ход событий, – попросил он. – Я тебе рассказал все, чтобы ты смирилась. Нам с тобой выпала честь, мне быть повелителем измерения, а тебе помощницей вселенной, и нам без обладателей и наблюдателей так же будет интересно и весело в реальности, как и с ними. Ведь, если задуматься, то людьми мы остаемся всегда, – Евгений Викторович гладил Мирославу по волосам, с периодичностью слушая её всхлипывания.
– С ними интереснее, – призналась Мира.
– С ними или с ним? – загадочно спросил Евгений Викторович. – В любом случае, не переживай. Я уверен, Антон тебя найдет и без эмоции.
От этой фразы Мирослава расстроилась еще больше.
– Эх, ну вот, довел дочь до слез, – ругал себя Евгений Викторович. – Чем бы тебя отвлечь? – озадачился он, осматривая комнату. – Придумал! Хочешь, я научу перемещать предметы?
– Что? – Мира продолжала всхлипывать, но меньше.
– Самый действенный способ отвлечь от слез, научить чему-нибудь, а перемещение предметов один из простых фокусов обладателей, – посмеялся отец.
– Фокус? – окончательно успокоилась Мирослава.
– Как иначе? Конечно фокус. Ты ведь умеешь создавать кротовую нору?
– Умею.
– Так вот, ты берешь, и создаешь нору на минимальное расстояние, – отец провел рукой по воздуху, и около него образовалась небольшая кротовая нора.
Мирослава заметила такого же размера нору над письменным столом.
– Вот и весь фокус, – Евгений Викторович засунул руку в кротовую нору, внимательно следя, как она показалась из норы над столом. Взял первую попавшуюся тетрадь со стола и вытащил её около себя, закрывая кротовую нору. – Тетрадь по литературе, – отец полистал тетрадь и отдал дочери. – Попробуй вернуть.
Мира сосредоточилась, формируя кротовую нору, представляя её окончание над письменным столом. Не прошло и минуты, как тетрадь по литературе оказалась на своем месте.
– Забавно, – посмеялась Мирослава.
– С улыбкой тебе намного лучше, чем со слезами, – Евгений Викторович встал с дивана и направился на выход из комнаты. – Спокойной ночи, – пожелал он.
– Спокойной ночи, – ответила Мира.
Она была расстроена, но прекрасно понимала, что иначе не может быть. Ход событий менять нельзя, судьбу в образе Фатума не уговорить на изменения реальности, а договориться со вселенной Мирослава не сможет, ведь ей нечего предложить за что бы можно было что-то потребовать взамен.
– Это судьба, – она тяжело вздохнула и сглотнула вновь подкативший ком к горлу.
Часть комнаты, где стоял письменный стол, словно отслоилась от реальности и сменилась видом на вольер Фатума.
– Звала? – волк лежал недалеко от Мирославы.
– Что? Нет, не звала, – Мира вскочила с дивана, удивляясь трансформациям комнаты.
– Странно, обычно в таких делах нет ошибок, – Фатум встал и направился к Мирославе. – Что хотела? – он подошел ближе и сверкнул парой серебристых искр.
– Я не знаю. Я не звала, – оправдывалась Мира, немного заикаясь от неожиданности увидеть в своей комнате саму судьбу.
– Ты позлить меня хочешь? – шерсть волка заискрилась радужным свечение.
– Нет, нет! Фатум, прости, я не знаю, как так получилось, – Мирослава спешила оправдаться. – Я вздохнула, смиряясь со своей судьбой, а не призывая тебя, – призналась она.
– Вот оно что. Ты узнала правду, – Фатум подошел вплотную к пересечению вольера с комнатой Мирославы, выпрямился и высоко поднял голову.
– Хочется в это верить, – Мира пожала плечами.
– Верить ей хочется, – фыркнул волк. – Давай проверим, насколько это правда, – Фатум переступил своеобразную черту, разделяющую комнату с вольером, уперся передними лапами в пол, наклонился и с силой дунул в сторону Мирославы.
Снежная буря закружилась по комнате, раскидывая все на своем пути.
– Фатум, прости, я не звала тебя, это случайность, – Мира стояла, прикрывая лицо руками, пытаясь разглядеть волка сквозь снежный вихрь.
– Случайности не случайны, – раздалось эхо.
Снежная буря стихла так же неожиданно, как и началась. Все вещи, учебники и тетради лежали на местах, да и в целом комната Мирославы выглядела так, словно никакой бури, Фатума и его вольера здесь не было, и лишь два белых следа на полу от лап волка доказывали, что встреча действительно состоялась в реальности.
Мира озадаченно смотрела на следы, пытаясь понять, что все это значило? Какую правду и зачем проверял Фатум? И что ему удалось выяснить?
Следы исчезли через минуту, растаяв от тепла в комнате. Мирослава вернулась на диван, выключила лампу-ночник и попыталась заснуть. Как только она закрывала глаза, отчетливо видела перед собой две серебристые искры. Создавалось впечатление, что Фатум следит за Мирой изнутри.
– Что это? – Мира открыла глаза. – Можно мне поспать? Завтра же в школу, – строго сказала она и ощутила тяжесть во всем теле.
Серебристые искры больше не появлялись, впрочем, как и сны. Мира открыла глаза со звуком будильника, при этом ощущая себя выспавшейся.
– Странно, – задумалась она.
На завтраке к её озадаченному виду не приставал только отец, который понимал, что ночная беседа с ним по-другому повлиять на дочь не могла.
– Мирослава, не принимай ты все близко к сердцу, – посоветовал Евгений Викторович, высаживая детей около школы.
– Всё нормально, пап, – Мира поспешила скрыться от дальнейшего разговора в школе.
Ничего нормального, конечно же, не было, но озадачивать отца появлением в комнате Фатума ей не хотелось.
– Как спалось? – Антон ждал Мирославу в раздевалке.
– Хорошо, а тебе? – Мира спешила переобуться, чтобы не опоздать на урок.
– Нормально, – признался одноклассник. – Ты с собой цепочку случайно не принесла? – поинтересовался Антон.
– Нет, зачем она в школе? – Мирослава представила, какой тяжелый был бы её портфель, если бы все камни и цепочку она стала носить с собой.
– Чтобы пробовать её раскрыть, – предположил одноклассник.
– Мне не говорили, что надо её раскрывать, – Мира пожала плечами. – Я оставила её дома.
– Неужели тебе самой не интересно?
– Антон, к чему ты ведешь? Ты либо мне расскажи, что хотел, либо брось странные расспросы, – рассердилась Мирослава.
– Неплохой выпад, – оценил одноклассник. – Теперь смотри, – Антон взял Миру за руку, достал из кармана серебряную цепочку и стал медленно прокручивать её в ладони немного назад.
Мирославе не верилось глазам, но все окружающие ребята, словно в замедленной съемке стали двигаться назад.
– Что это? – тихо спросила Мира.
– Как правильно назвать, я не знаю, поэтому назвал обратный отсчет, – описал Антон.
– Прекрати это, – испугалась Мирослава.
– Как скажешь, – одноклассник перестал крутить цепочку и убрал её в карман.
Все находящиеся в раздевалке ученики пошли в правильном направлении.
– Сколько это длится? – уточнила Мира.
– Я проверял, можно вернуть до пяти минут, – признался Антон.
– Пять минут, – Мирослава вспомнила вчерашнюю поездку и яму на дороге.
– У тебя ничего похожего не было?
– Такого точно нет, – Мира не решилась поделиться событиями с одноклассником. – Я цепочку специально дома оставила, чтобы случайно не попасть из-за неё в какую-нибудь неприятность.
– Я вот тебе рассказал все, что узнал, а ты умалчиваешь, обидно, – Антон развернулся и поспешил на урок.
– Ничего я не умалчиваю, – возразила Мира, но одноклассника уже не было рядом. – И ладно, мне же легче, – расстроилась она.
Мысли о том, что Мирославы не будет среди обладателей, определенно отражались на её настроении. Ничего никому доказывать не хотелось, выпытывать и докапываться до сути желание отпало, даже элементарно, подпитка эмоций казалась пустым занятием.
Мира шла по коридору школы, чеканя шаг. Она подошла к нужному классу, но заходить внутрь ей не хотелось. Мирослава злилась и ничего не могла сделать со своими эмоциями. Она решила посидеть в холле, чтобы успокоиться, и пристроилась на скамейке, облокотившись к стене.
Эмоции переполняли, но из-за чего Мира не понимала. Она вроде бы смирилась с будущим, поняла всю сложность ситуации, а обычный разговор с одноклассником вывел её из себя.
– Приятные воспоминания, – Мирослава пыталась сосредоточиться. – Нужны приятные воспоминания, – повторяла она.
– Не помогут, – послышался рядом голос Гагата.
– Что? Гагат? Ты в реальности? – Мира вглядывалась в образ духа камня, стоящего рядом со скамейкой.
– Не считаешь, что нам надо поговорить? – два черных уголька оценивали Мирославу.
– Честно? Мне страшно с тобой говорить, – призналась Мира.
– Я знаю.
