Страница 9 из 17
– Ох, сам-то алтарь уже не откопать…
– Именно. А если достать ноготочки с волосами, то и магия с ними уйдёт из корней и почвы.
– Жуть, – снова сказала Фима. – И что, бывали такие инциденты?
– Ага, – он скрестил руки на груди и кивнул, – всего пару раз, дураков не много.
– И ты помогал им?
– Ты спрашиваешь, спасал ли я преступников, подонков, которые раскапывали алтари и пытались их вскрыть?
Фима кивнула, напряжённо глядя на него.
– Нет, – он хмыкнул. – Но только потому что за них просить и не приходили. А пришли бы – дал бы противоядие им тоже. А дальше уже пусть Ведовской Совет решает, что с ними делать.
Девушка выдохнула, хотя и так знала, что он не из тех, кто занимался бы самосудом. Но таких подробностей об алтарях она не знала, и потому в целом была готова услышать что угодно.
– Погоди, а из-за кого приходили?
– Оба раза неудачливыми расхитителями пирамид были родственники.
– А им зачем?
Александр улыбнулся и поднял брови:
– Догадайся.
Фима вздохнула, будучи не в настроении решать головоломки, но послушно пораскинула мозгами. Решение пришло быстро, стоило ей перечислить про себя то, о чём уже знала.
– Они переезжали? – озвучила она свою догадку.
– Бинго, – Александр щёлкнул пальцами. – И хотели перевезти усопших вместе с собой, но попутали комбинации.
– Ух, как неприятно, – поморщилась девушка.
– Твоя правда, приятного мало. Собранного, но не убранного нутра у меня нет, так что посмотри вот сюда, – он исчез в темноте и через несколько секунд вернулся, держа в руках среднего размера алтарь.
Деревянная пирамида была выполнена из светлой древесины и покрыта лаком. Александр поставил её на стол и быстро нажал несколько невидимых невооружённым глазом кнопок. Вершина пирамиды раскрылась, подобно геометрическому цветку.
– Сюда кладут останки, – прокомментировал Александр. – Ниже – маленький карман, сплетённый из крапивы. Растения для этого нужно собирать в последний день их цветения и только голыми руками.
– А потом вязать рубахи?
– Можно и рубахи, – улыбнулся Александр.
– Что, правда?
– У крапивы много свойств, одно из них – показывать истину вещей. Элизе не просто так пришлось именно из неё вязать рубашки для братьев.
– А обет молчания?*
– Ну, такого условия нет, но сама знаешь, во время магии говорить особо не хочется. Особенно если процесс длительный, как вышивка, например. Или создание этих крошек, – он наклонил пирамиду так, чтобы Фиме лучше было видно сотканный из крапивы кармашек.
Александр продолжил свою лекцию об устройстве алтарей: рассказал о том, каким именно зельем нужно пропитать крапиву перед плетением и установкой, что нужно сделать, чтобы алтарь дал корни только когда окажется в земле, а не раньше. Он не скупился на детали, посчитав, что никогда не знаешь, что именно Фима расценит как ценную информацию. Сам он не представлял, как можно соединить что-то настолько пропитанное магией, как алтари, и обычную человеческую железяку, к тому же опасную и устаревшую. Но Фима слушала его внимательно и вовлечённо, делала пометки в блокноте и задавала дополнительные вопросы.
– А как ты выбираешь дерево для алтарей?
– По наитию, – он пожал плечами. – Лучше всего подходят граб и берёза. Ну, на то они и родственники. Но в целом ты чувствуешь, какой материал подойдёт, когда входишь в транс и настраиваешься на покойного.
Фима сделала ещё пару пометок и задумалась. Она смотрела на схематичный чертёж, который накидала, и в голове её созревали идеи. Она была уверена, что сможет теперь собрать аппарат, который задумала. И благодарила Бога и богов, души и духов за то, что решилась попросить Александра о помощи. Пришлось переступать через себя, особенно после всего случившегося, но в конечном итоге это того стоило.
«Но вообще-то и личный интерес у меня был. Почему не спросила, о чём хотела? – подумала она и коснулась губ. – Или спросила?»
Ей почему-то совершенно не хотелось задавать заготовленные заранее вопросы, чуйка твердила ей, что смысла в том нет. Складывалось ощущение, что она уже знает все ответы, просто не может вспомнить. Фима перевела взгляд с зарисовки на Александра, и с удивлением отметила, что он внимательно смотрел на её губы. Сложно было распознать эмоции на его лице, но девушка была готова поклясться, что он думал не о погоде.
– А переселить останки вообще реально? – спросила она, вспомнив об историях с переездами.
Он вздрогнул, выдернутый из собственных мыслей.
– Можно, но сила защиты ощутимо снизится. Основная часть переходит через крапивные корни в землю, и это уже не откопаешь.
– А что-то другое, кроме ногтей и волос положить можно?
– Можно, но проку от этого не будет.
Ещё несколько вопросов последовали следом, чередуемые с ответами, пока Фима не сказала, что совершенно удовлетворена полученной информацией, и знает всё, что ей нужно.
– Ну, тогда прошу, – Александр с видимым облегчением указал в сторону выхода.
Фима послушно последовала за ним, но, стоило пройти между парой колонн, ощутила, как бешено заколотилось сердце. Она схватилась за грудь, как если бы оно действительно могло пробить грудную клетку. Дышать стало сложно, и девушка согнулась пополам, с трудом втягивая воздух и прогоняя его через пережатую трахею. Через несколько секунд у неё начало темнеть перед глазами, пока она не ощутила резкий рывок в сторону. Повалилась на пол и перекатилась со спины на живот. Ей сразу стало легче дышать, сердцебиение начало постепенно приходить в норму.
– Что за чёрт? – прохрипела Фима.
– Понятия не имею, – отозвался Александр. Он сидел на полу и тоже пытался отдышаться, не на шутку перепугавшись. – Но началось, когда ты вышла за пределы пентаграммы.
– Ты меня просто внутрь закинул?
– Да.
– Только не очередная ловушка, – взмолилась она, в голосе слышался страх. Слишком свежи были воспоминания после того, как они с Романом и Красибором угодили в капкан. – Я же не нечисть какая-то, чтобы постоянно в них попадать.
– Ну, если подумать, ты ведьма, так что…
– Ты не помогаешь!
Александр поднял руки в примирительном жесте:
– Ладно, извини. Но это не ловушка. Смотри.
С этими словами он сделал несколько шагов назад и покинул сформированную колоннами пентаграмму. С ним всё было в порядке.
– Видишь?
– Всё равно не помогаешь, – ответила Фима, чуть успокоившись.
Она нервно сжимала ткань юбки и осматривалась, будто откуда угодно из темноты на неё мог выпрыгнуть монстр. Ей до ужаса претило чувство запертости, пойманности.
– Кажется, ты должна что-то ещё увидеть или узнать, – предположил Александр. – Пифагорейский пентакль сам с тобой заговорить хочет или кто-то через него – не знаю. Я с таким не сталкивался. Но опасности не чувствую, цветочек.
Он вновь вернулся в центр комнаты и осторожно погладил Фиму по плечу:
– Походи, осмотрись. В крайнем случае, я разобью пентакль, и ты выйдешь.
– Как всё просто у тебя, – нервно хихикнула Фима, но после сделала несколько глубоких вдохов и, смягчившись, согласилась с ним: – Ты прав, тут явно что-то есть.
Александр сжал её плечо в приободряющем жесте, и Фима благодарно положила руку поверх его.
– А расскажи про устройство мастерской, – попросила она.
– Ну что ж, – он убрал руку, оставив Фиму обнимать саму себя за плечо. – Спасибо, что пришли на вторую часть моей лекции. Составляющие хорошей мастерской – это глубокий подвал и крепкая связь с магией. Свою я вливать в алтари не могу по понятным причинам, – он несколько раз сжал и разжал кулак. – Потому использую другие методы. Здесь на нескольких уровнях вычерчена пентаграмма, она работает проводником и берёт магию прямо из земли вокруг. Это своего рода костыли, но раз уж я в некотором плане человек без ног – приходится крутиться. Я использую версию пифагорийцев. И на каждый угол приходится элемент. Тот, – он указал на ближайшую к нему колонну, символизирующую одну из пяти вершин, – для воды. Тот – для земли. И дальше по очереди.
– А тот? – Фима указала в ту сторону, откуда Александр принёс готовый алтарь.
– Там вершина для храма. Есть ещё версии, что правый нижний угол символизирует дух или идею, но мне нравится вариант с храмом. Потому что алтарь – это последний храм для силы и с его помощь ушедшие могут защищать близких, а не просто вернуть магию духам.
– И ты там хранишь алтари на продажу?
– Не только. Недоделанные, не забранные и те, что настаиваются – тоже там.
– Можно?
Александр чуть напрягся, но всё же кивнул:
– Конечно. Но будь осторожна, не вскрывай их. Лучше вообще не трогай.
Он пошёл было за ней, но Фима, не оборачиваясь, выставила руку за спину, прося его остановиться. Она зачарованно смотрела в темноту перед собой. Не слышала никакого зова и не ощущала тяги, однако, больше ничего в мастерской её не заинтересовало. Нырнув за полог темноты, Фима подождала несколько секунд, чтобы зрение начало привыкать. Удивительное дело: здесь не было полутени. Все разномастные светильники освещали ровно отведённую им территорию, а за ними – будто закрашенное чёрной тушью пространство.
Наконец, моргнув ещё несколько раз, Фима распознала очертания углового стеллажа. Прямо за ним располагалась очередная колонна, символизирующая вершину пентаграммы. На ней была выгравирована большая буква ί. На полках стеллажа стояло четыре пирамидки. Одна – та, которую Александр ей показывал. Почти готовый алтарь, ему осталось только настояться, чтобы он пропитался магией и зельями. Пара других – очень похожие, но не такие гладкие, с заметными швами между фрагментами. То ли неполучившиеся, то ли недоделанные. И четвёртая пирамидка сильно отличалась от своих собратьев. В первую очередь размером – она была раз в пять меньше других. Больше напоминала треугольный кубик Рубика, совсем крошка. А ещё она показалась Фиме знакомой, будто игрушка, с которой любила играть в детстве, и совсем позабыла.
Александр заметно нервничал, ожидая возвращения Фимы. Поводов для этого у него было предостаточно. Тут и то, что его собственный подвал буквально захватил Фиму в заложницы, но требований нормально не выдвинул. Да, это всего лишь подвал, но, бесы его дери, любишь ловить людей, учись с ними объясняться!
И то, что если Фима проявит своеволие и попытается вскрыть какой-то из недоделанных алтарей, ему придётся бежать за противоядием и откачивать её. Лекарства у него в достатке, но всё равно хотелось этого всего избежать.
И то, конечно, как Фима время от времени задумчиво касается своих губ. Александр был уверен, что она не от раздумий так делает – слишком хорошо знал её жесты. Хытр заверила, конечно, что несколько минут стёрла из памяти Фимы, но что если что-то пошло не так? Что если она вспомнит?
Из собственных раздумий он вынырнул, когда Фима вернулась из темноты. Она держала в руках маленький алтарь, который Александр давным-давно порывался переработать или утилизировать, и каждый раз что-то его останавливало. Он даже не сам его делал – эта маленькая пирамидка осталась ещё от его родителей. Когда-то супруги Былиевы были лучшими в производстве алтарей. Самые точные механизмы, самые тонкие настройки. Александр их дело продолжил, хотя пока что от их уровня был далёк.
– Фима? Фима, нет!
Он рванулся к ней, увидев, как её пальцы заняли специфическое положение: по два на каждой грани пирамидки. Ещё мгновение – и она надавила ими одновременно. Стенки алтаря податливо изменили форму под её руками, кнопки утопли, а вот вершина, напротив, раскрылась.
Александр замер, изумлённо уставившись на миниатюрный алтарь. Затем поднял взгляд на лицо Фимы, и опешил ещё больше. По её щекам текли слёзы. Она стискивала алтарь до боли в руках, нижняя губа дрожала. Её сердце было готово вот-вот разорваться, и только молитвами Богу и богам оно держалось.
– Как ты это сделала? – тихо спросил Александр.
– Почему этот алтарь такой маленький? – ответила вопросом на вопрос Фима.
Её голос дрожал, и Александр проклинал себя за то, что вообще привёл её сюда.
– Он для ребёнка, – ответил честно, не пытаясь смягчить ответ.
Фима подняла на него полные слёз глаза:
– Всё верно. Он для меня, Саша. Это мой алтарь.
* Отсылка к сказке Ганса Христиана Андерсона «Гуси-лебеди», в которой принцессе Элизе пришлось принять обет молчания и связать из крапивы рубашки для своих 11 братьев, которых злая мачеха превратила в лебедей.
Глава 8
До дня рождения Арифметики 9 часов.
Пар поднимался от чашки, обещая тепло, которое разольётся по телу изнутри и дойдёт до самых костей. Но девушка его игнорировала, отдавшись пробравшему до самой души холоду. Она сидела за кухонным столом, опёршись на локти и спрятав лицо в ладонях.
– Фима, пей, – напомнил ей Александр.
Он сел рядом с практически такой же чашкой. Когда-то давным-давно Фима вытащила Александра на мастер-класс по керамике, где они слепили, как он сам их называл, «жопы с ручками». Ребята хотели уже было выкинуть неудавшиеся изделия, решив, что это был весёлый и романтичный опыт, но не настолько, чтобы пользоваться результатами их трудов. Лучше уж разбить на счастье, чем пролить кипяток на колени. Но гончарный мастер, что вёл мастер-класс, вдруг заметил примечательную деталь: эти две кривые и косые кружки были будто частями одного пазла. Они почти идеально подходили друг к другу, это казалось волшебством. И Фима, и Александр убеждали потом друг друга, что не магичили, но поверить в такое совпадение было сложно. В итоге было решено, что расставаться с такими символами нельзя. А уж когда оказалось, что чашки были достаточно крепкими, чтобы пить из них – тем более.
После своего Ритуала Обмена чашки Александр спрятал. Фиме сказал – выбросил. Она не поверила тогда, и потому даже не удивилась, увидев перед собой знакомого глиняного уродца.
После напоминания Александра она обняла кружку одной рукой, а второй снова коснулась своих губ и задумчиво посмотрела на мужчину.
– Ты как? – спросил он учтиво.
– Не выкинул, – сказала она. – Наврал.
Александр не сразу понял, в чём дело. Девушка постучала ногтем по чашке, и он не сдержал страдальческий стон:
– Это просто воспоминание, Фима. Я даже не задумался, когда достал их.
– Ага, – кивнула она и, конечно же, не поверила.
– Пей.
– А что это?
– Смесь трав. Для спокойствия и ясной головы.
– И что в ней?
