– Просто ты надоел своими глупыми играми, – не оборачиваясь, проговорил Тенна. – Одно и то же сотня за сотней лет подряд. Интриги, подставы, издёвки, дуэли… Знаешь, я, когда вдруг оказался вновь живым, понял, что это смешно – вестись на весь твой фарс. Ты – такой же пустой, как и я, – аттанец всё же повернулся к молчащему врагу. – Только свою пустоту и бессмысленность жизни прикрываешь злобой и насмешками. А я не прикрываю. Я хоть в этом честнее тебя. Но ты не лучше меня и не сильнее.
Алхор усмехнулся.
– Да что ты? Что-то я не замечал твоих выдающихся успехов.
– А я замечал, что некоторые твои успехи стали таковыми просто потому, что так сложились обстоятельства, – настал черёд Тенны недобро улыбаться. – Хэлдэрэ осталась без поддержки – моей и Лэнхэллира – и ты легко её заполучил. А пока мы были рядом с ней, пока не было этой магии Орина, ты и подступиться к ней не мог. Твои победы – лживы. Пустой звук. Иначе Хэлдэрэ осталась бы с тобой даже сейчас. А она ушла к Лорду.
Глаза Алхора стали ледяными.
– Смерть сделала тебя сильнее? Умнее? Хм, сомневаюсь.
Тенна развёл руками.
– Я от тебя иного и не ожидал. А разносить сплетни про мою трусость можешь не утруждаться – ничего нового. Все и так знают, каков я. И каков ты. Я выхожу из игры, Алхор. Она скучна. Я буду просто нормальным кером. Буду служить. Успокоюсь. Обустрою жизнь. Как Хонад, – он вдруг потёр шрам на шее. – А эти прогулки по лезвию оставь себе, – он развернулся спиной к Алхору и зашагал по коридору.
Тот его не преследовал. Он стоял неподвижно, глядя то ли вслед Тенне, то ли в пустоту. Редкие служители замка, проходившие мимо, старались незаметно прошмыгнуть мимо, не привлекая внимание кера. Но ему было не до них.
Он. Сосредоточенно. Смотрел. В никуда.
***
– Зачем?! – она развернулась к нему, гневно глядя ему в глаза.
– А что не так?
– Что ты изображаешь?!
– Я только что спас тебя от Алхора, – усмехнулся Лорд. – Дал ему понять, что ты моя. Тебе не придётся спать с ним ради безопасности. Ты недовольна?
Мара осеклась.
– Или я чего-то не знаю про вас? – он приподнял бровь. – Ты расстроена?
– Нет! Но…
– Что?
– Зачем изображать… Давать повод… Целовать меня зачем?!
Сэахор рассмеялся.
– Это куда понятнее, чем долгие слова.
– Но я не хочу, чтобы…
Лорд скривился.
– Ты сама себе противоречишь. То ты хочешь не быть пустым местом для керов, то возмущаешься, что я показал тебя равной.
Хэлдэрэ шумно выдохнула.
– Сэахор, пожалуйста… Доверь мне крепость. Любую. Я там окопаюсь и буду тихо жить. Прошу тебя. И не придётся…
– Нет.
– Сэахор!
– Хэлдэрэ, – он встал и подошёл к ней, – твоё место – здесь.
– Я не буду с тобой, – она в панике попятилась.
– Невелика беда, – отмахнулся Сэахор. – Важно другое. С Алхором ты не будешь точно, – он злорадно улыбнулся. – В этом можешь не сомневаться. Ты не должна опускаться до связи с какими-то там керами. Иначе мне придётся принять меры. Ты не должна позорить меня.
Мара остановилась, глядя на него с зарождающимся гневом.
– С чего бы?!
– С того. Ты была моей. Если ты становишься ещё чьей-то – значит, этот кто-то практически равен мне. А таковых нет. Я тебя уже предупреждал. Или я – или никто, – он зло усмехнулся и сделал последний шаг, отделяющий его от неё.
Хэлдэрэ смотрела затравленным зверем.
– Слушай внимательно, Хэлдэрэ, – он навис над ней. – Никаких романов. Ни с кем. Ты – под моей защитой. Алхор уже это понял. Если не понял – я ему объясню. Он к тебе не приблизится. Да он и не собирается – ты разве не заметила? Ему плевать на тебя. А мне – нет. Ты будешь при мне. Рамгар надо приводить в порядок. Зачаровывать. Если уж Алхор считает, что ты умна – что ж, попробуем на это посмотреть. Для всех ты – моя, – он властно приподнял пальцами её подбородок. – А изменять мне, как ты понимаешь, опасно. Так что ты теперь в полной безопасности, – он зло улыбнулся. – Никто теперь не посмеет даже посмотреть на тебя как на женщину.
– Звучит двусмысленно, – она улыбнулась со смесью боли, горечи и гнева.
Сэахор окинул её раздевающим взглядом.
– Хм, ладно. Я ошибся. Смотреть – будут. Желать – будут. Подойти – не посмеют. Потому что ты – моя, – его глаза стали ртутно-текучими. – Но, так уж и быть, принуждать не буду. Станет холодно в своей кровати – придёшь. Я не прогоню, – он насмешливо скривил губы. – Приласкаю… А вот смотреть на меня с таким гневом не надо. Иначе я заподозрю нежные чувства к Алхору.
– Раньше меня сторонились, так как я была пустым местом – теперь будут сторониться, потому что твоя, – её глаза снова блестели от накативших слёз. – Какая восхитительная защита. Меня только-только керы после боевых выходов стали воспринимать как-то… Как-то уважительно…
Сэахор презрительно фыркнул.
– И сейчас будут уважительно – моя же. Ты же не стала бы с ними дружить, – он с презрением выплюнул последнее слово. – Вон, эльф в себя пришёл – дружи с ним. Могу тебе снова Тенну отдать…
Хэлдэрэ закусила губу, слёзы открыто полились из глаз.
– Этих малодушных тварей оставь себе. Мне они не нужны.
– Значит, тебе не так уж одиноко, – Сэахор развёл руками. – Займись делами. Рамгару нужна хозяйка. Будет голова занята – быстрее успокоишься. Ты слабая, Хэлдэрэ. Вечно придумываешь себе причины для страданий. А их нет, – он опять наклонился. – Ты живёшь лучше многих. Ты бессмертна. Ты ни в чём не нуждаешься. А твои беды – смешны и нелепы… Да хватит реветь! – не выдержал он. – Как Алхор это терпел?! С тобой невозможно сладить!
Мара прижала руку к лицу. Сэахор грубо взял её за плечи и встряхнул. Хэлдэрэ испуганно на него посмотрела.
– Прекрати. Сейчас же, – свистящим шёпотом проговорил он. – Не нарывайся.
Но она уже не могла остановиться. Слёзы лились градом. Лицо Сэахора исказила гримаса. Он с силой сжал её плечи, а потом резко толкнул, почти швырнул, к стене. Хэлдэрэ сползла на пол, сжавшись в комочек. Маленький рыдающий комочек.
– Невыносимая… – прошипел Сэахор. – Ничтожество… Зачем я вообще тебя Марой сделал… Не надейся, твои слёзы ничего не изменят. Всё будет, как я сказал. А попытаешься перечить – наложу новое заклятие. Другое. Будешь снова послушная. По-хорошему или по-плохому.
Раздались шаги, а затем – звук со злостью захлопнутой двери. Хэлдэрэ, рыдая, так и сидела на полу, в углу кабинета с овальным столом и высоким окном-бойницей. Демон внутри неё безмолвствовал. Душу наполняло огромное и безжалостное ничего…
***
Не вышло. Ничего не вышло. Не сработал план Алхора. Сэахор не испугался моей нежности и расположения. И истерик не испугался. Ему плевать, как я к нему отношусь. У него есть свой взгляд на мир, и точка.
Тварь. Тварина.
Я опять одна. Только теперь моя изоляция тотальна. Стоило к кому-то хоть чуть-чуть проникнуться – и всё. Всё рушится. Он отбирает любую мелочь, что мне дорога. Я теперь в глазах Алхора, да и остальных керов – перебежчица. Предпочла общество Лорда из выгоды. Противно. И мне, и – наверное – ему. Он же не поверит, что я против. Так на Тёмной стороне не делается… Тут не принуждают женщин. Вдвойне подло то, что сделал Сэахор. Мне никто не поверит. Ни за что…
И эти Камни – кто их просил перекрывать нам границу?! Теперь даже не сбежать. Я замурована заживо в этом проклятом Рамгаре… Зачем, и правда, Сэахор сделал меня Марой?! Я не для этого… Я не могу… Самой уже, что ли, искать способ развоплощения?! Сэахор считает, что это невозможно. Мхэлен и Орин утверждали эльфам обратное. А что, если они и правда что-то поняли? Может, и я пойму?
Я так больше не могу. Одно из двух – или не станет Сэахора, или меня. Другого шанса на покой нет.
Ох, лучше б он меня отпустил в приграничную крепость…
Да. Я буду искать. Иначе я сойду с ума… Хотя, кого смешу? Демоны не сходят с ума. Максимум – Сэахор налепит на меня заклятие. Может, на то и расчёт, что сломаюсь и от боли попрошу эту дрянь.
Не сломаюсь. Я буду искать способ уйти.
А Алхор… Нет, не может быть… Но… А что, если он и подстроил всё это? Его советы – показать Сэахору расположение, которое должно было отвратить его, предложение вернуть внешность, как в те времена… Если он специально это сделал?! Захотел меня «вернуть» Сэахору? Может ли быть так, или это мой воспалённый разум придумал полный бред?
Какая разница. Всё уже случилось. Я же знала, что эти отношения – ненадолго. Если бы меня бросил он сам – было бы унизительнее. А так… Будем считать, что это хоть чуть-чуть сберегает мою потрёпанную самооценку. Осталось как-то перестать рыдать – «реветь», как сказал Сэахор… Как же унизительно это звучит… Как будто я девчонка… Как будто…
Какая разница. Никому ничто не важно. Всем плевать на всех. Все думают только о себе. Ему не нравятся мои «истерики», как он любит говорить. Мне – тоже. Ему не нравлюсь я. Что ж, я полностью солидарна. Сейчас нарыдаюсь и буду продолжать жить. Вот в этих самых покоях, больше похожих уютом на тюремную камеру… Тут и побуду. Пока не вернусь в себя.
Ещё какой-то дурацкий слуга с какой-то дурацкой вазой с фруктами. Зачем мне фрукты?! Кто приказал?! Сэахор подлизывается? Зря. Бесполезно. Всё бесполезно…
Куда полезнее найти способ вырваться из этого подобия жизни. Надеюсь, моей ненависти к себе будет достаточно для этого.
Я смалодушничала – тогда.
Вот и расхлёбываю – теперь.
Умирать, оказывается, лучше достойно и по-честному. Иначе потом приходится жить – вот так. Недожизнью…
***
Два слова на клочке бумаги, сунутые неприметному слуге. Два часа ожидания. Две фигуры в памяти. И злость. Странная злость. Непонятная. Никчёмная. И всё же она была.
А часы неумолимо отсчитывали минуты.
…Тишина. Не пришла. Отказалась.
Злость кривила аристократичные черты. Ожидаемо. На Тёмной стороне слишком берегли собственную шкуру. И изменяли – легко.
***
– Ох и мерзко это было, – выдохнул Хэруол, сидя за столом в покоях Ульфара. – Возвращаться в тело…
Шаман фыркнул. Хэлгар был неподвижен – как будто ему было больно шевелиться. Алхор насмешливо смотрел на молодого мага, только что закончив непривычно-лаконичный рассказ о вылазке к Камням. Хонад косился на старшего кера.
– Будешь знать, как умирать, – назидательно заявил Ульфар и взялся за бутыль с мутно-белой жижей.
– Хм, я предпочту старое доброе вино, – Алхор подозрительно посмотрел на бутыль.
– Мы ж за победу собирались… – степняк откровенно удивился.
– Победа ещё не окончательная, – Алхор отобрал у него бутыль и поставил на стол. – Вот заглохнут Камни, и отметим. А это так, полумеры… За возвращение, – он кивнул на Хонада и Хэруола. – Хонад, наливай уже…
Драконовод сумрачно посмотрел на Алхора и откупорил тёмную бутылку. Бордовая жидкость полилась в кубки.
– Так, а госпожа демоница, я так понимаю, нас не почтит?.. – вдруг спросил Ульфар, кивнув на пустой кубок, заготовленный им.
Алхор усмехнулся.
– Только если с Лордом. Но это, я думаю, лишнее.
Хэруол непонимающе переводил взгляд с одного кера на другого.
– А при чём тут Хэлдэрэ? – спросил он, вставая со своего места вслед за остальными. – Это не для Тенны, что ли?..
– Поминали вас вчетвером, – наставительно заметил Алхор. – Мы трое и она.
– А за победу пить хотели вшестером. Но, увы, – Ульфар развёл руками. – Трофеи пить не могут, – он бросил мимолётный взгляд на Алхора, ответившего белозубой улыбкой. – И предатели – тоже. Подумаешь, заклятие… Предатель он и есть предатель.
Хэруол смотрел с недоумением.
– Эй, Хэлгар… Тааак…
Кубок с грохотом упал на стол, вино плеснуло бордовой лужей. Алхор и Хонад попытались поймать падающего военачальника, но им удалось лишь смягчить падение. Хэруол ринулся к Хэлгару.
– Чего с ним?! А он у целителя был? Это после Камней, да? Да у него ж острое облучение… Чёрт… Я думал, на керов не действует… Он же помрёт… Давайте… Кого-нибудь… Да быстрее! Я ж не целитель! И чтоб без демонического! А то ещё облучит…
***
…Птица превратилась в женщину, не успев опуститься на землю. Лёгкое заклятие Невидимости окутало её невесомым плащом. Стук в дверь – быстрый, жёсткий, требовательный. Стук – и тишина в ответ.
Никого. Поздно.
Она устало прислонилась к каменной стене. Серые глаза были пусты.
– Ушёл… Не ждал…
Она медленно отошла от двери. Заклятие растворилось, открывая её облик. Впрочем, в безлюдном коридоре это было не важно. Да и кто преградит дорогу Тёмной Маре?
…Собственно, тот единственный, кто мог это сделать, куда-то ушёл. Не разыскивая, не дожидаясь, не ища встречи. А все остальные были никем. Пустым местом.
Мара шла и не видела. Ни поклонов служителей, встречавшихся ей. Ни склонённой головы смуглого кера – невозможность смотреть в глаза так легко прикрыть правилами этикета. Ни грустной усмешки в спину и нервного потирания шрама на шее.
